Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 г

Журнал «Северо-Муйские огни» является авторским литературным изданием, ставящим себе целью духовное и творческое объединение свободных мыслителей и художников, творящих в духе любви к природе, людям, во имя процветания мирового экологического сообщества. Редакция вступает в переписку только с теми... больше
6
Просмотров
Журналы > Творчество
Дата публикации: 2018-06-14
Страниц: 88

Если даже всего два человека, разные – по возрасту, призванию, религии и духу, приходят к одной идее, то эта мысль уже заслуживает внимания. /В. Кузнецов/ ISSN 2500-0276  № 3 (67) ма й - и ю нь 2018 Учредитель и издатель – Виталий Кузнецов Основан в 2008 году С 2010 г. выходит 6 раз в год Издаётся при финансовой поддержке ООО Артель старателей «Западная»    Г л а в н ы й р е д а к т о р : В и т а л и й К уз н е ц о в Зам. главного редактора по связям с общественностью: Т а т ь я н а Л о г и н о в а Зам. главного редактора по литературной критике: Ва л е р и й К и р и ч е н ко Зам. главного редактора по международным литературным связям: Н и ко л а й Т и м о хи н Консультант по международным литературным связям: Ел е н а Думрауф-Шрейдер Заведующий отделом публицистики: А л е кс а н д р Ш е р с т ю к Заведующий отделом прозы: Ев г е н и я Р о м а н о в а Заведующий отделом поэзии: А л е кс а н д р К о б е л е в Заведующий отделом культуры: Т а т ь я н а Л а п а хт и н а  Литературный экспертный совет Б а й б о р о д и н Анатолий Григорьевич, прозаик, публицист, член Союза писателей России, исполнительный редактор альманаха «Иркутский Кремль» /Иркутск/. Б а т р а ч е н к о Виктор Степанович, поэт, публицист, кандидат технических наук, доцент ВГПУ, зам. председателя правления общероссийского Союза военных писателей «Воинское содружество» /Воронеж/. Б и л ь т р и к о в а Елизавета Михайловна, поэт, член Союза писателей России /Улан-Удэ/. Б о р ы ч е в Алексей Леонтьевич, поэт, член Союза писателей России, кандидат технических наук /Москва/. Б р а г и н Никита Юрьевич, поэт, член Союза писателей России, доктор геолого-минералогических наук /Москва/. З о р к и н Виталий Иннокентьевич, профессор ИГУ, Заслуженный работник культуры РФ, член Союза писателей России, Союза журналистов России, действительный член Петровской академии наук и искусств /Иркутск/. К о р н и л о в Владимир Васильевич, поэт, прозаик, публицист, член Союза писателей России, Союза журналистов России, Международной Гильдии писателей /Братск, Иркутская обл./. Н е ч и п о р у к Иван Иванович, поэт, член Межрегионального союза писателей, Союза писателей России, членкор Крымской литературной академии /Горловка, ДНР/. О р л о в Максим Томасович, поэт, член Союза писателей России / Братск, Иркутская обл./. Р у м я н ц е в Андрей Григорьевич, поэт, публицист, член Высшего творческого совета Союза писателей России, Народный поэт Республики Бурятия, действительный член Петровской академии наук и искусств /Москва/. С к и ф Владимир Петрович, поэт, секретарь правления Союза писателей России /Иркутск/. Х а р и т о н о в Арнольд Иннокентьевич, публицист, прозаик, член Союза российских писателей, Союза журналистов России, Заслуженный работник культуры РФ /Иркутск/. Ч е п р о в Сергей Васильевич, поэт, публицист, член Союза писателей России /Темрюк, Краснодарский край/. Журнал «Северо-Муйские огни» является авторским литературным изданием, ставящим себе целью духовное и творческое объединение свободных мыслителей и художников, творящих в духе любви к природе, людям, во имя процветания мирового экологического сообщества. Редакция вступает в переписку только с теми авторами, материалы которых приняты к публикации. За достоверность фактов несут ответственность авторы статей. Их мнения могут не совпадать с мнением редакции. Фото на страницах обложки: из архива редакции (окрестности Северомуйска). Подписано в печать 20.06.2018. Адрес редакции и издателя: Формат А4. Стр. – 88. 671564, Бурятия, Северомуйск, улица Геологическая, 2. Печать офсетная. Бумага офсетная. Тираж 500 экз. Тел.: 8 9024582889; 8 9246503603 Отпечатано в ООО ПЦ «КОПИР», г. Новосибирск, улица Ленинградская, 102. Форум журнала: http://smogni2008.rusff.ru Е-мэйл для общих вопросов: [email protected] © Северо-Муйские огни, 2018 Связь с главным редактором: [email protected]


Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Содержание Приветственная страница С 10-летием Журнала. С летом юбилея………………………………………………….………………………3 Об ра тн ая св язь Слово о журнале………..………………………………………….…………………………………………....…4 Северо-Муйские огни. История журнала…………………………………………………………....……………5 Коротко о членах редколлегии журнала «Северо-Муйские огни»………………………………………....…….6 Публицистика Анастасия Веколова. Просто о сложном. Заметки о творчестве Сергея Довлатова …………………….…………8 Борис Зорькин. Где же новые Гоголи, Щедрины и Крыловы?……………………………………………..…10 Олег Слободчиков. Две даты – два взгляда……………………….…………………………………....….……13 При ва л н а п оэ т ич е ск о й тр оп е Александра Тамбовская. Новые имена, новые темы……………………………………….…………………16 Александр Шерстюк. Слово к поэтической работе В. П. Лаврищева – юбиляра-90…………………………19 Вадим Лаврищев. Стихи………………………………………………………….………………………………20 Александр Балтин. Поэты, защищавшие Отечество………………..…………………………………………22 Байкало-Амурские страницы Анатолий Подзарей. Восточная Сибирь, Бурятия, Северо-Муйский хребет...………………………..………24 Юрий Буров. К забою. Рассказ…………………………..……………………………….………………………26 Проза Александр Шерстюк. Сказы-коротышки…………………………………………….…………………………27 Лев Рябчиков. Зеркальце неправильной формы. Рассказ……………………...…...…………………….....….30 Алексей Яшин. Прогулка с переправой. Рассказ…………...……………………………....……….…..….32 Елена Думрауф-Шрейдер. Воспоминания о Волге. (Отрывки из романа «Размышления над Волгой»)…...….…38 Михаил Спивак. Идеальная пара. Рассказ…………………….………………………………....………………45 Александр Пшеничный. Фамилия имени. Эссе…………………….………………………………..………….47 Светлана Казакова. Ангел. Новелла……………………………………………………………………….……50 Сергей Малашко. Одинокая печка на тундровых просторах. Рассказ.…………..……………….……………53 Евгений Асташкин. Рассказы……………………………………………………………………………………55 Наталья Шемет. Апельсиновый чай. Рассказ…………………………………………………………....………57 Ольга Головизина. Эссе…………………………………………………………………………………………59 Поэзия Александр Кобелев. «Дом под парусами»……………………………....………………………...…….………60 Алексей Борычев. «Нарисуй мне ясный день...»……………………………………………………..…………62 Владимир Монахов. Трёхрядье строк…………………………………………...………………………………64 Татьяна Михайлова. В гостях у жизни..…………………….……………………………….………………….65 Владимир Макаренков. Из новых стихотворений…………………………………………………………..…66 Николай Тимохин. «Устремляя мысли в бесконечность...»…………………………………………...………...68 Юлдуз. Переводы……………………………………………………………………………………………...…69 Игорь Елисеев. Переводы стихотворений Дукена Масимханулы………………...…………………...………70 Игорь Егоров. «И листьев шёпот человечий...»………………...………………………………..……...………72 Андрей Козырев.……………………………………………………………...………………………………….73 Наталия Каретникова. «Я накину шаль с каймой...»……………………………………...…………………….74 Николай Ерёмин. Стихи – 2018……………...….……..………….…….……………………………………….75 Александр Конопля. «Тёплый вечер прозрачен и тих...»…………………………....…………………………76 Татьяна Лапахтина. Из книги «Арифметика счастья»………………………………………………..………..77 По эт ич ес ки е п ос вя ще ни я жу рн ал у « С еве р о - Му йс ки е огн и » ……………………………..…..……78 По эзи я Д онб асс а ………………………………………………………………………………………..……80 Виталий Свиридов, Иван Нечипорук, Анаит Агабекян, Иван Волосюк, Виктория Полякова Сатира и юмор Константин Емельянов. Морщинин и другие. Московская быль (продолжение)……….…………………..…….84 Райнгольд Шульц. Я из комитета. Рассказ…………………………..………………...…………….……...……87 2

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Литературе так же нужны талантливые читатели, как и талантливые писатели. Самуил Яковлевич Маршак С 1 0-л е ти е м Ж у рн ал а ! С л е то м ю б и лея Дорогие друзья, коллеги, авторы и читатели журнала «Северо-Муйские огни», где бы вы сейчас ни были, пред вами – ЛЕТО! С бушующей листвой деревьев, волнами изумрудной травы, дыханием стремительной речки или сонного озера. Даже если вы любуетесь благословенной июньской порой за своим письменным столом в городе, рабочем посёлке или за вышитыми занавесками на окнах деревенской избы либо таёжной избушки, вы полной грудью ощущаете лето. Оно пришло к вам само! Вот так десять лет назад – весной две тысячи восьмого – и в наши благословенные души зелёной волной вкатилась мысль о создании литературного журнала. Без опыта издательской деятельности, без какого-либо редакционного коллектива, без достаточных средств. Одна идея! Идея, отразившаяся затем в эпиграфе нашего авторского литературного журнала. Позволим себе напомнить слова главного редактора. Если даже всего два человека, разные – по возрасту, призванию, религии и духу, приходят к одной идее, то эта мысль уже заслуживает внимания. Идея о создании литературного журнала на Байкало-Амурской магистрали, в рабочем посёлке тоннельщиков, среди вековой тайги и даже летом заснеженных вершин Северо-Муйского хребта, привлекла внимание и писателей Иркутской области. И в первую очередь нашего верного друга и соратника Анатолия Константиновича Горбунова, с чьего дружеского благословения в июне 2008 года вышел первый номер «Северо- Муйских огней» со стихами и приветственным словом писателя. Журнал сразу пришёлся по душе читателям. И мы низко кланяемся ныне за духовную и литературную поддержку великому для нас прозаику и поэту. Низкий поклон и вам, дорогие наши друзья, писатели и поэты, создавшие прочную литературную базу нашего журнала. Благодарим! За дружбу. За новые и новые произведения. За ежедневное общение – вживую и виртуально. Вас сотни и сотни! Чему мы весьма и весьма рады! И потому не будьте в обиде на нас, что, кроме Анатолия Горбунова (вечная ему Память!), мы не называем никого. Каждый из вас заслуживает признания. Это вы тогда вдохновили нас и помогли выстоять в бушующем океане современной литературы, создать прочный корабль, идущий к своей определённой духовной цели. С юбилеем нашего общего с вами литературного журнала! Журнала, который по праву приобрёл известность и признание в российских и зарубежных литературных кругах. В добрый путь и далее! Вместе! Редакционная коллегия журнала «Северо-Муйские огни» _______________________________________________________________________________________ С юбилеем, дорогой наш Журнал! С 10-летием, наш добрый молодец! Наш негасимый огонёк духовной силы и надежды – согревающий костерок на плоту, свитом из песен и слов. Юбилеи бывают разные, и это всегда что-то особенное, важное, выстраданное, трогательное и запоминающееся. Вот и этот – бах! бух! Ура! 10 лет - та-та-ра-ра!! Здорово! Журнал «Северо-Муйские огни», как маленький фитилёк, замаячил на горизонте в огромном российском море всевозможных литературных журналов и вот, всего за десять лет, разгорелся, запылал целым костром! – Дорогой журнал, как ты мне дорог! Я точно знаю, что ты (в лице большой группы создателей), получил от миллионной армии читателей уважение, награды и почести! Твой прекрасный и слаженный коллектив во главе с редактором Виталием Кузнецовым и его заместителем Татьяной Логиновой заслуживают слова благодарности за с любовью созданное детище и огромный объём работы, который вы на литературных приисках перелопатили за эти десять лет. Дорогие мои, я от всего сердца поздравляю вас с юбилеем! Здоровья, творческих успехов и так держать ещё многие годы! Для меня, живущей в Германии, а это о-о-чень далеко от Северомуйска, сотрудничество с журналом означает не только отправить свои работы редактору и ждать с великим нетерпением очередной номер журнала, в котором, возможно, напечатают мои рассказы, а намного больше. Да, разумеется, это важно – расти профессионально и знать, что твои произведения востребованы, но мне так необходима обратная связь, та атмосфера взаимодействия редакторского и творческого советов с авторами. Обязательное обсуждение работ, их согласование редколлегией с тружениками пера во всех сферах, даже личного характера. Это располагает и укрепляет узы совместной литературной деятельности. Говорю не понаслышке, а уверена, в этом коллективе ты будешь услышан, понят, получишь любую помощь и поддержку. Склоняю голову и выражаю свою искреннюю благодарность этим чутким с огромной ответственностью людям! Журнал «Северо-Муйские огни» частично мне заменяет родину, помогает ощутить мою принадлежность к ней, даёт радость общения на русском языке и возможность утолить горечь чувства ностальгии. Хочу от многих авторов Германии, членов литературного общества «Немцы из России», чьи работы неоднократно были представлены на страницах этого издания, поздравить дорогой нам журнал «Северо-Муйские огни» с первым и таким важным юбилеем, к которому вы подошли с многократными победами и заслуженными наградами. Мы рады сотрудничеству с вами и желаем коллективу творческих успехов в благородном и нелёгком труде на радость вашим почитателям. Каждый новый номер любители прозы и поэзии ждут, читают, разбирают на цитаты, пересказывают! Признание масс – что может быть прекраснее?! С огромным уважением, секретарь литературного общества «Немцы из России» Елена Думрауф-Шрейдер. 3


Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год  Слово о журнале Добрый день, дорогой Журнал! Прочитал весь номер (№1/65/) от корки до корки и просто в восторге от всего, в нём опубликованного. Понял даже строго научную статью проф. А. Яшина о глобализации как ионосферном процессе, перенесся в то время, когда изменялись политические дисциплины в вузах, вспомнил о том, как один из моих друзей – профессор-политолог – написал учебник по политической экономии развитого (!) социализма и до глубокой старости руководил докторантами по этой теме, а моя знакомая профессорша на мой вопрос, что она после перестройки преподаёт, рассказала, что её кафедру политэкономии социализма переквалифицировали в кафедру культурологии, объясняет студентам, почему дикие собиратели травки распяли одного из своих товарищей на старом карагаче по повести Чингиза Айтматова. Так что и статья проф. А. Яшина стала мне близкой по пережитым этапам истории и понятной по содержанию – получил большое удовольствие от прочтения. Замечательны рецензии Александра Шерстюка на книги и настолько обстоятельны и убедительны, что у читателя сразу может возникнуть мысль об их приобретении. Узнал много для себя нового об очень мной уважаемом писателе В. Шишкове (статья проф. Виталия Зоркина). Получил огромное удовольствие от статьи Бориса Зорькина «Жива ли поэзия в России?», в которой автор показывает, какой словоблудный мусор печатают казалось бы солидные журналы и что поэзия в России живёт и развивается. И я рад, что ваш журнал имеет созвездие лучших поэтов. Что ни стих, то рубин или бриллиант в соцветии современной русской поэзии. А как хорошо написана природа и гармония человека с природой, поведение животных в казалось бы совершенно невозможных противоречивых условиях в коротких рассказах Сергея Малашко, Евгения Асташкина, Елены Зябловой! Да что говорить? Жива литература на Руси и будет жить. И слова новые и мудрые, живые и весомые опять и опять находятся, и люди, поэтически и патриотически настроенные, не перевелись ещё на Руси Великой. И доказательством тому служит и ваш журнал с огромной когортой ваших друзей, создающих истинную радость читателям. Огромных успехов вам в дальнейшем! Ваш новый друг Артур Грюнер (г. Кёльн, Германия). ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Дорогие северо-муйские друзья, от всей души поздравляю вас с юбилеем вашего замечательного журнала! Десять лет – срок для журнала немалый, особо в наше смутное, неспокойное время. И солидные-то издания- долгожители в век беспощадных рыночных отношений начинают постепенно тощать да кукожиться, всё больше места отдавая набившей оскомину рекламе да скандально-пошленьким фактикам. Уменьшаются форматы, снижаются тиражи, катастрофически теряются читатели. А вот вашему журналу это не грозит: за прошедшие годы значительно раздвинулись горизонты распространения, а круг авторов, читателей и почитателей только расширяется. И причина, как мне видится, лишь в одном: "Северо-Муйские огни" – свежий глоток чистого воздуха, который так необходим человеку в этакой душно-смоговой сегодняшней атмосфере. Пускай здесь не встретишь всемирно известных имён и эпохальных произведений, но со страниц вашего журнала всегда веет чистотой и искренностью, любовью к своей малой родине и окружающей природе, уважением к простому человеку, человеку- труженику. А такие вещи нынче ох в каком дефиците! И одним из основных ваших плюсов является неразрывная связь с читателем. Вы живёте и работаете для него. И читатель это чувствует. Такому количеству откликов и доброжелательных писем может позавидовать любой журнал. Или, может, они не придают этому особого значения? Тогда – зря. Потому что читательские отклики – самая главная и верная оценка любого печатного издания. Вы этим не обижены! С юбилеем! Так держать!!! С добром, Сергей Чепров (г. Темрюк, Краснодарский край). ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Сердечно поздравляем коллектив редакции журнала «Северо-Муйские огни» с юбилеем! Желаем вам успехов и процветания, воплощения в жизнь самых смелых творческих планов, реализации всех начинаний! За десять лет вами сделано немало. Надёжной основой всех достижений были, есть и будут авторитет и деловые качества главного редактора журнала Виталия Кузнецова, накопленный им жизненный опыт, доверие и поддержка коллег, партнеров, верность друзей. Приятно видеть среди авторов журнала и членов нашего ЛитО «Талисман». Со времени нашего знакомства мы ждём с нетерпением каждый новый номер «Северо-Муйских огней». Благодаря вашим публикациям мы наслаждаемся общением с настоящими творческими личностями, живущими на просторах нашей Родины и за её пределами. Искренне желаем вам, чтобы Удача, Успех и Вдохновение были верными спутниками во всех ваших начинаниях! Пусть сбудутся ваши сокровенные желания и устремления, сохранится всё хорошее, что есть в журнале, и преумножатся мгновения радости и оптимизма при встрече с произведениями давних друзей и открытии новых интересных авторских имён. Литературно-музыкальное объединение «Талисман», город Москва. 4

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год СЕ ВЕР О -М У ЙС К ИЕ О Г Н И История Журнала Журнал «Северо-Муйские огни» является авторским литературным изданием, ставящим своей целью духовное и творческое объединение свободных мыслителей и художников, творящих в духе любви к природе, людям, во имя процветания мирового экологического сообщества. Журнал основан в июне 2008 г. при поддержке Иркутского регионального отделения Союза писателей России. Первые два года издавался ежемесячно. С 2010 г. выходит 6 раз в год. Учредителем, издателем и главным редактором журнала является Виталий Кузнецов, член Европейского конгресса литераторов, лауреат Канадской литературной премии им. Эрнеста Хемингуэя, всероссийской премии «Левша» им. Н. С. Лескова. Бывший строитель Байкало-Амурской магистрали. Журнал издаётся в Республике Бурятия в небольшом БАМовском городском поселении Северомуйск, расположенном в уютной Муяканской долине среди отрогов древнего Северо-Муйского хребта. В начале июня 2008 года самиздатовским тиражом 10 экземпляров вышел первый выпуск журнала. Первый тираж, вышедший в печать в формате А4, распечатанный на обычном, домашнем цветном принтере, иллюстрированный цветными фотографиями северомуйской природы на обложке, разошёлся моментально, и далее, от номера к номеру, продолжал увеличиваться в тираже – через шесть месяцев, к концу 2008 г., тираж журнала составил уже 100 экз. Главной достопримечательностью Северомуйска является его тоннель, протяжённостью более 15 километров (точнее — 15343 м), прошедший сквозь Северо-Муйский хребет с востока на запад. Это единственный по протяжённости и уникальной сложности в России тоннель, для воздвижения которого проходчикам-бамовцам понадобилось более четверти века. За это время Северомуйский тоннель обрёл мировую известность, став всемирным полигоном по испытанию тоннелепроходческого оборудования (Япония, Германия, США и др.), а Северомуйск стал столицей российских тоннельщиков. Тысячи молодых специалистов разных профессий со всех уголков России прошли сибирскую закалку на строительстве Северомуйского тоннеля. Среди них были и творчески талантливые люди: писатели, музыканты, художники, поэты. Много стихов и песен сложено о Северомуйске и его тоннеле, о жизни его строителей, бамовцев-первопроходцев. Многие из них сейчас живут в разных уголках России, но всё так же тесно поддерживают дружеские и творческие связи с Северомуйском и журналом «Северо-Муйские огни». Дух романтизма, любовь к природе и человеку, к его созидательному труду и духовному творчеству стали основой создания литературного журнала, первыми авторами которого явились сами строители-бамовцы. В июне 2015 года авторский литературный журнал «Северо-Муйские огни» отметил своё семилетие 50-м юбилейным выпуском и очередной презентацией в городе Усть-Кут Иркутской области. Этот молодой сибирский город в 1974 году стал опорной точкой отсчёта нового железнодорожного пути — Байкало-Амурской магистрали. Впервые во всеуслышание о журнале заговорили именно в Иркутске и Иркутской области, на Первом съезде писателей Восточной Сибири, состоявшемся 28 ноября 2008 года. С трибуны съезда о «Северо-Муйских огнях» говорили как о неординарном событии в литературной жизни Восточной Сибири. Журнал тогда поддержали многие иркутские писатели, некоторые из них стали постоянными авторами северомуйского издания, а затем и членами литературного экспертного совета журнала. В настоящее время в состав совета журнала входят писатели и журналисты разных регионов нашей страны, члены Союза писателей и Союза журналистов России. При их творческой поддержке появились читатели и авторы не только на Муйской земле, но и за пределами Бурятии и Иркутской области — во многих городах и уголках России у журнала есть свой автор и читатель. Ставка в текстах делается на доброту, любовь к природе и родине. Первые презентации «Северо-Муйских огней» состоялись в 2009 году в городах Иркутск и Ангарск, затем на Вятской земле, в Казахстане, Твери. В 2014 году состоялся ряд презентаций в библиотеках Санкт-Петербурга, а также в Государственном педагогическом университете Воронежа. В этом же году Российская государственная библиотека признала журнал «Северо-Муйские огни» одним из лучших литературных изданий Сибири и официально предложила редакции творческое сотрудничество на постоянной основе. 15 апреля 2016 года успешно состоялась презентация журнала в Москве (район Бибирево). О развитии журнала можно судить по его публикациям и многочисленным отзывам его читателей, практически всех социальных слоёв нашего общества, что дало ускоренный творческий рост издания и его создателей, а также и многочисленных авторов журнала. Многие начинающие поэты и писатели, впервые публиковавшиеся в «Северо-Муйских огнях», были замечены и оценены профессиональными писательскими организациями и впоследствии были приняты в ряды СП России и Союза РП. Сам главный редактор в январе 2013 года был принят в ряды Европейского конгресса литераторов (Прага), с декабря 2017 года является действительным членом Крымской литературной академии. В настоящее время журнал печатается в Новосибирске и выходит тиражом 500 экз., распространяется как в печати, так и в Сети. Журнал «Северо-Муйские огни» имеет свой устав, в формате которого и производится предварительный отбор произведений к печати. Основные цели и задачи Журнала представлены на стр. 88 его издания. 5

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год К о р от к о о ч л е н а х р е д к ол л е г и и ж у рн а л а « С е в е р о - М у й с к и е ог н и » К у з н е ц ов В и т а л и й Я к о в л е в и ч (Северомуйск, Бурятия) – учредитель, издатель и главный редактор. Родился 29 августа 1965 года в Казахстане, детство и юность прошли в Самарской области. С 1982 года живёт в Бурятии. Бывший строитель Байкало-Амурской магистрали. Поэт, прозаик, публицист. Делегат Первого съезда писателей Восточной Сибири (Иркутск, 2008). За вклад в укрепление творческих и дружеских связей между литераторами Крыма и Сибири награждён грамотой Крымской литературной академии (Симферополь, 2012). За вклад в развитие и пропаганду литературного творчества отмечен Благодарственным письмом Народного Хурала Республики Бурятия (Улан-Удэ, 2012). За вклад в развитие современной литературы удостоен специального диплома Московской городской организации Союза писателей России (Москва, 2013). Член Европейского конгресса литераторов (Прага, 2013). Лауреат Канадской литературной премии им. Эрнеста Хемингуэя (Торонто, 2015), всероссийской премии «Левша» им. Н. С. Лескова. Стихи и рассказы публиковались в журналах «Сибирь» (Иркутск), «Иркутский альманах» (Иркутск), «Мир жив», «Метаморфозы» (Гомель, Беларусь), «Доля» (Симферополь, Крым), «Журнал ПОэтов» (Москва), «Ренессанс» (Киев, Украина), «ЛАВА» (Харьков, Украина), «Пять стихий» (Горловка, ДНР), «Новый Свет» (Канада), «Крым» (Симферополь), «Иртышь-Омь» (Омск), «Приокские зори» (Тула, 2017), в международном литературно- художественном альманахе «Рукопись» (Ростов-на-Дону), альманахах «Образ» (Москва, 2015), «Литературные страницы» (Германия, 2015/2016/2017), «Манускрипт Крымской литературной академии» (Симферополь, Крым, 2016), «Интеллигент. Русский мир» (2016), «Тарские ворота» (Омск, 2017/2018). Автор книги «Повести» (Канада, 2016 / Россия, 2017). С декабря 2017 года является действительным членом Крымской литературной академии. Л ог и н ов а Т а т ь я н а Б ор и с ов н а (Северомуйск, Бурятия) – зам. главного редактора по связям с общественностью, председатель правления творческого совета журнала. Образование – высшее библиотечное (педагогический институт культуры им. Аль-Фараби, г. Чимкент, Республика Казахстан). Библиотекарь Библиотеки МКУ «Социально-культурный комплекс «Тоннельщик», Северомуйск, Республика Бурятия. Стаж библиотечной работы - 37 лет. Награды: почётная грамота Правительства Республики Бурятия за вклад в социально-экономическое развитие Муйского района (Глава Республики Бурятия — Председатель Правительства Республики Бурятия В. В. Наговицын) 2014 г., благодарность Российской государственной библиотеки за пополнение фонда библиотеки журналами «Северо-Муйские огни», накопление и сохранение интеллектуальной памяти страны. 2014 г., благодарность от Главы МО «Муйский район» коллективу литературного журнала «Северо-Муйские огни» за вклад в развитие литературного творчества в районе 2013 г., грамота от гл. редактора журнала и издательства «Доля» (Украина, Крым, Симферополь) за вклад в укрепление творческих и дружеских связей между литераторами Крыма и Сибири (2012 г.), благодарственное письмо от Главы МО ГП «Северомуйское» за многолетний вклад в развитие культуры п. Северомуйск (2012 г.), диплом победителя в номинации «Сеять разумное, доброе, вечное» за поддержание имиджа библиотеки как центра чтения среди населения, активную кружковую работу в п. Северомуйск, диплом от региональной общественной организации «Женщины Бурятии» за вклад в развитие литературного движения. (2011 г.), благодарность от зам. секретаря районного Совета МО ВПП «Единая Россия» М. В. Болдыревой за высокий профессионализм, внедрение инновационных методов работы в библиотечное дело и за творческое отношение к своей профессии, 2009 г. К и р и ч е н к о В а л е р и й В а с и л ь е в и ч (Ангарск, Иркутская обл.) – зам. главного редактора по литературной критике. Родился в феврале 1942 года в г. Усолье-Сибирское Иркутской области. Критик, публицист, поэт. Окончил отделение журналистики филологического факультета Иркутского госуниверситета, аспирантуру Института социологических исследований АН СССР, был учёным секретарём Иркутского филиала Советской социологической ассоциации. Полвека в профессиональной журналистике. Руководитель секции прозы и критики, председатель экспертного совета Ангарского литературного объединения. Руководитель городской авторской литературной студии «ГАЛС». Член Союза журналистов СССР и России. Лауреат Канадской литературной премии им. Эрнеста Хемингуэя (номинация «Критика», 2015), Третьего международного поэтического конкурса «Звезда полей» имени Николая Рубцова (Москва, 2012). Автор книг: «Юность ещё впереди», «Апрельские метели», «Время Валентина Распутина», «Эпоха Александра Вампилова» (Иркутск, «Папирус», 2015-2017). Т и м о х и н Н и к о л а й Н и к о л а е в и ч (Семипалатинск, Казахстан) – зам. главного редактора по международным литературным связям. Поэт, прозаик. Окончил филологический факультет Семипалатинского пединститута. Член Союза писателей России, Союза журналистов России, международного союза писателей «Новый Современник», Всемирной корпорации писателей, председатель казахстанского отделения Всемирной корпорации писателей. Автор четырнадцати книг стихов и прозы, вышедших в разное время в Казахстане, России и Канаде. Член редколлегии журнала «Огни над Бией» (г. Бийск, Россия). Член литературно-художественного совета журнала «Метаморфозы» (г. Гомель, Беларусь). Один из составителей первого номера журнала «Литкухня» (Берлин, Германия, 2013). Официальный представитель в интернете российского поэта-песенника Михаила Андреева. Администратор бесплатной электронной библиотеки Шедар Кассиопеи. Региональный представитель в Казахстане журналов «Мир животных», «Эколог и Я» и «Метаморфозы» (г. Гомель, Беларусь). Лауреат журнала «Огни над Бией» (г. Бийск, Россия), за 2013г. С двадцати лет пишет стихи. В 2007 году в Алмаатинском издательстве вышел сборник стихов «Мысли, навеянные жизнью». В 2010 году – остросюжетная повесть «Несбывшаяся мечта». В 2014 году в Бийске, в библиотеке журнала «Огни над Бией», вышел сборник рассказов и сборник стихов «Живущим в XXI веке». 6

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Награждён грамотами, благодарственными письмами и дипломами от редакторов журналов России, Беларуси и Германии. Проза и стихи Николая Тимохина опубликованы в различных литературных изданиях России, Украины, Беларуси, Канады и Германии. Е л е н а Д у м р а у ф - Ш р е й д е р (Гезеке, Германия) – консультант по международным литературным связям. Член литературного общества «Немцы из России». Дипломант Международного литературного конкурса им. В. Шнитке (2012), лауреат Международного литературного конкурса им. Р. Вебера (2013), дипломант международного конкурса «Лучшая книга года – 2014» (Берлин). Редактор и оформитель тематического сборника стихов и рассказов «Строки, навеянные осенью...». Автор 9 книг прозы. Ш е р с т ю к А л е к с а н д р А л е к с а н д р о в и ч (Москва) – зав. отделом публицистики. Родился 18.3.1941 на Брянщине в семье сельского кузнеца. Окончил семилетку (1955), горный техникум (1959), МВТУ им. Н. Э. Баумана (1967). Работал в шахтах Донбасса («Сталинский забой», 17-17 бис и др.), оборонных НИИ, издательствах «41», «Знание». Начало литературной работы: середина 1960-х, кружок Эдмунда Иодковского, андеграундное движение СМОГ (Самое молодое общество гениев). Выпускал литературные страницы «Dixi» в газете «41» (1991-2005), ежегодники «Литературный Зеленоград» (1997-2004). Вёл историко-краеведческие страницы «Савёлки», страницы научных инноваций «Есть идея», нашумевшую дискуссию «Американо-советская драма Зеленограда», автор спецвыпуска «Литература в Зеленограде» (2005). Автор-составитель фолианта «Зелёная ветвь Москвы» (2003). Выпустил несколько книг стихов, с авторским оформлением: «Гондвана» (1994), «Надпись на ветре» (1998), «Впервой бытность такая» (2000), «Строчки на спичках» (2003), «Обочь» (2005), «История с топором» (2011), палиндромическая поэма «Те все, т.е. Свет» (2012). Автор словаря «Говор Стародубья» (2011), книги статей «Свет в клетке Менделеева» (2012). Публикации, помимо местных изданий, в газетах: «Литературная газета», «Литературная Россия», «Литературные новости», журналах и альманахах: «Грани» (Париж), «Лёд и пламень» (ежегодник СРП), «Москва», «Арион», «Органон», «Свет», «Золотая строка Московии», «Литературный перекрёсток», «Знак вопроса», «Пятый угол и его обитатели», «Северо-Муйские огни», в нескольких томах «Антологии православной поэзии». Переводы с немецкого (Эрих Кёстнер, Фридрих Рюккерт), английского (Гуру Гобинд Сингх «Джап Сахиб») и др. Автор ряда очерков, рецензий, предисловий. Автор сценария документально- художественного фильма «Один из миллионов» о своём брате, павшем в 1942 г. в битве за Сталинград. Лауреат межвузовского литературного конкурса «Буй Тур» (Москва, 1965). Дипломант международного Волошинского конкурса (Kоктебель, 2015). Член Союза писателей России (2000), Международного сообщества писательских союзов и Союза журналистов России. Р о м а н о в а Е в г е н и я В и к т о р о в н а (Санкт-Петербург) – зав. отделом прозы. Родилась в Ленинграде, живёт и работает в Санкт-Петербурге. Окончила Восточный факультет Санкт- Петербургского государственного университета, занимается научной и культурно-просветительской деятельностью. Автор научных работ по культуре, литературе и языку Индонезии, участник международных научных конференций, посвященных проблемам литератур Востока. Кандидат филологических наук. Поэт, прозаик, публицист. Член Санкт- Петербургского городского Союза писателей, член Международного союза творческих сил «Озарение» (Россия). Член творческого совета литературно-художественного журнала «Метаморфозы» (Беларусь), региональный представитель журнала «Мир животных» (Беларусь). Рассказы, статьи и стихотворения публиковались в коллективных изданиях и журналах на Украине, в Беларуси, в Израиле и в России. В 2012 году новокузнецким издательством «Союз писателей» выпущен сборник стихотворений «Перекрестье серебряных путей», в 2013 году в том же издательстве вышел сборник сказок «Бишка из Солнечного леса». К о б е л е в А л е к с а н д р А ф а н а с ь е в и ч (Новонукутск, Иркутская обл.) – зав. отделом поэзии. Родился 5 апреля 1955 года в пос. Залари Иркутской области. По окончании школы жил в г. Ангарск Иркутской обл. Служил в строительном батальоне в Монголии. Окончил Ангарский промышленный техникум по специальности механик строительных машин. Работал оператором на хим. комбинате, пом. машиниста на ж.д. В настоящее время является пенсионером. Писать стихи начал в 50 лет. Публиковался в журналах, альманахах, коллективных сборниках Иркутской области, Москвы, Бурятии, Украины. Кроме стихов пишет рассказы, литературную критику, публицистику. Автор 5 книг стихов. Делегат Первого съезда писателей Иркутской области. Дважды лауреат и лауреат-победитель в Международном поэтическом конкурсе им. Н. Рубцова «Звезда полей». Член Союза писателей России. Л а п а х т и н а Т а т ь я н а Т а р а с о в н а (Таксимо, Бурятия) – зав. отделом культуры. Родилась 4 января 1966 года в городе Иркутск. С 1980 года живёт в пос. Таксимо (БАМ, Бурятия). В 1988 году окончила Иркутский государственный педагогический институт, учитель русского языка и литературы. В 2009 году – Байкальский экономико-правовой институт, психолог, преподаватель психологии. Работа: МБО ДО Дворец творчества детей и молодёжи «Радуга», методист, педагог дополнительного образования, режиссёр, психолог (стаж – 27 лет). Ветеран труда с 2016 г. За успехи в педагогической и методической работе награждена грамотами Районного управления образования, администрации МО «Муйский район», почётными грамотами Министерства образования и науки Республики Бурятия, правительства Республики Бурятия и Министерства образования и науки РФ. Пишет сценарии, стихи и песни. Автор трёх поэтических сборников: «Пусть Миру будет хорошо», «Арифметика Счастья», «Байкал – Пространство Любви». 7

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Анастасия ВЕКОЛОВА г. Самара Филолог, журналист, поэт, прозаик, критик. Родилась в 1991 году в Самарской области. В 2014 году с отличием окончила филологический факультет Самарского государственного университета, в 2017 – аспирантуру Самарского национального исследовательского университета имени академика С. П. Королёва. Имеет опыт работы корреспондентом, редактором. Автор около 30 научных статей по лингвистике и литературоведению и 50 публицистических материалов. Публиковалась в газете «День литературы». П р ос т о о с л ож н о м Заметки о творчестве Сергея Довлатова Наверно, не один из нас задавался вопросом: в чём же секрет успеха Сергея Довлатова? Его произведения пользуются огромной популярностью в России, переведены на многие языки, активно экранизируются. Привлекают внимание также и личность писателя, и творческая биография – образ Довлатова уже воссоздали Станислав Говорухин и Алексей Герман-младший. Литературоведы и критики продолжают изучать его наследие, вузы организуют тематические конференции, а в толстых журналах публикуются всё новые материалы, в числе которых – как научные статьи, так и подборки писем автора, воспоминания современников, комментарии друзей... Спросите у любого интеллигентного человека о литературе второй половины XX века, и вам сразу назовут Довлатова и, наверняка, Бродского – людей, которые вынуждены были эмигрировать, однако в итоге оказались гораздо более известными, чем многие «партийные» писатели, и оставили свой след в истории... Почему? С Бродским, казалось бы, понятно: всё-таки лауреат Нобелевской премии. И, конечно, стихи его специфичны – многим это очень даже нравится. А как же понять «феномен Довлатова»? Сразу оговоримся, что термин «феномен Довлатова», весьма условный, мы вводим сами и будем понимать под ним лингвистические, литературоведческие, историко-культурологические и иные особенности произведений указанного писателя, принесшие ему успех. Наверно, под знаком феномена – понятия, обозначающего уникальное явление, – можно исследовать поэтику любого автора, делая упор на художественное своеобразие, но смеем предположить, что корректнее будет применять термин «феномен» к литераторам только при строгом обосновании индивидуальности их творчества и именно в том случае, когда указанная индивидуальность послужила причиной успеха. Популярность Довлатова во многом обусловлена лёгкостью его слога. Читать этого писателя нетрудно и интересно. Язык можно охарактеризовать как краткий и лаконичный. Простой синтаксис, обилие многоточий, сниженная (и порой обсценная) лексика – всё это завораживает. Отдельно нужно сказать о знаменитом стремлении автора начинать все слова в предложениях с разных букв. Этому принципу Сергей Донатович следовал строго, и в результате получалось действительно красивое звучание. По справедливому замечанию Александра Гениса, Довлатов совершил своеобразную языковую революцию. Вообще мысль об этом у меня закралась ещё до прочтения книги Гениса «Обратный адрес», однако первые робкие попытки обосновать это предположение были надменно пресечены самарскими постмодернистами (а потом удивляемся, почему критика в частности и литература в целом страдают от отсутствия новых имён). Думается, что Генису, лично знавшему писателя, доверять в этом вопросе можно куда больше. Он прямо отмечает: «По-моему, Довлатов, заново открывший «средний штиль» Ломоносова, и сам не заметил совершённой им революции. Сергей просто физически не выносил, когда пишут «пах» вместо «пахнул», а за «представлять из себя» мог, как я выяснил, преследовать неделями»1. Довлатову, действительно, удалась языковая революция: он осуществил своеобразную либерализацию слога, не делая это самоцелью и оставаясь верным традициям великой русской классической литературы, а постмодернисты, которые всеми силами к этой революции стремились, сейчас явно тяготеют к обочине истории. Недаром постмодернизм уже называют «шелухой литературы»2. Впрочем, осмелимся сказать, что у каждого литературного течения – свои взгляды, и Довлатов сам не раз отмечал в «Марше одиноких» важность признания чужого мнения, поэтому вступать в полемику не будем. Выше мы процитировали Александра Гениса, чтобы доказать: Довлатов был новатором в языке. Эта же цитата содержит и другую важнейшую мысль – писатель оставался борцом за чистоту языка, высоко ценил грамотность. Далее рассуждения Гениса развиваются именно в этом направлении: «Возделывая и пропалывая наш грамматический садик, Довлатов расчистил почву для всех. В «Новом 1Генис А.А. Обратный адрес. – М.: АСТ; Редакция Елены Шубиной, 2016. – 448 с. 2См.: «Чужой текст не форма самоутверждения». Интервью с критиком, публицистом, главным редактором журнала «Родная Кубань» Юрием Павловым. «Литературная газета», № 4. – 2017. 8

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год американце» все стали взыскательными читателями других и настороженными писателями для себя. Боясь позора, мы, готовые отвечать за каждое лишнее, неточное или скучное слово, писали, озираясь, как в тылу врага»3. Получается, что лёгкость слога Довлатова, за которую его, несомненно, все любят, на деле никак не равна упрощению, снижению. Это по-настоящему красивый, тщательно отточенный литературный язык. Можно предположить, что очень многое Довлатов заимствовал из публицистического стиля. Журналист по образованию, он и в СССР, и в Америке работал в газетах. В своих произведениях, как и в публицистических статьях, писатель рассказывает просто о сложном, и в этом вся его журналистская сущность. В прессе никто не будет читать длинных перифраз и бесконечных сложноподчинённых предложений – там нужна краткость, и большие абзацы не приветствуются. Даже читателю, воспитанному в советское время, язык Довлатова покажется необычным, завораживающим, смешным, а молодому поколению, уставшему от непонятных историзмов, архаизмов и нагромождения придаточных в произведениях классиков, которых методом кнута заставляют изучать в школе, это просто рай. Описание окрестностей в «Заповеднике», например, даётся следующим образом: «Подъехали к туристской базе. Какой-то идиот построил её на расстоянии четырёх километров от ближайшего водоёма. Пруды, озёра, речка знаменитая, а база – на солнцепёке. Правда, есть номера с душевыми кабинами... Изредка – горячая вода...»4. В этом отрывке – весь автор: простой синтаксис, многоточия, однако того, что есть, достаточно. Слово «идиот» вообще имеет разговорный характер, но смотрится в тексте органично. Приведём пример того, каким языком Довлатов рассказывает о герое. В «Компромиссе» создан запоминающийся образ пьющего фотокорреспондента Жбанкова, который представлен следующим образом: «И действительно, работал Жбанков превосходно. Сколько бы ни выпил. Хотя аппаратура у него была самая примитивная. Фотокорам раздали японские камеры, стоимостью чуть ли не пять тысяч. Жбанкову японской камеры не досталось. «Всё равно пропьёт», – заявил редактор. Жбанков фотографировал аппаратом «Смена» за девять рублей. Носил его в кармане, футляр был потерян. Проявитель использовал неделями. В нём плавали окурки, фотографии же выходили чёткие, непринуждённые, по-газетному контрастные. Видно, было у него какое-то особое дарование...»5. На специфическое построение предложений обращает внимание и Бродский, который, объясняя причины успеха Довлатова в Америке, пишет следующее: «Успех его у американского читателя в равной мере естественен и, думается, непреходящ. Его оказалось сравнительно легко переводить, ибо синтаксис его не ставит палок в колёса переводчику» 6. Эссе Бродского написано в 1992 году, в годовщину смерти Довлатова, когда широкое признание Сергея Донатовича на Родине было ещё впереди. Поэтому Бродский замечает только: «Неуспех его в отечестве не случаен, хотя, полагаю, временен». Сейчас, через десятки лет, мы можем сказать, что Бродский был прав: Довлатов стал популярен на Родине, отчасти и именно из-за своего прекрасного, лёгкого языка, которым он говорил о серьёзных и сложных вещах. Справедливости ради надо отметить, что особенный слог – это далеко не единственная причина, почему автора «Заповедника», «Зоны» и других шедевров так любят во всём мире. Сам Бродский упоминает об особенном смысле его произведений, наполненных демократизмом, индивидуализмом, а также о ненавязчивом тоне повествования. Получается, что простым языком Довлатов говорил о важнейших вопросах. Говорил ненавязчиво, уважая личность, индивидуализм. В его произведениях поднимаются проблемы творческого поиска («Ремесло», «Заповедник»), описывается борьба творческого человека с режимом и самим собой, раскрываются философские темы (например, в «Зоне» автор часто размышляет о схожести заключённых и надзирателей) и многое другое. Собственно, вся современная журналистика стремится к тому, чтобы слог был легче, понятнее, однако главное при этом – не упростить совсем, сохранить в материалах смысл и сберечь литературный язык. Довлатов в этом плане – прекрасный образец для подражания. Март 2018 3 Генис А.А. Обратный адрес. – М.: АСТ; Редакция Елены Шубиной, 2016. – 448 с. 4 Довлатов С.Д. Заповедник // Малое собрание сочинений. – СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2013. – С. 333-430. 5 Довлатов С.Д. Компромисс // Малое собрание сочинений. – СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2013. – С. 181-332. 6 Бродский И.А. О Сереже Довлатове. – Журнал «Звезда». – 1992. – № 2. 9

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Борис ЗОРЬКИН г. Сочи, Краснодарский край Окончил филологический факультет Воронежского государственного педагогического института, работал учителем, завучем в одной из школ Чечено-Ингушской АССР. После окончания Высших курсов КГБ СССР на протяжении тридцати лет служил в органах госбезопасности. Полковник в отставке. Автор 10 книг стихов и прозы (литературный псевдоним Валерий Румянцев). Г д е ж е н ов ы е Г ог ол и , Щ е д ри н ы и К р ы л ов ы ? Когда Н. А. Некрасов принёс рукопись «Бедных людей» В. Г. Белинскому, восклицая с порога: «Новый Гоголь явился!», великий критик скептически заметил: «У вас Гоголи-то как грибы растут», но и он, прочтя рукопись, был восхищён. Были же времена! За каких-то несколько десятилетий явились и Пушкин, и Гоголь, и Толстой, и Достоевский, и Некрасов, и Салтыков-Щедрин, и Крылов, и ещё целый ряд знаковых писателей и поэтов, которые составили гордость русской литературы. А что сегодня? Почему не «являются»? Кто поставил «шлагбаум»? И долго ли он будет стоять? Неужели оскудела земля российская на литературные таланты? Вопросов много. Что-то явно не так в нашем сатирическом «цехе» да и во всём сегодняшнем литературном «хозяйстве». Сергей Морозов в своей статье «Как не попасть в литературу» со всей откровенностью пишет: «Спроса на шедевры в литературной общественности нет вообще. Шедевры – явление нежелательное... У нас и так мест не хватает. А чтобы быть принятым благосклонно в литературной среде, надо писать серо и благопристойно, как положено в приличном обществе, а не как Бог велит». И далее: «Одному не протиснуться. А тут писательское объединение. Дружина, союз, колхоз, бригада, если хотите. В единстве наша сила. От губернатора (министра, советника, председателя – нужное вписать) респект и уважуха как почётному носителю духовности. Тиснешь текстик для виду, а потом будешь ездить по школам и мероприятиям, получать гранты да пособия за хорошее поведение». Мы чтим наших классиков и запомнили на всю жизнь их слова. Такое забыть невозможно. Как там писал М. Е. Салтыков-Щедрин? «Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют». Не потому ли наших классиков называют пророками? «Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать». А говорят, ничто не вечно под луной. Многое выглядит именно так, как почти двести лет назад. «Это ещё ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду». Рубль продолжает «худеть». Неужели и в этом Михаил Евграфович окажется прав? «Многие склонны путать два понятия: Отечество и Ваше превосходительство». Когда глянешь на кремлёвскую суету, понимаешь, что и это сегодня актуально. « – Барышня спрашивают, для большого или малого декольте им шею мыть?» А это уже характеристика, которая дана нашему поведению в быту. А уж Иван Андреевич Крылов для нас вообще «родной». «У сильного всегда бессильный виноват». «Ай, Моська! Знать, она сильна, коль лает на Слона». «А Васька слушает да ест». «А вы, друзья, как ни садитесь, все в музыканты не годитесь». «А ларчик просто открывался». «Да только воз и ныне там». «Кукушка хвалит Петуха за то, что хвалит он Кукушку». Написано давным-давно, а как эти фразы, ставшие крылатыми выражениями, актуальны и сегодня. Поэтому мы часто используем их в повседневной речи. И что удивительно?! Они не «изнашиваются», не теряют своего «качества» и сегодня. Как и раньше, эти фразы блистают своим изяществом, пленяют мудростью и дают характеристику человеку 21 века. Советские годы при всей цензурной жёсткости дали нам Михаила Булгакова, Михаила Зощенко, Сергея Михалкова, Евгения Шварца, Фазиля Искандера, Александра Иванова, Михаила Жванецкого, Михаила Задорнова, Аркадия Арканова, Семёна Альтова, Игоря Губермана и других сатириков в литературе. Это за 70 лет советской власти, а новая власть «рулит» в России уже почти 30 лет, – и на литературном горизонте пока не видно ни одного имени – одни фамилии. И ни одна из этих фамилий не может сравниться по таланту с перечисленными выше именами. Михаил Задорнов покинул нас, но многие его фразы будут жить десятилетия. Ну как можно забыть такое: «Только русский, наступив второй раз на грабли, радуется, что их не украли». Не отстал от него и Михаил Жванецкий: «Мудрость не всегда приходит с возрастом. Бывает, что возраст приходит один»; «Хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно». Немало авторов сегодня пишет фразы и называет их афоризмами. Но мало кто помнит, что крылатые слова имеют различную дальность полёта. Время, потраченное на пустяки, – серьёзный просчёт в любом замысле. Афоризм должен заставлять не только думать, но и чувствовать. Новые 10

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год авторы допускают одни и те же ошибки: мысль тривиальна, форма выражения мысли неуклюжа и не представляет художественной ценности. Зачем повторять старые ошибки, когда вокруг столько новых?! В советской сатире работали и такие поэты, стихи которых были «однодневками». Но кто-то из этих поэтов написал несколько по-настоящему талантливых строк, – и остался в нашей памяти надолго. Опубликованные в 1953 году строки Юрия Благова актуальны и сегодня: Мы за смех, но нам нужны Подобрее Щедрины. И такие Гоголи, Чтобы нас не трогали. Сергей Морозов в одной из своих статей пишет: «... в литературе, как и во всякой другой сфере, с успехом освоили метод создания видимости успехов и достижений за счёт шума и гама. «Вперёд, Россия!» – вот что важно. Поэтому уже не удивляешься тому, что процесс выращивания Гоголей в последнее время решили поставить на поток... и делов-то, рот открыть: «настоящая литература», «в России появился большой писатель...» – вот и вся хитрость, потому что таким ртам у нас верят вернее, чем Господу Богу. А кто не верит, тот либо оригинальничает для пиара, либо вообще ничего не понимает, «не профессионал»... главное – количество, а не качество. Гоголи должны прибывать с каждым днём, а куда они потом деваются, это уже не так важно». Высказываниям наших членов жюри различных литературных премий удивляться не приходится: рождённые ползать обожают руководить школой пилотов. Многие с таким выводом не согласятся. Однако не следует забывать, что сеющий сорняки обречён на богатый урожай. О современной сатирической прозе рассуждать не будем: нет серьёзного предмета для разговора. Поговорим о стихотворном жанре. Хотя некоторые литературные критики считают басню жанром в какой-то степени архаическим, их сегодня пишут и печатают. Называют имена различных авторов: Диметрий Богданов, Дмитрий Быков и других. Однако восторга их творения не вызывают. Нет в них острой и по настоящему интересной сатирической мысли, нет художественного «открытия действительности». Их басни не удивляют нас меткостью образов, своей метафоричностью, яркостью. Однажды в телефонном разговоре со старым своим приятелем, который является большим любителем художественной литературы и даже сам занимается изящной словесностью, я посетовал, что давно не читал у наших современников хорошей басни. И в шутку сказал ему: «Дела с баснями обстоят фигово. Так что, Юра, выручай, вся надежда на тебя...» И удивился его ответу: он сказал, что написал в своё время около 200 басен и вышлет мне по электронной почте. В тот же день я получил от него около пятидесяти басен. Прочитал – недурно! Я спросил у своего приятеля, посылал ли он эти басни в бумажные литературные журналы. Он ответил: «Посылал, не печатают. В очередь к «кормушке» они допускают только своих, а я чужак». Да уж, плохие новости редко бывают хорошими. Есть поэты, которые в последние годы писали и печатали пародии на стихи собратьев по перу. Это Евгений Минин, Павел Хмара, Алексей Пьянов, Феликс Ефимов, Владимир Скиф и другие. У них крайне редко попадается что-либо заслуживающее внимания. После Александра Иванова читать их тексты особого желания не возникает. Правда, недавно появились литературные пародии Светланы Супруновой (кстати, автора хорошей лирики), которая, на мой взгляд, успешно справилась с поставленной задачей. Удач ей в дальнейшем на этом поприще! Вот две её пародии. И с н ов а о л ю б в и В любви вовеки не умру, И что мне бесов рать! Я с женщин денег не беру, А мог бы, мог бы брать. Лев Котюков Она проснулась поутру, Открыла кошелёк. «Я с женщин денег не беру», – Её предостерёг. В окне звезда. Привычный вид – Расправлена кровать. Стараюсь, а внутри свербит: «А мог бы, мог бы брать!» О как трудился я, горел, Ручьями пот стекал, Но вот однажды посмотрел – Не выдержал и взял. 11

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Червонец мятый, божий дар, Считай из чепухи. Подумал: чем не гонорар За эти вот стихи? М а я с ь у х од о м Когда умру, о сколько будет слёз! И сколько слов! И сколько возлияний! Надежда Мирошниченко Писатели, правление, родня, Сбежится люд, барышники с базара, И понесут притихшую меня По улицам родного Сыктывкара. И к образу поэта как штрихи Появятся – ни много и ни мало – На плюшевых подушечках стихи – О как трудилась, сколько написала! А сколько слов приятных и речей, Как много всё же о себе не знала! И сладость слов – как на душу елей. Подумаю: зачем я умирала? И прокурлычут громко журавли, Прислушаюсь: всё слёзы и рыданья, И вот уже бросают горсть земли. Последние мгновенья расставанья! Но голоса знакомые слыхать, Замечу, эти были не речисты. «Тебя нам будет очень не хватать!» И догадаюсь – это пародисты. Каждый день появляется масса фактического материала, который может стать толчком для работы потенциальных Гоголей и Щедриных. Видимо, писатели с сатирическими задатками изучают новых Чичиковых, городничих и других персонажей. Но пока весомых результатов этой работы не видно. Сегодня в России литераторов уже не отправляют в ссылку, как Салтыкова-Щедрина «за вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению идей, потрясших уже Западную Европу». Может быть, действительно прав В. Жириновский, говоря, что новый великий русский писатель «явится» из тюрьмы. Ведь у нас там сегодня 630 тыс. человек. А если бы все, кто сегодня должен за свои деяния сидеть в тюрьме, находились там, то на этом фоне «сталинские» цифры просто померкли бы. В вышеназванной статье Сергей Морозов иронизирует: «Никогда ещё российская литература не была так велика и богата! И пускай её рейтинг на мировой арене и в самом российском обществе примерно такой же, как у сборной России по футболу, главное, что есть свои «звёзды», есть кого отрядить на ярмарки и конференции как лицо новой российской прозы». И далее уже серьёзно: «Я думаю, в России много хороших писателей. Только о них никто не знает. И скорее всего не узнает никогда. Откуда? Книжки их не печатаются, а письмо в стол и на жёсткий диск не приведёт их к посмертной славе». Неужели известный критик Сергей Морозов прав? 12

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Олег СЛОБОДЧИКОВ г. Иркутск Филолог. Историк. Член Союза писателей России. Лауреат премии журнала «Москва» (2000). Трижды лауреат премии губернатора Иркутской области. Две даты – два взгляда «В Иркутске презентовали самый протяжённый туристический маршрут по следам Великой северной экспедиции 18 века под руководством Витуса Беринга. Проект объединяет 39 субъектов РФ и восемь стран. Как рассказал автор проекта Ильдар Маматов, в 18 веке экспедиция охватила своими исследованиями северное побережье Евразии, всю Сибирь, Камчатку, моря и земли Тихого океана, берега Японии, открыла неведомые учёным и мореплавателям северо-западные берега Америки» ... В ходе работы круглого стола 12 февраля состоялась презентация проекта для участников турбизнеса, общественных организаций, представителей краеведческого сообщества и историков. По итогам собрания было подписано соглашение о вхождении Приангарья в проект. Иркутск (ИА Телеинформ) Не перестаю удивляться менталитету среднестатистического россиянина, гордящегося подвигами иностранных наёмников на службе России. Можно понять, почему их помнят и почитают на исторической родине, которую они оставили ради чинов, денег и благополучия: в отличие от России там с национальными героями напряжёнка. Я встречал на Камчатке норвежцев, получивших по гранту возможность съездить на восточную окраину России, чтобы воочию увидеть места, где явил себя Витус Беринг и, наверное, рассказать о них, хотя командор не был норвежцем, а туристы историками, о чём наглядно говорили их натруженные рабочие руки. И всё это несмотря на то, что с XIV века Норвегия была подчинена Дании, а вначале XIX Дания передала её Швеции, что вызвало ряд революционных выступлений. И условно освободилась Норвегия от иностранной зависимости только в прошлом веке, разумеется, не без помощи СССР. Европейский менталитет нам не всегда понятен. Ведь у нас до сих пор вспоминают монгольское иго, с помощью которого Русь сохранила православие и, почему-то, татарское, хотя предки татар и башкир пострадали от монгольских войск куда как больше, чем русские княжества. Европейцам, да и нам самим трудно понять пристрастие россиян к иностранцам, ведь своих полузабытых героев у нас предостаточно. Разве некое социальное умиление от обратного: дескать, нерусский, а сделал или пытался сделать доброе дело для России? Может быть, так?! Бизнес есть бизнес. Одним нужно черпнуть впечатлений и духовности, другим дать её, разумеется, за деньги. Но как быть с историей? Она – наука ранимая. Во все времена и во всех странах на её основе пытаются построить идеологию и потому переиначивают, как это требуется определённому классу в определённое время. И всё же в подавляющем большинстве стран из национальной истории отсеивается всё постыдное, унизительное, а выставляется или придумывается героическое. На примерах героизма предков воспитываются новые поколения. Миф о Витусе Беринге создавался в XVIII и XIX веках наводнившими российскую науку иностранцами, а в советское время – не вполне добропорядочными писателями, но правда о нём никогда не была секретом для историков. Не нужно обращаться к архивам, чтобы знать, что нанятый на службу Петром I датчанин бесславно отслужил договорной срок в нижних офицерских чинах и, как ещё положено было в то время, в течение восьми дней должен был покинуть Россию. Наверное, единственной его заслугой в глазах русского императора было то, что в молодые годы он ходил в Вестиндию. Но Беринг остался в России, приняв православие и женившись на московской барыньке. Дальше в его жизни началось удивительное везение и продвижение по чинам. С 1716 года царя Петра I интересовало насколько Камчатка близка к Америке. В том, что между материками есть пролив, он не сомневался. (Андреев А. И. Очерки по источниковедению Сибири. 18 век – М.–Л., 1965. С. 18.) 370 лет назад, с 1648 года тем самым проливом, с устьев Лены и Колымы, прошли как минимум три известные Сибирскому приказу партии служилых и промышленных людей: шесть кочей приказчиков Федота Попова, Бессонна Астафьева и коч беглых казаков Григория Анкудинова. Все они шли под началом государева человека, казака Семёна Дежнева. Затем был беспримерный переход на карбасе якутских казаков Ивана Рубца не только до устья Анадыря, но до устья реки Камчатки. Затем был уникальный переход колымских казаков и промышленных людей под началом Тараса Стадухина на стругах от устья Колымы в обход Камчатки. Никакой тайны в том, что пролив между континентами есть, не было. Скорей всего причиной интереса Петра I к восточным окраинам Сибири были имперские амбиции и размышления о том, что американские земли северней испанских владений находятся от Камчатки много ближе, чем от Испании. В 1723 году царь распорядился сыскать геодезиста Ивана Евреинова, чтобы послать его в новую экспедицию на поиск Америки с востока, но Евреинов умер в феврале 1724 г. В конце 1724 года царь стал искать другого предводителя экспедиции, его выбор пал на датчанине Витуса Беринга. Витус Беринг получил от него довольно ясные инструкции и неограниченные права пользоваться людским и другим ресурсом Сибири. Эти инструкции были написаны царём собственноручно незадолго до его кончины в январе 1725 года. «Надлежит на Камчатке или в другом таком месте сделать один или два бота с палубами. На оных ботах (плыть) возле земли, которая идёт на норд и по чаянию (понеже оной конца не знают) кажется, что та земля часть Америки. И для того искать, где оная сошлась с Америкой; и чтоб доехать до какого города европейских владений, или, ежели увидят какой корабль европейский, проведать от него, как оный куст (берег) 13

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год называют, и взять на письме и самим побывать на берегу и взять подлинную ведомость и, поставя на карту, приезжать сюды». Казалось бы, из инструкции ясно, что царь был хорошо осведомлён о земле за океаном, которая идёт на норд, то есть к северу, но не знал и хотел узнать, соединяется ли та земля с Америкой и где. Ради того и затевалась эта экспедиция. Но переговорить лично с Берингом царь не успел. Не стоит обращаться к тенденциозным историкам XIX века, толковавшим, как понял Беринг царский наказ. Но и историки Советского периода, искавшие классовые противоречия даже в отношениях казаков-первопроходцев С. Дежнёва и М. Стадухина, для которых Беринг представлял класс эксплуататоров, в унисон рассуждают о недопонимании В. Берингом истинного значения наказа следовать «возле земли, которая идёт на норд». В какую сторону следовать и возле какой земли? Вроде бы ясно: в сторону испанских владений и европейских городов. Но учёным кажется, что Беринг решил, будто плыть надо на север ввиду берега Камчатки, чтобы достичь Америки и европейских городов. Некая двусмысленность в наказе, конечно, присутствует. Но двусмысленность для совершенно непосвященных, каковым Пётр I не мог считать В. Беринга. Были разногласия и среди руководства экспедиции: первый помощник Беринга А. И. Чириков в 1732 г. писал, что «экспедиции надлежало дойти до гишпанских владений Мексиканской провинции». Но, как в плаванье 1728 года, так и в последнем 1741-го, тишайший выкрест Иван Иванович Беринг становился деспотом, когда дело касалось его личной безопасности и материальной выгоды. А все рассуждения о его недопонимании делаются в отрыве от исторического времени, в жанре житийных писаний. Первая экспедиция началась в смутное время, после кончины её зачинателя, когда на Российский престол была возведена полуграмотная немка Марта-Екатерина I. Разумеется, ни ей, ни правившему от её имени А. Меншикову, было не до земель за океаном. Служилый датчанин, в православном миру Иван Иванович, использовал свои права главы экспедиции в полной мере: он обобрал Илимское воеводство до нитки, вынуждал жителей гнать водку и торговал ей в пути. Запустил руку в казну Иркутска, изрядно опустошив её. Обобрал Якутск, оставив его почти без лошадей. Да так обобрал, что у местных жителей оставил впечатление, что он и есть сам дьявол. По крайней мере, во время второй Великой экспедиции в этом никто из жителей Якутска не сомневался. Беринг очень не любил всякий риск и, добравшись до Охотска, не решился строить бот там и переправлять на нём экспедиционный груз морем на Камчатку. Груз был перевезён на собаках и оленях берегом в обход Пенжинского залива, более чем за тысячу километров. Все собаки Камчатки и Охотска на этом пути были кончены. Олени, наверное, тоже, а они составляли основное богатство местных жителей. Бот строили в Нижнекамчатске, куда, в отличие от Охотска, надо было издалека доставлять корабельный лес: камчатская берёза меньше всего подходит для кораблестроения. Ко времени спуска на воду «Святого Гавриила» в июле 1728 года в Петербурге произошла серия дворцовых переворотов, правящим партиям от имени малолетнего Петра II было не до выяснения исполнения экспедицией поставленных задач. Беринг довёл пакетбот до 67 широты, то есть всего лишь до пролива, названного его именем, и повернул в обратную сторону, несмотря на официальные, письменные протесты своего первого помощника Алексея Чирикова. На обратном пути «Святой Гавриил» сделал несколько галсов вблизи суши, якобы в поисках другого континента. Но с бота не увидели даже острова, ставшего впоследствии могилой командора, находящегося в двухстах километрах от Камчатского полуострова, то есть вблизи постройки «Святого Гавриила». Летом 1729 года Беринг, якобы, снова сделал попытку обнаружить землю к востоку от Камчатки, но сильные ветры и туман настолько помешали его предприятию, что он опять не увидел даже своего рокового острова, на который в дальнейшем наши предприимчивые предки ходили на лодках и им такого ненастного лета не выпадало. Особенно благоприятна в тех местах ранняя осень. Конец дорогостоящей экспедиции, не только для российской казны, но и для всего населения Сибири, и возвращение Беринга в Петербург совпадают по времени с возведением на престол Анны Ивановны, при которой всю высшую власть в России фактически захватили немцы и другие европейцы. Между тем, Аляска, «земля, которая идёт на норд и по чаянию (понеже оной конца не знают) кажется, что та земля часть Америки», в очередной раз была открыта летом 1732 года напротив Чукотки с того же самого бота «Святой Гавриил» и её открытие принадлежит не Витусу Берингу, а геодезисту М. Гвоздеву и мореходам И. Фёдорову и К. Мошкову, служившему прежде у Беринга. Сам же Беринг после возвращения с Камчатки принялся навещать влиятельных людей, просил наград, повышения в чинах и весьма умело получал их, предоставил проект новой экспедиции. Но, видимо, переборщил, рассказывая о своих подвигах, и, явно не к радости своей, был назначен главой второй Великой экспедиции 1733-1741 гг. По размахам и затратам эта экспедиция не имела себе равных в мире и преследовала многие цели, но основной из них было плавание на восток, к берегам другого континента. В сущности, Витус Беринг делал всё возможное, чтобы оттянуть выход пакетботов на восток или добивался быть отстранённым от этого плаванья. Воровство и казнокрадство во время экспедиции пышно процветали. Наёмники, да и русские участники, постоянно ссорились, писали доносы друг на друга, которые стоит издать отдельной книгой, чтобы понять менталитет российских дворян того времени. Жена Витуса Беринга, московская барынька со связями, была арестована в Иркутске с грузом сукна, вывозимого ей с Камчатки, после того как оно было завезено туда для экспедиционных целей. Якобы погибшие якутские кони стали собственностью морехода Шпанберга. Исчезли, а потом объявились в Европе первые карты Камчатки и многие другие раритеты. Тайно пересылаемые с экспедиционной почтой меха гнили на иркутской таможне. При том удивительно чистым и нравственным человеком оставался едва лишь не один Алексей Чириков, отказавшийся от блестящей придворной карьеры ради поиска новых неоткрытых земель в Тихом океане. Но не получилось у Витуса Беринга увильнуть от плаванья за океан. После семи лет отписок о невозможности выйти на поиск Америки из Петербурга пришёл жёсткий приказ и летом 1741 года два пакетбота отправились на восток. Припас провизии на судах был на полтора года. В случае если пакетботы потеряют друг друга из виду, по инструкции, данной командором Берингом капитан- 14

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год лейтенанту Чирикову, они должны были встретиться на 58 широте ввиду суши и дожидаться один другого. Первым подошёл к берегам Северной Америки пакетбот «Святой Павел» под началом Алексея Чирикова и встал на рейд ввиду суши. На воду была спущена шлюпка, часть экипажа ушла на разведку и не вернулась. Их ждали долго. С корабля спустили вторую и последнюю шлюпку. Люди с неё высадились на видимой части суши, пустили сигнальную ракету, сообщая о благополучном прибытии, затем пропали из виду и навсегда исчезли. Тяжёлый, неповоротливый пакетбот «Святой Павел», предназначенный для плаваний в арктических широтах, вынужден был идти вдоль суши к северу, к обусловленному месту встречи. С корабля увидели место высадки беринговских людей со «Святого Петра», поставленный ими крест, но самого пакетбота не было. Прождав несколько дней, почти без запаса воды, «Святой Павел» Алексея Чирикова пошёл вдоль суши к северо-западу, блуждая в заливах материковой Аляски. С большими потерями и больным экипажем пакетбот вернулся на Камчатку. «Святой Пётр» под началом Витуса Беринга увидел берега Америки и подошёл к ним позже чириковского экипажа. Вид суши озадачил и испугал Беринга. По свидетельству очевидцев он был потрясён и бормотал: «Нет, это не Вестиндия!» Учёные с частью экипажа высадились на остров, собрали уникальные данные о континенте, но пробыли они на суше всего двенадцать часов. Затем, несмотря на яростные протесты учёных и части экипажа, Беринг в очередной раз явил свой деспотичный нрав: командорской властью приказал поднять якорь и возвращаться, нарушив им самим данные инструкции и бросив на произвол судьбы экипаж «Святого Павла» без шлюпок и воды. Возвращение Беринга совпало с самым неподходящим временем противных ветров и штормов. Холод, сырость, отсутствие горячей пищи вызвали цинготный мор экипажа. С большими трудами и потерями пакетбот подошёл к острову, ныне носящему имя Беринга, и был выброшен на сушу. Здесь упокоился знаменитый командор, а по его вине едва ли не половина экипажа. Финансирование экспедиции к этому времени было прекращено. Служилые иностранцы- мореходы не пожелали задарма искать пропавший «Святой Пётр» и своего командора. Весной, сам больной и с больным экипажем, на поиски их отправился Алексей Чириков. Это было время, когда не только политикой, но и наукой командовали европейцы. Когда профессорами Российской Академии ставился вопрос о том, чтобы русских детей в Российскую Академию не принимать, а потомки древнейших русских фамилий корявили русский язык, подражая иностранцам. В это время происходили чудовищные, бездоказательные извращения иностранцами древней Русской истории, живущие в умах русского народа поныне. Против них яростно и малоуспешно протестовал первый русский академик М. Ломоносов. Это было время, когда дедовские булатные сабли меняли на копеечные французские шпажонки (как это всё напоминает недавнее перестроечное время!) и появлялся новый российский субэтнос, по удачному выражению Льва Толстого «Французская диаспора татарского происхождения в русских степях» – то есть дворяне. Ссылаясь на публициста М. Меншикова, к началу ХХ века только 17 % из них соотносили себя с русским народом по духу и происхождению, многие российские дипломаты, как фон Савины, фон Арбузовы, не умели говорить по-русски. В контексте того времени можно понять, почему был прославлен Витус Беринг и остался в его тени Алексей Чириков. По той же причине Чукотское море стало Беринговым, как Студёное – Баренцевым, только на том основании, что в конце XVI века там погиб голландец Виллием Баренц, искавший северный путь на корветах. Русские кочи и кочмары задолго до той экспедиции ходили на Шпицберген и Медвежий острова, открытие которых приписано голландцам. Но вернёмся к началу статьи: «... самый протяжённый туристический маршрут по следам Великой северной экспедиции 18 века под руководством Витуса Беринга. Проект (Ильдара Маматова) объединяет 39 субъектов РФ и восемь стран». Как всякий туристический маршрут по местам исторической славы он не может быть зрительно-природным вроде Великой Байкальской тропы. Маршрут этот надо подпитывать исторической информацией. Приведённые выше факты из биографии главного героя проекта не подходят для того, чтобы сопровождать путешествие, значит, они должны быть изменены и заменены вымышленными. Эгрегор Беринга уже создан в умах россиян и не в их пользу. Чтобы выколачивать деньги из любопытных туристов, его придётся усилить исторической ложью, которой в нашей исторической науке и без того слишком много. Достаточно взглянуть на карту Российских владений, чтобы задать вопрос, который уже ставился в конце XVIII в начале XIX веков: европейцы или русичи – «натюре русси», как тогда по- французски называли природных русских людей, были первооткрывателями северо-востока России. Беринг, Врангель, Коцебу, Биллингс, Шмидт и другие европейские наёмники оставили на карте свои имена. Среди них скромно и мелким шрифтом о. Чирикова, мыс Дежнёва, Стадухинская протока и селение, Ожёговский приток Колымы. Между тем мало кто помнит, что в нашем 2018 году круглая дата – 370 лет, как наши предки обошли континент и вышли в Тихий океан. Сохранились десятки имён и фамилий, для которых достигнуть конца Сибири, Великого Необходимого Камня – хребта, протянувшегося от Байкала до Анадыря и Камчатки, было смыслом их жизни. Именно иностранцы оставили записи об ужасах высоких широт, о том, как при раскалённой жестяной печурке переборки каюты покрываются льдом и прочее. Наши предки были очень скромны в описании невзгод и трудностей, им всё это «было в обычай». В путешествия отправлялись, как правило, за свой счёт, в надежде на подножный корм голод был обычным явлением. Если в кочах ещё можно было как-то укрыться от сырости и стужи, то карбасы, струги – это открытые лодки, ночлеги под кожаным парусом. И эти люди, на якобы примитивных судах, совершали в XVII веке плавания, которые в следующие двести лет не удавались иностранцам при их высочайших жалованьях, при хорошем обеспечении, на лучших для того времени кораблях. Что это? Божья воля, молитва или подлинные первопроходцы были сверхлюдьми? Жалованье правителя и первопроходца русских владений в Америке Александра Баранова было в десять раз меньше, чем жалованье более позднего правителя Врангеля, а вклад их в дела Российско- американской компании несопоставим. Невольно приходится задумываться, почему Россия (или её правящая часть) так целенаправленно унижает своих и превозносит чужих? Почему так принижается национальная история, а следовательно, и национальная идеология? 15

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год  Александра ТАМБОВСКАЯ г. Липецк Член Союза писателей России, автор 18 книг стихов, малой прозы и литературоведческих статей. Н ов ы е и м е н а , н ов ы е т е м ы Любой профессии соответствует определённый психотип человека. Стихотворчество – тоже профессия, хотя и не самая распространённая. Каким же представляется мне человек, пишущий стихи? Конечно же, главной чертой его должна быть любознательность, интерес ко всему новому и таинственному, в литературе, в искусстве, в науке, в жизни вообще. Поэтому, раскрывая шестой номер журнала «Северо-Муйские огни» 2017 года, я первым делом обратила внимание на то, о чём пишут авторы поэтического раздела. И было приятно отметить разнообразие и серьёзность тем, а также достойный художественный уровень большинства стихотворений. Сергей Шилкин в стихах о любви удачно обратился к романтике Древнего Египта и идее реинкарнации (повторных земных жизней души человека). Любимую женщину он представил как новое воплощение царицы Нефертити, причём сумел это «нарисовать» сдержанно и убедительно, без слащавого пафоса, но возвышенно, одухотворённо, лирично: О старый шут! На что это похоже? В твои года тянуться к ней негоже», _ В лицо и спину недруги вопят. Меня ожёг, хоть я не Отче Сергий, Огонь Любви Божественных Энергий, Пронзив насквозь от темени до пят... Как важно, как уместно, как своевременно сегодня коснуться в поэтическом тексте вопроса о Боге, о Невидимом Мире, о жизни сознания после смерти тела, о том, что человек живёт на Земле множество раз, в разных телах, но с одной и той же бессмертной душой. До третьего века нашей эры об этом открыто говорили христианские священники, например, Ориген (не путать с Эригеной, это совсем другая личность). Потом Никейский собор наложил запрет на эти древние знания. Сегодня служители церкви избегают подобных вопросов, продолжая заученно твердить, что бессмертие души возможно лишь в будущем, впереди, а «сзади» его нет. Это утверждение не выдерживает научной логики. Бессмертие нельзя представить в образе палки, у которой один конец есть, а другой теряется в бесконечности. Бессмертию соответствует только образ круга, который вращается, повторяя свои циклы... Квантовая механика сегодня, практически, уже доказала, что человек не есть физическое тело, а есть бессмертная единица сознания. Спор физиков, является ли электрон атома частицей материи или световой волной, ещё в начале 20-го века разрешил Нильс Бор, заявив (и доказав в лаборатории на опыте), что электрон – одновременно и частица, и волна (как, например, вода может быть и жидкостью, и льдом). После смерти физического тела человека его световая (энергетическая) оболочка продолжает жить, и жизнь её бесконечна. И вот, словно в подтверждение моих дум, читаю в вашем журнале стихи Сергея Кривоноса на эту же тему: Быть может, ради песен и стихов В саду листва скользит по безголосию Плыву не по реке – плыву по осени, По осени большой, без берегов... ...По полю, где уснули ковыли, Припав к холмам покатым обессиленно, По золотому, что – на фоне синего, И по туманным выдохам Земли... Наконец-то нашёлся поэт, который уверенно заговорил о том, что наша планета живая, у неё есть душа, есть своё индивидуальное сознание. Вот и учёные сегодня сообщили, что зафиксировано природное явление, которое можно назвать ритмичным «вдохом и выдохом». Иван Нечипорук, поэт, как видно, мужественный и суровый, представил в этом номере журнала стихи на гражданскую тему. Нынешнюю драму Украины он сравнил с историей Христа и предательством Иуды. Это звучит с большой художественной убедительностью. Особенно – горькая ирония о роковых заблуждениях бесчинствующей толпы: Ещё вчера кричавшие: «Осанна!» – Сегодня перекрасились нежданно. Благоразумия уже не сохранить, Когда в загуле и угаре пьяном Злой дух толпы, витая над Майданом, Рождает крик, взывающий: «Распни!». И хмурый день становится кровавым. Народ кричит и требует расправы 16

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год (Найдут виновных, ведь никто не свят)... Зигуя небу жестом ультраправым, Толпа, как зверь, рычит: «Отдай Варавву!» – И скачет... Кто не скачет – тот распят! Большим дефицитом настоящей, тонкой лирики отличается современный литературный процесс. Во всяком случае, во многих журналах её не увидишь: их страницы оккупированы постмодернистами, неодекадентами всех мастей. А вот в каждом номере «Северо-Муйских огней» романтически-лирические стихи – традиция и норма. Есть они и в номере шестом. Например, Александр Рак пишет напевно, музыкально, в лучшем смысле слова «романсово». К тому же он умело (простыми и точными словами) сумел связать органично и ненавязчиво образ современной осени с ностальгическими мотивами позапрошлого века: Вот и осень ушла, Подмела за собою аллеи. И закончился бал, И уехали гости на юг – Клёны жёлтые сняли ливреи... Так зачем же с тобой Задержались мы в осени, друг?.. Борис Фроенченко тоже рисует это время года в неожиданном, небанальном ракурсе, успешно используя старый поэтический троп (олицетворение) под новым углом зрения: ...Как птица, завершившая полёт, Прославив песней солнца плод упругий, Осеннее гнездо сентябрь вьёт, Чтоб высидеть птенцов январской вьюги. Поэтический почерк Игоря Егорова отличается лапидарным, экономным, лаконичным стилем и свежими, неожиданными лирическими образами-находками: ...На приколе лодка сонная Прорастает мачтой в тишь... +++ ...И ложится листва на прощанье На уже прибывающий снег, И природа щедра на молчанье, Как постигший себя человек... А стихи Сергея Чепрова тоже лаконичны, но уже в незлобивой иронической окраске: От ума или от лени Обезумел этот мир. Мне наколку дал Малевич, Гениальный Казимир. А потом судите сами: Кто я? Псих или не псих? Книгу с чистыми листами Назову я «Белый стих». +++ Не «тормоз» вовсе. И совсем не плут. Мир для него, как день июльский, ясен. «Слышь, Петь, а люди под землёй живут?». «Естественно! А кто ж редиску красит?!». Казалось бы, юморист не может быть провидцем. Но ведь юмористы непосредственны, как дети, а «устами младенца глаголет истина». Если почитать книги теософов и мистиков, метафизиков и астрологов (Елена Рерих, Елена Блаватская, Алиса Бейли и др.), то можно убедиться: они в один голос говорят о том, что существуют духи стихий. Духи Огня (саламандры), Воздуха (сильфы), Земли (гномы), Воды (русалки). Что обитаемы и воздушное пространство, и недра земные. И – представьте себе – без всяких шуток утверждают, что «редиску красят» так называемые элементалы, известные нам из сказок народов мира как феи и эльфы. Не будь этих существ, имеющих тонкоматериальные тела, и осенняя листва деревьев не имела бы красивой окраски, и колос из зерна не пророс бы. Почему этих фей и эльфов наблюдают только ясновидцы?.. Ну, вообще-то говоря, не только. Эфирным зрением могут обладать и некоторые обычные люди. (Эфирное зрение – это не ясновидение, а просто максимальная острота глаз). Чтобы что-то увидеть, надо сначала в него поверить. То, что человек считает несуществующим, он узрить не сможет. Закон метафизики и астрологии: энергия следует за мыслью. Экстрасенсы-целители нередко отказываются «зашивать дыры» в биополе больного, если больной относится к целителю с недоверием и насмешкой (помочь таким больным нельзя: между ними и лечащим экстрасенсом выстраивается невидимая энергетическая – сотканная из тонких материй эфира – преграда). Что же касается эльфов, гномов, русалок, то эти духи природы умеют быстро изменять частоту своих энерговибраций, отчего для человека они становятся невидимыми (диапазон вибраций человеческого глаза очень узок). Не верите?.. Но делать себя невидимыми для нежелательных людей умеют и многие «обычные» люди- 17

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год экстрасенсы. Почему бы и феям это не уметь?.. В общем, шуточное стихотворение о редиске, оказывается, имеет и серьёзный подтекст (даже если сам автор его и не планировал). Хорошо, что за картинами природы и драмами общественной жизни поэты «Северо-Муйских огней» не забывают и об отдельном человеке, нашем современнике, и что рисуют его не в мрачном свете, а с симпатией, уважением, вдохновением. Таковы, например, интеллектуально-рассудочные по форме, но по-своему душевные по содержанию стихотворения Татьяны Михайловой: «Доктору Евсееву», «И был спектакль», «Из Курска Вам в подарок соловья»... Стихи Льва Рябчикова тоже умеренно урбанистичны по стилю, в них есть зелёные островки чистой лирики: Очень поздно в лес вошёл рассвет, Осветил фонариками входы, На траве и листьях мокрый след От ночного гульбища природы... ...Но сказал я сам себе: «Замри!» – Повернув в прохладную аллею. Снегири, как образки зари, На ветвях в ней пламенно алели... Стихи Сергея Ильговского то легковесны по мысли («Ты подожди меня!»...), а то вдруг радуют серьёзной философской рефлексией, побуждая читателя задуматься о себе и о жизни: ...Вопрос, как встарь: зачем писать? К чему с твоим ненастьем спорить? Тоскуют наши небеса, Как на гравюрах в коридоре. Как свечку – точку сгоряча В блокнот поставишь. И – сначала: Хулить, любить, рубить сплеча. И всё нам мало, всё нам мало. Безусловно удачны, высокохудожественны стихи этого интересного автора о недавних событиях в Сирии. Умелая композиция текста, яркие метафоры, уместно прикрытая сарказмом боль: Куски колонн, лом статуй и песок – Прекрасная и горькая Пальмира. Ты снова центр взбесившегося мира, Где крик «зачем?» давно к губам присох... ...Война! На бурый холм вползает танк. Рисует пируэты истребитель. И журналист – не воин он, не зритель, Но репортаж его – почти игра ва-банк. ...И древние запомнят города, Как Русь взмахнула мощными крылами, И, опаливши шерсть о наше пламя, Поджала хвост заморская орда. Никита Брагин в данной поэтической подборке показался откровенно пессимистичен, стихи, увы, не окрыляют, но сеют уныние. По этой причине и в художественном плане получается скучновато и неубедительно: ...И хотя возгордиться нечем, Время судит и время лечит. +++ Никто на умирающей планете Не помнит о любви, листая страх! Разлюблена, покинута, забыта, Проспорена, пропита на пирах Россия. Вы сошли с её орбиты. И ждёте наползающую тьму. И жизнь уходит, словно прах сквозь сито – Ни памяти, ни сердцу, ни уму. К счастью, помимо подобных опытов есть у этого небезынтересного автора и подлинно художественные строки: ...Нам и тошно, и просто больно На границе меж тьмой и светом. Это уже не безвольный мрак несчастного эгоиста, а внятный почерк живого человека, страдающего, мыслящего, имеющего внутренний стержень. Одним словом, поэтический раздел журнала представил нам авторов хороших (в разной степени) и разных (безусловно). Пусть не всё безупречно, но самодеятельными стихи этого выпуска не назовёшь. Перед нами вполне состоявшиеся поэты. Читаешь их с интересом, с удовольствием, местами даже с восхищением. 18

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Александр ШЕРСТЮК г. Москва (Зеленоград) Член Союза писателей России, Международного союза писателей и Союза журналистов России. Дипломант XIII Международного Волошинского конкурса (2015). Автор нескольких книг стихов и прозы. Заведующий отделом публицистики журнала «Северо-Муйские огни». С л ов о к п оэ т и ч е с к о й р а б от е В . П . Л а в р и щ е в а – ю б и л я ра - 9 0 Нашему автору поэту Вадиму Лаврищеву (см. СМОг, №55, 57) исполняется 90 лет. Такая дата уже сама по себе является достижением и заявкой на почётный титул, а торжественный приход её, конечно, достоин и слов поздравительных, и отметок памятных. Если кто-то скажет: «поэты столько не живут», то возражением ему может быть факт такого наличия – присутствия среди нас поэта настоящего, без снисхождения к возрасту. А уж какую долю в этом играет его вторая ипостась, его основная профессия – учёного, доктора технических наук, профессора, в своё взлётное время возглавлявшего НИИ физических проблем в микроэлектронной отрасли, – судить оставим будущим исследователям. Стихи юбиляра, если не считать эпизодических публикаций в периодике, вышли к читателю сравнительно поздно, лишь в последнее десятилетие. Это четыре издания (Вадим Лаврищев. Постижение любви. М., «Знание», 2008, 2011, 2013, 2016), имеющие неизменное название и оформление; сборник с каждым новым выпуском пополнялся. К каждому выпуску я писал предисловия, здесь предлагаю их частично. Не ожидая навара Однажды произошёл случай, меня поразивший. В.П. Лаврищев, находясь у меня, вызвал такси, чтобы добраться до дому. Мы вышли на улицу. Такси почему-то не ехало. С десяток раз, снова и снова, Вадим Петрович по мобильному телефону обращался к диспетчеру, ему что-то отвечали, дескать, машина назначена, сейчас везёт другого, вот она уже мчится к нам, наконец, дали телефон водителя, который пояснял то, что он то находится в пробке, то не может найти наш подъезд... Так прошло около часа. Погода стояла скверная, а Вадим Петрович перед нашим выходом на улицу едва пришёл в себя после внезапного сердечного недомогания, когда пришлось отлёживаться на диване и принимать таблетки. В затянувшемся ожидании я уже начал нервничать, предлагать Вадиму Петровичу какие-то другие варианты, но вот машина таки пришла... Затем, выясняя, как он доехал, я услышал, что вполне благополучно и он, заказчик, даже поблагодарил диспетчера, она была удивлена... «Ваш звонок, наверное, единственный из миллиона несостоявшихся благодарностей за подобные услуги, скорее, они выслушивают ругань...», – сказал тогда я. И я вспомнил стихотворение Вадима Петровича «Есть воздаянье за добро...», там такие слова: «И, сделав добрые дела, Не жди тотчас от них навара, И не ропщи, когда от зла К тебе придёт лихая кара». Да много ли найдётся людей, подумал я, готовых к подобному терпению, – даже среди тех из них, у которых над столом висит, скажем, «Молитва Оптинских старцев» («...всё ниспослано Тобою»)? Не говоря уже о поэтах – людях, как правило, вспыльчивых, с «диагнозом»... Замечу, что поэт Лаврищев, как мудрый человек, не говоря прямо о необходимости умножения добра, но отмечая, что равновесье добра и зла «уже несчастье и забота», всей своей жизнью и творчеством приумножает присутствие Божественного начала в мире. Предчувствие неясно е продавливает медленно… фейерверком Вкратце о литературном мастерстве В.П. Лаврищева. Работая в широком тематическом и жанровом диапазоне (тут и любовная и философская лирика, и путевые заметки, и вольные переводы из классики, и своеобразные стихотворения в прозе – лаконичные эссе, и послания самым разным людям – друзьям-учёным, лечащим врачам, любимой внучке...), поэт так же широк в изобразительных средствах. Если темы как новые видения в познании мира рождаются неизвестно откуда, интуитивно, «продавливаясь медленно из неясных предчувствий», то на уровне ремесла, осмысленности, им совершается ювелирная работа. Слово его точное, звонкое, ритмы меняются не только от темы к теме, но и внутри них, он свободно и мастерски дирижирует оркестром всевозможных сочетаний, от покатигорошка аллитераций «лбом об пол, пал на пол» до игры слов («время тусклое, ныне стоящее» – сразу видишь, что какое-то нена-стоящее), при этом однако без нарочитости, а по весёлому соответствию моменту, порой весьма задорному: «...я снова стал здоров И в ход могу пускать пещеристое тело». А это, без потери интеллигентности, позволительно лишь при большом мастерстве, чего автору не занимать. По гамбургскому счёту В творчестве Вадима Лаврищева наиболее весомую часть занимают так называемые «мотивы». А что такое мотивы в поэзии? Это, иными словами, перепевы, акустическая и смысловая перекличка с 19

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год чем-то, как часто бывает – с известными образцами. Рядом со словом «мотивы» у нашего автора всегда стоит какая-либо фамилия – имя поэта зарубежного. Американского, английского, тайского, арабского, индийского, французского, шведского, испанского. На самом ли деле автор является агентом «англо-шведско-немецко-греческим»? Культуртрегером, провайдером, импортёром, засланцем чужих поэзий и чужеродных влияний? И да, и нет. Если это и «пятая колонна» (термин, которым автор иногда пользуется), то колонна, пленённая русской литературой, как колонна пленных немцев, проведённая по Москве в 1944-м и показанная миру (есть в одном из стихотворений автора- очевидца), а потому не опасная не только для отечественной литературы (ещё бы не хватало!), но для творчества самого поэта, как если бы он плёлся вслед за ней. В том-то и дело, что не плетётся. Автор не переводчик в смысле старания адекватно и наиболее близко транслировать чужака на язык родных осин, он не меняла шила на мыло, он всегда сам по себе, и видно нам, что невзначай, в путешествиях по странам и книжным островам, заглянул в иноземную шпаргалку да и пошёл плясать камаринскую. Вот возьмём, например, «По мотивам Кабира». Все стихотворения этого цикла (а их ни много ни мало 99 – на отдельную книжку хватило бы) построены по одному, как ярусы в башне Шухова, жёсткому принципу, они четверостишия, причём каждая первая строка начинается с обращения «Ты», а каждая третья – со слова-вердикта «Но», то есть тезису противостоит антитезис. Много ли таких борцовских построений у самого Кабира? Философски-борцовских у него много, можно сказать, таково всё его творчество, но вот так компактно, по одной формуле упакованных умозаключений наберётся не слишком, и это одно уже свидетельство самостояния нашего автора. Лаврищев своими «мотивами» не просто осовременивает того или иного иноземца, а преимущественно выражает всё-таки себя, и по праву имя его не стоит скромно курсивом в выходных данных этих стихотворений – нет, в сей сотворческий ранг переведены сами вдохновители. Сказанное особенно очевидно подтверждается ещё такой, например, пометкой на одном из стихотворений Лаврищева: «По мотивам М.М. Бахтина». Великий литературовед стихами не грешил, но, как видим, смог дать начальную ноту для поэтического этюда, которая в данном случае, в переводе с бахтинского на лаврищевский, звучит так: «Лишь диалог нас выведет из плена, А не своё придуманное мненье...» (Здесь впору задаться вопросом: диалог с кем? Для ответа нужно поднимать уже пласты религиозно-космического сознания автора...) Её, эту мотивную ноту, могут дать не только труды других поэтов, не только философия новатора в области литературных исследований, но любое явление жизни – это общий закон искусства. Ну разве не являются мотивами часто встречающиеся в его собрании стихи, вдохновлённые такой Легковоспламеняющейся Жидкостью (скорее, Легковоспламеняющей-ей-ей), как ЛЖ – Любимой Женщиной (не будем расшифровывать дальше). Мотивом у автора может выступить даже зубовный скрежет стихотворения «Зуб мой // Не ной...», чей мелодический рисунок автор изобразил и вертикально-графически – то ли клавишами рояля, то ли челюстными рядами зубовного патронташа... Ну а что же с Гамбургом и его счётом? Немцами автор не мотивировался, но если забыть про этническую природу данного понятия, то этот метафорический счёт, конечно, им оплачен. Вадим ЛАВРИЩЕВ Ст и х и … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … *** *** Л.Ж. Л.Ж. У меня в саду цветут каштаны – Нет, я не говорю – нет на земле пера, Отцветут, погасне т свет свечей, Что времени шаги отметило по кругу, Так и жизнь, не поздно и не рано, Давно прошла та давняя пора, Отпоёт, как вешний соловей. Когда судьба вручила нас друг другу. Отпоёт не поздно и не рано, Нет, я не говорю – осталась прежней ты, Не простая до последних дней, Только ты, нечаянная рана, Нет, времени резец следы не заметает, Вспоминай поклон любви моей, Срывает время внешности цветы, А цвет души сильнее расцветает. Вспоминай без горечи и горя, От меня не отмахнись рукой, И глядя сквозь налёт усталой красоты, И теперь со мною зря не споря, Душа яснее и яснее прозревает – Приходи поговорить со мной. Она не хочет знать, что есть и зла цветы, И на добро и милость уповает. Приходи, мне памятник не надо, Крест поставь над памятью моей, И ты становишься прекраснее стократ, Ты моя последняя отрада, Хотя ветшает с временем и твой, и мой наряд. Навсегда мой вешний соловей. 26.8.2012 11.5.2012 20

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Камо грядеши? П о м о т и в а м К а б и ра ( 1 4 4 0 - 1 5 1 8 ) По мотивам М. М. Бахтина (1895–1975) Ты вяжешь тонко мудрых рассуждений сеть, Судьбы удары мнишь всегда предусмотреть, Невежество не может быть без брани, Но нам она внезапно их наносит Оно всегда воинственно и нагло, Оттуда, где любая мысль лишь милостыню Спасая тёмный дом от поруганья, просит. Пытаясь рушить цитадели знания. Ты думаешь – твой ум для всех сейчас хорош, Но время для невежества смертельно, А кто-то мысль твою не ставит ни во грош, Оно болезненно становится незнанием, Но мнение других с твоим не совпадает, Но и незнанье долго жить не может, Какое же верней – никто сейчас не знает. Его теснит со всех сторон познание. Ты тщишься сном свои глаза смежить И всё же знанье наше тоже зыбко, И отдохнуть от дел мирских, стремясь их Себя хранит опорой заблуждений, отложить, Стеной авторитетных давних мнений, Но сон твой медленный пока в покое длится, Опроверженьем найденных сомнений, Сто тысяч новых дел успеют накопиться. Надуманных теорий кучей липкой. Таких теорий хлипкие основы *** Грозят ослушникам суровой карой, Предчувствие неясное Не понимая сути тех явлений, Продавливает медленно Что объяснить хотят прозренья даром. Глубинное ничто Пронизанных пустот. И между знаньем нашим и незнаньем Лежит граница хрупкая Зенона, След мысли малой искоркой Границу эту вглубь передвигают Случайно и нечаянно Каноны, возвещённые с амвона. Высверкивает мрак, Врезая свой зигзаг. Лишь диалог нас выведет из плена, И мысль протуберанцем ввысь А не своё придуманное мненье, Взмывает за догадкою – Что укрепляем долго и упорно, Пробита звонко тьма Его считая верхом достижений. Прозрением ума – 1.11.2009 И льётся свет негаданный Из далей необъявленных, Подражание Франсуа Вийону И истина зовёт И дальше, и вперёд – Даю расписку без препон Я лечащим врачам Но кто мне дал предчувствие? (Как прежде Франсуа Вийон), Кто дал мне след от искорки? Прислушайтесь к мольбам. Кто мысли мне даёт? Где истина живёт? Прошу покорно – пред иглой Представить много раз 19.7.2000 Ту часть, что правит головой У большинства из нас. *** И пусть весь церебролизин, На вокзале, в российской глубинке, А с ним актовегин, Молодуха с большим животом, Вливают скопом в шприц один Рядом – муж, отгоняет пылинки Снять хворей сонм причин. От своей ненаглядной кругом. Пусть расцветает голова, Без расчёта, по зову природы И мысли ввысь летят, Жизнь идёт сквозь дождя пелену, И люди добрые слова Сколько ждать подходящей погоды? Друг другу говорят. А и то ведь – рожали в войну! Радел о шее Франсуа, В завезённом безумии вязком, А я о голове, В непроглядной войне на измор, И потому не отказать Продолжением радостной сказки Прошу покорно мне. Будет новый рождён Святогор. 28.1.2004 16.8.1999 21

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Александр БАЛТИН г. Москва Член Союза писателей Москвы, автор 84 книг (включая собрание сочинений в 5 томах). Поэты, защищавшие Отечество Ярость и нежность Ярослава Смелякова Степь, постеленная друзьями больному поэту, становится тихою задушевной песней, звезда в которой сияет столь же ярко, сколь и надолго. Поэт вообще весьма суровый, Смеляков вдруг расходится тоскою сострадания, например в стихотворении «Поэты», где боль о не напечатавших ни единой строки дана чётким осознанием трагедии – в том числе и языка, ибо не получив, не воплотив очередной талант, он, язык, медленно превращается в сумму прагматических речений, в чём мы можем сегодня убедиться на практике собственных жизней... И боль за тех, не напечатавшихся, не проявившихся сильна – в поэте признанном: Хочу сказать, хотя бы сжато, о тех, что, тщанью вопреки, так и ушли, не напечатав одной-единственной строки. Воспев Пряху, Смеляков касается метафизики истории; не представляя, не в силах будучи представить скорость жизни, что развернётся в финале 20 века, его века, ту скорость, что снесёт поэзию даже за обочину жизни, он, знавший многие перемены в отечестве и истории, всё же видит корневую связь событий – хотя бы через постоянную работу вечной прялки: Ей тысяча лет, этой пряхе, а прядей не видно седых. Работала при Мономахе, при правнуках будет твоих. Вкусно и грустно впитывается история в строки Смелякова, тихо и скорбно звучит она, разная в проявлениях, но всегда пёстрая, достаточно таинственная: Под лампой кабацкой неяркой на стол деревянный поник у полной нетронутой чарки, как раненый сокол, ямщик. Ты шел на разбитых копытах, в кострах староверов горел, стирался в бадьях и корытах, сверчком на печи свиристел. Жизнь Смелякова была тяжела – но тяжела, не значит безутешна, не сломан был стержень, а укреплён тяготами, и поэт, пробиваясь через толщи невнимания, обращается ныне к умеющим слышать читателям со словом ясных смыслов и чётких оттенков... Лучи Михаила Луконина Поле военной поэзии засеяно густо, но растений-шедевров произросло на нём едва ли много, и формула Михаила Луконина – «Но лучше прийти с пустым рукавом, чем с пустою душой...» – сияет алмазной гранью сути – страшной, абсолютно верной. Луконин уходил на войну зрелым поэтом, и то, что написал о войне мало, компенсируется смысловым ударом этих двух строк. ... ибо бывают строки – точно вырезанные кровоточащей сущностью поэтического дара, самым его сгустком, и таких у Михаила Луконина можно найти изрядно: внутри замечательных стихов; ибо когда строка звучит, как: «На рёбра ляжет въедливая ржа...» – понимаешь её рубежность: то, что за ней последует панорама, или сумма образов, какие врежутся в память, производя определённую работу в душе читающего: Ты угрожаешь мне: «Огнеопасно!» А я угрозы этой не пойму – Огнеопасно? Это же прекрасно! То, что и надо сердцу моему. Точность наблюдений определяет поэта – ещё в большей мере определяемого силою высказывания, и то, что Луконин заявляет: «Нет памяти у счастья», говорит о мудром мировосприятии, объясняющем многое в структурах реальности, – и когда читатель встречается с подобными поэтическими перлами, он вспыхивает мигом узнавания: «И я знаю это! И у меня так! Только не сформулировать мне...» Нет памяти у счастья. Просто нету. Я проверял недавно и давно. Любая боль оставит в сердце мету, А счастье – нет. Всё оставляет меты – а если не так, зачем вообще жизнь, жизнь, натекающая опытом и образами в сосуды сознания, жизнь, протаскивающая через боли, разочарования, суммы утрат, жизнь – ведущая к торжественному рубежу смерти... ... но тут – даже поэт бессилен объяснить грядущее. 22

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Силовое поле Григория Поженяна Коли война не убила – значит, сделала сильнее, значит, позволила закалить, если не выковать свой дух – причём отнюдь не в уединении. А рука десантника остаётся твёрдой всегда, ибо жёсткость необходима в поэтическом деле, не меньше, чем в военном: А что бы мне рукой десантника, рукой раскованно мужскою, серьёзно ноября десятого затеять дело колдовское. Но – поэзия волхвование, доброе колдовство, собирание небесных минералов: и оригинальность рифмы только тому подтверждение. Астры – звёзды, или губы? Стихи Поженяна чувственны, образно полнозвучны, пестры: Такие подарки к чему бы... Четвёртые сутки подряд лиловые астры, как губы, цыганские губы, горят. Лиловые подарки стихов вспыхивают фиолетовыми отливами, переливаются многообразьем тонов, превышающих палитру спектра. Стихи Поженяна связаны дуговым ощущением времени, ибо повторение войны неизбывно – в том числе и потому, что человечество не слышит своих поэтов-пророков... Ах, как я кричал когда-то: вашу мать... концы и кранцы... Бродят по военкомату одноногие афганцы. Разнообразный мир плещется и рвётся в стихах Поженяна, как полотнища смысла – но лоскутов от этого не будет, будет ощущение цельности дара, силы большого поэта. Речитативы Ксении Некрасовой Причитания, тонкий и острый ток слов Ксении Некрасовой – слов, идущих даже не из сердца, а из сердцевины сердца: из такой глубины познания себя, что дух захватывает у читающего: А я встала нынче на рассвете... Глянула – А дом попался в сети Из зелёных черенков и почек И из тонких, Словно тина, веток. Обошла я все дома в квартале – Город весь в тенетах трепетал. Спрашивала я прохожих – Где же пряхи, Что сплетали сети? На меня глядели с удивленьем И в ответ таращили глаза. Вы скворцов Доверчивей все, люди! – Думаете, это листья? Просто яблони И просто груши?.. Есть нечто детское в великолепном словесном «захлёбе», но ведь если поэт не сохранил ноты детскости в душе, какой же он поэт? В лучшем случае изрядно освоивший суммы приёмов ремесленник. Роща непременно босонога, если стоит весна, но чтобы увидеть это – нужна особая детская оптика счастья: и тогда ясно станет, зачем роща всплеснула руками: чтобы разогнать из гнёзд грачей. Вот они чёрными метинами живого смысла взмывают в воздух, переполняя его собою; а вот и она – весна: вечная и проходящая, приходящая порою ко всем поэтам, коими жив язык – когда не иллюзия это: самих поэтов, но как же проверить? Суммы истин тяжелы, как свинец, но без иллюзий была бы не жизнь, а клякса. И ткутся пышные, как узбекские ковры, плетутся тонко, захлёбываются речитативом, звучат, живут прекрасные стихи Ксении Некрасовой: И стоит под клёнами скамейка, на скамье небес не замечая, юноша, как тонкий дождик, пальцы милой женщины руками, словно струны, тихо задевает. Простые, как счастье, сложные, как струны духа... 23

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Стук колёс ж/д состава Ночь пробудит, и волна До вершин хребтов достанет, – Содрогнётся тишина. Эхом горы отзовутся, И в ответ раскаты нам – Песней юности вернутся Про дорогу – БАМ. В. Кузнецов Анатолий ПОДЗАРЕЙ г. Протвино, Московская обл. Анатолий Иванович Подзарей – автор книги «Мы строили БАМ не в белых перчатках» (Протвино, 2008). Участвовал в строительстве восьми тоннелей Байкало-Амурской магистрали. Прошёл путь от рядового инженера до руководителя крупного подразделения – тоннельного отряда №16 Управления строительства «БАМтоннельстрой». Работал на строительстве (с 1975 г.) 12 лет и все годы вёл дневниковые записи.     Из документальной повести «Мы строили БАМ не в белых перчатках»  В ос т оч н а я С и б и р ь , Б у р я т и я , С е в е р о - М у й с к и й х ре б е т  На первой площадке, вырубленной в тайге у подножия хребта, предполагалось возвести первый посёлок тоннельщиков (пос. Радужный, переименованный впоследствии в пос. Тоннельный) с западной стороны хребта. До Нижнеангарска – 300 км. Связь с Нижнеангарском осуществлялась двумя путями: по воздуху вертолётами и радиотелефонами. Главная задача, которую решали высадившиеся группы, заключала в себе следующее: очистку площадки от порубленного леса, строительство вертолётной площадки, установку палаток для жилья, оборудование 20-местных палаток под склад. Дороги ещё не было, поэтому вертолётами доставлялось всё, начиная от продуктов питания до бензина для передвиж- ных электростанций. Первыми строителями участка №2 были работники Тоннельного отряда №11 УС «БАМтоннельстрой». Возглавляли участок горный инженер Иван Матвеевич Силкин, приехавший из Донбасса; механик Юрий Михайлович Пийтер; я – горный энергетик Анатолий Иванович Подзарей; мастера Ю. И. Хидько и В. П. Журавлёв; маркшейдеры А. И. Косорыженко и Г. В. Долинский. Основной костяк рабочих составляли представители «Харьковметростроя», шахтёры Донбасса и комсомольско- молодёжная бригада лесорубов – посланников ЦК ВЛКСМ Казахстана. В 1975 году на Западном портале будущего тоннеля работали сорок человек. На Восточном портале располагался участок №4 во главе с начальником Иваном Николаевичем Перепелицыным и механиком Юрием Михайловичем Соловьёвым. Расстояние между порталами через хребет – 25 километров, которое преодолевали на вертолёте или на вездеходе. На Западном портале я работал с 6 сентября по 5 декабря 1975 года. Здесь прошёл первое «крещение» с новыми людьми, в момент становления маленького коллектива, осваивая новую жизнь в условиях, которые приравниваются к условиям жизни на Крайнем Севере. За три месяца мы успели выполнить большой объём работ: обустроили промышленную площадку, прорубили просеку для будущей автодороги в сторону Янчукана, заготовили дрова, топливо, подготовили палатки для проживания в них зимой и на складах накопили много тёплой одежды. Была организована работа столовой. Готовились начать штурм Северо-Муйского хребта.   Восточный портал  Трудным был для меня август. Пожар на перевале Северо-Муйского хребта, огромное нервное напряжение, большое количество проблем привели к тому, что я начал терять самообладание. Пришлось мобилизовать всю внутреннюю энергию, чтобы привести себя в нормальное состояние. Очень окрылило меня дружеское спасибо Гуревича, который от души сказал, что работать со мной, как с начальником участка, в течение двух месяцев было легко. В день, когда пошёл дождь и залил лесной пожар, к нам на Восточный портал приехали руководители УС «БАМтоннельстроя» проводить открытое партийное собрание. Вёл собрание секретарь парткома Д. В. Васильев, присутствовали начальник управления И. А. Салопекин и председатель профкома В. С. Усенко. Разговор шёл о делах «БАМтоннельстроя» и в нашем отряде. Я слушал выступления руководителей и приходил в себя от перенесённого напряжения во время лесного пожара. Салопекин отметил героическую работу нашего участка в экстремальных условиях. В начале августа приехали ко мне на БАМ жена с сыном. Они уже обжили новую квартиру, Лариса определилась с работой – по рекомендации начальника торгового отдела ОРСа Петрова её 24

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год назначили заведующей рабочей столовой, которую на днях должны сдать в эксплуатацию. А вчера, то есть 1 сентября, сгорел ещё один домик на «бичеграде». Меня подняли среди ночи. Лариса поняла, что такое БАМ: ночные вызовы, тревога, поездки на тушение пожара. Прибыл из отпуска Иван Николаевич Перепелицин, я облегченно вздохнул и приступил к исполнению своих служебных обязанностей. Стояла задача создать работоспособную энергомеханическую службу и подготовиться к началу горных работ. Мы уже развернули работы по подготовке горного комплекса на стволе №3, закончили автодорогу между порталами (дорога Гуревича), начали работы на стволе №2, предстояли работы на промплощадке ствола №1. То, о чём я мечтал ранее, осуществилось: появилась конкретная работа, требующая знаний и умения организовать. В моём подчинении работали уже двадцать человек, участки разбросаны на расстоянии пятнадцати километров. В середине сентября ездил на рыбалку на Белые озёра, ставил сети, поймал много рыбы, стрелял уток. Со мной поехали на рыбалку Мороз и Журбин. Поездка была удачной. После напря- жённых трудовых дней испытал удовольствие отдыха и радость охотничьего азарта. Тайга, ночь у костра, ловля рыбы – оставили неизгладимое впечатление. С первого октября отряд перевели на низшую категорию по оплате труда. Объяснили тем, что у нас небольшие объёмы работ, поэтому изменились оклады. Но мы понимали, что это всё временные меры, надо скорее врезаться в гору и начинать горнопроходческие работы. В октябре прошли отчётно-выборные партийные и профсоюзные собрания. Смирнов решил укрепить партийную организацию отряда сильным партийным лидером. В отделе кадров отряда знали, что я приехал на БАМ из райкома партии и у меня большой стаж работы в этой области, подсказали об этом начальнику отряда. Смирнов пригласил меня на откровенный разговор. Я был удивлен тем, что он предложил мне вернуться к партийной работе, от которой я уехал из Донбасса. Дал согласие на один год, пока не стабилизируется коллектив, но впоследствии оказалось, что на три года. Осуществляя намеченные планы, я не изменил своему увлечению тайгой, использовал редкие свободные воскресенья для похода в долину реки Муякан. В конце ноября появилась такая возможность, и вместе с энергетиком Олегом Ивановичем Андриановым, соседом по квартире, и род- ственником электросварщиком Виктором Иванченко ходили на охоту в район верхнего охотничьего зимовья охотника Александра Жигунова. Там встретили лесничего из Муи Владимира Старостина и бригадира слесарей-монтажников Игоря Григорьевича Кашникова. Провели ночь на берегу Муякана в беседе об охоте и приключениях. На другой день отправились всей группой по руслу реки в верховье гор. Прошли более двенадцати километров и к вечеру вышли на перевал Северо-Муйского хребта, где перекусили и уже в сумерках спустились по густому стланику в долину на дорогу у площадки ствола №3. Попутным авто- бусом добрались до посёлка. Устали очень, не добыли ни одной зверушки, но удовольствие получили несравненное. С группой наших работников выехал пятнадцатого декабря в Нижнеангарск в партком «БАМтоннельстроя» для принятия в партию главного механика отряда Бориса Степановича Кабакова, электросварщика Алексея Николаевича Кузубова, электрика Николая Александровича Соловьёва. Сле- дующий этап – утверждение в райкоме партии. Погода испортилась, повалил снег, мороз уменьшился, — погода нелётная, вертолёты и самолёты стоят на приколе в аэропорту. Мы вынуждены ждать хорошей погоды. Поэтому я могу смотреть на Байкал. Живём в маленьком деревянном домике-гостинице, а за замёрзшим окном в километре шумит могучий Байкал. Декабрь – период, когда лёд должен покрыть воду, время туманов и снегопадов. Днём я наблюдал, как над волнами клубится пар – это шуга, берега уже скованы льдом, и далее к середине холодные, свинцовые волны борются с наступающим холодом. Раньше я пытался в мыслях представить незнакомый суровый край. И вот я вижу озеро Байкал рядом, любуюсь и горжусь русской природой. Если бы я мог рисовать или красочно описать безбрежную ширь Байкала, то сделал бы с большим удовольствием. Для меня оно похоже на Азовское море, у которого я вырос: суровое, грозное, неприступное. Для городского человека оно жуткое, страшное, для меня заманчивое, зовущее на борьбу и смелые поступки. Через два дня, семнадцатого декабря, троих работников отряда приняли в райкоме партии в члены КПСС. В этот день на улице поднялся снежный буран, ветер валил с ног, снег проникал под одежду, стужа доставала до костей. Холодно, морозно, на земле нет покоя. Вечером подняли тосты за здоровье и успех новых членов нашей партии. На улице снег, пурга, а в гостинице тепло, уютно и прекрасная мужская компания. Разговоры, воспоминания... Мне всё нравится: и мой Северо-Муйский хребет, и суровая тайга, и холод, и снега, и люди – спокойные, добрые, смелые. Когда я летел на вертолёте в Нижнеангарск на высоте нескольких сот метров над землей, мой взор обозревал через иллюминатор бескрайнюю ширь тайги, изрезанной излучинами таёжных рек, цепи гольцов. На первый взгляд кажется, что земля мёртвая, но это только кажется. Если пойти пешком по ней, то обнаружишь следы – значит, жизнь теплится в этом царстве холода. Через несколько дней, когда в Нижнеангарске прояснилась погода, мы благополучно прилетели в свой Северомуйск. Заканчивался 1976 год. Впереди нас ждали новые испытания и надежды. 2 сентября и 19 декабря 1976 года, пос. Северомуйск 25

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Юрий БУРОВ г. Санкт-Петербург   К з а б ою Рассказ Гул нарастал с каждым шагом, с каждым метром передвижения в глубь «пещеры». «Далеко уже забрались ребятки» – с досадой и с удовольствием подумал Рафик, вытирая пот со лба. Становилось жарко. Совсем недавно проскочили горячие радоновые источники. Штольня их подрезала прямо на корню! А ведь какая вещь была! Первопроходцы баньку возле них слепили. Потом Алексееич, начальник ТО-11, додумался подвести этот кипяток к теплицам, и нате, кушайте огурчики круглый год! Так нет же, перерезали! Зятёк Смирнова (весь в своего тестя пошёл), предлагал Подшивалову занагнетать оболочку штольни, чтобы создать давление для русла радоновой воды. А в ответ что? Экономия! План! А люди? А люди ничто! Рафик выругался про себя и пошёл дальше. Уже не гул, уже рёв был совсем рядом. Пять бурильных манипуляторов «Фурукавы» делали своё дело. Вот на бешеной скорости промчался электровоз с вагоном породы. «Каркуша, кончай лихачить», – крикнул ему вслед сменный. Но тот явно не услышал и погнал дальше. Да, вчера так Витя Пономаренко слетел на стрелке! Хорошо, что Саня Шех рядом был, так недолго упражнялись со стрелкой, иначе бы и план сорвали. Но повезло! Везение в нашем деле вещь очень даже нужная! Вот совсем недавно, при заряжании забоя, «композитора» нашего чуть не прибило вконец. Вовремя он отвернул голову и потянулся за пачкой взрывчатки. А в этот момент камешек с мяч, наверное, возьми и грохнись со свода, и прямо ему на левую ступню! Ну, тут уже совсем не песенные слова посыпались. А всё ж повезло парню! Вдруг, откуда-то из штольни выскочил бригадир смены Юра Никитин. «Вот шустряк» - подумал Рафик. А вслух сказал: «Дмитрич, уйми ты своих орлов, Пономаренко и Карпова! Носятся на электровозах, как дикие мустанги. Забурятся – пропали сантиметры смены» (измерение работы бригады). – Хорошо, – сказал Юрий Дмитриевич. – А кто у тебя на нишах сегодня? – О, это наши мастера, горьковчане! На одной Чупров с Вансовичем, а на другой Бондаренко с питерскими, со Слонским! – А где Громов с Казуниным? – Да их Герой* куда-то перекинул. – Ладно, – сказал Рафик, – попрошу Мязина. Может, к нам на усиление Васю Безридного даст или Славу Майбороду. – Ну конечно, – ответил Никитин. – Будет тебе Безридный под героем ходить! Не дождёшься! Василий тот ещё гвардеец, ему самому героя надо давать уже! Вот художник Андрей Яковлев сразу его заприметил и такой портретик намулевал – залюбуешься. – Да, – согласился Рафаель, – видел, и Ширинский там тоже красавец. А хулиган тот ещё! Вот недавно с жёнкой своей, Нинкой, передрались, так она его махом в кутузку упрятала. Такой гвардеец и вдруг улицу на Строителей подметает! Никитин засмеялся. – Ты, Рафик, не всё знаешь! Наши-то оболтусы ходят по этой улице и спецом окурки рядом с Ширей кидают! А он им кричит: «Ну, гады, выйду, всех на канавке сгною». Оба засмеялись и пошли к забою. Грохот от молотков был таким сильным, что дальше уже общались жестами. Почти у забоя Витя Рябик добирал породу на ПНБ, и каменюки тут же аккуратно летели в вагон. А за «Фурукавой» покуривали «бобры» – Виталий Багаев и Володя Бобров – ждали ПНБ на профилактику. Сверху быстренько скатился Саша Рейкант, электрик. «Ты куда, – спросил Дмитрич. – Лёша Артёмов ждёт, там детали к пускателям привезли! И даже новые есть, пускатели». Довольный проделанной работой бригады, Рафик медленно пошёл к выходу, в нарядную, где его ожидал начальник участка Мязин Александр Петрович. Личность, надо сказать, колоритная, но главное – справедливая! Но была у него одна, так скажем, закавыка. Как только поцапается со своей зазнобушкой, так сразу, чтоб глаза её не видели, вызывает транспорт и в ночь с проверкой на портал. Ну и всякие приключения случались там. Однажды, после очередной схватки со своей ненаглядной, решил Петрович проверить работу изолировщиков. Это уже отделочники, спецы по своду тоннеля. Пришёл к их рабочему месту, а там никого нет! А времени-то ещё только полсмены прошло! Очень удивился Петрович. Хоть ребята и баламутные малость, но надёжные парни. Вот Каманин Сергей, молодец да и только, а друзья его – Коваленко, Чупров-младший, Григораш? Вот только Ляля- Табакёрка, тот с хитринкой. «Да, – думает Петрович, – что стряслось?» И вдруг услышал из ближайшей вентиляционной трубы громкое похрапывание! «Ах, кашалотики, что придумали, – возмутился Петрович. – Как говорится, тепло, светло и мухи не кусают! Ну, я их проучу!» И тут ему подвернулась кувалда, довольно большая, почти как «Понедельник». Подкрался Петрович с этой дубинкой к вентиляции, да как шарахнет по трубе! Внутри все, конечно, подпрыгнули и бац головами об стенки. А тут ещё удар и мат, удар и – мат. Все на карачках понеслись к выходу, а Ляля, наоборот, чтоб не засветиться, ко входу. Петрович органически не любил хитромудрых. Бежит рядом и бьёт по трубе балдашкой, и до тех пор, пока Ляля не сдался. Кстати, ничего он им не сделал. Бросил кувалду и спокойненько пошёл дальше. В забой. Вот такой он – Петрович. ________________________________ *Герой – прозвище Толстоухова, «генерального» бригадира ТО-11. *канавка – сток воды по краям тоннеля. Быстро засоряется песком. 26

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Расскажите любую жизнь, и вы расскажете мир.    Александр ШЕРСТЮК г. Москва (Зеленоград) Член Союза писателей России, Международного сообщества писательских союзов и Союза журналистов России. Дипломант XIII Международного Волошинского конкурса (2015). Автор нескольких книг стихов и прозы. Заведующий отделом публицистики журнала «Северо-Муйские огни». Сказы-коротышки Истинно русская душа В деревню приехал трайлер, длиной в пол-улицы, стал раздавать по дворам ящики. Прибыл из Питера, закупает яблоки. А яблок в каждом дворе – деревья ломятся. Осыпаются, поедаются скотиной (малая часть). Как в любой урожайный год, всё б это пропало, да вот – трайлер. Народ обрадовался, стали трясти дерева. Принимают по цене 4 р. за килограмм, один ящик – 100 р. Бумажек меньше 1000 р. у приехавших нет, поэтому предупреждают: берите 10 ящиков, 20, 30... – тогда расчёт без сдачи. Один мужичонка, Романович (здесь старших называют по-отчеству), скрюченный радикулитом, но и в 85 своих всё ещё живо бегающий, загрузил взятые ящики и, когда заготовители пришли их забирать, вдруг говорит им: – А чаго ета вы бярытё яблаки па чатыры рубли? Бярытя па тры, я атдам – всё равно прападають! И сабе ще вазьмитя хоть ящики два – бясплатна! Идитя в сад, самы грузитя!.. Но питерские ребята, которые с самого начала удивили меня интеллигентностью, этих слов Романовича будто и не слышали. Остросюжетный какой! Не доезжая Калуги меня остановили на шоссе, спросили, есть ли трос. Один «жигулёнок» слетел в кювет, надо вытащить, военный фургон уже готов это сделать, но задержка за тросом. Я дал трос, вскоре «жигулёнка» вытащили. Он изрядно помят (перевернулся), стойки перекошены, оба стекла, переднее и заднее, вылетели. Спрашиваем хозяина, как это получилось. Объясняет: замечтался, заехал на обочину, юзануло, миг – и вверх тормашками. Предлагаем ему опробовать машину, не повреждена ли ходовая часть. Садится, включает зажигание, даёт задний ход. Машина резко, с дымом под шинами, срывается с места, летит метров двадцать и вылетает опять на обочину, останавливается у обрыва. Мы замерли. Смотрим на лихача: ну, как? «Всё нормально! – бодро отвечает. – Доеду сам!» Мы пожелали ему счастливого пути. Водитель фургона посмотрел пристально вслед немного окровавленному хозяину «жигулёнка», удивился: – Остросюжетный какой! И мы тоже вцепились в свои баранки. Последнее слово Мы все приговорены к смерти. Каким же должно быть последнее слово приговорённого?.. Приехал я, наконец, в родимую хату. Отцу уже перевалило за 90, живёт с бабкой чуть помоложе его. Сошлись, чтобы крепить друг друга каждый своей пользой. Но вот Прокоповна занедужила. К моему приезду она уже месяц не поднималась с постели. Лежит бледная, как полотно. Ничего не ест, ложку супчика еле проталкиваем через зубы. Не говорит. Глаза открыты, но безразличны, будто невидящи. Подставляем утку (просто миску). Кажется, уже ничто не способно поднять её. И вот, на третий день – что такое? Пока мы были в сенцах, слышим, кровать заскрипела, бабка поднимается и идёт! Идёт к другой кровати – видно, в этой ей надоело. Делает один шаг, другой... Пока я подбегаю, чтобы помочь, бабка падает. И, лёжа на полу, отчётливо, ясно, впервые за все дни, говорит: – Вот дожила, бл...! Больше Прокоповна ничего не сказала. Через несколько минут она умерла. При жизни я не слышал от неё матерного слова. 27

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Счастливая из Урюпинска Познакомился вчера с женщиной – средних лет, зажигательные синие очи, казачка. Весёлая, почти счастливая. В Москве на заработках, уже три года как. Откуда приехала? Из Урюпинска, там и родилась. О, легендарный город! Кажется, туда перестали летать самолёты, потому что там нет аэродрома. Но представление у меня всё же туманное. Спрашиваю, где этот Урюпинск. В Волгоградской области. О, уже теплее, однажды я был там, один день, Малахов курган и панорама. А в какую сторону от Волгограда? На север? Не-е, на юг, отвечает, на Хопре. А Хопёр куда впадает, кажется в Дон? Не-е, в Волгу. Дома посмотрел старинную (1915) карту. Урюпинск не на юг от Царицына, а налево и выше – северо-запад. Правильно, на Хопре. Но впадает Хопёр почему-то в Дон. Может, течение переменил? Большевики меняли течение рек. Проверил по Интернету. Всё-таки впадает в Дон. Но можно ли верить Википедии? Лучше верить очевидцам. Завтра свидание с казачкой. Не забыть бы спросить, куда впадает Волга. Какой глубины Байкал? Нет, чудо какие плоды даёт домашнее образование! Спрашиваю молодую женщину, успешного врача-стоматолога: – Как ты думаешь, какой глубины Байкал? Немного подумав, отвечает: – Ну, метра 3. – Я тебя спрашиваю не про болото Байкал в Запятовке, где ты ловила головастиков, а про озеро Байкал в Сибири. – В Сибири? Ну... метров 15. Хотя представить себе это невозможно. – Ладно, допустим. Но ты в школе это учила? – Я учила, но забыла. – Когда учишь, чтоб лучше запоминалось, надо сопоставлять. Давай попробуем. Известно, что самая низкая точка на планете Земля находится в океане, в Марианской впадине. Какова её глубина? Не знаешь? Примерно 11 км. А какая самая высокая точка над уровнем моря? Эверест. Примерно 9 км. Сложи-ка их. Сколько получим? – Ну, 20 км. – Правильно. А если вычесть? – Ну, 2 км. – Так вот, глубина Байкала и есть примерно 2 км, немного меньше. Запомни, чтоб получить Байкал, надо из Марианской впадины вычесть Эверест. Поняла? – Поняла. А почему надо вычесть, а не сложить? – Не задавай дурацких вопросов. Вычесть надо, чтобы лучше запомнилось. А теперь скажи, почему ты не знаешь таких простых вещей? Мне же за тебя стыдно. – Потому что задавать вопросы надо было мне в детстве, а не сейчас. – В детстве вопросы предпочитала задавать ты. Вспомни: ты сидишь у окна... В общем, я потом даже стихи написал: Настя дневник наблюдений ведёт: – Папа, какая сегодня погода? – Четыре тепла. Дрожь по коже идёт. – Тепло записала. А сколько холода?.. ...Жизнь проходит, а я до сих пор не знаю, как надо учить детей. Бег в обнимку Делая часовые пробежки по тротуарам, зимой и летом в спортиках без майки, я, конечно, то и дело встречаю недоумение. Кто-то кинет: «Молодец!» или «Спартак-чемпион!», я: «Салют!», примерно так. У мальчишек фантазии хватает лишь на один вопрос: «Дяденька, вам не холодно?». Ладно, когда спрашивают зимой, а ведь бывает и летом. Вот на днях, июль, на улице градусов 15, самое то, и один шкет на роликах, проносясь мимо, спросил это же. Ну, да что ж, они растут, когда-нибудь научатся думать... Но больше мне нравится, когда кто-то, девушка, которую я обгоняю в безлюдье, оборачивается вполголовы, оценивая угрозу. Тут уж, поравнявшись с ней, я могу бросить, не сбавляя темпа: «Не бойтесь! Дальше мы с вами пойдём в обнимку!..» Её улыбка. И разрядка, конечно. Но вчера вышло ещё интереснее. Произнёс я мою коронку, а симпатичная мгновенно, будто только и ждала, мне с иронией: «Я и так в обнимку. Не видите?» А как было не видеть, если впереди себя она несла восьмимесячный круглый, как астраханский арбуз, живот. Танки и тараканы В ноябре 1941-го Рокоссовский сообщает в ставку: «Немецкие танки прорвались в районе Солнечногорска, идут по Ленинградскому шоссе к Москве. Прошу помощи!» В трубке прозвучало: «Сообщение принято. Ответ получите в течение месяца». 28

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Не успел раздосадованный командарм грохнуть с досады трубкой, вдруг в ней раздаётся знакомый акцент Верховного Главнокомандующего: «Товарищ Рокоссовский, товарищ Жюков па-та- рапился дать ответ. Ждите подкрепление, к вам будут направлены конники генерала Доватора». Эту фантазию я сочинил после того, как в жилищной конторе на моё заявление о появившихся в подъезде тараканах начальница сказала: «В течение месяца ответим». Здесь не подкопаешься, всё строго по закону: ответ полагается давать в течение месяца. А прорвались тараканы или танки – какая разница, закон один для всех. Не желай смерти никому В одночасье я стал круглый сирота. Брата моего младшего Вову постигло несчастье – апоплексический удар, инсульт, разрыв сосудов головного мозга – букет названий, букет проявлений. После первого удара он перестал нормально ходить, а из говорить отчётливо получался только мат, остальное – «му-му». Всё же ежедневно сам, будто для тренировки, ковылял в ближайший киоск за бутылкой водки. А по средам, в пенсионерский льготный день, когда скидка, даже выбирался с веничком в городскую парилку, благо она в шаговой доступности. Так протянул лет пять. Но второй удар оказался беспощадней. Вова вдруг рухнул, хорошо что дома, и сам не поднимался, хотя и был трезв. Его, тяжеленного, еле встащили с пола на диван. Тащили прижитая после давнего развала первой семьи новая жёнка – молдаванка Лена и гостивший её взрослый сын. После этого брат, как принято теперь говорить, стал овощем – ни мата плеснуть, ни ложку взять, ни сместиться от пролежней сам не мог. Ни памперсы поменять, хотя в глазах ещё оставался страдальческий смысл. Началась не жизнь, а мучение, было ясно, что это финишная прямая. Мы, остатки рода, братья и сестра, трое из бывшей великолепной семёрки, жили далеко друг от друга. Узнав от молдаванки печальную телефонную весть, я рассказал о ней старшей сестре Тасе, урождённой Насте, тоже по межгороду. Тасе уже шёл к завершению 88-й, она сама была немощна, много лежала. Выслушав, как мучается 72-летний бедолага, всплеснула: «Боже мой, скорей бы он умер!» Однако вышло иначе. Первой, вскоре, умерла всё-таки Тася. Пошла у сына в баньку, да и нет её. Кинулись, не откликается, сдёрнули крючок, вызвали 03, сутки без сознания, забирайте. Опять звонки, в обратном направлении. «Сообщи Вове, Тася умерла», – сказал я молдаванке. «Он уже не открывает глаз. Хотя дышит». – «Всё равно скажи, должен знать». Похоронив Тасю, прямо с поминок, я сел на поезд и попал на отпевание брата. Молдаванка рассказала, что Вове сообщить о смерти сестры она успела, сумерки сознания пробила, он открыл глаза, глянул куда-то вдаль и тотчас закрыл. Навсегда. Будто ждал этого момента. И дождался. Всё-таки нельзя желать смерти никому, даже если смерть предпочтительней. Не годится людям это правило хищников: «Умри ты сейчас, а я после!» Разговорчик в автобусе Ехал сегодня в тесном автобусе. Стоя. Рядом женщина. Спрашивает: – Вы на следующей остановке сходите? – Нет. – Тогда давайте меняться местами. Мне выходить. – Обмена не будет. Не модно. – ??? Как это? А что будет? – Только купля-продажа. Ваше место сколько стоит?.. Так и познакомились. Лишний мягкий знак Когда над Донбассом пронёсся циклон свободы и ЛНР и ДНР объявили независимость, две эти области стали избавляться от киевско-насильственной мовы, не очень-то уместной там, где все говорят по-русски. К тому же, если в суффиксы «ск», «цк», согласно украинским правилам, добавлять мягкий знак – «ськ», цьк», то здесь требуются материальные затраты, особенно заметные, когда это излишество надо изготовить из прочных материалов – поставить на въезде в города, где названия населённых пунктов должны смотреться издалека и монументально. Таких городов в Донбассе множество, к ним относятся и столицы самопровозглашённых республик. В размышлениях об этом у меня в памяти проходили перед глазами московские сцены недавних времён, когда люди освобождались от вышедших из моды пианин (извините за естественную орфографию), порой сами, с грохотом и спотыкачом, тащили их по асфальту на кургузых ножках с маленькими колёсиками на мусорку. В газетах можно было встретить объявления, дескать, заберите ради бога. По объявлениям приходили хваткие парни, вспарывали брюха инструментов, доставали и забирали с собой отпевший своё цветмет, а деревянный футляр, хоть смоленской фабрики «Заря», хоть бернштейновский, вместе с клавишами выбрасывали на ту же помойку, место в квартире радостно освобождалось. Вспомнил это, и появилась фантазия – вот дают повстанцы в СМИ объявление: «ДОНЕЦЬК И ЛУГАНСЬК отдадут бесплатно мягкий знак. Самовывоз». 29

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Лев РЯБЧИКОВ г. Симферополь, Крым Президент Крымской литературной академии, директор региональных отделений в Республике Крым Общероссийского литературного сообщества и Литературного сообщества писателей России. Заслуженный деятель искусств Крыма, лауреат международных премий имени Шолохова и Домбровского, лауреат литературного конкурса «Доброе слово» МВД РФ, кавалер международного виртуального ордена «За верность Мечте». Автор двух десятков книг прозы, публицистики, поэзии. З е р к а л ь ц е н е п р а в и л ь н ой ф ор м ы Рассказ До леспромхоза, куда я направлялся, было уже недалеко, и из электрички вышли почти все пассажиры. Вышла и женщина, на которую я, как говорят, «глаз положил». Она мне не показалась красавицей, но глаза, которыми она иногда поводила в мою сторону, были как два омута, и тянуло упасть на их дно, чтобы увидеть, откуда поднимаются наверх голубые лучи. Я надеялся, что она выйдет на моей остановке, и обдумывал, по поводу чего с ней лучше заговорить. Очевидно, пока я размышлял, она поднялась и вышла. Может, к выходу, может, в соседний вагон. С сожалением глянув на опустевшее место, я увидел, как что-то сверкнуло в углу, встал и подошёл. Это было зеркальце совершенно неправильной формы. Находка меня обрадовала. Пока электричка не подошла к платформе, надо вернуть зеркальце хозяйке. А это самый подходящий повод, чтобы заговорить. Я быстро пробежал по вагону в одну сторону, потом в другую, но незнакомки со странными газами не увидел. К очередной остановке мы ещё только приближались, а, стало быть, выйти она не могла. Электричка остановилась, из неё вышли шестеро, все мужчины. И я, теперь уже не спеша, обошёл все вагоны. Выходит, она каким-то образом исчезла. Что за чудеса? Быстро управившись с делами в леспромхозе, я всю обратную дорогу думал об этом чуде, разглядывал зеркальце, водил пальцем по выдавленной на тыльной стороне спирали. Она была из какого-то материала, который, как я заметил, втягивал тепло. Мои пальцы стали мёрзнуть, и я было поднялся, чтобы положить зеркальце туда, где его оставили, но передумал и спрятал его в кармашек сумки. Сумкой я долго не пользовался, и когда снял с полки, то от неё повеяло холодом, будто из холодильника. Источник холода находился в кармашке сумки. И ясно, что это было зеркальце. «Та женщина, наверное, колдунья, – мелькнуло в голове. – И она специально подбросила зеркальце мне. Его надо выкинуть вместе с сумкой. Чёрт с ней!» Так я думал, но рука совершенно самостоятельно проникла в кармашек сумки и, холодея, вытащила источник холода. Я глянул в него и зажмурился. А когда разомкнул веки, то увидел те же странные глаза с голубыми лучами, исходящими, надо полагать, из глубин мозга. Возможно, это глаза женщины, исчезнувшей из электрички, а, может быть, и не её. Я видел только глаза, а они смотрели на меня и пронизывали насквозь своими лучами. Внутри меня зазвучала плавная речь на языке, никогда мною не слышимым, но который я понимал как родной: – Постигнув, мы уверились, что ты стал овладетелем воспринимателя, удерживаемого тобой перед твоими созерцателями. Но не ведаешь, куда полетела держательница. Возможно ли разыскать? – В стоге сена иголку возможно ли разыскать? – на том же языке ответил я. И тотчас собеседник заговорил на моём родном языке. – Если взять мощный магнит, – сказал он, – то иголка в момент к нему прилипнет. – Но согласитесь, та дама к магниту не прилипнет. Неизвестно также, в каком «стоге» её искать. – Ты ведь водил пальцами по изображению спирали. А надо надавить на него всей ладонью. Мы с экрана исчезнем, но будем за тобой наблюдать из зазеркалья. А ты вместо нас увидишь держательницу и сможешь запеленговать. Действуй! И, действительно, в зеркальце снова отразилось моё лицо, вид у которого, надо сказать, был ошеломлённый. Похоже, я влип в историю, и только чёрт, наверное, знает, чем она для меня закончится. Глупо, что я до сих пор не выкинул эту сомнительную вещицу, но ещё не поздно выкинуть её сейчас. Настраивая себя на это, я одновременно накрыл ладонью обратную сторону зеркальца, надавил и… увидел лицо женщины, которая забыла его в электричке. Она кольнула меня голубыми лучиками глаз и, помедлив, заговорила: – Вот уж не думала, что ты подберёшь восприниматель. Была уверена, что уборщики выкинули его вместе с мусором, и он валяется на свалке, охлаждая груду бумажек, огрызков яблок и апельсиновых корок. А то, что он у тебя – это меняет дело. Тебя, возможно, оттуда уже просветили... – Я бы этого не сказал. Мне лишь подсказали, как разыскать вас. – Да, я снова под контролем. И, очевидно, надо тебе рассказать, в чём дело... – Было бы лучше, если бы мы для этого встретились. – Пожалуй... И тотчас она материализовалась прямо напротив меня. Первым делом я ощутил энергетическую перенасыщенность её тела. От него исходил жар. Но рука, которую она протянула, чтобы я её пожал, была холодна. Мне стало зябко. Или показалось? 30

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год – Нет, не показалось. Мы – поглотители энергии. Живём благодаря теплу, которое вытягиваем из живых разумных существ. Наша цивилизация, по вашему исчислению, существует миллиарды лет. Угасли миллионы звёзд, угасив и жившие под ними источники нашей жизни. Увы! Кроме нашей, все другие цивилизации недолговечны. Чтобы освоить, образно говоря, другие плантации, нам пришлось в дальней, невообразимо дальней дали отыскивать планеты, пригодные для жизни, и стимулировать ускоренное её развитие. Именно благодаря нам на Земле возникло человечество. Благодаря катаклизмам и войнам, нами запрограммированным, численность его быстро росла. Она пока соответствует нашим потребностям. Не знаю круг твоих интересов, но думаю, тебе известно, что втайне реализуется программа «золотого миллиарда», то есть сокращения населения до этого количества. Бросается в глаза культивирование, как высшего проявления демократии, однополой любви, однополых браков, дискредитация традиционных семей, изъятие у них детей для передачи однополым семейкам, что уже скоро заметно снизит естественную рождаемость. Искусственное оплодотворение приведёт к росту смертности и генетических уродств. Несколько десятков наших специалистов, включая меня, по вневременному жёлобу были депортированы на Землю. У каждого с собой восприниматель человеческого тепла. Мы его накапливаем, чтобы в случае необходимости мгновенно вернуться, а избыток переправляется в общие накопители. Служат восприниматели и для контактов. Зачем мы прибыли? А чтобы побудить людей отказаться от «миллиардной» затеи. Я на Земле давненько и, пожалуй, уже очеловечилась. Настолько, что даже утвердилась в мысли, что, отбирая у вас тепло, мы действуем как отъявленные грабители... – То, что вы рассказываете, – перебил я её, – это шокирующая новость. Выходит, для вас люди что-то вроде коров, которых выгуливают и размножают с банальной целью – потреблять наше тепло, как молоко. А ведь мы о себе невесть что воображаем. Мне нравится один фантастический рассказ с несколько вычурным названием – «Плач в комнате смеха». Суть в том, что на замерзающей планете погибает жизнь. В это время туда прилетают люди, чтобы разведать полезные ископаемые, наладить их добычу и транспортировку на Землю. Они сталкиваются с существами, похожими на зеркала. Так они устроены, чтобы впитывать корпускулы тепла и выживать. Естественно, они устремляются к людям, каждый из которых, с точки зрения зеркальников, просто пышет теплом. Не понимая, в чём причина активности туземцев, пришельцы вступают с ними в конфликт. Прилёт обычного человека, не специалиста по внеземным контактам, всё ставит на свои места. Гость «вычисляет», что зеркальники боготворят людей, принёсших свет и тепло. Им для поддержки жизни нужны крохи его, а всё, что сверх, они возвращают, как вернули энергию выстрелов, убив тех, кто выстрелил. – Согласна с автором: живое тепло – великое дело. Но ведь очевидно, что спустя время этим… зеркальнакам, да?.. его понадобится много больше, а потом понадобится и всё тепло. Автор, как и все вы, люди, и не помышляет об ином варианте, он самонадеянно уверен, что туземцы всегда будут довольствоваться крохами с вашего стола. Но так не бывает. И вы это хорошо знаете из истории земных цивилизаций. Но я, уже почти ставшая земной женщиной, тоже за ограничение наших потреблений. Рост вашего населения надо мирно и постепенно притормозить, иначе Земля всех не прокормит – почти все её резервы и так приведены в действие. Да и мы слишком далеко зашли в процессе формирования разумных цивилизаций и их разрушении. Вероятно, и нам пора завершить свой путь. – И кто этим займётся? – В том числе – я. И... ты, если захочешь. – Не представляю своей роли в этом. – Такой план давно существует. А твою роль я распишу. Но мне первым делом надо легализоваться тут у вас, где-то обосноваться... – Можете у меня. Я, как видите, живу один. – И в качестве кого? Я подумал и предложил: – Выбирайте: в качестве подруги детства, в качестве... кх... кх... любовницы или жены, гражданской. – А разве все эти варианты не одно и то же? – Ну... наверное... – Ладно. Скажем, просто подруга. Но предупреждаю: чтобы тебя... не... замучить, я кое-что в тебе перенастрою. Согласен? – Валяй, – перешёл, наконец, и я на «ты». – Надо придумать, как избавиться от воспринимателя... – А зачем избавляться. Я отключу холодильник от электросети – и пусть в нём охлаждает продукты твоё зеркальце. – Попробуй. Знакомые, видя меня прогуливающимся с женщиной, прикрывающей глаза длиннющими ресницами, любопытствуют: кто она? Я всем отвечаю: – Подруга дней моих суровых... 31

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Алексей ЯШИН г. Тула Яшин Алексей Афанасьевич – главный редактор ордена Г. Р. Державина Всероссийского литературно-художественного и публицистического журнала «Приокские зори», член Союза писателей СССР, Союза писателей России и Белорусского литсоюза «Полоцкая ветвь», член Правления Академии российской литературы. Доктор технических наук, доктор биологических наук, профессор Тульского государственного университета. Автор многих книг и художественных публикаций в литературных изданиях СССР и России, в частности, в журналах «Уральский следопыт» (Свердловск — Екатеринбург), «Московский Парнас», «Истоки» (Красноярск), «Ясная Поляна» (Тула), «Подъём» (Воронеж), «Голос эпохи» (Москва) и др. П р ог у л к а с п е р е п р а в ой Рассказ Приютный дом мой под соломой, По мне, ни низок, ни высок... Капнист Историчка Наталья Капитоновна к концу урока совсем зачастила. Её тоже манило на улицу едва не первый раз за полярную зиму выскочившее из-за низких береговых сопок солнце. Растерянно и неприкаянно висело оно в полуметре над синей, свинцовой водой, прямо в воротах пролива – между пирсами катерников и островом Екатерининским. А тридцать пар ребячьих глаз жмурились на отвычный свет... кроме Сашки Белозёрова, накануне проводившего на дому естествоиспытательский опыт по практической химии с самодельным порохом. Поэтому он скучал у окна на задней парте в чёрных, с прозеленью очках, с истыканной синими точками левой щекой. Было ребятам совсем не до заговора Луция Катилины. Школьная сторожиха и та увлеклась невиданным три месяца кряду солнцем. Наверное, поэтому, услышав звонок, Наталья Капитоновна вроде как мимолётно обрадовалась, но и подозрительно взглянула на свои часики. Класс роем вылетел в коридор. Только четыре отличницы внимательно записывали в дневники указания насчёт домашнего задания. Рядом с раздевалкой задумчиво прильнул носом и щеками к запотевшему оконному стеклу, сам взопревший в ватном, сверх размеру долгополом пальто «на вырост по наследству», мой первоклассник-брат Серёжка. Розыскав в давке пальто, подняв с пола слегка притоптанную рыжую, с коричневым кожаным верхом шапку, я схватил вздрогнувшего Сережку и потянул за собой на улицу. Приказал – склонного к ангинам рта не раскрывать: мороз! Интернат находился в ста метрах от школы, потому взрослым ребятам считалось неприличным застегивать пальто, Сережка же тащился зигзагами, норовя подобрать валяющуюся вдоль дороги дрянь: спичечный коробок с лаковой наклейкой «Мастера Мстёры», половинку от бельевой прищепки или жухлую папиросную пачку. Подцепил и ценную вещь – никелированный колпачок от авторучки высокого класса. На всякий случай я его отобрал, Серёжке же дал взамен леденец в обёртке. Славка в долгом ожидании слонялся по интернатской открытой веранде. Он пинал валенком балясины перил, горделиво посматривал на топающих во вторую смену третьеклассников. Его такая участь сегодня не ожидала. С дороги приметив среднего брата, в который раз со вчерашнего вечера ощутил на щеках стыдливый жар, вспоминая против воли отгоняемое в мыслях, неприятное. Накануне ходил домой к Славкиной учительнице Анфисе Алексеевне, отпрашивал его на субботу с уроков. Дескать, мать домой на выходной велела приходить – шитьё на младших примерить. Хотел вчера её в школе застать, пришёл вроде рано, пяти ещё не было, но в дверях наскочил на бегущий третий «В». Сам Славка довольно сообщил: отпустили на час раньше, а учительница уже ушла. Анфисин дом был рядом, но пошёл только вечером. Всех интернатских – от пятого класса и выше – послали откапывать от снега школьную теплицу. Зимой в ней жили бродячие коты. Отыскав квартиру хорошо мне знакомой учительницы – с первого по четвёртый сам учился у Анфисы Алексеевны, – разобрался со многими коммунальными звонками, надавил кнопку: вторую снизу. – Ты ко мне? Что случилось! – дверь открыла сама Анфиса. Минуту я путался в словах, пока учительница не уяснила, чего от неё хотят. В мыслях домашней Анфисы, верно, было иное, далёкое от моих слов и забот, поэтому она сразу разрешила Славке не приходить завтра в школу. Для вящей убедительности, показавшейся необходимой, я брякнул: загодя сказал директору интерната, что в субботу, ещё до обеда, идём на выходной домой. Тот же передал в столовую. Теперь нас по «калькуляции» кормить два дня не будут... – Ах, да... Ну, конечно, не будут. Хорошо, хорошо, идите. Только теплее оденьтесь. Директору не забудь напомнить ещё раз, что уходите. Он, верно, забыл уже?! ...Братья под моим присмотром бодро, охотно принялись собираться. Натягивали под валенки по две пары носок, перепоясывали свои долгополые пальтушки матросскими ремнями с бляхами. Положив 32

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год в маленький вещмешок бельё для стирки, дневники всех троих и взятую позавчера в школьной библиотеке книгу Джека Лондона, навесил сидор на Славку. Собрался сам было влезть в валенки, но вспомнил, что девчонки их класса (кроме отличниц) подбивали друг друга после уроков идти артельно в кино на новую картину «Я шагаю по Москве». «Север» был на нашем пути, никак не обойдёшь его стороной. Подумал, надел самые толстые, материной вязки длинные носки, на которые с трудом налезли ботинки, что были на размер больше. Оставил ребят на интернатском выходе. Пошёл искать директора на хозяйственном первом этаже, но встретил только старшую воспитательницу Беллу Нурьевну, второе по значимости лицо. Белле сообщил: идём на выходной домой. Все трое. Мать велела. – Вас встретят? Звонил домой? – Нурьевна, даром что молодая, всё помнила. С маяком из города есть связь, правда, дозвониться через коммутатор военной части до начальника маяка Фёдорова было сложно. Телефона я боялся, звонить от непривычки как следует не умел, а теперь и вовсе было незачем. Приходившая во вторник в город мать – кончился чай, а у отца папиросы – наказывала на выходные пока не приходить. В пролив между островами нагнало льдин, шлюпке не пройти, сами с палками да в отлив еле-еле прошли по осевшим на перешейке льдинам. Обратно подгадали: на гидроотдельском катере подбросили. А ещё Нурьевна не знала, что уже с месяц связи нет. На перешейке размыло кладку столба и тот повис на перепутанных проводах. – Ещё помёрзнете, утонете где-нито, не дай бог... Лучше переждите. Скоро праздник, придём за вами, – говорила мать. – ...Встретят. Звонил. До свидания, Белла Нурьевна! – Счастливо, ребята. Уй, как холодно сегодня, солнце как в горах: светит, а не греет. Смотрите, не замёрзните. Нурьевна зябко поёжилась в накинутом на плечи меховом кожаном пальто и ушла в директорский кабинет на затренькавший телефонный звонок. Была она осетинкой и, как все наши учителя и воспитательницы, женой флотского офицера. В школе же вела географию и историю в старших классах. Мы вышли из-под теневой стороны интерната. Солнце светило вовсю, играя на чистом, нетоптанном снегу переливами скачущих зайчиков, потухавших на взрыхленных сугробах вдоль тропинок. Светить и играться ему на сегодня оставалось недолго. Установил ребят на дистанцию – десять шагов после себя, чтобы не конфузили взрослого шестиклассника своими валенками, ремнями с бляхами и сопливыми носами. Миновали школу и «Север». Сеанс должно быть начался, девчонок не видно, поэтому дистанцию сократил вдвое. На тумбе кинотеатра наклеена совсем новая афиша, что-то о концерте ленинградских скрипачей. Из бокового служебного входа выскочил налегке, в одном пиджаке, директор «Севера» Клопфенштейн, перебежал через дорогу в «Ягодку». Это ещё с тридцатых годов, как рассказывал отец, знаменитый на весь Северный флот ресторан. Ныне, после введения в гарнизонах сухого закона, «Ягодка» осталась городской столовой с фирменным рулетом из кролика. Клопфенштейн организовывал в школе кавээны. Старшеклассницы восхищались его лаковыми туфлями, по-актёрски подбритыми усиками. По свежерасчищенным деревянным мосткам, заменявшим в городе тротуары, прошли мимо замёрзшего до дна неглубокого озера. По льду, готовя к вечеру каток, спиральными, суживающимися с каждым оборотом кругами бегал грузовик со скошенным скребком. Двое рабочих разворачивали шланг для заливки. У края озера, где начинался Чёртов мост, ребятня с Корабельной улицы гоняла клюшками рубчатый хоккейный мячик. Один ребятёнок хныкал, прикладывая краснеющий на глазах снежок к подшибленному носу. Деревянный Чёртов мост соединял Новый и Старый город. Он почти на полкилометра опоясал склоны двух сопок и ложбину, состоял из полутысячи ступенек и десятка площадок-настилов, на которых были даже устроены скамейки для запыхавшихся ходоков. В этот весёлый час мост стонал и ухал: «партизаны» – стройбатовцы – сшибали слежалый, утоптанный в лёд снег. Разбившись по трое на один лом, служивые на счёт «раз-два-три» с размаху били тупым концом по доскам моста. Доски пружинили, отстреливая отскакивающий лёд. – Губа по вам плачет! – увёртываясь от сверкающих ломов, скользя на зыбких горках ледяных блямб, гаркнул сивоусый мичман, шедший нам навстречу. Узбеки-чернопогонники ухмылялись озорно, делая вид, что не понимают, о чём «сундук» кричит. Все в поту, вползли мы на сопку Старого города, однако остановиться перевести дух было некогда. Потянуло блинным запахом от ближнего к мосту финского домика. Домой! Сердце колотилось. Не от лестничной круговерти Чёртова моста, а от наплывшего с блинным запахом скорого видения дома, его тепла, ворчанья матери и разлатанной отцовой бороды. Потому-то, истосковавшись по дому, когда море заштормит на месяц, завоет сечка-пурга, я отправлялся в Старый город вроде как в райбиблиотеку, на деле же – ближе к дому. Бродил под вой ветра по единственной улице, а ноги сами несли всё туда, на конец города, к берегу, что заканчивался пиреймой – перевозом на Екатерининский остров. В мыслях же велись в лицах самые оживлённые разговоры. Мать с отцом вспоминали житьё-бытьё по разным маякам от Ретинского до Седловатого и нынешнего Большого Оленьего. Раз в неделю маячники собирались у Фёдорова на политзанятия. Ребятня в этот зимний вечер сидела по лавкам на холодной застеклённой веранде общего маячного 33

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год дома. Играли «в разговоры» и уносились в словесных мечтах туда, где гудят паровозы, сигналят машины, текут большие и тёплые реки, а по освещённым улицам идут люди, люди... Это вот главное – людей в их жизни не хватало: дома на острове. В городе же они были только в гостях. Много лет в гостях. Тяжело заработанное тепло дома, а в мечтаньях о нём – ещё теплее. Потому-то плакала мать раз в три года, отводя очередного своего первоклассника в город. – Как они там с отцом вдвоём-то, без нас? От мысли пройти коротким путём по верхушке сопки с разбросанными как попало редкими финскими домиками, что именовались улицей геройского матроса Сивко, сразу отказались. В последнюю пургу снега навалило по пояс. Пошли по чищенным мосткам главной и единственной настоящей улицы Старого города. Проходя мимо бревенчатого магазина, порылся было в карманах, проверил у запасливого Славки, но найденных медяков не хватало даже на карамельки. Миновали почту, гражданскую районную больницу, столовую и последний с этого края города дом – халупу деда Мостовникова. Предки бобыля-комяка когда-то забрели со своими оленями в лопарский край. Дед Мостовников скупал от Вторчермета металлолом, что громоздился сейчас снежными курганами за изгородью из горбылей. Я сбывал ему порой дорогой свинец, содранный с обрубков подобранных у телефонной станции кабелей. Солнце расплывалось над горизонтом в седом предвечернем мареве. Щёки покалывало туманной изморосью. В самом воздухе чувствовалось некоторое недоумение: мороз не разрешил ещё с позёмкой: чья сегодня очередь дежурить? Сразу за хозяйством Мостовникова деревянные мостики чередовались с крутыми ступеньками и взбирались через небольшие сопки на береговую скалу, что высоко возвышалась над городом и проливом со всеми его бухтами и пирсами. По гребню прошли, отворачиваясь от сильного верхового ветра. Миновали намертво вделанные в гранит огромные якорные цепи, что ломаным полукругом охватывали груду цементно-каменных глыб. То были остатки взорванного пять лет тому назад постамента с вырубленными, метровой высоты буквами – словами Сталина. Вождь побывал в 1933 году в нашем городе, тогда ещё Александровске, вместе с Кировым и наркомом Ворошиловым. То было начало Северного флота. Затем по самой крутой, с боковыми извивами лестнице спустились на бревенчатый, обросший по краям льдом, качающийся на небольших волнах, закреплённый на якорях пирс. Воздух густел, синел. По проливу катился клубами из узкого горла туман. Вокруг ни души. Только на противоположном островном берегу, с несколькими домиками и метеопостом, бегали с санками двое мальчишек. – Эй, на пирей-ей-ме-е! – для почина крикнул Славка, – переве-е-езите-е-е! На том берегу взлаяла мелкая собачонка Терентьевых. – Ишь, смотри, лавкает! – обрадовался Серёжка, никак не хотевший отвыкать от детских словечек-перевёртышей. Мальчишки посмотрели в нашу сторону, тут же забыли, занялись своим делом. Потом, надсаживаясь, кричал я. Тихохонько подкрикивал Серёжка, склонный к ангинам. Пришлось перевязать ему шарф, закрыв наглухо рот. На время пришлось сделать перерыв. Со стороны Кольского залива с гудками вошёл на внутренний рейд буксир. Пирс запрыгал на откатившихся от буксира волнах. Славка с Серёжкой мигом взобрались на трап, там было интереснее всего. Деревянная лестница с пирса на берег ходила ходуном, скрипя на шарнирных болтах. Ещё полчаса криков, и от противоположного причала отвалила шлюпка-двойка с матросом на вёслах и мичманом на кормовой банке. Шлюпка подвалила к пирсу, безусый первогодок подтабанил вёслами, а мы со Славкой подтянули на себя корму. Мичман спрыгнул на пирс, махнул рукой матросу, подмигнул нам и взбежал по трапу. – Куда направились, пацаны? — матрос с нарочитой скукой наблюдал, как Серёжка в своих неуклюжих валенках, цепляющихся за полы пальто, переваливался в шлюпку. – На Большой Олений. Домой. – Ну, поплы... – тут первогодок заметил мою радостную ухмылку, изобразил суровость лица, – пошли, ребята. Ты, парнишка, дуй на носовую, да за борт не вывались! Отвечать за вас... Через десять минут мы поднимались по крутому береговому склону острова Екатерининского. Дальше на острове жилых мест не было. На верхушке береговой сопки стояла метеостанция. Тропинка до неё начерно протоптана. На середине подъёма она перешла в неровную полузаметённую тропку. Пришло время заправить брюки в носки и покрепче перешнуровать ботинки, выскребав набравшийся за голенища снег. Поверху стлалась позёмка. Впереди белел, сколько глазам хватало, снег пологого спуска с двумя парами недавно – не успело совсем замести – протоптанных следов. Ещё дальше, за полоской тёмной воды, еле виделся наш остров и только спичечный коробок маячного дома с горошинами хозяйственных построек. Сердце заколотилось, но стуком весёлым, не щемящим. На душе так легко стало, что щёки и нос перестали чувствовать, как неприятное, сёчку жёсткого, оледеневшего, сорванного ветром с наста снега позёмки. Гуськом, наклонив лица, упрятав их от жалящего, как оводы, снега, пошли по протоптанным следам; скорее их угадывали, нежели различали. Вскоре угадывать стало нечего: следы свернули вправо к бухте с обрывом. Шли по чистому снегу с корочкой затвердевшего наста, что со стеклянным звоном ломался под ногами. Стеклянные корочки набивались за голенища ботинок. В который раз пожалел, что пофорсил, не надев валенки. Можно было ведь и на 34

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год пирейме зайти к родительским знакомым Сипягиным: переобуться у них — попросить какие-нито развалюхи... Позади пыхтели, проваливаливаясь по колено в снег, ребята. Погоревал о валенках, сообразился с обстановкой и первым поставил Серёжку. Далее – Славку, сняв с последнего сидор. Серёжку наст выдерживал, Славка проваливался на третьем-четвёртом шагу, мне бог велел терпеть. Позёмка усиливалась. Со стороны моря, на входе в Кольский залив, набухала нехорошая, иссиня-чёрная туча. Обещала снежный заряд на суше и шторм на море. Туча летела разлаписто, на глазах всё больше и больше захватывала серое пепельное небо, шевелилась по краям, как птица- чудище Кеенгланд, что поедает целиком оленей, хватает одной лапой и уносит к себе в горное логово ошкуев*. О птице Кеене рассказывал старшему брату Анатолию последний лопарский сказитель Трофим Лоушкин из становища Еретики. Заезжая раз в год-два домой после очередного списания на берег за неправильное поведение, брат рассказывал что-нибудь из сказок Лоушкина. Сказки, впрочем, все вились вокруг некогда бывшего нашествия шведов на имандрскую лопь и великого побоища у Кандалакши лопарей с пришедшей из Корелы чудью... Других заметных событий в тысячелетней истории лопарей не было. Русские, владевшие краем ещё и до них, никого здесь не били. Бог пурги Бодомай и добрый хозяин хорошей погоды Олкан, вкупе с божком Родиеном, берегли утлый угорский народец от бурной истории. Анатолий заезжал в минувшее лето. Списали лихого боцмана с линии Владивосток-Шанхай за отсутствие чувства интернационализма. С Китаем ещё не закончилась великая дружба. Всем советским запрещалось ездить на дешёвых рикшах, а предписывалось пользоваться при необходимости дорогими такси. Брательник же, изрядно подгуляв в кабаке, по широте души нанял сразу тридцать рикш: дать подзаработать братьям-китайцам... И с почётным экскортом прибыл на причал, прямо под трап сухогруза, с которого спускался советский консул. Прожил он дома месяц, научил ребят бить самодельной острогой камбалу в отлив на песчаном перешейке. По вечерам в десятый раз перечитывал ветхую книжку «Кентерберийских рассказов» с весьма натурными иллюстрациями Доре, а затем уехал в Мурманск. Осенью получили письмо: боцманит на лесовозе. Забегая вперёд, скажу, что приключения его не закончились. В Пирее устроил образцовую драку «команда на команду» с дерьмастыми янки и был окончательно списан на внутренние линии. Плюнув на каботаж, брат пошёл на судно бескабельного размагничивания подводных лодок. Впрочем – это тема бесконечная. ...Сейчас же я готов был молиться всем лопарским богам, чтобы они пронесли разлапистую тучу по краю неба. Здесь ещё шедший впереди Серёжка захныкал. Он додумался, что если нападёт росомаха, то первым слопает его. Ни больше ни меньше. Чуть повеселели, когда пошли обрывистым краем шлюпочной бухты. На берегу её бог знает с каких времён сохли просоленные, потому не гниющие десятилетиями, рёбра большой ёлы 7. Глинистый обрыв появился прошлой весной. Во время особо сильного майского шторма волны обрушили тысячетонный намыв древнего закаменевшего ила, вынесенного сбегавшим меж сопок ручьём, некогда и речкой, о чём говорили истлевшие сваи семужьего забора с остатками мостков – рюриков, с которых русские или норвеги вытаскивали застрявшую в плетне рыбу. Было от чего повеселеть. В полукилометре, на отмели бухты топтались двое мужиков с ружьями: то ли гаг поджидали, а может – выдру караулили. Но мужики беды нам чуть не натворили. Как только поднялись на гребень предпоследней на пути сопки – я уже по пояс в мягком с подветренной стороны снегу протаптывал тропу, – как что-то свистнуло мимо ушей, а со стороны бухты послышался слабый хлопок мелкашки. И снова – свист и хлопок. – Ложись, ребята! – и сам, как в перину на гагачьем пуху, ухнул в снег. Зарывшись в сугроб, хныкал Серёжка. Ещё пару раз просвистело. Видел – шнурком вспорхнул снег в полуметре поверх моего носа. – Да замолчи ты, балбес! Сам же сообразил: городские охотники, разглядев сквозь редкую позёмку на гребне сопки рыжее пятно моей злосчастной шапки (ведь упрашивал, упрашивал мать купить кроличью, что все ребята сейчас носят) и, не подозревая, что в такую непогоду ещё кого-то занесёт нелёгкая в безлюдную часть острова, впрямь решили, что в снегу резвится росомаха. Ноги в стеснённых парой носок ботинках закололо, ждать далее было невтерпёж. Пришлось резко вскочить, сорвать ненавистную шапку, замахать ею. Что было голосу, пустил матерком в сторону бухты. Ещё напоследок свистнуло – чиркнуло у ног, но уже мужики пригляделись, успокаивающе сделали отмашку поднятыми вверх прикладами винтовок. Впрочем, пугаться и обсуждать было некогда. Погрозил кулаком, присовокупив словесно, пошёл дальше протаптывать снег. Через четверть часа одолели последнюю межсопочную лощину. Оглядываясь, видел только Серёжкину голову. Тот уцепился за ремень среднего, а Славка держался за сидор на моей спине. Солнце, давным-давно скатившееся за разрастающуюся тучу Кеена, спешившую нас пожрать, ещё давало какой-никакой свет. Остров наш, совсем близкий, плавал в плотной, с моря и с воздуха, синеве. В окнах маячного дома – уже с папиросную пачку – загорелись неяркие огни. Со стороны моря, на выходе из залива, ударил снежный заряд, тоскующе заныл дальний маяк, затем наш, через десять миль от него, ближе к выходу в море, ответила густым басом «сирена» Седловатого. Загудели, * Белый медведь (новгородск.-поморское, бытующие до сих пор в становищах на Мурмане). * Местное название большой шлюпки, баркаса. 35

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год заскрипели, завыли, каждый только на свой, определённый ему лоцией голос, все маяки побережья и островов. Пролив между Екатерининским и Оленьим впрямь был забит льдинами, но уже не сплошняком. В широком месте коридором в пару кабельтовых спокойно стояла чистая вода. Берег под ногами круто обрывался, нависший с него снег размахренным обледеневшим веником страшновато синел в тёмной бездонной воде. Ни единой живой души не виднелось на острове, да и не могло виднеться иначе как в жилой его части – на противоположном к проливу берегу. Прилив рокотал в полную силу, перешеек залило, вода оттеснила с песчаной насыпи осевшие в отлив льдины. Напротив лежала вверх дном на отмельном берегу полузанесённая снегом шлюпка. Воздух синел и темнел на глазах, сгущался туманной влагой в приутихшей было позёмке. На наши, бодрые поначалу крики и свист, обратил внимание только выплывший из-за поворота берега тюлень, с любопытством уставивший на нас свою гладкопёсью морду. Неодобрительно крикнули пролетавшие с добротной кормёжки чайки-клуши. Из- под навеса снежного берегового полога испуганно выплыла невесть зачем затаившаяся пара бакланов. Жизнь-то вокруг кипела, да не наша, не человечья. Вскоре тюленю надоело нас слушать. Он скрылся в тёплой для него воде, чайки улетели, а бакланы заплыли за береговой поворот подальше от неспокойных соседей. Ноги совсем закоченели, страшно захотелось есть. Ребята притихли, усевшись в вытоптанной ямке на сидор, сами похожие на медвежат, облепленные от ног до шапок смёрзшимся снегом. Голос осип от надсадного крика, руки заныли от беспрерывного маханья, свист больше не получался: щёки и губы задеревенели на морозе. На наше счастье туча, до полной темноты вычернившая три четверти неба, медлила со снегом, пожалела что ли островки в море, без того сами как крутобокие снежные комки, что сваляли досужие ребята и побросали на гладкий синий лед. Одно было ясно: обратно не дойдём, сил у ребят нет, да и замёрзнем. Темнота всё ускорялась, маячный дом виделся головешкой в тусклом снегу, всё резче выделялись огни в окнах. Ещё немного, с полчаса, и на посеревшем снегу острова, где-то в самом его дальнем конце будет светиться, пробиваясь через густую ночную изморось, неровный, слабый и расплывчатый огонёк. Потом ударит заряд, всё скроется от нас... Серёжка ревел сначала в голос, потом хныкал тягуче, в перерывах хлюпков что-то шептал Славке. Того потянуло в сон. Он попытался умоститься поудобнее в вытоптанной ямке. Пришлось поднять лёгким пинком. В последнем, отчаянном крике, почти вое, зашлись все вместе. Налетевший ветерок сдёрнул с чистой воды пролива редкий туман. Ударил малый заряд, засекло щёки и глаза косым низко летящим снегом. Далее кричать бесполезно. Всё скрылось, виднелась лишь просекаемая снегом вода и краешек противоположного берега с полузанесённой шлюпкой. Снег закручивался вокруг нашей берлоги. Я приутих: что делать? Сквозь неровный посвист позёмки, дробный стук прихлопывающих друг о друга подошв моих ботинок, мягкий шум падающего в яму на наши шапки и пальто снега неслась разноголосица надрывных маячных звуков, густых торопливых гудков рыбацких сейнеров, шедших из Мурманска в море и далее в Атлантику на промысел. Небо над головой – чёрное, мутное от крутящегося снега, очень близкое. Так вот мать в непогоду говаривала старую поморскую присказку: «От Колы до ада – три версты». Потоптался, чуть разогрел ноги, присел обок задремавших с открытыми глазами ребят. Едва присел, как самого повело в приятный морозный сон, когда чувствуешь тёплое-претёплое внутри, а поверху, как коркой замороженного пирога, покрыт нечувствительной ледяной пеленой. Представилось, отразившись, как на экране, на редкой завесе снега, падавшего уже не сбоку порывами, а сверху с неба густыми хлопьями: мы дома, печка трещит поленьями из высушенных за лето, выброшенных в майские шторма на берег брёвен, из батарейной «Родины» доносится голос Левитана, мать растапливает на печи лёд для воды, отец на вахте на маяке. На подоконнике пять десятков заряженных ружейных гильз, машинка для набивки папирос, на этажерке большая стопа одинаковых на вид книг с романами Золя. Отец взял на чтение месяц тому назад у городского его приятеля гражданского фельдшера Базарного. Выходишь на холодную веранду и видишь в темноте чёрным отработанным машинным маслом перекатывающуюся воду. На блеклом лунном небе многоцветными сполохами играет северное сияние. То змеёй изовьётся в одну сторону, то жахнет косой стрелой до земли, перепутает все цвета, завертится и медленно-медленно втягивается назад, ввысь, выравнивается, ненадолго зависает дугой над заснеженным островом. Мороз крепчает, зябко! Ребята разбегаются по квартирам, глухо топоча валенками по чисто вымытому дощатому коридору большого маячного дома. Однако что делать? Прогнал сладкий полусон, растолкал ребят, поднял опущенные на глаза отвороты шапок. Тёплые, распаренные, сонные физиономии смотрели на меня с недоумением. Где мы? Шлёпками и пинками, причём Славка со сна озлился и пытался отвечать тем же, растолкал их окончательно, заставил прыгать в ямке. Противоположный берег ещё виднелся. Стало страшно по- настоящему, боязно: как быть? Что делать? Что я вообще натворил!? Очухавшиеся ото сна ребята тоже заскучали, помолчали чуток и в голос заревели. Вот здесь мне стало страшно-престрашно, ноги задрожали, язык одеревенел, хотелось успокоить ребят, обнадёжить, вытереть Серёжке нос. – Не ныть! Черти такие! Назад пойдём. Сходили вот... домой. 36

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Ребята вновь заголосили, зажаловались; вот у Славки руки в худых рукавицах совсем замёрзли. – Не надо было в них обезьяной по перилам интернатской веранды елозить! – Серёжка сопел и тяжело дышал, ворочаясь в ватном, не по росту – с меня, пальто. – Пошли, пошли! – командовал я, а куда идти-то? С берега хоть вода отсвечивает от снега, за спиной же одна серая муть. Позёмка начисто замела следы. Куда идти? В этот момент, какой взрослые называют безысходным, а дети не понимают всего трагизма, с последней надеждой всмотревшись в нежить противоположного берега, я заметил – или показалось?! – шевельнувшуюся чёрную точку. Ребята, проследившие мой взгляд, тоже всмотрелись. – Идут!! За нами пришли! Ур-ра! – закричали Славка с Серёжкой, опять же в голос, но только уже в другой. Действительно, с пологой сопки спускался в сторону шлюпки человек. Уже через пару минут было видно – не глазами различимо, но необъяснимо каким образом было понятно – это отец. Подойдя к шлюпке, он стал всматриваться в нашу сторону. Уловив этот момент, мы закричали что было мочи. Отец слушал, замерев, но ветер относил крики. Выскочив из ямки на проваливающийся снег, я замахал расплющенным сидором, снова закричал, стараясь попасть в промежутки между порывами ветра и гудением маяков. В который раз пожалел, что забыл в прошлый приход домой свой китайский фонарик. Тут же нащупал в кармане спички – не курил, но на севере без них нельзя – слава богу, не отсырели, стал по две-три зажигать и бросать повыше. Наконец отец заметил, то ли услышал, а может для проверки махнул рукой и завозился у шлюпки. Перевернул её, достал спрятанные уключины и вёсла, а затем поднапрягся и медленно-медленно потащил шлюпку к воде. Оцепенев, уже не чувствуя мороза и слепящей, по-серьёзному разошедшейся пурги, мы завороженно смотрели, как шлюпка неслышно приближается к нам, одновременно сорвались с места и скатились к пологому берегу, где приливом слизывало снег с усыпавшей кромку берега гальки. – Вы чего это пришли? – спросил как-то буднично, подтабанивая шлюпку кормой, отец. – Мать же говорила: на следующий выходной придёт за вами? – Да вот... пришли, – отвечал я, держась руками за корму, стоя правой ногой на кормовой банке, а левой, замачивая ботинок, отталкивал шлюпку от берега. Отец неопределённо хмыкнул, посмотрел на небо. – Хорошо Седалин под вечер пошёл на свой огород. Снег у него сдувает – горбыли воткнуть для загородки, да увидел, у него, чёрта вологодского, глаза зоркие, кто-то машет на берегу. Твои, говорит, верно, ребята пришли... а то бы крышка вам! Глянь на небо: сейчас большой заряд ударит. Назад бы не дошли. Однако слово «огород» в нём и в нас вытеснило всё остальное. На всех маяках от Мишукова до Териберки подсмеивались над огородником Седалиным, ещё до войны убежавшим от каких-то своих колхозных грехов в этот неподвластный наркомзему флотский край. Который год он пытался что-то вырастить на здешних скалах, где только-только успевала за лето вырасти с луковичную головку репа. В самые же жаркие года получались считаные карандашные морковинки, а капуста, сколько ни бился, вся «выходила в трубу». Пока догребли до острова, вчетвером на вороте с лебёдкой вытащили шлюпку и добрели до дома, совсем стемнело: не столько от наступающей на пятки ночи, сколько от густо повалившего снега. Отряхнули друг друга берёзовыми вениками от свежего снега. Прежний, примёрзший, отодрать ничем было нельзя. – Всё это под укоризненным взглядом и словами выскочившей Фёдоровой жены Клавдии по маячному прозвищу Улита. Ввалились, не хуже тех самых ошкуев, в свою квартиру. Мать стояла у печки, размешивая в закипающей воде порошковое молоко. Она неодобрительно посмотрела на нас: – Раздевайтесь, что встали, лешие окаянные! – и понесло, и поехало, даже зачем-то всплакнула, когда мы, переодевшись в старые сатиновые шаровары и пахнувшие недавней сухостью глажения байковые рубахи, молча уселись вокруг стола с потёртой клеёнкой. Мать с пристуком поставила три стакана горячего молока и тарелку с печеньем. А мы-то по простоте душевной за наш подвиг рассчитывали на сгущёнку!? – Ироды вы, не подумаете об отце, матери... Кто же вас надоумил в такую непогодь тащиться? Соскучились, видите ли, не можете неделю-другую подождать! Господи, чего вам в тепле-то там не сидится: сыты и обуты, чуть не всю зарплату отцову за вас в интернат отдаём, так нет – леший вас домой гонит. Ужо, ещё раз чего такого натворите – ремнём выпорю до полусмерти! И чего она так разошлась? Эка невидаль, домой одни пришли, как будто в первый раз. Я вышел в коридор и пробежал, скользя в шерстяных носках по гладкому чистому полу, до веранды. Вопреки словам отца, ушедшего в ночь на вахту, ветер затих, снег перестал падать, а по небу, вспыхивая и стреляя разноцветными стрелками, со вселенским трескучим шёпотом играло северное сияние. Дыхание перехватывало от счастья... 37

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Елена ДУМРАУФ-ШРЕЙДЕР г. Гезеке, Германия Член литературного общества «Немцы из России». Дипломант Международного литературного конкурса им. В. Шнитке (2012), лауреат Международного литературного конкурса им. Р. Вебера (2013), дипломант международного конкурса «Лучшая книга года –2014» (Берлин). Редактор и оформитель тематического сборника стихов и рассказов «Строки, навеянные осенью...». Автор 9 книг прозы. Консультант по международным литературным связям журнала «Северо-Муйские огни». В ос п ом и н а н и я о В о л г е (отрывки из романа «Размышления над Волгой») Много лет живя за рубежом, за тысячи километров от России, Анну не покидало огромное желание своими глазами увидеть Волгу. Заветные мечты всегда сбываются: уральская подруга Татьяна пригласила её к себе в гости с дальнейшим путешествием к берегам великой русской реки. Первая встреча В Рыбинске у Татьяны были важные дела. Благополучно завершив их, подруги решили перекусить и искать возможность скорейшего возвращения в Ярославль. ...Сытые и очень довольные, подруги вышли из уличного кафе на тротуар и направились в сторону речного вокзала. Под горку было идти легко, и они быстро вошли в здание, где располагались кассы. Пассажиров на удивление не было. Татьяна уверенно двинулась через весь зал к окошечку с надписью «В день отправления». О чём-то поговорив с кассиршей, вернулась к сидевшей на скамейке Анне. – Представляешь, десять минут назад «Ракета» ушла. Теперь только вечером, – и, посмотрев на часы, добавила: – Нам ещё больше трёх часов ждать, что будем делать? Может быть, снова на электричке? – Нет, Тань! Мне так хочется по воде, будет же ещё рейс на «Ракете». А пока пойдём где- нибудь спустимся к Волге. – Да везде же отвесный берег или застроено всё. – Пойдём вон в ту сторону, – и Анна махнула рукой туда, где видно было верхнюю часть качающегося на волнах маленького судёнышка. – Да там, наверное, будет причал, видишь, какое-то судно? – Какая разница, нам ведь главное к воде, и там безлюдно. Пройдя через открытую площадь, они смогли ближе разглядеть судно. Оказалось, это был плавучий ночной ресторан-дискотека с подходящим названием «Поплавок». – Ну, вот! Картина Репина «Приплыли!», – с довольной усмешкой сказала Татьяна и направилась к скамейке под раскидистым вековым деревом. Анна тоже присела рядом. А когда подняла голову и посмотрела вдаль перед собой сквозь низко свисающие ветки, глаза её расширились. Это было укромное местечко, откуда открывался прекрасный вид на всю Волгу до противоположного берега. Эта картина возникла перед нею так внезапно, что она, замерев, задержала воздух в лёгких и, часто моргая ресницами, неподвижно осталась сидеть на месте. Сколько раз представляла она себе эту встречу, это чудное зрелище: с одного берега увидеть противоположный берег Волги. И всё равно всё случилось так неожиданно, что на глаза навернулись слёзы. – Здравствуй, Матушка-Волга! – просто шевеля губами, беззвучно произнесла ошеломлённая женщина, при этом ей хотелось подпрыгнуть и закричать, приветствуя свою давнюю мечту! Не отрывая взгляда от поверхности текущей воды, поднялась и, как заворожённая, отошла в сторону, прижав руки к груди: – О, Вол-га! Наконец-то я тебя вижу, я с тобой рядом. Волга, ты же меня слышишь?! – с замиранием души шептала она. Сердце билось так сильно, что каждый удар чувствовался в висках, и пришлось глубже дышать. А когда Анна облокотилась плечом на растущее рядом дерево, то услышала тревожный голос Татьяны: – Эй, Красота, с тобой всё в порядке? – этим странным именем-прозвищем её называла Таня уже более трёх десятков лет и, не услышав ответа, подошла к ней. – С тобой всё в порядке? – повторила она вопрос. – Танюш, я постою здесь немножко, ладно? Мне очень хочется. Возможно, больше никогда в жизни этого не увижу, – почему-то очень печально ответила Анна. – Ань, ну, что ты так расстроилась? Радоваться надо, что мечты сбываются. Ты же мечтала увидеть, вот и любуйся теперь, наслаждайся. А может и не последний раз? Мы с тобой ещё когда- нибудь рванём в путешествие, правда? – с этими словами она вернулась, ещё раз оглянулась на подругу и села на скамейку. – Вряд ли мы сюда ещё раз вернёмся. Ты – на Урале, я – там... Обе далеко от этих мест. Представляешь, пятьдесят лет нужно было прожить, чтобы это случилось. – Ну, чтобы повторить, ещё пятьдесят лет не понадобится, – рассмеялась она и позвала Анну сесть снова рядом с собой. Молча, не отрывая глаз, Анна смотрела на быстро текущие воды великой русской реки. Как непрерывно перекатываются одна на другую волны, как играет солнце своими лучами и их отблеск сияет в каждом малейшем всплеске. Тишина! Только пение птиц и шум убегающей воды. Казалось, что это ещё нетронутая природа и была она здесь вечно. В груди появилось давящее волнение и хотелось расплакаться. Но Татьяна, почувствовав состояние подруги, ласково положила руку ей на плечо и погладила. 38

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год – Господи, я никогда не видела так много текущей воды! Очень красиво! Какая это сила! С ней не поспоришь! – с восхищением прошептала Анна, пытаясь окинуть всю ширь и даль этого величия, насколько только позволял взгляд. Не так уж много рек она видела в своей жизни, чтобы было с чем сравнить: зимний сибирский Иртыш да германский Рейн были намного меньше. Противоположный берег казался нарисованным на холсте тонкой береговой линией, лёгкими взмахами кисти художника пытающегося изобразить пушистые зелёные насаждения у самой кромки воды. На этом холсте даже что-то двигалось. Анна сузила глаза и увеличившаяся резкость позволила ей увидеть идущую лошадь, запряжённую в повозку, и мужчину в широкополой шляпе. Ну надо же! Рядом бежала белая дворняжка с тёмными пятнами и крючковатым хвостом. Анна тряхнула головой и подумала: «Точно, как не из мира сего, как не из этого времени». И как раз в этот момент Татьяна, протянув руку в другую сторону, торопливо позвала: – Аня, Ань, посмотри скорее вон туда – «Бурлаки на Волге»! Анна опять прищурилась и где-то далеко, куда показывала подруга, увидела рядом с берегом плывущую баржу, тянущую за собой длинный-предлинный груз, и идущих по берегу на одном уровне с ней мужчин, человек десять. Вот это да, какое совпадение... – Точно, похоже! Бур-ла-ки! – с удивлением протянула Анна. А потом ей вспомнились некрасовские строки: «Выдь на Волгу. Чей стон раздаётся над великою русской рекой? Этот стон у нас песней зовётся – то бурлаки идут бечевой», – в груди всё сжалось, и ей показалось, что если бы не этот речной ресторанчик, который не позволял ей перенестись на полтора-два века назад, она бы это с удовольствием сделала. Понаблюдав за навесным переходом и за «Поплавком», Анна убедилась, что ресторан в это время не работает и поэтому в окрестностях безлюдно. Встав, начала медленно и очень осторожно спускаться по длинному склону к подножию навесного перехода. Качающийся на волнах «Поплавок» постоянно приводил в движение навесную дорожку, у которой по сторонам был натянут толстый трос. Анне показалась жутковатой и небезопасной тропа, которая соединяла берег с обещающим развлечения и удовольствия «Поплавком». Спустившись вниз, помахала рукой всё ещё сидящей на скамье Татьяне. Вдруг Таня увидела, что подруга стала снимать обувь и закатила выше колен брюки. – Аннушка, не надо. Слышь, Красота, вода холодная, простудишься! Что я с тобой потом буду делать? – и медленно начала спускаться вниз. – Танюш, я же не могу побывать на Волге и не потрогать её руками, – и негромко запела: ...Когда домой придёшь в конце пути, Свои ладони в Волгу опусти. Таня подхватила песню и ускорила спуск к воде. – ...Течёт моя Волга, а мне полсотни лет, – Таня с умыслом изменила количество лет. Они рассмеялись, и хорошее настроение захлестнуло их. – Ой, Красота, какие мы с тобой уже, ну не старые, а уж больно взрослые. – Мы дамы бальзаковского возраста. – Ага, дамы! Бабушки-бабули! – А я горжусь, что уже дважды бабушка! – и Анна рассмеялась. Ей было так приятно и радостно, как будто в данную минуту весь мир отсутствовал и были только Волга, Таня и она! Широко раскинув руки в стороны, стоя по колено в воде, она всё ещё мурлыкала песню, подставив лицо лучам тёплого солнышка, а ветерок легко раздувал её пышные до плеч волосы. Что она счастлива и в этот момент ей очень хорошо, слов не требовалось, это было написано у неё на лице. Таня, поддавшись настроению подруги, тоже вошла в воду. – Так вода совсем не холодная, – воскликнув, брызнула несколько капель на подругу, но та блаженствовала и даже не заметила. Разглядывая дно через прозрачные лёгкие волны, любуясь отточенными водой разноцветными камешками, она вспомнила про фотоаппарат: – Танюша, достань фотоаппарат. Совсем забыла, ни одной фотографии ещё не сделали. Дома показать будет нечего. И весёлая фотосессия началась. Они шутя позировали, хохотали и искренне радовались этой редкой возможности быть вместе. Развеселившиеся женщины не заметили, как из «Поплавка» вышел пожилой мужчина, наверное, охранник, и пошёл по раскачивающейся переправе. Остановившись напротив, спросил: – Как водичка, девчата? – и увидел их неожиданный испуг. Он нарушил их уединение, и им не понравилось, что кто-то тайно за ними наблюдает. Анна, напевавшая песню о Волге, резко оборвала напев, недовольно посмотрев в сторону мужчины. Потом, переведя взгляд на возмущённое лицо Татьяны, спросила: – Извините, мы что-то нарушили или мешаем вам? – Нет, девчата, не мешаете. Вижу, вроде бы взрослые женщины и плещутся в воде. Ну, думаю, не наши, наверное, приезжие. Наши-то бабы просто так в Волгу не полезут и песни о ней распевать не станут. А вы откуда, девчата, издалека-то будете? – добродушно, с пониманием ситуации улыбнувшись им, спросил старичок. – Издалека мы, издалека. С Урала приехали, – сказала Татьяна. – Проездом, наверное. А куда путь держите? – Вообще-то нет, специально приехали на Волгу посмотреть. – Как специально? Сюда к нам, Волгу посмотреть, с далёкого Урала? – недоумевал он. – Правда, правда, мы приехали специально на великую реку посмотреть, – подтвердила Анна. – Да-а? Что-то не верится, – протянул он. – У вас там что, речки нет? 39

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год – Почему нет? Есть, только очень хотелось Матушку-Волгу увидеть. Ведь самая известная во всём мире – это она, русская Волга, – пристально глядя на охранника, сказала Анна. Старик, явно не веря им, покачал седою головою и продолжал молча стоять на подвесной дорожке. Уединение и их летающее в небесах настроение были нарушены, и Татьяна медленно пошла к берегу. Анна намочила до локтей свои руки, освежила лицо, шею и нехотя поплелась за подругой. Постояв немного и подождав, пока обсохли на солнышке ноги, они обулись и поднялись к скамейке. – Ну надо же!? Принесла его нелёгкая! Так хорошо было! – ворчала Таня. – Да, я бы ещё поплескалась. Мог бы и догадаться, что женщины не просто так в воду полезли. Чего он не уходит? – шёпотом возмущалась Анна. – Ну, что же! Раз водные процедуры закончились, будем любоваться природой и необъятными просторами. Прищурив глаза, долго пыталась разглядеть, как набегают одна на другую волны, плывут к берегу и куда-то почему-то исчезают. Её усердие оказалось безрезультатным: волны не кончались, в глазах зарябило и захотелось пить. – Да! Столько воды, а не напьёшься... Посмотрев по сторонам, Татьяна кивком головы указала в сторону, и они направились к киоску «Соки-воды». Вдаль и ввысь по Волге -реке ...Посадка на «Ракету» длилась долго. Пассажиры по одному проходили по шаткому трапу на палубу, показывая пожилому мужчине в морской форме проездные билеты. А кто не приобрёл в предварительной кассе, имели возможность купить билет у него. Татьяна, торопясь, рылась во всех отделениях своей дамской сумочки, трижды проверила карманы, посмотрела в пакете, но кошелька не находила. – Тань, неужели потеряла? – волнуясь, Анна с надеждой смотрела на Татьянины руки. – Я точно помню, положила в сумочку, нет, наверное, в карман. А может быть, я оставила возле киоска? – переволновавшись, металась она в догадках. – Тань, уже почти все зашли, давай я заплачу. – Нет! Ты мой гость! У меня деньги есть. Подержи-ка маленькую сумочку, я ещё раз всё пересмотрю в пакете, – и быстро стала выкладывать походные вещицы, вслух ругая себя. – Вот, растя- па, руки не оттуда растут, куда засунула сама не знаю. И вдруг они услышали голос мужчины в форме, давно наблюдающего за ними. – Женщины, вы с нами плывёте или остаётесь здесь? – Да, конечно, едем, – сказала Анна, запихивая всё обратно в пакет. – Нам, пожалуйста, два билета до Ярославля. – А дальше мы сегодня и не поплывём. Последний рейс только до Ярославля. Пожалуйста, про- ходите. Таня достала из укромного местечка пятитысячную купюру и протянула мужчине. Недоверчиво покосившись, он спросил: – А поменьше? У меня сдачи нет. – У меня есть, – сказала Анна, быстро открыв свою маленькую сумочку, и ахнула: сверху лежал Танин кошелёк. – Вот, правда, растяпа. Даже не обратила внимания, что в твою сумочку засунула, – ругаясь, Таня шла по шаткому трапу, держась за руку Анны. – Да ладно. Что ты растяпа, мы уже слышали. Не расстраивайся, нашли же, – успокаивала её подруга. С поисками злосчастного кошелька Анна и Таня даже не обратили внимания, что вокруг быстро стали собираться дождевые тучи. Все сидящие на верхней палубе пассажиры спустились вниз, и сидячих мест больше не было. А наверху уже закапал дождь. Им и ещё пятерым пассажирам пришлось ехать стоя. Незнакомая женщина, дотронувшись до плеча Анны рукой, сказала: – Идёмте на другую сторону, там есть невысокие ящики, на них тоже можно сидеть. Обогнув ведущую на верхнюю палубу лестницу, они оказались на другой стороне «ракеты». Но места тоже были заняты двумя весело разговаривающими дамами и молоденькой беременной девушкой. – Будем стоять здесь, – посмотрев на женщин, сказала Татьяна и отвернулась. Анна заняла место рядом и стала разглядывать окно, по стеклу которого быстрыми струйками стекали большие капли. Опустившаяся серость и колючий порывистый ветер сделали своё дело, и Анне стало холодно. Она надела тёплую кофту и сзади обняла прохладные плечи подруги, у которой кофты с собой не было. Через минутку Таня шепнула Анне на ушко: – Посмотри, бабоньки-то хорошо поддатые. – Мне тоже так показалось. – А говорят, в Германии в основном все пьют пиво? – Да. Пиво – это национальный напиток. Но никто, даже немцы-мужчины, не станет днём на улице или в автобусе распивать пиво, тем более в железных банках. Если и увидишь кого-то, то это точно наш русак, поляк или прибалтиец. Не ошибёшься, можешь с ним смело говорить по-русски. – Это что же, наш брат такой некультурный? – Не-ет! Далеко не все, это единицы. Так же, как и эти дамы, в единственном числе. – Аннушка, слышала, эта, которая слева, назвала другую мамой. Я думала, подруги, – шепнула Таня. 40

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год – Хороший пример матери для подражания. Да ну их! Взрослые уже, сами должны знать о мерах приличия. Меня всегда злит, когда в Германии говорят, что Россия – пьющая страна. Так оно и выходит! Не стесняясь, вот такие дамочки, считающие себя культурными женщинами, пополняют эту статистику. – Ты права, что же тогда говорить о тех, кто бродяжничает или в жизни не носили вот такого шифонового шарфика, а только сапоги да фуфайку? – Ладно, Тань, дело не в сапогах и фуфайке, в воспитании, и каждый решает сам для себя... Вон, дождь кончается, на улице светлее становится, хоть Волгу ещё посмотреть, – и Анна, отвернувшись, стала смотреть в большое окно на другой стороне «Ракеты». Мимо проплывала большая баржа, гружёная углём. Двое мокрых от дождя мужчин с перепачканными носами ловко управляли ею. Вдруг стало темнее, это проплыли под мостом, и был слышен гул проезжающих по нему машин. Огромный мост с одного берега до другого. Прекрасное творение человека. Неожиданно «Ракета» резко наклонилась на один борт, и Анна ясно увидела совсем рядом за окном пугающее, огромное количество тёмной, даже страшной, быстро текущей воды. У неё захватило дыхание, и она подумала: «Боже, мой! Откуда столько воды? Вширь и вглубь, днём и ночью, зимой и летом, тысячи и тысячи лет течёт эта вода. Матушка-Природа, если и есть Бог, то это Ты! Ты – Богиня! Перед тобой человек должен голову склонять, а он тебя ежедневно, ежеминутно разоряет и уничтожает. На сколько лет у тебя ещё хватит сил сохранить эту благодать, эту красоту, эту мощь, это величие? Ведь человек не в силе это всё так сберечь. Будь добра, щедра и милостива к несправедливо желающему тебя покорить человеку». «Ракета» быстрее и быстрее набирала ход, а её носовая часть поднималась всё выше и выше. Анна прошла вперёд по салону и наблюдала этот полёт в большие передние окна. Она слышала, как шумно разрезается воздух, и казалось, нос «Ракеты» вот-вот легонько коснётся высоко плывущих впереди облаков. В одно мгновение её охватило незабываемое чувство полёта, часто ощущаемое ею во сне и показалось, если она сейчас раскинет руки в стороны, как крылья, и приподнимется на цыпочки, то они взлетят. Взлетят как огромная птица! Ей осталось лишь поднять свои могучие, несгибаемые лапы, ещё касающиеся поверхности бурлящей воды. «Вперёд! Вперёд – в небо, к облакам!» – хотелось закричать, и её локти непроизвольно приподнялись и отделились от вперёд подавшегося тела. Вот оно, наяву – ощущение настоящего полёта, как очень часто снившийся сон, что она высоко в небе парит, взмывая к облакам, то планируя между деревьями и домами, то невесомо взмывает и проносится над большим водным простором, как легкокрылая птица... И летит-то она над бескрайними водными просторами без малейших преград: полёт, нескончаемый полёт! А огромная водная даль – это и есть Волга! – Аннушка, может, пойдём на верхнюю палубу и там сядем? Дождя уже давно нет, – подойдя сзади, тихо тронув её за плечо, спросила Таня. Анна, вздрогнув, повернула голову и невидящим, непонимающим взглядом посмотрела на неё. Та ещё раз легонько дотронулась до руки: – Красота, что с тобой? Всё в порядке? – Ой, Тань, извини, – как-то странно и очень смущённо вздохнула она. – Что-то я залеталась, то есть, задумалась. Что ты сказала? – и мотнула головой, как будто отгоняя видение. – Дождь кончился, на верхнюю палубу пойдём? – Пойдём, Танюш, пойдём, – и они поднялись по ступенькам наверх. Площадка была очень маленькой, сидения были только в хвостовой части «Ракеты». Полный обзор пространства не давал ощущения полёта, и Анну это огорчило. Она увидела, что Таня, поёжившись, обняла себя руками. – Холодно. Пойдём обратно? – Анна потянула Таню за кофточку. – Устала я стоять, ноги болят, – и, посмотрев на часы, добавила: – Ехать ещё минут двадцать- тридцать. Может, повернёмся к ветру спиной и здесь посидим? – А давай. Мы сядем на скамейку наоборот, накроемся моей кофтой и будем смотреть, как убегают волны, – и запела: – Как провожают пароходы, совсем не так, как поезда... Так они и сидели, наблюдая, как из-под летящей вперёд «Ракеты» бушует и клокочет с силой вырывающаяся на свободу властная и неутомимая Волга. Этот непрерывно бурлящий поток воды завораживал, удерживая на себе взгляд. Не зря говорят, что бесконечно можно смотреть на небо, огонь и воду. Они не заметили, как пролетели полчаса. Так было приятно рядом сидеть вдвоём и думать каждый о своём... «Ракета» довольно быстро сбросила ход, подплыла к большому Ярославскому причалу и, легко покачиваясь на слабых волнах, остановилась между двух огромных белых теплоходов. – Вот это да! Какие гиганты! – высоко запрокинув голову и стараясь дотянуться взглядом до верхней палубы, прошептала Анна. – Танюш, посмотри, какие красавцы-великаны! Фотоаппарат, фотоаппарат давай! Толгский женский монастырь на Волге На автобусной остановке было многолюдно. Ждать долго не пришлось, и почти все поместились в небольшой, с длинным носом, автобус. При входе водитель всем говорил, что автобус идёт только до деревни Толгоболь. Но никто от поездки не отказался. С ними была София Константиновна – пожилая женщина, Танина знакомая, у которой они остановились на пять дней. Сегодня к вечеру женщины уже покидали Ярославль, но вчера вечером, обещали старушке с утра составить компанию и посетить церковь при женском монастыре. Там всего на три дня привезли святую икону, и завтра её увезут в Санкт-Петербург. А тётушке Софии уж больно хотелось поклониться святыне. 41

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год – Ну, вот и мост сейчас будет. Любуйтесь, девчата, Волгой, – улыбнулась она, зная причину приезда к ней этих женщин. Автобус пару раз тряхнуло, они почувствовали под колёсами другое покрытие, и в окно увидели огромное количество текущей воды. В это время к мосту подплывала длинная баржа, гружённая кругляком, и тянула за собой связанный в десяток плотов срубленный лес. «Сплав идёт. Труженица Волга!» – с гордостью подумала Анна и, посмотрев вдаль, увидела, что вслед за этой баржей плывут ещё шесть-семь, такие же длинные, гружённые кругляком и тёсом. «Да! Всё для блага Человека!» – и разочарованно повернулась к Татьяне. Не доезжая до деревни, тётушка сказала, что они выходят. Оказалось, что впереди стоящие пассажиры тоже покинули автобус. Пройдя через дорогу, человек двадцать направились по узкой дороге в сторону монастыря. – Тётушка, это что, столько людей идёт в монастырь? – удивилась Аня. – Да, милая, и в каждом автобусе большая часть пассажиров едут святой иконе поклониться. Это же радостно, что люди к церкви потянулись. Сами идут, их никто не принуждает, как в ранешные времена заставляли идти на демонстрации, – и уверенным шагом пошла за основной группой. Анна посмотрела на Таню, та одобрительно кивнула и, потянув Анну за рукав, пошла следом. Долго шли молча. Через какое-то время темп ходьбы стал слабее. Анна с беспокойством смотрела то на тётушку, то на Татьяну. У обеих от быстрой ходьбы на лбу появилась испарина, они стали тяжелее дышать. Прошли километра три: – Посмотри, ей уже восемьдесят. А я с ней тягаться не смогу. А ведь в жизни тоже хлебнула всякого, но силёнки у неё ещё есть. – Танюш, это ей цель и вера силы придают. Видела, как она вчера обрадовалась, когда ты сказала, что поедем с ней в монастырь. Сама бы она не рискнула. Для неё это очень важно, и она всё сделает, отдаст последние силы, чтобы побывать в монастыре. Я имею в виду, к святой иконе прикоснуться. – Ну, тётушка! Ну, молодец! – вырвалось у Тани, и они быстрым шагом догнали её около больших ворот. – Девчата, вот возьмите, покройте головы. Иначе в церковь как-то непристойно, – сказала старушка, подавая им лёгкие тонкие платочки. – Спасибо, – беря в руки платки и разглядывая их, сказала Анна. Войдя в большие Волжские ворота с башнями, она увидела, что все женщины покрыли свои головы платочками, шарфами или косыночками. За воротами на территории монастыря перед ними раскрылся удивительный вид с цветочными клумбами и низеньким резным заборчиком. Недалеко стояла маленькая часовня из красного кирпича с аккуратной белой отделкой. Стеклянные двери с решёткой были закрыты, но вовнутрь можно заглянуть. Всё было из камня. Воздвигнута эта часовня в память о сорока шести безоружных монахах, зверски убитых в 1609 году польско-литовскими интервентами. Осаждавшие Ярославский кремль, они напали на Толгский монастырь и своим неистовством оставили кровавые следы в истории монастыря. Им воздвигли часовню В память страшных времён, Чтобы вечно нам помнить Сорок шесть их имён... Осмотревшись по сторонам, Анна увидела маленькие, большие и очень большие строения. В разные столетия эту обитель сопровождали взлёты и преследовали неудачи. Но каждый раз восстанавливались и заново отстраивались соборы, монастырские храмы, игуменский дом, звонница и другие необходимые строения. Введенский храм был построен в тринадцатом веке в честь праздника Введения в храм иконы Святой Богородицы. Но в начале пятнадцатого века Толгскую обитель постигло тяжёлое испытание огнём. Но Святая икона уцелела и был построен новый каменный храм. Сейчас Чудотворная Толгская икона Божией Матери находится в Одностолпной палате в Крестовоздвиженском храме (построен в шестнадцатом веке). В семнадцатом веке было завершено возведение церкви во имя святителя Николая, построены Святые Волжские врата и возведён новый, пятиглавый, величественный Введенский собор, который стал главным в монастырском ансамбле. В этом же столетии была возведена шестидесятиметровая монастырская звонница. В первой половине восемнадцатого столетия была построена Спасская церковь с больничными палатами для отставных военных чинов. Церковь отличается своеобразным куполом, вокруг которого расположены восемь глав, а верх купола увенчан более крупной девятой главой. Тогда же к Крестовоздвиженской церкви был пристроен придел в честь Толгской иконы Божией Матери, а на противоположном берегу Волги установлена часовня со списком с чудотворного образа. В девятнадцатом столетии на Волге, против святых врат, была устроена пристань с часовней для служения молебнов о путешествующих по Волге. Неоднократно во все времена к Толгской святыне обращались царственные особы. 21 мая 1913 года на пароходе семья Государя-императора Николая Второго в последний раз прибыла в Толгский монастырь. От самых ворот и вдоль всей территории стояло длинное двухэтажное здание с огромным количеством окон, смотрящих во двор. Это были кельи для монахинь. Завершалось это длинное здание квадратными колоннами и массивной старинной дверью, над которой возвышался небольшой купол. На 42

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год двери была табличка «Посторонним вход запрещён». Ещё пройдя немного дальше, Анна опять прочитала такую же табличку и, подумав, что они забрели куда-нибудь на хозяйственные постройки, развернулись и пошли к площади, где тётушка Софья им сказала, что пошла в храм, а они могут ещё немного осмотреться. Введенский собор был полностью реставрирован. Ослепительно белые стены и зелёные покрытия крыш, величественных куполов и звонниц придавали строению праздничный вид и на затворнический монастырь были совсем не похожи. Золочёные кресты, которыми заканчивались остроконечные резные купола, блестели на ярком солнце, и небосвод сквозь это сияющее величие казался бездонным. Узорчатая роспись колон и резные арки, под которыми нужно было пройти, чтобы подняться по ступенькам в храм, казались пришедшими из старинной доброй сказки. По всему было видно, только что закончен ремонт и оформление, и живущие здесь монахини проделали огромную работу. Самих монахинь женщины нигде не встретили, но их усердие чувствовалось и виделось во всём. У Анны в груди смешались два чувства: радостного праздника и непонятное сдержанное чувство чего-то неизведанного. Она не знала, как себя вести в таком соборе, как надо молиться и ко- гда нужно креститься. Татьяна, почувствовав напряжение подруги, взяла её за локоть и тихонько подтолкнула к лестнице, ведущей в храм. Двустворчатая огромная и тяжёлая дверь была открыта и в неё постоянно входили и выходили прихожане этой церкви. Переступив широкий, годами обшарпанный, деревянный порог, Анна как бы окунулась в темноту, которая излучала вверху свет, и чем выше она смотрела, тем ярче было это излучение. Сразу почувствовав, что это ощущение темени и яркого верхнего излучения ей неприятно, она остановилась и мотнула головой. Но тут же идущий сзади коснулся её спины, и пришлось сделать несколько шагов вперёд. Посмотрев по сторонам, поня- ла, что ощущение темени создавали четыре высокие монахини в чёрном одеянии, стоявшие около входной двери и раздававшие всем прихожанам маленькие брошюрки о святой иконе «Умягчение злых сердец», которой они и приехали поклониться. Икона находилась на специальном помосте в централь- ной части собора. В это время Анна смотрела вверх и, не заметив, как ей протягивали брошюрку, про- шла мимо, о чём после очень жалела. Среди большого количества людей Таня отыскала Анну. Встав с ней рядом, тихо сказала, чтобы та делала всё, как она, и этого будет достаточно. А потом ещё шепнула, что каждый молится, как он может и хочет, и дала в руки Анне тоненькую свечку. Держась за локоть Тани, Аня подняла голову и посмотрела по сторонам, а потом в центр купола и поняла, почему ей показалось, что темень излучает яркий свет. Выше человеческого роста на стенах были нарисованы золочёной краской лики святых, и висели иконы, тоже в золочёных рамках и оправах. А в центральном куполе собора было круглое окон- це, в которое ярко светило солнце и отражалось в золотистом цвете на стенах. – Д-а-а, вот это у меня первые впечатления! Хорошо, что всё так просто объясняется, – подумала она и увидела далеко впереди стоявшую боком к ней тётушку Софию. Анна присмотрелась к её профилю: на лице полнейшее спокойствие и ничего не выражающая улыбка. Ей было хорошо, и этого достаточно, чтобы улыбаться. Она смотрела прямо перед собой на отца Кирилла, который стоял в центральной части этого зала и что-то читал из огромной книги на старорусском языке. Анна напрягала слух, но понимала лишь отдельные слова, и поэтому не могла уловить смысл, в который так внимательно вслушивалась тётушка. Она краем глаза следила, что делала та, и крестилась вместе с ней. Если слышала, что Таня шептала молитву, тоже искренне просила здоровья детям и внукам, мужу и себе, родным и близким. Особенно просила здоровья своим стареньким родителям. Потому что любила, боялась потерять их и хотела, чтобы они как можно дольше здравствовали и не покидали её. Потом Анна почувствовала, как Таня легонько толкнула её в бок, показывая, как многие рядом стоящие медленно стали двигаться в центральную часть храма. Некоторые остались стоять на месте и продолжали молиться. Несколько человек отошли в сторону и присели на низенькие лавочки, стоящие вдоль стен. Анна нашла глазами тётушку – та не сводила глаз с отца Кирилла и, шевеля губами, усердно молилась и часто крестилась. Вдруг она подалась вперёд и протянула руки, как будто желая кому-то помочь. Анна быстро перевела взгляд и увидела, как две монахини подхватили под руки моло- дую женщину в чёрной накидке и понесли к маленькой двери в боковой стене. Третья монахиня под- несла к её носу ватку, наверное, с нашатырным спиртом. Женщина тут же открыла глаза и умоляющим голосом, выдавливая из себя каждое слово, прошептала: «Батюшка, помогите, молю вас! Как дальше жить, без моего сыночка, батюшка?» Отец Кирилл повернул в её сторону голову и, покорно склонив её, освятил женщину крестом и тихо сказал: «Смирись. Велико твоё горе. Ты – мать. Молись, и утешение придет...» – и трижды перекрестив всех присутствующих, продолжил читать молитву. – Аня, у неё ребёнок умер, страшно-то как. Ань, перекрестись, – прошептала Таня и, перекрестившись, склонила голову. Анна повторила те же движения и представила молодую женщину, одетую во всё чёрное, стоящую у маленького гроба. – Ой, правда, страшно. Упаси Господи, – прошептала Анна. Мелкими шагами передвигалась рядом с Таней и, когда та что-то прошептала, перекрестившись, поцеловала святую икону «Умягчение злых сердец». Анна, не задумываясь, пролепетала: «Господи! Спаси и сохрани! Дай моей душе спокойствия рядом с мужем, детьми и внуками. Аминь». И, напугавшись сама своих слов, сделала шаг назад, но её остановила Таня, шепнув: «А свечку?» И тогда Анна набралась смелости, снова подошла к иконе и, наклонившись, коснулась её лбом, прошептала: «Господи, прости!» – и поставила свечку. 43

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Ещё не старый, но уже с седой небольшой бородой, с добрыми глазами, священник перекрестил её. Поцеловав кончиками губ тяжёлый крест в его руках, Анна выпрямилась и, свободно перекрестившись несколько раз, медленно пошла к выходу. В голове стоял шум, а к горлу подкатил ком от тяжёлого, душного воздуха в храме. Уличный воздух освежил её, стало дышать легче и восприятие всего окружающего стало совсем другим. Многочисленные прихожане, выходя из церкви, тяжело дышали и обмахивались платочками. Наконец- то на улицу вышли тётушка и Таня. Они тихо разговаривали, повторяя часто имя отца Кирилла. Подойдя к Анне, перекрестились. – Ну, как ты, отошла? – спросила Таня. – К такой обстановке нужно ещё привыкнуть. Скоро станет легче, – сказала тётушка и, оглядев стоящих вокруг, добавила: – Я слышала разговор, что из города к монастырю ходит специальный автобус, привозит и отвозит людей помолиться святой иконе. Останавливается прямо у центральных ворот. Я пойду, посмотрю, да поспрашиваю. – Тётушка София, да мы пойдём с вами, – сказала Татьяна. – Ну, коль уже тебе, девонька, легче стало, то идёмте. Бледность-то в лице ещё не отошла. Голова не кружится? – заботливо спросила она Анну. – Нет, нет, я в порядке, – и они направились к выходу. За воротами стояло человек десять. Тётушка навела справки, и оказалось, что автобус недавно ушёл и следующего нужно ждать. – Можно опять пройтись пешком, а там, на Толгобольском или на попутных машинах, – предложила тётушка. – Толгобольский ведь тоже не так часто ходит, а на попутных машинах куда мы уедем? Город знать надо. Да и времени у нас не так много осталось до поезда. Лучше уж подождём, – сказала Таня. А потом, посмотрев на Анну, добавила: – Да и с этой бледной поганкой далеко не уйдёшь, нести ещё придётся. На, водички попей, – и достала из сумки бутылочку с напитком. – Девчата, вы можете ещё погулять поблизости, что на одном месте-то стоять. Я вас кликну, как автобус подойдёт, и места вам займу. Монастырь с одной стороны был окружён бесконечным высоким забором, а с другой – виднелись небольшие постройки, и забор заканчивался. Подул ветерок, потянуло свежестью, пах- нущей водяной сыростью. – Тань, пойдём по этой узкой дороге. Может – там Волга? – Посмотри, какая она пыльная, до колен испачкаешься. – А мы по краю пойдём, там трава растёт. – Ну, пойдём, пойдём, – и они, закатав немного брюки кверху, быстро дошли до края построек. Пройдя немного по заросшему ковылём пустырю, их взгляд остановился на отвесном обрыве. Это был крутой берег Волги. Изумление и восторг одновременно отразились на лице Анны. За низкорослыми, но пушистыми ивами далеко вперёд разливалась полноводная, широкая река. Противоположный берег делал поворот, и был так далёк, что простым глазом едва заметен. Анна медленно сделала несколько шагов вперёд и с опаской подошла почти к краю обрыва. Тяжело дыша, с замиранием сердца посмотрела вниз и почувствовала лёгкое головокружение. Татьяна, не имея понятия о намерении подруги, медленно приблизилась к ней. – Ань! Аннушка! – тихо позвала она. Но в ответ Анна только немного приподняла руку, давая понять, что она в порядке. Немного постояв и пересилив это чувство, она ещё раз посмотрела вниз, а потом уверенно перевела взгляд вдаль на просторы великой реки. Затаив дыхание, приподнялась на цыпочки, раскинув руки в стороны, сделала глубокий вдох и медленно подалась вперёд, как взлетающая с высокого отвесного берега птица. Выпрямила напряжённую спину, прижала руки к груди и прошептала: «Господи милостивый, как мне здесь хорошо! Я не знаю, кого благодарить, но мне подарено счастье всё это увидеть и ощутить». Она взмахнула руками и протянула их вперёд, как будто выпустила в небеса птицу, и опять прижала к груди: «Лети, лети моя израненная душа, ищи свою вторую половинку. Я уверена, она где-то здесь», – резко оторвала руки от груди и, протянув их снова вперёд, замерла, как будто, отпуская, прощалась со своею душою. А потом, уже громче, у неё вырва- лось рыдание: «Смилуйтесь, смилуйтесь надо мною, вернитесь ко мне назад! Господи, дай мне облегчение и успокой мою душу. Дай мне силы жить на чужбине рядом с семьёй», – и опустилась на колени... – Ну что ты? Что ты рвёшь себе душу? – помогая встать, Таня взяла Анну за плечи и повернула к себе. Увидев слёзы на лице, ужаснулась от увиденного и прошептала: – Я бы так хотела тебе помочь, но не знаю, как, – и, прижав к своему плечу подругу, тоже заплакала. Посмотрев сквозь слёзы через плечо Анны на Волгу, подумала: «Не понимаю, ведь она никогда не видела этих мест. Как можно здесь просить свою душу вернуться? Неужели для неё вся Россия – родина? Нет, правда, я чего-то не понимаю. Ну как можно со своею душою не совладать, половину увезти, а половину оставить в российской глубинке. А может быть, именно поэтому она так сильно хотела на Волгу? Странно всё это, мне непонятно, и очень печально!?» Поглаживая Аню по спине, Таня посмотрела на часы и ахнула. – О Господи! Аннушка, наш поезд через два с половиной часа, а мы всё ещё здесь. Опоздаем! Идём! – и, крепко взяв подругу за руку, не обращая внимания на пыльную дорогу, быстрым шагом направилась к воротам. А навстречу им, зовя и махая рукою, торопливо шла добродушная и всё понимающая тётушка София... 44

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Михаил СПИВАК г. Виннипег , Канада Член Союза журналистов России. Заместитель главного редактора журнала «Новый Свет». Автор романов: «Тыловые крысы» (2008), «Дебошир» (2010), «Приключения дона Мигеля Кастильского и визиря Иерусалимского» (2012), «Мужской взгляд на любовь» (2013). В 2010 году стал главным редактором канадской общественно-политической газеты «Перекрёсток Виннипег». Член жюри литературной премии имени Хемингуэя. Автор публикаций и выступлений на канадском радио «Голос Альберты» и «Мегаполис Торонто». Сценарист детективного сериала «Вещдок». Лауреат литературных премий: имени Вениамина Блаженного (2015), имени Н. В. Гоголя «Триумф» (2016), имени Григория Сковороды (2016), имени Пантелеймона Кулиша (2017), награждён медалью Александра Довженко (2017). Идеальная пара Рассказ Соседа моего, бульдозериста Колю Осинкина, жалели всей бригадой. Да что там бригадой – всем строительно-монтажным управлением в полном составе! Ему даже сантехник и уборщица сочувствовали: «Коля... Какой Коля? А, тот Коля, у которого баба – лютый зверь. Бедняга!» Зойка, жена его, мелкая и хищная, с колким взглядом и крикливая – спасу нет. Нюх имела на алкоголь, как таможенная овчарка – на контрабанду. Только мужики соберутся в каптёрке, только беленькую на стол поставят – баба тут как тут. – Не позволю вам, – кричит, – алкашам, Коленьку моего родного спаивать! Хвать бутылку со стола и бежит в туалет выливать. С ней не поспоришь, она в управлении вахтёршей работает, за порядком следит. Доверенная фигура «самого главного», который на третьем этаже в кабинете с умным лицом сидит. Он ее полномочиями наделил, бороться с пьянством на производстве, но и этого Зойке показалось мало. Провозгласила она женский «комитет трезвости», не сильно полагаясь на сознательность мужчин. Трактористы и крановщики в ужасе разбегались, завидя её. Жёны работяг не одобряли загулы благоверных, но и они сторонились «комитета трезвости». Пусть на самой высокой трибуне страны уже объявили о непримиримой борьбе с пьянством, пусть на местах начальство отрапортовало о готовности держаться курса партии и правительства. То политические интриги, кои народу простому знать и понимать не велено. Остерегались бабы своим чутьём и житейским разумением Зойкиного фанатизма в борьбе за трезвый образ жизни. В строительно-монтажном управлении обстановка к тому моменту сложилась нервная. С одной стороны, Коля Осинкин – мужик неплохой, хоть и подкаблучник. А кто из работяг не подкаблучник? Тот пусть бросит камень... Но, с другой стороны, от Коли сплошная беда. На дворе дефицит, каждый пузырь на счету. Не могут слуги зелёного змия позволить грабить себя. Ещё подозрение одно усилилось: не проставляется Коля с некоторых пор. Закуску с огорода, хлеб, консервы честно несёт, а беленькой нет. Говорит, мол, баба с инспекцией на его тайники нагрянула и отобрала даже тройной одеколон. Задумали мужики по-тихому от Коли собираться. Конечно, некрасиво так с товарищем поступать, стыдно. А что делать? Не они такие – жизнь у них такая. Однако тем днём случилось чудо. Шабашка Коле пустяковая подвернулась. Выдернул «Москвич» из грязи возле строительного объекта. Водитель с пониманием попался, сразу бутылку протянул – конвертируемую валюту времён антиалкогольного закона. Тракторист Виталик подбежал, глазом одним на трофей Колин поглядывает и интересуется у водителя, не нужна ли тому ещё какая-то помощь. Бригадир Семёныч за спиной пыхтит, мол, что да как интересуется, помогли товарищу, сознательность проявили. Это уже на троих получается. Стали думать: пол-литра на три без остатка не делится. Не старшеклассники они сопливые на выпускном, а мужчины серьёзные, работящие. Им, соответственно, ёмкость глубже требуется. Быстро к одной добавили ещё две бутылки эквивалентного объёма. В продуктовый магазин наведались, кильки в томатном соусе, баклажанной икры и батон в булочной купили. Подготовка тайной операции прошла успешно. Теперь следовало выбрать место проведения. У Семёныча дома внуки и дочь. У Виталика напасть того хуже – тёща больная приехала. Диабет у неё, и зятя лютой ненавистью ненавидит за то, что прорабом назывался, пока в женихах ходил. Друзей подговаривал обращаться к нему по имени и отчеству. А когда хватились, то было уже поздно – вальс Мендельсона отзвучал и в паспорте печать поставлена. Теперь без крайней надобности Виталик тёще на глаза не показывался. Осинкин коллег выручил: – Баба моя укатила к мамаше. Хата свободна! – Точно? – забеспокоился Семёныч. – Когда твоя Зойка на меня смотрит злыми глазищами, килька в горло не лезет. Боюсь я её, как старшину в армии не боялся! – Поехали, – настаивает Коля, – по дороге из телефона-автомата позвоню, чтобы наверняка. Будка оказалась поблизости. Коля стал крутить диск и жестами показывать, мол, ждите. – Чего он там так долго? – не сидится Виталику на месте. – Трубы горят, продукт киснет! – Я по спине не читаю, – жмёт плечами Семёныч и кончик носа чешет. Коля вернулся вприпрыжку, с улыбкой ярче солнечного восхода. 45

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год – Путь свободен! Я специально держал трубку дольше обычного. На том конце молчок. Укатила моя холера, ни дна ей ни покрышки! Дома, как он и обещал, никого не было. Мужики вынули из авоськи продукты, «Столичную» поставили в центре натюрморта. На газовой плите чайник засвистел. Батон резать не стали – порвали его на части. Тут же сварили макароны, открыли консервы и баклажанную икру стали мазать на хлеб. Семёныч отвинтил крышку и с ювелирной точностью – ровно треть для разгона – наполнил живительной влагой гранёные стаканы. – Ну, мужики, будем! – поднял тост бригадир и уже собирался опрокинуть первую порцию себе в рот, как из прихожей послышался лязг ключа в замочной скважине. Настроение вмиг испортилось, удовольствие сползло с оцепеневших лиц. Зойка налетела разгневанным торнадо. – Стервятники! – с надрывом завизжала она. – Стоит ненадолго выйти из дома – они тут как тут. Зенки позаливали! Как вам не стыдно?! – Зоечка... – пролепетал Коля. – Стакан поставь! Осинкин безропотно подчинился и как-то сник, будто воздух из него выкачали. Бригадир Семёныч попытался было вразумить Зойку: – У людей законный отдых. Нельзя же вот так... Не по-человечески это. Как масла в огонь подлил. – А деньги из семьи тащить и пропивать, это по-человечески? – заорала жена Осинкина ему в лицо. – Пьянь подзаборная! Последнее на водку спустить готовы. Вот, сейчас вашим жёнам позвоню, расскажу, чем вы тут занимаетесь, как отдыхаете! – Зоечка... – Синюшники! А ну, выметайтесь вон отсюда! – Мужики... – безвольно развёл руками Осинкин. – Мужики... Зойка затопала: – Быстро на выход! В этот момент я поднимался к себе домой и услышал крики. Навстречу мне выскочили из квартиры взъерошенные Семёныч и тракторист Виталик. – Мужик, ты туда не ходи! – бросил через плечо бригадир и метнулся вниз по лестнице. – Баба совсем рассудком поехала, чуть нас не поубивала. Ворвалась, окрысилась! Я в это осиное гнездо больше ни ногой! У Виталика на лице был такой ужас, будто в квартире он столкнулся с привидением. Когда я всё-таки вошёл на кухню, проверить всё ли с соседом в порядке, то увидел его довольного и вальяжного на стуле. Тихая и молчаливая Зойка стояла перед ним, потупив взгляд. – Ушли? – спросил Коля и кивнул на выход. – Скорее, сбежали, – ответил я. Коля усмехнулся и протянул Зойке не начатый стакан Виталика. – Заслужила! Зойка выпила с закрытыми глазами, поморщилась и закусила батоном. – Эти две забери и спрячь подальше от любопытных глаз, – Коля подвинул ей закрытые бутылки. – А ты, интеллигент, выпьешь с соседом? Я отказался, сославшись на подготовку к экзамену. – И то правильно, – глубокомысленно протянул Осинкин. – Думаешь, стал бы я тебе предлагать, не знай ответ заранее? Коля заржал, опрокинул махом стакан и куснул огурец. Когда прожевал, он заметил глубокомысленно, барабаня пальцами по столу: – У нас, «подкаблучников», самое главное что? – Ну?.. – Главное – это отмазка на все случаи жизни! Кто с подкаблучника спросит? Только пожалеют, – он самодовольно причмокнул и вылил остатки из бутылки себе в рот, а треть стакана Семёныча оставил нетронутой. – Зойка, ты бутылки спрятала? – Да, Коленька, все, как ты сказал. – Тащи назад и дуй сюда за премиальными! Быль то или небыль, никто уже не знает. Может быть, наврал автор с три короба, пойди-ка теперь разберись. Да и не важно это. Главное, где двое любят, там есть счастье и взаимопонимание. Пусть даже такое странное, как у Осинкиных. 46

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Александр ПШЕНИЧНЫЙ г. Харьков, Украина Пшеничный Александр Владимирович, год рождения – 1955, харьковчанин. Образование высшее экономическое. Литературную деятельность начал в 2009 году с публикации миниатюр, очерков и эссе в интернет-журналах. Постоянный автор общероссийской газеты «Моя семья», украинской республиканской журнал-газеты «Публика». Публиковался в журналах «День и ночь», «Метаморфозы», «Юный натуралист», «Экология и жизнь», «Колесо жизни», «Мир животных», в газетах «Литературная Россия», «День литературы», в периодических изданиях Украины, России и Беларуси. Автор электронных книг «Синие цыганские глаза» (2017), «Три уловки ловеласа» и «Соседи в полосочку» (2016). Дипломант Первого международного литературного конкурса «Последняя волна» и Международного литературного конкурса журнала «Метаморфозы». Фамилия имени Эссе Существует старый писательский приём – если не знаешь, каким единственным словом описать сущность человека, то узнай его прозвище. Его, как и родителей, не выбирают. Сказанное однажды мимолётом, оно или умирает во младенчестве, или прилипает к человеку навсегда, становясь фамилией его имени. – Я сейчас на даче, – прокуренный голос старинного приятеля прохрипел в динамике мобильника ранним утром. – Хочу баночкой мёда тебя угостить. Гречишный, как ты любишь. Но сам приехать не могу – мёд качаю, работы невпроворот. Соседи по деревне на Барабашовский рынок собрались. Выйди на остановку к десяти часам – они тебе мой гостинец и передадут. – Спасибо, Олег! Но как я их узнаю? – Проще простого. В деревне их называют Карлсон и Джама – от Джомолунгмы. Муж и жена. Всё, мне пора, деньги на счету заканчиваются, в октябре увидимся... Я узнал их с первого взгляда. Он – рыжеволосый низкорослый толстяк с большущим животом и шустрыми глазами. И она – женщина-гора со спокойным, но твёрдым взглядом. Будь я кинематографистом, одержимым ремейками по произведениям Астрид Линдгрен и Николая Некрасова, то лучших артистов на роль Карлсона, живущего на крыше, и женщины из русских селений, останавливающей коня на скаку, просто не сыскать. – Вы Саша? – Джама протянула потрёпанный пластиковый пакет. – Олег просил передать. Через несколько шагов я оглянулся. Они сидели на скамейке, плотно прижавшись друг к другу, в ожидании троллейбуса. Дома под чай с мёдом и имбирем я с улыбкой вспомнил колоритную семейную и, по-моему, счастливую пару. Затем я вынул томик Н. Гоголя из книжного шкафа и ещё раз перечитал давно подчёркнутую фразу классика: «Выражается сильно русский народ! и если наградит кого словцом, то пойдёт оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай своё прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наёмную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во всё своё воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица...» В голове всплыли прозвища людей, которые повстречались мне в жизни. Часто однобокие, несправедливые, но вросшие в человека навсегда. Впрочем, так уж и несправедливые?.. Сара Бернар При выходе из подъезда соседского дома я карикатурно столкнулся в дверях с Ольгой, моей одноклассницей. – У кого-то из наших телевизор ремонтировал? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась моя бывшая симпатия. – Да, у Евгении Николаевны с четвёртого этажа. – У бабы Евгеши!? Актрисы!? – Ольга сдвинула брови, видимо прикидывая в уме номера квартир и имена жильцов с четвёртого этажа. – Актрисы? – теперь уже полюбопытствовало моё любопытство. – Она действительно где-то играла? – Она и сейчас играет. Со всеми нами. С тобой-то хоть расплатилась? Актрисой мы её за глаза называем. Дом у нас кооперативный. Поэтому на ремонт и другие подъездные нужды деньги собирают с жильцов. Ходят одни и те же люди, а чаще всего я с соседкой по площадке и старшей по подъезду. Пришли как-то к Евгении Николаевне. Она тогда мужа похоронила, но сын неплохо зарабатывал. Тётка она неплохая, но жадина та ещё. Огласили мы сумму на покупку стройматериалов. Она как всплеснёт руками: «Где же столько денег взять!? Я ведь недавно мужа похоронила. Вся в долгах. 47

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Мы ей: «Вы хоть часть суммы дайте. Подъезд-то один на всех». – Нет, нет! Для меня это слишком большие деньги. Я плохо себя чувствую... Зашаталась и упала в обморок. Кто-то из нас побежал за нашатырём, кто-то за водой, а я осталась с Евгенией Николаевной. В двери позвонили, я шагнула в сторону коридора и при выходе из комнаты ещё раз посмотрела на бесчувственную соседку. И вижу: вдова шустро приподняла голову, обвела глазом комнату и тут же снова приняла первоначальное положение. А глаз-то не затуманенный, мыслящий. Прибегает соседка с нашатырём, суёт Николаевне под нос ватку. Ей стало лучше, постепенно она пришла в себя. – Ну, если денег нет, то мы пойдём, – сказала я и вывела делегацию на лестничную площадку. Там же и рассказала соседкам об увиденном. С тех пор бабу Евгешу мы за глаза стали называть кто Сарой Бернар, а некоторые – Актрисой. Пэнис Однажды в советские времена начальница отдела вызвала меня в коридор для разговора тет-а- тет. – Саша, нужна твоя помощь. Мне дали адрес человека, который подрабатывает настилкой мозаичной полов из кусочков красного дерева. Телефона у него нет. Известно только имя, фамилия и ЖБК, на котором он работает. После обеда у шефа совещание, отлучиться я никак не смогу. А встретиться с мастером желательно сегодня. Я отпущу тебя с работы: разыщи мастера, узнай, что к чему и почём, и оставь мой домашний адрес и рабочий телефон для конкретного разговора. Охранник на проходной, услышав имя и фамилию Юры, переспросил: «Вам Пэнис нужен?» По дороге в нагромождении бетономешалок, кранов и бетонных блоков мне пришлось ещё несколько раз уточнять у работников завода местонахождение Юрия. Меня обязательно переспрашивали: «Пэниса из плотницкого цеха ищете? Вам вон туда». Наконец меня подвели к высокому симпатичному парню в присыпанной древесными стружками робе. На мой взгляд, своему прозвищу он совершенно не соответствовал. Доброжелательный и улыбчивый. По вечерам и в выходные дни Юра работал в квартире начальницы с двумя напарниками. Между собой они называли его Пэнисом. Пол получился великолепным. Начальница, любительница развлечений и красивых мужчин, по окончании работы накрыла хлопцам стол с приличной выпивкой и закуской. Немного посидев в компании, Юра заторопился домой. После нескольких стопок начальница спросила у одного из рабочих: «Почему Юру вы называете Пэнисом? Такое странное прозвище. Он, наверное, обижается?» Тот усмехнулся и отвечает: «Года три назад парторг цеха попросил Юру подготовить политинформацию. Тот зачитывает перед нами по бумажке последние политические события и называет Генерального секретаря ООН Переса де Куэльяра Пэнисом де Куэльяром. В зале смех. Юра засмущался, продолжает читать и снова, видимо, из-за волнения называет Генсека Пэнисом – через «э». С тех пор Генсек ООН для нас Пэнис де Куэльяр, а Юра просто Пэнис – с ЖБК. Обижается? Вначале обижался, а сейчас привык. Но новенькие женщины, услышав его прозвище, смотрят на Юру с повышенным интересом. Косыгин – Прогревать паром гидропонику, чтобы избавиться от нематод, мы ещё при Косыгине начали, – в восьмидесятые годы как-то в разговоре сообщил мне знакомый директор тепличного хозяйства. – При том самом, Председателе Совета Министров СССР? – удивлённо переспросил я. – Нет, нет! Косыгиным мы Петра Павловича – нашего бывшего директора – называли. Царствие ему Небесное, хороший был человек. Я при нём энергетиком работал, многому меня научил. А Косыгин? С ним как-то забавный случай произошёл. Дело было ещё при Хрущёве. Сидим мы первого апреля на планёрке у директора: специалисты, бригадиры тепличниц и я, тогда ещё молодой специалист. Бранит нас Пётр Павлович на чём свет стоит. По-моему, он с утра немного подзарядился коньячком. И в эту минуту зазвонил телефон. – Это Москва... – сообщают на том конце провода. Пётр Павлович бросил трубку на стол: «Кафе «Москва» огурцов просит, – пояснил он нам. – Подождут». И продолжает наше воспитание, особо не стесняясь в выражениях. Минут через пять-десять он небрежно заявил в трубку: «Огурцов сейчас и по разнарядке отпустить не могу, даже если из Москвы попросят...» – Огурцы мне не нужны, – отвечает ему зычный голос. – Вас беспокоит Леонид Ильич Брежнев из Москвы – Председатель Президиума Верховного Совета. 48

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год – Если вы Брежнев, то я Алексей Николаевич Косыгин, – засмеялся в трубку директор, считая, что его разыгрывают. Заржали и мы. Внезапно лицо Петра Павловича преобразилось. Он побледнел, выпрямился и сжал трубку двумя руками. – Да, товарищ Брежнев. У нас такая тепличница работала... уволилась по собственному желанию... Впоследствии выяснилось, что на приём к Брежневу какими-то путями попала бывшая работница нашего хозяйства. Работала она плохо, крала огурцы килограммами, за что ей было предложено уволиться с работы по собственному желанию. Настырная и стервозная, она не успокоилась и уехала за правдой в Москву. Леонид Ильич порекомендовал директору восстановить тепличницу на работе. Что и было сделано. Со временем работницу уволили по статье за воровство, а прозвище Косыгин пристало к директору навсегда. Гава Дед Гава. На родине моей покойной тёщи это прозвище знают все. Андрей Касьян, отец знаменитого костоправа Николая Касьяна. Свои многолетние знания отец передал сыну по наследству. Но многие считали, что по силе мануального мастерства сын всё же уступал отцу. Моя тёща маленькой девочкой жила неподалёку от хаты Касьянов в селе Бережнивка в нескольких километрах от Кобеляк. Неизвестно почему и как, но уже тогда молодого парубка в селе называли Гавой. Возможно за высокий рост, небольшую сутулость и некоторую созерцательность, делающего его действительно похожим на гаву – ворону по-русски. В конце шестидесятых тогда ещё молодая и бойкая тёща оступилась на крыльце магазина в Кобеляках, ударившись позвоночником об острый край металлической ступеньки. Лежа на снегу и корчась от боли, она сказала знакомому врачу машины неотложной помощи: «В больныцю я нэ пойиду. Вэзыть мэнэ до Гавы». – Соню, цэ ты!? – удивился Гава, увидев землячку на носилках. Он долго ощупывал пальцами позвоночник лежавшей на грубом деревянном столе тёщи и успокоил бывшую односельчанку: «Всэ буде добрэ, Соню». Тёща почувствовала сильнейший удар в спину и от чудовищной боли потеряла сознание. Она очнулась уже лёжа на спине. По волосам, груди и лицу стекали струйки ледяной воды. Гава трижды правил ей спину и каждый раз приводил в чувство пациентку, обливая холодной водой из литровой кружки. – Вставай и иди к остановке, – Гава вылил остаток воды в ведро. – Машину я отправил в больницу. Тебе она больше не нужна. В автобусе ни в коем случае не сиди. Приедешь домой – пусть твой Иван сколотит из досок щит. На нём и полежи на спине с недельку. В туалет только на судно. Через неделю можешь делать всё и выходить на работу. Хребет у тебя отличный. С ним у тебя проблем не будет до конца жизни. Так и случилось. За долгие годы ныне покойная теща ни разу не пожаловалась на боли в позвоночнике. – А що бы було, якбы мэнэ до больныци прывэзлы? – сама у себя спрашивала теща. – У нас тут говорять: «Жах по спыни, хлоп по сраци – так ликують в Кобеляци». О Гаве ходили легенды. Одну из них за застольем рассказал муж моей троюродной сестры. Однажды, когда Гава уже жил в Кобеляках, к нему в дом проникли воры. – Где денежки и золотишко прячешь, дед? – спросили они, приставив к горлу старика нож. – Зараз всэ покажу. Тилькы видпустыть мэнэ, – Гава привёл двоих грабителей в соседнюю комнату, щёлкнул замком и отрыл крышку сундука. В азарте грабители склонились над нутром сундука. Резким движением старик сломал одному из них руку, а второму ногу. Оба взвыли от боли, но выйти из закрытой комнаты уже не смогли. Через час парочка уже давала показания в районном отделе милиции. А через месяц они снова пришли к Гаве: «Дед, вправь кости на место. Врачи этого сделать не могут. Забашляем как надо – не волнуйся». Гава отказался: «Кто вас выпустил, пусть вас и лечит. Но покоя вам не видать». Что и говорить, Гава в своей жизни гав не ловил. 49

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Светлана КАЗАКОВА г. Омск Автор 3 книг стихов и прозы. Лауреат Омского областного конкурса «России патриот» (2007), «Омские мотивы» (2010), дипломант VII Международного поэтического конкурса ко дню славянской письменности и культуры (г. Шимкент, 2015). Член творческого совета журнала «Северо-Муйские огни». Ангел Новелла Ты один. Ты снова один. Ты полюбил уединённые уголки дикой природы у моря. Ты не искал общества, ты отдыхал от него, от столичной суеты, от бесконечной череды нескончаемых дел, неискренних лиц и фальшивых улыбок. Казалось, где-то далеко оставлены позади и твоя давняя тайная связь с женой босса, и тоска по не случившейся семье и детям, капризы постаревшей матери и болезнь отца. Здесь ты один. У тебя заканчиваются нежданно случившиеся трёхдневные каникулы в Крыму. Крым. Твой любимый Крым, дающий передышку в твоей покадровой жизни. Крым не курортно прилизанный, а скально ощеренный над глубокой водой не пляжного берега. Именно в Крыму ты нашёл своё счастье и потерял его навсегда. Она появилась внезапно, казалось, из ниоткуда. Ещё минуту назад твои глаза, глядевшие на каменные глыбы, не видели ничего примечательного, но неожиданно появившееся белое облачко развевающегося на ветру светлого парео вокруг бесконечно длинных ног спускающейся девушки, привлекли твоё внимание. Пластика её движений безумно напоминает что-то знакомое, как будто виденное где-то. Вот она, выпрямившись на небольшом уступе в метрах пятнадцати над морем, изогнулась и в грациозном прыжке вошла в его волны. Через минуту, вынырнув, отважная ныряльщица поплыла в открытое море. Она плыла красиво, выверенной годами ритмикой движения, которая выдаёт в человеке коренного приморца. В метрах пятидесяти от берега девушка, за которой не отрываясь ты теперь наблюдаешь, перевернулась на спину и, в позе звезды, стала отдыхать, покачиваясь на лёгкой волне. А ты вновь погрузился в воспоминания. В который раз вспоминаешь ту первую и единственную встречу с незнакомкой, следы которой стремительно и таинственно исчезли, растворились, казалось, канули в Лету. Хотя нет, почти уже двадцать лет она продолжает жить в твоём сердце, потому как запечатлена твоей памятью до мельчайших подробностей. Она смеялась таким звонким, родниковым переливом, что, казалось, сам смех наполнял прохладою тот жаркий день. Её миндалевидные чёрные глаза жемчужно сверкали белками глаз, и чем больше ты смотрел в них, тем больше притягивали они твой взгляд контрастом чёрного и белого. И смуглая кожа, и длинные чёрные волосы её были как шёлк. «Черна я, но красива, как шатры Кидарские», – могла бы сказать, вслед за библейской Суламифью, твоя возлюбленная, которую ты и знал-то каких-то несколько часов. Это было даром небес, – столь стремительное знакомство столичного денди с прекрасной крымчанкой, сохранившей необузданность своих степняков-предков. Она спасла тебя, самонадеянно решившего потягаться с аю-дагской волной у самых лап отдыхающего «медведя». Тогда ты сделал свой телерепортаж из всесоюзного «Артека» уходящего Союза. Материал был отснят знаменитым телеоператором, а ты очень интересно его подал, заслужив скупую похвалу своего старшего коллеги. Назавтра вам предстояло улетать, и до вечера ты попросил кого-то из персонала отвезти тебя на эту символ-гору. Владелец моторки объяснил, что только по хребту, и то с проводником, можно двигаться по горе. Там, где нет деревьев, не стоит подниматься от кромки берега в гору – вместе с осыпающейся породой может снести в открытое море, где нешуточная глубина. Берега Аю-Дага почти отвесны, неприступны, редкие смельчаки на своих лодках штурмуют его в поисках уединения. Твой провожатый отвёз на единственное возможное более-менее безопасное место, ещё раз проинструктировав, оставив снедь на лёгкий перекус и питьевую воду, сообщив время, в которое заберёт тебя в лагерь, отбыл обратно. Какая красота открывалась взору: вдали проплывали прогулочные катера и теплоходы, волны полоскали подошву горы и твои пятки. Где-то высоко в небе морские птицы совершают кульбиты, острым глазом высматривая добычу. Далёкий берег здравницы был позади и терялся в зелени южных деревьев. Казалось, что сама гора вплывает в морскую синь. Искупавшись и разомлев на послеобеденном солнце, ты решил проплыть вдоль узкой полоски берега к самой морде Аю-Дага. Ты не учёл большой глубины этой сине-базальтовой поверхности моря у знаменитой горы. Ты не учёл возникновения отбойного течения. Казалось, только что была спокойная волна, но вдруг она стала выше, мощней. Тебя вдруг потащило в открытое море, перпендикулярно носу Медведь-горы. Вначале ты не испугался нисколько, пытался повернуть к берегу, но течение было стремительным. Тебе было неведомо, что тягаться с рипом* бессмысленно, надо плыть не к берегу, а параллельно ему. И тут возникает паника, когда 50

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год твоё тренированное тело впервые отказывает тебе на этой быстрине, не справляется с силой течения. Мысль, что помощи ждать неоткуда, окончательно лишает тебя силы сопротивляться. Вся жизнь пронеслась перед глазами. И оказалось, как мало было в жизни настоящего счастья: катание на плечах отца, ласковые ладони матери, поглаживающие твои ушибы, её же присказка «неприятность эту мы переживём» (и боль забывалась, лучшее наступало, и верилось, что так будет всегда). А ещё вспомнился поцелуй детсадовской подружки Алёнки, твой первый настоящий поцелуй в восьмом классе с девочкой из параллельного... Ты недоумеваешь: плаваешь с детства – ходил круглый год в бассейн ещё с начальных классов, имел разряд. Твой тренер имел дальнейшие виды на твоё спортивное будущее, но у вас с матерью были совсем другие планы. Плаванием надо заниматься, по мнению твоей авторитарной мамы, для закалки организма и просто мышечной нагрузки для подрастающего организма. Заниматься бегом и велосипедом в условиях загазованной столицы посчитали не полезным. Занятия в бассейне сформировали прекрасную фигуру, а гены родителей сказались в присутствии острого ума, выразительных серых глазах, притягательность взгляда которых была очевидна уже с младых ногтей. Тебе ничего не стоило влюбить в себя любую понравившуюся девчонку. Сначала ты охотился и постоянно дополнял свой донжуанский список. Затем пошла охота на тебя – столичный денди, блестящий тележурналист, обеспечен, красив, харизматичен. Но к своим двадцати трём тебе уже прискучила эта женская доступность... «Как всё-таки глупо умирать, не узнав настоящей любви», – подумалось тебе в последний момент. А потом где-то в груди лопается какой-то пузырёк, и ты начинаешь уходить под воду, но краем глаза видишь летящую к тебе небольшую яхту. Из последних сил ты выныриваешь из воды и делаешь рывок к брошенному тебе спасательному кругу и мёртвой хваткой вцепляешься в него. Ты не помнишь, как оказался на палубе, но первое, что увидел, было склонённое над тобою лицо прекрасной девушки. – Ну, здравствуй, отчаянный! – прозвучал голос ангела в образе этой восточной красавицы. По-видимому, она сделала тебе искусственное дыхание, так болело в твоей груди. Ты лежал на боку, укрытый пледом. Она подала фляжку с коньяком, и ты окончательно пришёл в себя. Потом почему-то ты рассказал ей всё то, что промелькнуло у тебя в голове в те роковые минуты. А она почему-то сказала, что именно сегодня хотела утонуть и потому заплыла сюда к Аю-Дагу (как оказалось, с противоположной стороны горы) осуществить своё намерение. Сделать это она решила там, где Медведь-гора припадает пить море, но увидев тонущего человека, напрочь забыла, для чего сюда направлялась. Он увидел у левого борта большой камень, обвязанный верёвкой, перевёл взгляд на свою спасительницу, но не спросил о причине такого нелепого её решения. Получается, что они оба спасли друг друга. Она взяла из его рук фляжку и сделала глоток. По всему было видно, что пить она не умела, а взяла спиртное, должно быть, для храбрости, чтоб осуществить свою чёрную задумку. Взглянув друг на друга, вы неудержимо, взахлёб засмеялись. Отхохотавшись, не сговариваясь, вы кинулись к нагретому солнцем камню-убийце и выкинули его в море. А потом вы купались у места твоей стоянки, а потом с аппетитом съели артековский паёк и, разомлевшие, вновь забрались на палубу её малютки-яхты понежиться под лучами солнца. Через два часа ты ждал перевозчика и обмолвился об этом. Она ничего не сказала, хотя ты уже пожалел о сорвавшихся с губ словах, ведь и она могла бы доставить тебя на берег. А потом ты робко поцеловал шрам у неё под локтем, и она не отдёрнула руку, а пристально посмотрела в твои глаза, и ты утонул... В них было всё: робость и страх, вызов и какая-то затаённая боль, безрассудство и отчаянная смелость. И ты поплыл... вернее, вы оба поплыли на волне такой неиспытанной доселе нежности, такого желания раствориться друг в друге, такого безусловного счастья, что всё, что произошло дальше, воспринималось как само собой разумеющееся. Просто ты внутренне ахнул, убедившись, что стал первым её мужчиной. Вы молча полежали какое-то время, да и могли ли слова выразить восторг этой минуты... А потом она с борта нырнула в воду и поплыла к берегу, а ты погнался за нею. Она дала себя обогнать, резко повернув обратно к яхте. Ты, счастливый и беззаботный как ребёнок, продолжал резвиться в воде, когда услышал, как взревел мотор, и яхта сорвалась с места. Не веря своим глазам, ты было погнался вслед, но яхта скрылась за головой горы, повернув на другую её сторону. Всё еще не веря в случившееся, ты бросился на берег, с размаху упав на его каменистую кромку. Ты не почувствовал боли от впившихся прибрежных камней, ты почувствовал только разочарование. Ты даже не знал её имени, её адреса и только направление, откуда она появилась, указывало, что где-то восточнее Гурзуфа. Алушта, Судак или сотни других прибрежных местечек – место её проживания? И почему, почему она так поступила? Он впервые в жизни испытал такое чувство вселенской любви... Кто она, ангел-спаситель, одарившая тебя самым дорогим своим подарком? Она не похожа на всех этих многочисленных штучек, ждущих вознаграждения за свои дары. Понятно, что она из обеспеченной семьи – яхта-малютка стоила немалых денег. Терзаясь от возникающих вопросов, ответа на которые не находил, ты пропускаешь тот момент, когда к берегу подплыла моторка из лагеря. 51

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год – Видел ли ты яхту? – спрашиваешь артековца. – Тут много яхт, о какой идёт речь? – вопросом на вопрос отвечает тот. – Ну, такая белая малютка с синей полосой, – мямлишь ты, так как не знаешь ни типа, ни её класса и понимаешь всю бессмысленность дальнейших расспросов. Знаменитый лагерный костёр уже не впечатляет, остались незамеченными и взгляды милашек- вожатых. Ты быстро уходишь с праздничного ужина, собираешь свой кофр, ложишься спать, но сна нет. Ты глядишь в эти близкие яркие южные звёзды, что заглядывают в твоё незашторенное окно, слышишь цикад и чаек-хохотунов. И, кажется, что эти крымские птицы смеются над тобой, столичным пижоном, над которым посмеялась их девчонка-землячка. Твоё горе безмерно, как это море. Ты никогда в жизни ещё не чувствовал себя таким ущемлённым. Твоё самолюбие задето, твоё сердце разбито. «Ни одна женщина не стоит таких мук», – решаешь ты и проваливаешься в сон. А потом была привычная Москва, работа, поклонницы, звание «сердцееда». Прошло двадцать лет... Сердце твоё свободно. Ты дал себе слово, ты его держишь. Ну, тайный роман. Так это только потому, что никогда он не станет браком. Хотя детей уже хочется. Тебе почти сорок четыре. Хочется видеть своё продолжение. И мать с отцом ещё не потеряли надежду стать бабушкой и дедушкой. Такой вот расклад на сегодняшний день. И эта вот юная Нереида, что лежит сейчас в море в позе звезды, невольное напоминание тебе об этом. Твой телефон завибрировал, ты отзываешься и слушаешь, что тебе он сообщит. Отвечаешь односложно: «Да. Да. Иду». Поднимаешься, собираешь свои вещи для купания и идёшь тропинкой туда, где проходит трасса «Ялта-Симферополь» и где ждёт тебя водитель с машиной. На небольшом пространстве придорожного участка горы стоит не только твоя машина, но и чужой внедорожник. Двое мужчин спортивного телосложения разговаривают с твоим водителем и, как по команде, смолкают при твоём приближении. Конечно же, узнают твоё медийное лицо, но виду не подают. Ты понимаешь, что это хорошо обученные люди. «Чьи они охранники, – думаешь ты, – неужели той девчонки?» Твой водитель – «два в одном», и водитель и, как бывший спецназовец, охранник. Ты садишься в салон авто, надеваешь очки и собираешься подремать до аэропорта. Вещи лежат в багажнике, билет на самолёт – в кармане. Через несколько часов будет снова Москва. Но подремать не пришлось. Водитель начинает рассказывать историю об этой морской нимфе. Несмотря на её красоту, местные ребята даже боятся взглянуть в её сторону. Её судьба полностью в руках деда: кого ей предназначит в мужья – тот и станет. Оказывается, она – внучка одного из богатейших людей Крыма, татарина... (он называет фамилию), владельца гостиниц в Ялте, Мисхоре и в новостроящейся Санта-Барбаре, что неподалёку от Гурзуфа. Юная купальщица уже студентка института Востока и Африки, что в Симферополе. На период учёбы живёт там с многочисленными мамками-няньками. Одну её никуда не пускают. Вот такие причуды у богатых людей. – А как же подружки? Должна же она с кем-то общаться? – спрашиваешь ты. – Подружки есть, они тоже из богатых семей, так же живут под надзором, – отвечает водитель и продолжает свой рассказ: – Купаться в море её вывозят подальше от города. На яхте, а у деда их две, ей тоже запрещено выходить в море одной, охранники не должны видеть свою опекаемую в купальнике. Её мать в свои восемнадцать прекрасно справлялась с подаренной ей яхтой. Именно яхта её и сгубила. Потому как только в море она и была предоставлена самой себе. Она была уже сговорена судакскому богатею, владельцу местного рынка и виноградников всего их клана (следует фамилия), вдовцу, с тремя детьми, старшая дочь которого была лет на пять помладше невесты. Я понимаю девчонку, что почти накануне свадьбы отдалась своему возлюбленному, – продолжает водитель. – Но кто был её любовью, так и осталось тайной. Ни одноклассники, ни мамки- няньки ничего не замечали. Выдавать замуж уважаемому человеку «подпорченный» товар было несмываемым позором. Ей дали родить и выкормить до года свою дочь. Что стало с нею потом, не знает никто. Одни говорят, что она утопилась, другие – что отец отправил её в Турцию, где она была пристроена к какому-то владельцу отеля. – Поворачивай, немедленно поворачивай назад! – кричишь ты. – Надо забрать мою дочь! А я, глядя на тебя, обезумевшего, на горной дороге, подталкиваю ласковой волной к берегу девушку. «Ангельское терпение» – это о нас... Понадобилось двадцать лет, чтоб ты наконец-то познакомился со своим ребёнком, рождённым от большой любви. ________________________ Рип* – отбойное морское течение, когда вода от берега направляется обратно в море. Одно из самых опасных явлений. 52

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Сергей МАЛАШКО г. Магадан Родился в 1962 году в городе Зея Амурской области. В 1984 году получил диплом охотоведа, работал по специальности в Хабаровском крае и Магаданской области. Публиковался в альманахе «Охотничьи просторы», журнале «Охота и рыбалка 21 век». В 2009 году несколько работ вошли в юбилейный сборник «Неизвестный Магадан». Публиковался в журналах «Острова» (США), «Интеллигент – Нью-Йорк». В 2010 году вышла книга «Бальзам для охотничьей души», в 2011 году в соавторстве с Михаилом Смирновым выпустил книгу «Одна, но пламенная страсть». 2013 год – книга «Весенняя охота на гуся, или Бегство от себя к себе», 2015 год – книга «Хобби настоящих мужчин». Соучредитель медиа- холдинга «Интеллигент», член международного союза писателей «Новый Современник». Удостоен почётного звания и нагрудного знака «Серебряное перо Руси» в рамках национальной литературной премии «Золотое перо Руси» (2013) и специального диплома Александра Бухарова в номинации «Популяризация русского языка в рамках международных проектов», медали «М. Ю. Лермонтов» (2014), специального диплома Александра Бухарова и медали «За труды в просвещении, культуре, искусстве и литературе» (2015). О д и н ок а я п е ч к а н а т у н д р ов ы х п р ос т о р а х Рассказ Тридцатое мая 2015 года. Прошло уже два дня нашего пребывания в любимом домике, стоящем в перелеске возле одного из бесчисленных тундровых озёр. Мы устроили таёжный быт на полмесяца полевой жизни в ожидании начала гусиного пролёта. В двух поленницах аккуратно сложенный лежал двойной запас дров, внутри домика всё устроено с максимально возможным удобством, все лишние вещи были аккуратно уложены на устроенный невдалеке от домика лабаз. В этом году впервые за долгое время наш домик получил новую рубероидную крышу. После чего ошибка в количестве дров в печь на ночь привела к тому, что возникало желание среди ночи снять дверь, чтобы не расплавиться от жары. Гусь почти не летел, и мы просто получали удовольствие от жизни в лесу, в тишине и долгожданном покое. Это удовольствие сопровождается порядком забытыми физическими нагрузками, а, как известно, во время тяжёлой работы человек интенсивно потеет. Поэтому у нас, как у ленивых людей, которым лень чесаться, возникло вполне естественное желание – истопить баньку, побаловать тело стланиковым веничком, растянуться во весь рост на импровизированном полочке. Наша лень в реализации нашей маленькой прихоти была подкреплена заботливо привезённой переносной баней, дополняющей непередаваемые ощущения во время таёжного благоденствия. – Серёга, давай сегодня баньку поставим, – предложил напарник. – Вроде бы третий день в лесу, а уже начинаем немного источать запахи явно не от Диора. – Это точно. Скорее всего, такие запахи могут исходить от конюшни или собачьего питомника, – поддержал я друга. – Ну, зачем так грубо, – почти искренне изумился он. – Да ладно, шучу, конечно же, ставим, – согласился я с напарником. – Ну, вот и чудно. Ты ведь помнишь, куда мы с тобой в прошлом году печку занычили? – спросил друг. – Как забудешь эту знаменитую коряжину, возле которой мы её оставили. Трудно забыть, как в прошлом году мы её до бани, погрузив на лыжи, везли почти полдня, прерываясь на стрельбу гусей. Ты предлагаешь пойти за ней прямо сейчас? – отвечал я на Серёгин вопрос. – Чуток попозже. Схожу к коряжине, всё подготовлю и вернусь за тобой, – произнёс собрат по охоте, выходя их домика. Я начал готовить обед в ожидании его скорого возвращения. Прошло не менее получаса, прежде чем послышались Серёгины шаги. К этому времени на скорую руку обед был готов. На лице вошедшего напарника отразились озабоченность, тоска и раздражение. – Чего случилось, старина? Медведь печку уволок или нечто похуже? – спросил я озадаченного друга. – Да нет, печка на месте. Только без лохматого не обошлось. Он, паразит, оттащил печку от коряжины метра на три, куда-то захерил крышку. Но и это не самое весёлое. Он, похоже, садился на неё и в результате ножки ушли в землю сантиметров на двадцать. Попробовал вырубать из грунта их топором, выдернуть жердью, но ничего не получилось, – с досадой ответил напарник. – Да не парься ты, давай перекусим жареной картошкой с селёдкой, а там решим, что делать дальше. Тем более есть одна мыслишка, как вызволить нашу печурку, – предложил я другу, устраивая на столе сковородку с картошкой. Приняли по дежурных три стопочки. Во время обеда было заметно, что задача по освобождению печки сильно озадачила Серёгу. Когда пили чаёк из талой воды, напарник выдал будоражившую его идею: – В конце концов, я сейчас устрою весёлую жизнь этой вмёрзшей железяке. Я её сейчас просто затоплю. Инженер я, в конце концов, или где? – Серёга, становится скучно. Думаем почти одинаково. Я ведь думал под ней развести костёр из кусков рубероида и разной драни, – ответил я другу. – Поэтому давай попьём чайку и воплотим в жизнь твою инженерскую мыслю. Он понимающе глянул на меня из-под своих неизменных очков, улыбнулся и молча согласился со мной. Закончив чаепитие, прихватив растопки и дровец, направились воплощать в жизнь замысел 53

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год напарника. Вскоре из печной трубы робко появился сизовато-белый дымок. Друг улыбался, довольный тем, что его идея воплотилась в жизнь. Я с интересом впервые в жизни наблюдал очень забавную картинку. Вдали от домика, можно сказать на просторах Ланковской тундры, топилась печка. Обычно она обогревает пространство ограниченное стенами и крышей. Здесь же всё смотрелось немного забавно – разогреваясь, печка старательно пыталась обогревать всю окружающую среду. – Послушай, дружище, ты давно видел печку, топящуюся вне домика? – спросил я напарника. – Лично я вижу подобное впервые. Смотрится одинокая печь даже забавно. И вообще, глядя на дымок, поневоле вспомнил старый добрый анекдот про Чингачгука. – А при чём здесь он? – удивился Серёга. – Как говаривал большой специалист по индейцам наш общий друг Иванзон, только через неделю Чингачгук понял, что в тюрьме, где его держат, совсем нет крыши. Глядя на эту топящуюся посреди тундры печку, вполне естественно возникает вопрос – кто же из нас Ланковский Чингачгук? – задал я другу лукавый вопрос. – Есть у меня предположение, что без автора идеи затопить печку посреди тундры на этот вопрос ответить сложно. – Ну и зараза же ты, Костя Федотов, – продолжил пикировку напарник. Тем временем дымок, идущий из трубы, пошёл быстрее, поменял цвет с белого на синеватый, печка разгоралась. Мы направились к домику. Подойдя к нему, я обернулся назад. Вид издали был похож на идиллию – безмятежно топящаяся печка, стоящая вдали от домика. Вероятно, и она была удивлена происходящим – за все годы работы она трудилась на отоплении бани и делала это с блеском. Отапливать окружающую среду ей ещё не приходилось. Послышался звук двигателя вездехода, и вскоре подъехали друзья, с которыми мы три дня назад заехали на охоту. Они возвращались в посёлок за второй частью своей команды. Мы с другом встречали гостей. Глянув на Валеру, водителя вездехода, можно было понять, что эти два дня дались ему очень тяжело. – Валера, чиниться будешь? – задал я ему спасительный вопрос. Он поморщился, но ответ был геройским. – Не, дружище, я так переболею. А вот чайку выпью с удовольствием, – ответил Комендант Ланковской тундры. И, чертыхаясь, начал выбираться из вездехода. Я дождался его, и мы направились к домику. Отозвал Валеру и спросил: – Хочешь посмотреть на уникальное зрелище? Такого ты ещё не видел. Страдальческая гримаса на Валерином лице стала светлеть, и я отвёл его к месту, откуда была видна одиноко топящаяся печка. – Посмотри вон туда, видишь дымок? – показал я Валере забавную картинку. Он недоуменно смотрел в указанную мной сторону и пытался понять происходящее. – Ну и зачем она там топится? – раздался недоумённый вопрос. – А ты угадай с трёх раз. – Даже раза не буду. Мозги проспиртовались. Но всё равно забавно. Наверное, это и есть великая тайна – одиноко топящаяся печка посреди тундры. Вы чего, медведю печку топите? – произнёс приятель, побеждая похмельное состояние. Он уже пытался шутить. – Не, Валера, мы не рехнулись. Просто вытаиваем вмёрзшую печку, – с улыбкой ответил Серёга. – Ну, тогда ладно, а то уже за вас начал беспокоиться, – начал привычно шутить Валера. – И, вообще, напоите нас чаем без водки, и мне ещё до Клепки пилить надо. Вошли в домик, напоили мужиков нашим фирменным чаем с лимонником, после чего мужики заспешили в дорогу. Мы провожали их до вездехода. Валера забрался на место водителя, после чая ему полегчало и, хитро прищурившись, на прощание сказал: – Мужики, вы в домике печку топить не забывайте. А то всякое бывает, глядишь, дров не хватит топить две печки. Дружный хохот показал, что шутка попала в точку. Заработал двигатель вездехода, и в этот раз налегке он двинулся на Клепку, унося наших друзей. – Ну как там наш обогреватель окружающей среды? – спросил я друга, поддерживая весёлое настроение. – Да сейчас схожу и посмотрю, а то даже самому интересно, – сказал Сергей, направляясь к печке. Вернулся он быстро, загадочно улыбаясь. – Ну что, просвещённый разум победил? – продолжал я дурачиться. – А то!! Попробовал шевелить жердью, оказалось, что всё получилось. Сейчас прогорит, остынет, и можно будет перетаскивать к бане. – Поздравляю, гражданин Чингачгук, – порадовался я за друга. Через час наш банный аксессуар был разобран и доставлен на место. Ещё через полчаса баня была готова к принятию ленящихся чесаться. Жизнь на Ланковской тундре в ожидании гусиного пролёта продолжалась... 07.06.15 54

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Евгений АСТАШКИН г. Омск Член Союза российских писателей. Зам. главного редактора альманаха «Тарские ворота». Автор 15 книг стихов и прозы. Ра сск аз ы ( з а б а в н ы е и с т о р и и о ж и в о т н ы х ) Спаситель Этот котёнок был типичным невоспитанным беспризорником. Сердобольная молодая семья взяла его, некрасивого и всклокоченного, в свою квартиру – тягостно было слушать, как он душераздирающе пищал на весь подъезд. Долго придётся приучать подкидыша к хорошим манерам: не впиваться опьянелыми от счастья коготочками в коленки, когда тебя гладят, не запрыгивать на обеденный стол, едва за него усядутся хозяева. Но больше всего молодую семью волновало то, что котёнок проявлял стойкое неравнодушие к попугаю. Едва тот начнёт игриво балансировать на своей качельке, котёнок бросается к клетке и начинает просовывать шуструю лапу между прутьями. – Когда-нибудь он сцапает нашего Попку, – к такому выводу пришли хозяева квартиры и выпускали попугая полетать лишь когда котёнок гулял на улице. Хорошо хоть аквариумных меченосцев не пытается ловить, и на том спасибо. Словом, бдили хозяева. Молодые готовили обед, когда из зала донёсся непонятный всплеск воды. Следом на кухню ошпаренно пища забежал котёнок, заглядывая в глаза двуногим родным существам у газплиты. Так пищат не ради кусочка мяса, тут что-то другое. Котёнок вновь отбежал к кухонной двери и оглянулся, продолжая пронзительно верещать на своём языке, словно пытаясь донести какую-то ужасную весть. Он явно звал за собой. Прозревшие двуногие бросились в зал. На паласе у тумбы с аквариумом бился в спонтанных корчах полуутопленника мокрый попугай. Дверца клетки оказалась раскрытой. Попугай откашлял воду, поднялся на дрожащих лапках и стал рассеянно приглаживать клювом своё желто-зелёное оперение. Котёнок тоже успокоился, запрыгнул на тумбу, обнюхивая прозрачные стенки аквариума. Всё стало проясняться. Попугай выпорхнул из растворившейся клетки и вздумал поиграть с рыбками, да попал в чужую стихию. Сам бы он не выбрался из глубокого аквариума. Значит, котёнок выловил его оттуда... Вне зоны досягаемости Не рассчитал своих силёнок Мишка на дне рождения у институтского однокашника, отмечая его «сороковник» – вернулся домой, что называется, «на автопилоте», когда последние автобусы спешили в парк на прикол. Да ещё и коньяк, якобы пятизвёздочный «ненашенский», оказался натуральным самопалом, замаскированным красивой литровой бутылкой сложной формы с дизайнерскими ухищрениями, хоть сразу на выставку. Промаялся всю ночь с изжогой, в десять утра его всё-таки добудился попугай Ромка. Мишкина рука свесилась с дивана, и тут же почувствовала привычную тяжесть со скольжением птичьих коготков – попугай этот сонный жест воспринял как приглашение и спланировал на раскрытую кисть. Сам приучил его: протягивал призывно руку, и птица усаживалась на неё, как на ветку. А вот к чужим людям Ромка всегда относился настороженно – бесполезно тянуть к нему руку... Три года назад этого волнистого попугая Мишкина семья приняла в «наследство» от соседей по лестничной площадке, уехавших на историческую родину в Германию. Прежние хозяева научили двухлетнего попугая кое-каким словам, и он чаще всего похваливал самого себя: «Ромочка – красивый мальчик!..» Днём он свободно летал по всем комнатам, в клетке ночевал. В неё Ромку иногда запирали, если он оставался один в квартире – для его же безопасности. Раз свалился за холодильник, крылья вразброс. Хорошо хоть в таких случаях начинает по-птичьи ругаться, чтобы его услышали и поскорее вызволили. В другой раз играл с литровой банкой, пытаясь снять с неё капроновую крышку. Крышка-то слетела, но сам попугай провалился вниз головой в банку – один хвост торчит снаружи. Опять его вызволили, услышав возмущённую ругань. Больше всего Ромка любит сидеть на настенном радиоприёмнике и слушать звуки из динамика. Потом садится кому-нибудь из домашних на плечо и начинает прямо в ухо «толкать речугу», правда, не разберёшь, на каком это языке. Вроде бы какие-то предложения непрерывным потоком льются из его клюва, но их никто не переведёт, лишь угадываются отдельные слова. Михаил сел на диване, смахнув птицу на одеяло. Только надел рубашку, как Ромка снова оказался у него на плече и стал что-то скороговоркой проговаривать на своей тарабарщине. В прихожей заскрипел дверной ключ – жена вернулась из магазина. «Ну, сейчас начнётся головомойка, – поёжился Мишка, вспомнив вчерашнее. – На целый час не меньше. Зачем да почему? Сам знаю, что ни зачем и ни почему...» Жена-учительница любила «повоспитывать». Вот она занесла на кухню сумки и застыла осуждающим взглядом на мятом лице мужа, собираясь с мыслями. И в это время попугай вдруг вполне отчётливо произнёс нечто наукообразное: – Вне зоны досягаемости... 55

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Этими радиольными словами он словно отгораживал хозяина от какой-то опасности. Слава богу, у жены было всё в порядке с юмором. Она лишь произнесла: – Ну, раз попугай за тебя заступается, тогда я молчу... За помощью к людям Надя дополола грядку со свеклой и понесла охапку сорняков в угол дачи, где копился компост. Ей нравилось на каникулах помогать родителям на даче. Стук молотка с утра оглашал участок – отец из старых оконных рам сколачивал тепличку. Рамы он собирал года три в своём микрорайоне. Продвинутые жильцы многоэтажек устанавливали пластиковые окна, а старые рамы выносили на улицу и приставляли к боковой стене, зная, что владельцы дач обязательно приберут их к рукам. – Папа, к нам пришёл ёжик! – вдруг воскликнула Надя, присев на корточки у штакетника. – Только он какой-то замученный, даже не сворачивается клубком. Совсем не боится меня... Отец подошёл к забору и увидел, что на их участок меж штакетин пробрался ёжик. Он и взрослого не испугался – безучастно смотрел своими бусинками на всё вокруг, лишь востроносо принюхивался к чему-то. – Наверное, больной какой-то, – насторожилась Надина мама, выглянув из дачного домика, где готовился на плитке обед. Она подошла поближе, наклонилась над зверушкой, попавшей во многие народные сказки наряду с лисичкой, медведем и зайчиком, и ойкнула: – Да он весь в клещах!.. Когда присмотрелись к лесному гостю, пришли в ужас: между иголками были густо насеены раздувшиеся от объедения клещи. Совсем затерроризировали бедного ёжика, а сам он от них не в состоянии избавиться. Надя облегчённо вздохнула, когда отец скорым шагом поспешил к «Москвичу» – он обязательно придумает, как помочь ёжику. Отец открыл багажник и стал рыться в раскладном ящике с инструментом. – Слава богу, пинцет на месте. Как чувствовал, что может пригодиться, – произнёс он удовлетворённо. – Иначе до этих кровососов не доберёшься... И он принялся пинцетом вытаскивать из спины ёжика паразитов, складывая их в стеклянную баночку из-под кофе. – Леса перестали обрабатывать, вот и развелось там клещей, – приговаривал он, войдя в роль эскулапа. – Прямо с берёз сыплются вниз. Даже в парках становится опасно. Сроду такого не было. Мой знакомый заболел энцефалитом, в прошлом году посидел весной на травке в парке – и вот результат. Поздно спохватился. Пришлось продать гараж, чтобы купить дорогущее лекарство. Один укол – тысяча рублей. Еле спасли. Был крепышом, под два метра ростом, а теперь даже не может ходить на работу. Дали инвалидность. Постоянные головные боли и нарушена координация движений. Иногда не может попасть ложкой в тарелку... Ёж чувствовал, что ему пришли на помощь, и не препятствовал довольно болезненным процедурам, лишь иногда вздрагивал и делал пару шажков в сторону. Вскоре набралось полбанки клещей, которые выглядели сизыми приплюснутыми горошинами – даже лапки еле виднелись от ожирения. – Ну вот, вроде бы и всё!.. Надя подставила под мордочку ёжика блюдечко с молоком, тот догадался, что угощают, и стал его лакать. А потом с явным облегчением протиснулся в щель между штакетин и посеменил в свой лесной мир. Позже выяснилось, что и к другим дачникам приползали страдающие ежи – чтобы помогли избавиться от клещей... От нашего стола к вашему... Раньше уборщица Семёновна особо не задавалась вопросом, какие кошки более склонны проявлять заботливость по отношению к своим сородичам: домашние или уличные? А теперь, подкармливая прижившуюся в её огромном цехе кошку Пеструшку, иногда рылась в своей памяти. Искала подтверждение своей догадке. Вот два котёнка, которым по три месяца, уже что-то смыслят в квартирном укладе: на кухонный стол запрыгивать нельзя – получишь затрещину, на койку тоже не рекомендуется – постоянно сгоняют на пол. А дайте им по куску свежей рыбы, и увидите, как они начнут сердито урчать и коситься друг на друга, словно собрат может внезапно вырвать из зубов угощение. Точно так же себя ведут и взрослые кошки, когда вместе кормятся. Если только не закормлены. А вот Пеструшка, похрустев куриными косточками, одну всегда куда-то уносит. Не иначе, как коту Ваське, что приходит к ней в гости с инструментального склада. Он там приютился на одном стеллаже и, похоже, его там не очень балуют. Вечно голодный. Когда Пеструшка в очередной раз поела из рук Семёновны, а потом опять понесла куда-то последнюю косточку, уборщица решила проследить за ней. Пошла следом, и та действительно привела её на склад. Пеструшка запрыгнула на стеллаж и положила угощение перед своим четвероногим дружком. Семёновна никогда не видела ничего подобного. Наверное, у обездоленных кошек всё-таки другая душа. Лишь они делятся пропитанием... 56

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Наталья ШЕМЕТ г. Гомель, Беларусь Шеметкова Наталья Геннадьевна, библиотекарь. Член Союза писателей Беларуси, Международного союза писателей и мастеров искусств. Член совета литературного объединения «Пралеска» (Гомель, Беларусь), автор пяти книг (поэзия и проза). Лауреат и дипломант республиканских и международных конкурсов. А п е л ь с и н ов ы й ч а й Рассказ Сотни маленьких кулачков барабанили без устали, надоедливо и монотонно. Армия неизвестных науке летающих существ облепила снаружи дом, настойчиво стуча и требуя впустить внутрь. Я проснулась. Ах, ну конечно, это просто глупый сон. Как холодно... и почему-то стук не прекращается. С трудом продираясь сквозь липкие остатки сна, наконец-то открыла глаза. Выскользнула из кровати, ощущая в голове нарастающий гул и привычное шевеление клубка пульсирующей боли. Завернувшись в одеяло, подошла к приоткрытому окну. За окном бушевал ветер и рыдал ливень. Распахнула шторы, которые, возомнив себя парусами и не даваясь в руки, бились персиковым вихрем. Накрапывающий дождик за ночь превратился в злой и неистовый ураган. И, несомненно, никаких фантастических существ не было. Хотя я, если честно, предпочла бы увидеть за окном что угодно, только не эту серую массу. Голова с каждой секундой становилась тяжелее и тяжелее. Из всех желаний осталось только одно – вернуться в постель и замереть, не провоцировать эту гадость, что гнездилась в голове и мешала нормально мыслить. В то же время не хотелось шевелиться: я так и стояла, вперив невидящий взгляд в мокрое стекло. В голове было мутно, словно там бушевал шторм. Понемногу мир за окном начал обретать чёткость. Он выглядел так, словно за ночь его покинули все краски. Остался только один, непонятный, неопределённый серо-коричневый цвет и его грязные оттенки. Я почти физически ощущала, как серость, уныние и сырость проникают в меня до мозга костей. Свинцовое небо нависало так низко над землёй, что, казалось, до него можно дотронуться рукой, если распахнуть окно. Ветер яростно раскачивал деревья, и они скрипучими голосами жаловались на своего злого и холодного мучителя. Ненавижу серый цвет. Ненавижу серое небо. ...Многоэтажки, словно солдаты, стойко, с мрачной решимостью принимали на себя каждый удар бури. Тучи наваливались на них своей тяжестью, словно стремясь сломать бетонную преграду и прилепить небеса к земле, превратив небо, воздух и землю в одну отвратительно грязную мокрую кашу... Я поёжилась, кутаясь в одеяло. Так неуютно... Мне на плечи опустились ладони. Сильные руки потянули меня назад, и я ощутила спиной крепкую опору. Прижавшись к нему всем телом, даже через одеяло я чувствовала его тепло. – Аспирин, – простонала я, закрывая глаза. – Пожалуйста, аспирин, потом крепкий кофе. – Может, только кофе? – Аспирин и кофе. Именно в таком порядке. А лучше две чашки кофе... – Нет, – твёрдо произнес он и развернул меня к себе. Тёплые карие глаза светились любовью и нежностью. – Ты мне нужна живой и здоровой, хватит себя травить. Никакого аспирина. Никакого кофе. Только апельсиновый чай. – Что? – я ещё умудрилась удивиться. Он же знает, что я не пью чай. – Апельсиновый чай. На кухне было тепло, но я всё равно куталась в пушистый махровый халат. ...А он успел натянуть джинсы и свою любимую дырявую майку. Стянул волосы в хвост. Странно, но ему всё это очень шло. Он усадил меня за стол и, с шутливой строгостью, произнёс: – Сиди тут и никуда не уходи. Я замерла, подперев голову руками. Можно подумать, я куда-то собираюсь. В голове тяжело и мутно, и больше всего на свете хочется вернуться в постель, закутаться в одеяло, словно в кокон, и оставаться там, пока не придёт время превратиться в бабочку... то есть, пока не пройдёт головная боль. – Так... что у нас тут... Не обращая ни малейшего внимания на мой страдальческий вид, он носился по кухне. Доставал чашки и кастрюли, салфетки, ножи и ложки… Мне было тяжело уследить за его передвижениями, но любопытство взяло верх над болью. – Смотри, три апельсина, – обратился он ко мне. – Самое оно. 57

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год И, улыбнувшись, вдруг принялся ловко ими жонглировать. Я, пусть и немного вымученно, невольно заулыбалась в ответ. Поймав все три, он театрально раскланялся воображаемым зрителям. Волосы, растрепавшись, упали ему на лицо. Он пристально посмотрел на меня. – Разве я не заслужил аплодисменты? Я, подыграв, захлопала в ладоши. И удивлённо заметила, что всё ещё улыбаюсь – в этот раз абсолютно искренне. Отвесив ещё один поклон, он поставил на огонь чайник, отдельно – кастрюльку с водой, и принялся неистово тереть щёткой апельсин. – Зачем ты это делаешь? – спросила я. – Ну, их надо хорошенько разогреть, чтоб они отдали нам своё тепло. Когда они холодные, они недружелюбные. Апельсины должны быть тёплыми, слегка разогретыми. А если честно, в кожуре много вредных веществ. Надо их отмыть, – очень серьёзно объяснил он. И неожиданно улыбнулся. – Хотя бы для очистки совести. Достаточно «очистив совесть», он вытер апельсины, и неожиданно бросил один в мою сторону. – Лови! Я чудом, на автомате, поймала апельсин. Он так приятно лег в ладони. Круглый, тёплый, оранжевый. Маленькое солнце в руках. В ладони словно полилось тепло, проникая через кожу в кости и кровь, согревая меня изнутри. Или мне это только кажется? Я потёрла оранжевый бок. Поднесла к лицу – в нос ударил резкий, но приятный запах. Потёрла его ещё сильнее и, закрыв глаз, вдыхала апельсиновый аромат. А он в это время разрезал апельсины пополам, выдавил сок в чашку. Оставшиеся чашечки апельсинов мелко порезал и бросил в кипящую воду, закрыл крышкой кастрюлю. По кухне разлился аромат горячих апельсинов. Через несколько минут выключил газ. Отдельно заварил чёрный чай, бросив туда немного изюма. – Так, что у нас ещё есть, – послышалось из-за дверцы холодильника. – А, йогурт. Мадмуазель, не хотите ли йогурт? – Бее, – скривилась я. – Нежирный. И не сладкий. – Самое оно, – сказал он, доставая из холодильника баночки. Я встала, намереваясь приготовить бутерброды. – Не надо, – остановил он меня, словно прочитав мои мысли. – Оставим бутерброды для кофе. Если захочешь, потом. Лучше почисти тот апельсин. Усевшись снова за стол, я принялась снимать кожуру с апельсина. – Апельсин! – обернувшись, воскликнул он с притворным удивлением. – Ты съела его?! – Ммм... – промычала я, облизывая пальцы и глядя на оставшиеся дольки. И добавила без капли раскаяния: – Но ведь так вкусно. Извини. – Ну, ничего. Что-то осталось! Тогда возьмём ещё и киви. Маленькие уродцы были ловко почищены и мелко нарублены. Он отобрал у меня остатки апельсина, порезал и всё смешал с йогуртом в одной большой салатнице. – Где-то у нас было печенье... поищи, пожалуйста! Я нашла печенье, он поставил на стол салатницу с йогуртом. – Наверное, надо добавить сахар? Только у меня нет сил доставать миксер, – заныла я. – И не надо. Просто насыпь. Взбивать не будем – пусть хрустит на зубах. Я не в первый раз видела, как он орудует на кухне, но не переставала удивляться его ловкости и умению гармонично вписываться в любую обстановку. Он выглядел так, словно всю жизнь занимался только тем, что готовил завтраки. На белый свет была извлечена из недр кухонной тумбочки кастрюля побольше. Я редко пользовалась ею – мне она была практически не нужна, ведь я ещё совсем недавно жила одна. Он процедил туда чай, сироп от апельсиновых корочек, влил апельсиновый сок и всё поставил на огонь. Когда напиток забурлил, закрыл крышкой, уменьшив газ. Я сидела, заворожённо наблюдая за мужчиной, занимающимся таким, как думают многие, не мужским делом. И это было ему так к лицу. Он бросил в кастрюлю корицу – на кончике ложки. Подумал, смешно нахмурив брови, добавил ещё половинку ложки. Налил полчашки, кастрюлю накрыл крышкой и выключил газ. – Иди сюда. Я молча подошла и приняла из рук горячий напиток. – Вкусно, – искренне похвалила я и малюсенькими глоточками выпила все. – Чего-то не хватает. Вот! Штраус! – воскликнул он, включая музыкальный центр. Комната мгновенно преобразилась, наполнившись звуками счастливого, светлого венского вальса. – Что ты, — запротестовала я. – Штраус и чай – вещи несовместимые. Не подходят друг другу. – Так же, как и мы с тобой. Да? – в его взгляде промелькнуло смятение и неуверенность, но он быстро взял себя в руки. Я вспомнила, как долог был наш путь – все твердили, что он не годится мне в спутники, что такой, как он, вообще не может быть ни с кем долго, что из этого не выйдет ничего хорошего. Они ошибались. Как они все ошибались! Сердце плавилось от щемящей нежности. В этот момент солнце робко пробилось сквозь тучи, лучи ворвались в окно, легко преодолев стеклянную преграду, и запутались у него в волосах. Да так и остались там, переливаясь каштановыми искорками. 58

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Внезапно меня бросило в жар. – Погоди минутку, – пробормотала я, выскочила из-за стола и кинулась в спальню. – Ну, где же, где, – приговаривала я, роясь в шкафу. – А, вот!!! Вот оно. Летний сарафан – лёгкий, почти невесомый. Я не могла не купить его, хоть и лето заканчивалось. Конечно, я прекрасно понимала, что носить его в этом году мне уже не придётся. Но сейчас – сейчас было самое время. Скинула халат, который внезапно стал тяжёлым и душным, и легко скользнула в сарафан. Ткань приятно холодила тело. Посмотрела в зеркало. Нежно-голубой цвет удивительно шёл мне. Поправив волосы, я пошла на кухню. Он встретил меня пристальным взглядом тёмных глаз. На столе горела маленькая свечка, в салатнице белел фруктово-йогуртный десерт, а в чашках дымился апельсиновый чай. За окном ярко светило солнце. Ветер стих. Дождь закончился. Мир, совсем новенький, умытый и чистенький, выглядел так свежо и привлекательно. Я посмотрела на термометр за окном – красный столбик неудержимо полз вверх. Головная боль давно прошла. А я и не заметила, когда. – Ты волшебник, – прошептала я, обнимая и целуя его в губы. – Это ты вернул солнце. – Нет, – улыбнулся он нежно и в то же время крепко прижимая меня к себе. – Это не я. Это всё апельсиновый чай. Ольга ГОЛОВИЗИНА г. Липецк Поэт, фотохудожник. Член творческого совета журнала «Северо-Муйские огни». Эссе «Не бойтесь радоваться...» Наше Я нам очень надоедает. Когда мы постоянно крутимся вокруг него, оно нас утомляет, мы тяготимся своим Я. Когда ты раздаёшь себя, у тебя есть смысл, ты живёшь и ты рад. Жизнь проходит быстро, поэтому надо наполнить её смыслом и радостью, надо радоваться тому, что мы живём. Архимандрит Андрей (Конанос) Из книги «Не бойся радоваться!» (Беседы о православии) Читая беседы с батюшкой, замечаешь, что всё время улыбаешься. Настолько он пишет с душой, так просто разбирает все житейские проблемы, с которыми к нему обращаются люди, что действительно начинаешь понимать, как много в нас эгоизма и «самости». Мы вечно о чём-то переживаем, создавая проблемы сами себе на ровном месте. Лелеем своё Я... И нам становится скучно... Мы часто не замечаем окружающих нас людей. А ведь некоторым в эти самые минуты, когда мы «страдаем» о своих «мелких» проблемах, очень плохо, кому-то действительно совсем тяжело... У них не придуманные, не высосанные из пальца проблемы, а настоящее горе. И если мы сможем им как-то помочь, пусть не деньгами, а просто окажемся рядом и протянем руку помощи, ободрим словом и чем-то реально поможем, поверьте, что не для них. Это надо, для нас. Чтобы почувствовать себя Человеком, чтобы понять, что не зря пришли в этот Мир. Когда Мы помогли конкретному, не мифическому, Человеку, тогда наша Жизнь наполнится истинным Смыслом и Радостью. Поверьте!!! Так давайте не будем бояться радоваться! Спросили как-то... Спросили как-то русского: – Ну как живёте вы? – По разному... – ответил. – Кто в лес, кто по грибы... Кому-то корка хлеба под крышей – лишь мечта... Кому икра в тарелке, и в замке теснота... Всем Бог отмерил меру, какую? Не сказал... Бомжу, миллионеру всё точно отписал... Родиться было нужно там, где бы захотел... А что не получилось, то значит наш удел... Мы не привыкли плакать, во всём найдём Зерно – нам выбирать судьбу-дорогу разрешено! 59

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Поэзия принадлежит к народному воспитанию. В а с ил и й А н д ре е в ич Ж у к о в с к ий Александр КОБЕЛЕВ г. Новонукутск, Иркутская обл. Член Союза писателей России. Лауреат-победитель международного поэтического конкурса «Звезда полей–2012». Автор 4 книг стихов. Заведующий отделом поэзии журнала «Северо-Муйские огни». « До м по д п а ру с а ми» Журавлик Мелодичные преданья Как из вечности звучат. Не нужна мне в ладонях синица, Помню грустные Страданья Я журавлика жду по весне. В исполнении девчат. Прилетай, моя добрая птица, Надо мной покружи в вышине. Или праздник, на котором Соберутся всем селом Ты, как символ духовной свободы, И раздольно сводным хором Сквозь пространство и время лети, Грянут песню за столом. Улетай в мои лучшие годы И с собою меня захвати. Для меня неповторимы Эти песни давних лет. Мной всегда они любимы – *** Нелюбимых песен нет. Мудрец греховное забыл, Был чист и непорочен. Даже песни-нескладушки Он очень-очень умный был, Мне отрада для души, А может быть, не очень. Даже смачные частушки, Что горланят алкаши. Сидел он как-то до темна И вычислил случайно: Жив пока, я всё приемлю: У женщин тайна есть одна, Всю простую красоту. А может быть, не тайна. А умру – зароют в землю – Тихой песней прорасту. Как вертят нами, он узнал: От флирта до интриги. И всё на стенке записал, Жажда А может быть, и в книге. Замерло во времени Не знаю я, где та стена – солнце надо мной, Не ездил я по свету. и стучит по темени И только знаю: есть она. молоточком зной. А может быть, и нету. Лишь трава незрячая – высохший ковыль, Но раз стены и книги нет, лишь, как печь горячая, Кто тайну ту откроет? на дороге пыль. Ведь стоит нам раскрыть секрет... ...А может быть, не стоит? Степи раскалённые, тени нет нигде. Мысли воспалённые Деревенские песни только о воде. Как светлы и как красивы, Слышу, будто кружится Словно майский ясный день, и журчит поток. Эти русские мотивы Но нигде ни лужицы На просторах деревень. даже на глоток. Помню, сидя за работой Мне б дойти до дому, там – Тихо женщины поют. с радостью в душе, Я сижу, рисую что-то, как в пучине омута, И в душе моей – уют. утону в ковше. 60

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Ветер мысли навевает, И цветок живой Б р ош е н н ы й Понимающе кивает Рыжей головой. Осень. Поздним вечером На скамью у домика Сел старик, задумчиво С е в е р ом у й с к и й в е ч е р Голову склонив, А в руках натруженных Мой милый край, мой край безбрежный, Шуйская гармоника Ты и суровый край и нежный, Завела тихонечко Зелёный край и белоснежный, Памятный мотив. Храни, Господь, тебя, храни. И в зарю вечернюю ...Последний свет с зарёю тает, Уплывает музыка На рельсах звёздочка мигает, Прямо над теплицами И вечер тихо зажигает Опустевших дач. Северомуйские огни. Попиликай тоненько, Добрая гармоника, У нас свой мир на самом деле – Побеседуй с дедушкой, Своя жара, свои метели, Вместе с ним поплачь. Свой даже свет в конце тоннеля. Не веришь – приезжай, взгляни. А вечер всё темней и глуше, В е с н а и ос е н ь Лишь стук колёс покой нарушит, И снова тронут наши души На ложечку радости – Северомуйские огни. бочка печали. На узкой тропе, что бежит за оградами, Д о м п од п а ру с а м и Опять мы случайно с тобой повстречались, «Милый мой, сегодня праздник – Пройдя, оглянулись Двадцать лет той первой встрече. и встретились взглядами. Помнишь, шёл ты с синей книжкой? Помнишь школьные года? Весенняя свежесть Ты тогда назвался Грэем, Цветущего сада Я Ассоль была в тот вечер. В глазах твоих ясных, Почитай мне Грина, милый, Моя чернобровая, Почитай мне как тогда». А взгляд мой сейчас, Как канун листопада, Вдруг все окна распахнулись Когда впереди И ударил свежий ветер. Только осень суровая. Дом так сильно накренило, Что он еле устоял. Но встречи жестоки Но морской закон известен: В своём постоянстве, Капитан за всё в ответе. В своей безысходности, Только Грэй всегда на месте, В тяжести бремени. Крепко держит свой штурвал. Прекрасно, Галиот под парусами, Что мы повстречались в пространстве. Такелаж скрипит натужно, Ужасно, Вся команда за работой – Что мы разминулись во времени. Каждый знает свою роль, Музыканты наготове – Скоро, скоро грянут дружно. Поляна И раздастся голос Грэя: «Я пришёл к тебе, Ассоль!» Здравствуй, милая поляна В зареве жарков. А Ассоль сидела рядом, Я вернулся из тумана Позабыв про всё на свете. Тысячи веков. Двадцать лет – как не бывало, Остановлен бег часов. Хватит мне топтать дорогу. И прохожие гадают Сяду, посижу. В честь чего сегодня светит Это место ближе к богу – Над обшарпанной хрущёвкой Душу освежу. Пламя Алых парусов. 61

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Алексей БОРЫЧЕВ г. Москва Член Союза писателей России. Кандидат технических наук. Лауреат литературной премии Арсеньева (журнал «Литературный меридиан», номинация «Поэзия», 2013). Награждён литературной медалью «А. С. Грибоедов», дипломом «За верное служение отечественной литературе» (СП РФ). Член литературного экспертного совета журнала «Северо-Муйские огни». « Н а ри су й м не я сн ый де нь …» А с т р а л ь н ое В кристалле времён отражаясь едва Померкшее давнее чудо В небе рисуя зигзаги удачи Теперь не являет нам дар божества, И пролетая над тёмною бездной, Как будто взялось ниоткуда! Слышишь, как в ней начинают судачить Страсти земные о страсти небесной? На фору судьбы не надеемся, но В просторы семи измерений Ты поднимаешься выше и выше, – Тоской-нетерпеньем разбито окно, Где не делимы событья на части, И дует сквозняк озарений. Где озарений узорами вышит Горний предел, позабывший несчастья. И тонкое кружево связей-причин Рассеяно им по минутам, В нём полыхают цветные зарницы И нет ни печалей теперь, ни кручин – Всеми оттенками сказочных истин, Другому достались кому-то. Тихим свеченьем ложась на ресницы В сон погружаемых временем мистик. П оп ы т к а Звёздное пламя раздув, улетает В небытие одинокая вечность, Как тягостны пространства злые путы! И обращаются миги летами, Как тяжко их полон преодолеть! Взяв на прицел пустоты бесконечность. Смогу ли я, причину перепутав Со следствием, И ничего никогда не случится. покинуть эту клеть. Прошлого нет и грядущего тоже, А настоящее – тонкая спица – Смогу ли я в ромашковом просторе Вышить причинный рисунок не может. Грядущее украдкой подсмотреть, В истории увидеть сто историй, Там сопрягаешь удачу со счастьем, Ну, или же хотя бы только треть? Переплетая лучистые нити Чистых мечтаний с волокнами страсти, Да, помню: будто ветра дуновенье, Синей звездою мерцая в зените. Однажды я почувствовал тепло, Какое-то хмельное вдохновенье По венам вместо крови потекло. *** Заполним пробелы житейских проблем И в поле расцветавшие ромашки Густой суетой исключений, Мерцали бледно-розовым огнём... И космос подарит печальной Земле Но вышла у меня одна промашка: Букеты забытых учений. Подумал я о чём-то об ином, В просторных покоях отчаянных тайн И мир, в котором даже время зримо Тому, что бывает случайным И где настолько всё упрощено, Найдутся, конечно, пустые места, Что прошлое, как мысли, повторимо Отмечены горьким молчаньем. И будущее знать разрешено, В земных же пределах по краю судеб Обрушился осколками печали Гуляет предопределённость, На душу истомлённую мою. И что б ты ни делал, и ни был ты где б – Наития навеки замолчали, К расчёту оправдана склонность. Доверив бытие небытию. На флейте ветров заиграет восток. Наитие, словно синица, Один из путей К тебе прилетит, и сомнений росток Склевав, в темноте растворится. Тихое кружение звёздных пространств Быстро убаюкало злую судьбу... От мира вчера и до мира сейчас Кто-то мне нашёптывал: всё позабудь – В пространстве пяти измерений, Знания, традиции, творческий дар, Мерцая, пути освещает свеча Счастье, вожделение, злобу и страсть... Замедленных мыслью мгновений. Направляй наитием в небо радар! 62

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Мысленно исполнил я просьбы его. Нарисуй мне ясный день... Память окружила вдруг... синяя мгла! Сквозь укоры совести страсть истекла Нарисуй мне ясный день Чёрными потоками. В ком-то другом Акварельною печалью, Стала безысходностью, после чего Освети разлуки тень Некто опечаленный стал мне врагом. Чувством – Как свечой венчальной. Вирус одиночества умер во мне. Так ли это значимо – с кем я теперь?.. От желания горя, Главное – бездушие больше терпеть Не жалея, не тоскуя, Надобно, ненужно ли – мне всё равно. Выпей пламя октября, – Снова в том, что было – я? или вовне? То, что слаще поцелуя. Или бытие во мне?.. очень темно! Обнажённая, войди К высшим измерениям путь недалёк. В сумрак душного алькова, Надо же, а думалось – так далеко! С тайным трепетом в груди Кем-то подгоняемый, тайной влеком, Молви: «Я на всё готова!..» Скукою ускоренный, быстро бреду. Вижу – ожидание, как мотылёк, Расцветающая тьма Мечется неистово, словно в бреду. Розовеющею сказкой Двигаясь по лестнице скользких времён, Нам откроет закрома Вскоре я приблизился к энным мирам, Страсти, нежности и ласки. Где от напряжения дух замирал. Связи меж событьями рушились там. Мира многомерного общий закон Земной мир Мультиголограммою ярко блистал. Никто с этим миром не спорит. Законы его нелегки. Двое И счастье сменяется горем, Прекрасным мечтам вопреки. Я помню старый тёмный дом, Ступени лестницы, и третий Сплетаются руки и души Этаж, где жили мы вдвоём, В едином порыве, но вновь И – никого на целом свете. Судьба ликование рушит И молвит: «К печали готовь Где по ночам встречал его – Пусты отныне коридоры. Согретое юное сердце К нему почувствовал родство, Короткой любовью!», и вот – Не заводя с ним разговоры. Гармоний сбиваются герцы, Темнеет грядущего свод... По разным комнатам к утру – Я помню – мы с ним расходились. Откроем забытые книги, Шептал он: «Скоро я умру», Сдувая священную пыль: И утопал в потоках пыли. Прозрений спасительных миги, Изменят ли скорбную быль? «Мой друг, пребудешь ты один, Конечно же, нет и, как прежде – Но не скучай, к чему печали, Скорбей расцветают цветы Ведь ты же знаешь – впереди – На поле истлевшей надежды, О чём мы долго так молчали...» Туманом грехов повиты. Потом был день – тяжёлый день, Где чуда искать? В небесах ли? А за окном сияло небо. За жизненным кругом невзгод? Цвела герань, и было лень Терпение, силы иссякли. Идти на улицу, за хлебом... За годом проносится год... И я ложился на диван И снова по вечной спирали И ждал, когда лучи заката Кружатся планеты судеб Исчезнут вместе с сотней ран, В пространстве, где счастье украли Какими днём душа объята. Причины-разбойники, где И снова – ночь, и снова – тьма, И жизнь-то – всего лишь – свобода Молчание – нежнее речи. Спокойного хода времён. И – две души и два ума – Сознанья напрасна работа, Друг друга оживляют, лечат. Чтоб ход был ему подчинён... И всё же – в каком-нибудь мае, ...И тени не было сомнений – Забыв обо всём навсегда, Что будет так всегда, всегда... Мы с лёгкостью мир понимаем, Что высоту моих ступеней Но поздно... Не одолеют боль, беда! умчались года... 63

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Владимир МОНАХОВ г. Братск, Иркутская обл. Член редколлегии международного поэтического альманаха «45-я параллель» (Ставрополь, Россия). Автор более 10 книг стихов и прозы. Дипломант всероссийского конкурса русского хайку в 1998 году. В 1999 году награждён Пушкинской медалью Международного Пушкинского общества (Нью-Йорк). Лауреат премии имени Владимира Максимова (за серию лирико-философских эссе, опубликованных в журнале «Юность», 2006). В 2009 году за «Русскую сказку» вручена национальная премия «Серебряное перо». Т рё х ря д ье ст р ок П ос л е д н и й р е й с *** *** Путь в будущее Красота ночных звёзд Ночной кондуктор Лежит через желудок Делает меня добрым – Считает проданные Бытия-небытия... Готов дать взаймы! Билеты счастья... *** *** Отогреваясь Я один бреду Ш к о л ь н ы е г од ы Вешними водами По столбовой дороге... Земля дышит Богом... К тебе одной! Одноклассники собираются – встреча *** *** будет неполной! Старые фото – Малиновое Все-все живы в альбоме Пространство лета разорят Семейной жизни... Поборы зимы... П е с н и с ов е т с к и е *** *** Слушаю песни Когда все умрут, Я смотрел в небо Советские – со слезами Кто-то же останется Высокое и оно приветливо На глазах... Странно... Встречать весну?! Взмахнуло дождём! *** *** Н е д ог н а т ь Поют – есть только миг! Даже не знаю, А меньше мгновения разве Что небу ответить Кошка метнулась После дождя! из подъезда – не догнать Ничего нет? даже взглядом... *** *** Одновременно Птица запоёт – В парке Сладко петь и помёт метать Молитва солнечного Могут только птицы... Утра всюду слышна... В парке на лавке Одиноко увяли *** *** Цветы для тебя! Дырки на песке Время дождя После точек-запятых И время после ливня – Слепого дождя... Добрее доброго! В р е м я к о р от а ю *** *** За окном зима – Сосны сжались на Дождь был краток и Гоняю чай с вареньем, Морозе – целую ствол, Каплями света настучал Отогреваюсь... Грею и греюсь! Морзянку неба... *** *** *** Объявление: Шепчу на ухо Раздвинешь шторы, «Кафе закрыто» – такая Сосне и дубу слова А там будущее строит глазки Экономия! Очень тёплые... Из дальнего угла двора... *** *** *** Налетается И в мире беды Майский снег. Злость и присядет к добру Люди ищут слова и На заднем дворе Братск-рая Поговорить... Горячего супа... Задержалась весна... *** *** *** Как много цветов – Судьбы награда: Пахнет музыкой Думал счастливо в гробу Дети, внуки, правнуки – Перегара с дачного Свежий покойник... И вечность с утра! Жилмассива... *** *** *** Если из пустыни В зените славы В сумке с плодами Вычесть песок времени - Бывает только солнце – Пара дерзких муравьёв: Вырастет сад мыслей... Уймись, человек! Не тронь – всё наше! 64

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Татьяна МИХАЙЛОВА г. Тверь Переводчик, журналист, автор 9 книг. Член жюри международного поэтического конкурса «Согласование времён» (Германия, 2012: председатель жюри Кирилл Ковальджи). Обладатель памятной медали Министерства обороны РФ за участие в конкурсе «Герои Великой Победы» (2016). Стихи печатались в журналах «Связь времён» (США), «Север» (Петрозаводск), «Юность» (Москва), «Южная звезда» (Ставрополь) и др., в сборнике «Лауреаты литературных премий. Поэзия» (серия «Классики и современники, Москва, 2017). Статьи публиковались на английском языке, стихи – на польском (переводчик Александр Навроцкий, гл. редактор журнала «Poezja dzisiaj» («Поэзия сегодня»), Варшава). В г ос тях у ж изн и Две матери А за дверью – шаги и лица Младенец меньше маминой подушки (Что юнее – не выбирай), Спит на диване, чмокает во сне. Сексапильные, как тигрицы, Мы с кошкой тут как тут! Уносящие прямо в рай. Рассмотрим ушки, Убавим пятна света на окне. За окном – то бело, то ало, Алиса и сама изящней спички, Языков и тел Вавилон: И знает толк в ребячьей красоте: Дрожжи Интернационала Считаем виртуальные реснички Туго бродят со всех сторон. И мраморной дивимся наготе. Так, позубоскалив над веком, Нам пальчики ребёнка пишут что-то Чашку кофе взболтав внутри, По воздуху (мы думаем: стихи). Ощущаю себя человеком... И папе рядом полежать охота И иду выбирать словари. С земным плодом космических стихий. Мы с кошкою не дружим: аллергия. Но в вечном счастье видеть детский свет П о п ов од у од н ог о н е д о ра з у м е н и я Мы с ней, хоть друг для дружки и «другие», У дам от культуры здесь губы не дуры: Родительский храним нейтралитет. Пока нас слепили снега, снегири, Посредством посредственной литературы Осёдлано стадо пегасов в Твери. Знаки препинания Г.К. Союз амазонок устойчивой ренты Когда Михайлова лежит в простуде Вкушает наследственный вызревший плод, (В преклонном возрасте и насморк валит с ног), Сектанты по имени интеллигенты Ход действий её несколько не нов Свой скепсис несут в присмиревший народ. (Больной и умный это не осудят). Всё новое к нам пробивается долго, Не вспомнив о возможностях постели И «долго» – скорее столетье, чем год. (Не этого, конечно, Вы хотели), Молчанием виды видавшая Волга Михайлова, вполне в своём уме, Покроет и этот смешной эпизод. С мужчиною играет в бу-ри-ме. Прокурен и послушен, как мужчина, П р ощ а н и е Мужчина этот. Я вполне пойму Благоволение небес к нему: Да, тело бренно. А душе не больно. Он весь тому прекрасная причина. И хоть любой рождён, чтоб умереть, На отпеванье тяжело невольно Но Истина! Нашёл бы, если б мог. На профиль исстрадавшийся смотреть. Трамвайчики и бабушки спокойны: Могильщики копают справа, слева Не оскорблённый жестом недостойным, (Усопший им, конечно, незнаком) Он спит. Один. Вселенная у ног. И в ожиданье скорого сугрева Бросают на могилу снег с песком. А он... он был артист, в слова влюблённый. С е з он Ш у б С улыбкой вспоминает коллектив, Как он хотел издать переведённый Две недели сижу я прямо (Со вкусом к языку) им детектив. В ожиданье Большого Труда. Он был артист. Он ждал аплодисментов. С ниспадающим носом дама Он театрально паузу держал Улыбнётся мне иногда. И множеством живых таких моментов Восторженных студенток заряжал. Иногда другая, воркуя, Он был живой, как... как вода в стакане, Пару стрел наугад метнёт, Играющая с солнечным лучом. Или третья, всегда маршируя, Пускай же ангел перед ним предстанет Ключ, как меч, со стены сорвёт. С улыбкой – не с карающим мечом. 65

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Владимир МАКАРЕНКОВ г. Смоленск Владимир Викторович Макаренков – поэт, публицист. Родился в 1960 г. в Смоленске. В 1983 г. окончил МЭИ. Полковник внутренней службы в отставке. Автор 7 поэтических книг, книги статей, очерков и интервью «Тюремные записки» (Смоленск, 2007), аудио-альбома «Я родом из шестидесятых» (Смоленск, 2015, стихи, поэма, песни). Публикуется в центральных и региональных журналах и альманахах, антологиях, коллективных сборниках и др. периодических изданиях, автор проекта и участник книги «Перо Гамаюна» (Смоленск, 2013). Лауреат литературных премий: им. А.Т. Твардовского, им. М.В. Исаковского, им. Н.И. Рыленкова (Тюнинская премия), лауреат (номинация «Поэтическое одухотворение быта») Южно-Уральской литературной премии 2017 г. (книга стихов «Камертон»). С 2004 г. – председатель Смоленского отделения Союза российских писателей, составитель альманаха «Под часами». Из но вых с т их от в ор ен ий *** Где куются эти песни – Вечерний дождик монотонно Вековой печали весть. Ладью печали раскачал. А для печали – жизнь бездонна, Дождевые песни леса – Ей человек – родной причал. Русской праведной души. Не ржавеют, как железо, Мы все умрём, печаль не в этом. Не теряются в глуши. А в том, что путь в один конец. И в расставанье с белым светом ________________________ Едины старец и юнец. * «Колхозка» - Колхозная площадь в Смоленске, где расположен самый крупный рынок города, исторические корни которого уходят в 16 век и глубже. Никто обратного билета Ни мне, ни вам не даст. Господь Людей оставит без ответа. *** Вновь будут спорить дух и плоть. Моя берёзовая роща Верна лесному колдовству. Печаль светла, она от Бога. В нависшем облачке полощет Уныние – смертельный грех. На солнце шумную листву. Имеет два конца дорога. Второй лишь виден не для всех. О чём зарубки день вчерашний Разгадка жизни под запретом, Нанёс на белые стволы? Высокий клевер и ромашки О чём и как ни горлопань. Но между тем и этим светом В тени светящейся светлы. Обманчива земная грань. И самому мне стало проще Хвататься в небе за края. Жизнь, продолжайся, не кончайся За домом сад, за садом роща, В мечтах о лучших временах. Живая русская земля. Качайся, лодочка, качайся На прибывающих волнах. Мне птицы – утренние гости – Щебечут радостно про рай. И пишет сердце по берёсте, *** Как ученик: «Родимый край...» В пешеходном переходе На «Колохозке»* день-деньской Гармонист на трезвой ноте *** Просит милости людской. Всё в природе к вечеру затихло. Онемело, выдохшись, шоссе. Вновь к сюжету ностальгии Будто на ночлег земное лихо Обращается перо. Завалилось в лесополосе. Плачет музыка в России В переходах и метро. Тихо на просёлке и в посёлке, Тихо так – не шелохнётся лист, По какой стерне забытой И иголка не сорвётся с ёлки, Грусть проводит лемеха? Не всплеснёт далёкий птичий свист. Музыкант незнаменитый На гармошке рвёт меха. Как иконостас, ажурны ветви, Тронутые сочной желтизной. Городок провинциальный. И скрипят в душе дверные петли Пятьдесят таких в Москве. Меж небесной жизнью и земной. А подобной наковальни Не отыщется тоске. В тишине слышна такая нота, Будто вышний мир душе открыт. Видно, где-то в Поднебесье В лунный час, когда молчит природа, Над Россией кузня есть, С нами вечность внятно говорит. 66

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год *** Как первородны радуга и ветер, Мир чувственный материален. Как первозданны солнышко и дождь. Когда с дождём ударил гром, Я вдруг испугом был придавлен, И радуешься пойманной удаче, Как переполненный паром. Тому, кто в одиночку мир спасал, Как будто те стихи в самоотдаче Но распрямились вскоре плечи – Не дальний друг, а сам ты написал. Я к грому с молнией привык, Внимал простой дождливой речи Поэзия, ты не умрёшь в народе! С аплодисментами листвы. Твой чудотворный дух неустрашим. На грозном историческом исходе Мне виделось рукоплесканье Найдёшь проводника себе к живым. В траве, цветах, ветвях, во всём... И был я центром мирозданья И мы под обаяньем чистой речи Под ветром, громом и дождём. Вдали увидим, как из-под руки, В тумане лет мерцающие свечи – Родимых душ земные огоньки. *** Я шагал по листве, как по жизни своей. Что на свете печальней, больней и живей, Н о ч н ой а н г е л Чем распятая жизнь под ногами, Уходящая в память кругами? Я знаю сам, что это выдумка. Но верить хочется: она – Утопал я по горло в опавшей листве, Из бессознательного выемка, Признававшейся шелестом в древнем родстве. Для осознания дана. Вот и стал Небесам я заметен В голубом инкубаторе смерти. Виденья явственнее, глубже Любого пятничного сна – Время кружит игриво кленовый листок. Цветная графика без кружев, В этом смысл рожденья, исход и исток. Раздумий цепкая блесна. Нынче – ворох любви, а назавтра – Вечный холод – синдром пост-азарта. А было так. В полночной дрёме Я в темноту глаза открыл. Почудилось, как будто в доме *** Наполнил воздух шорох крыл. Я помню шишки на цепочках, Жена спала. Скользнув с кровати, Определяющие такт Я, сам не свой, без рук и ног, Ходьбы часов; секундной строчкой Поплыл, как призрак, как лунатик, Сшивали мир: «Тик-так, тик-так...» Как с ветки сорванный листок. Как будто ночью на крылечке И если есть у страха зренье, Портняжил звёздный великан; То я им стал; из-под дверей Дышал... А это возле печки Сочилось белое свеченье, Во сне сопел мой дед Иван. Мрак жался в образах зверей. Я чуда ждал, под одеялом И замер я, в дверную ручку Плашмя прижав к груди кота. Вцепившись, как в ладонь судьбы. Но о характере упрямом И дверь как будто на липучках Виляла кисточка хвоста. Рванул безмолвно, без мольбы. И стоило разжать мне руки, О, Боже мой! Парящий факел Сигал под печку вредный кот. Горел бездымно за окном, И всё мне не было науки – Сложив по-птичьи крылья, ангел Вновь расцарапан был живот. Сидел за письменным столом. Прошло полвека. На кровати, Увидел я, как он макает Как счастья выигранный лот, Перо в светящийся флакон, В моих приветливых объятъях Не просто так стихи читает, Урчит большой британский кот – А правит их, лист за листком. Спасатель от душевной смуты. Потом? Я ничего не помню. По электронному табло Не знаю, явь была иль сон. Бегут бесшумные минуты. Жена будила смехом соню, Хоть это, а сбылось добро. Проспавшего будильный звон. Но даже, если это выдумка, *** Так верить хочется: она – Ещё стихи случаются на свете. Из бессознательного выемка, Вдруг где-то неожиданно прочтёшь, Для осознания дана. 67

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Николай ТИМОХИН г. Семипалатинск, Республика Казахстан Член Союза писателей России, Союза журналистов России, международного союза писателей «Новый Современник», Всемирной корпорации писателей, председатель Казахстанского отделения ВКП. Автор 14 книг стихов и прозы, вышедших в разное время в Казахстане, России, Канаде. Член редколлегии журнала «Огни над Бией» (Бийск, Россия). Член литературно-художественного совета журнала «Метаморфозы» (Гомель, Беларусь). Один из составителей первого номера журнала «Литкухня» (Берлин, Германия, 2013). Администратор бесплатной электронной библиотеки Шедар Кассиопеи. Региональный представитель в Казахстане журналов «Мир животных», «Эколог и Я», «Метаморфозы» (Гомель, Беларусь). Лауреат журнала «Огни над Бией» (Бийск, 2013). Зам. главного редактора по международным литературным связям журнала «Северо-Муйские огни». « Ус т ре мл яя мы сл и в б ес кон еч но с т ь.. .» *** *** Наступила вокруг тишина. Приснилась снова школьная пора Словно не было длинных ночей, И галстук пионерский на груди. Проведенных в тоске и без сна Когда поспать хотелось по утрам, В ожидании радостных дней. Чтоб в школу опоздать и не пойти. Но предо мною множество дорог Вся природа во власти покоя, Открыто было, по которым я Не ласкает листву ветерок. Спешил потом, как прежде на урок, И не слышно морского прибоя, Познать хотел всё, что влекло меня – Осторожных шагов чьих-то ног. Ведь интересно, сколько солнцу лет? Стрелки будто застыли на месте, И застывает почему вода?.. Милой нет моей. Кажется мне, Считал, беды страшнее в жизни нет, Никогда нам не быть уже вместе, Чем двойка в дневнике моём. Всегда И не встретиться даже во сне. Я буду это время вспоминать. И галстук пионерский на груди. Дороги часто снятся мне опять, *** Те, по которым не успел пройти. Я стою, поливаю цветочки И смотрю сквозь стекло снова в даль. А слова собираются в строчки, *** Дополняя тоску и печаль. Хочу быть снова молодым, На улице резвиться. Только жить всё равно как-то надо Не представлять себя седым, И надежду из сердца не гнать. Во снах летать как птица. Пусть она моей станет отрадой Со спичками играть тайком, Сколько ждать мне удачу опять? Считать, что в сорок лет Уж точно стану стариком Пролетали года как мгновенья. И с палочкою. Нет, Жизнь где надо расставила точки. И от грусти одно утешенье – Об этом думать не хотелось, Поливать на окошке цветочки. Ведь била жизнь ключом. И в мыслях проявлялась смелость, Всё было нипочём. *** Промчались детство, словно миг, Над Землёю лечу словно птица И юности года. И любуюсь её красотой. А то, чего я не достиг, Я полетом хочу насладиться, Не будет никогда... Он рождён многолетней мечтой Покорять неземные просторы, *** С высоты мир увидеть другим. Устремляя мысли в бесконечность Будет он незнакомым, с которым Я не сожалею о былом – Повстречаться так часто хотим. Что прошло, то превратилось в вечность. Думаю лишь часто о другом – Его дали – ковром подо мною Как летят, порою, быстро дни, Расстелившись, манят, только я Превращая месяцы в года. Не спешу в них теряться. Иною Оставляют в памяти они Землю вскоре узнаю. Храня Только всё хорошее. Когда Тайны все своего зарожденья, Мысли устремляю в бесконечность, Завлекает она красотой. Задаюсь вопросом: «Почему Мой полёт – новый миг наслажденья, Всем живущим неподвластна вечность?» Приносящий душевный покой. Нет в неё дороги никому... 68

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год ЮЛДУЗ г. Симферополь, Крым Под этим псевдонимом публикует свои произведения крымско-татарская поэтесса Венера Рябчикова – член Международного сообщества писательских союзов, Литературного сообщества писателей России, Союза писателей Республики Крым. Представляем её литературные переводы с крымско-татарского и узбекского языков. Переводы и стихотворения Юлдуз включены в антологию крымско-татарской поэзии 15-21 вв. «Дворец под звёздами», вышедшей в серии «Поэзия многоязыкой России» просветительского проекта «Белые журавли России». П ер е во д ы Мустафа ДЖЕВХЕРИЙ Но ты с пути к Богу свернуть не пробуй, Крымско-татарский поэт-бард (XVII в.) Как бы тебя ни толкали со злобой. Н и к т о о т ом н е з н а е т Пусть кружатся люди, шумят почём зря, Пусть богатством влекут чужие края, Весь твой я, моя госпожа, Всегда пребывай ты в печали о ней, Но никто о том не знает. Слезами политой отчизне твоей, Ты меня заворожила, Но никто о том не знает. Где метель да пурга – в степи голой, Как снежинка, сердце тает. Где подвластны жизнь и смерть произволу. Голову любовь вскружила. Для того, чтобы в уюте жизнь прожить, День и ночь в огне пылает, Не смей прогибаться и душой кривить. Но никто о том не знает. Упав, встань. Будь верен своей дороге – Прошу пойти к ханум сказать, По ней ты один придёшь прямо к Богу. Что надо б чары с меня снять, Огонь в душе устал пылать, _______________________________________ А никто о том не знает. МАРХАБО Ты, Джевхерий, проси у Бога Современная узбекская поэтесса, хранительница Притушить огонь немного. народных традиций Узбекистана. Иначе, эфенди, дрогнув, Умрёшь, и никто не узнает. Х о ч у б ы т ь ря д о м с Н а в ои _______________________________________ Долг мусульманки мною не исполнен – Номан ЧЕЛЕБИДЖИХАН Мне думать бы о том, а я упорно (1885-1918) – поэт, прозаик, председатель Молю Аллаха об одной награде: 1-го курултая (национального парламента) Крыма. Хочу я с Навои в Раю быть рядом. Убит революционными матросами. Где б только роз кусты нас разделяли, Мотылёк Где б музы дастархан нам расстилали. Я сразу уводила б их из Сада – Приземляясь там и тут, мотылёк летал по саду. Хочу одна я с Навои быть рядом! Лилиям наскучил он, и сирень ему не рада. Читал бы мне поэт свои газели, А он шёлковым крылом трепетал, как ангелочек, А струны под моей рукой бы пели. Каждой розе целовал каждый-каждый Да, даже подыграть ему – награда. лепесточек. Хочу одна я с Навои быть рядом. Школьница, его увидев, фесочку сняла с головки: Придут поэты в дом – их не разлить водой: – Я тебя сейчас поймаю! Бабур и Яссовий, Машраб и Хувайдо. Хватит у меня сноровки... Я сделаю глаза, что очень рада… Но ручонкой не схватила, Хочу одна я с Навои быть рядом. Феску кинула – не сбила. Я б, как детей, в Саду цветы растила, Широко глаза открыла: Как для детей, пекла бы и варила, Где тот ангел легкокрылый? Лишь бы пролёг мой путь по тропам Сада. А он, крылышки сложив, опустился на цветок: Хочу я с Навои в Раю быть рядом. Через лупу хоть гляди – лепесток и лепесток. А спросят: «Где твой дом, твоя обитель?» «Где славит свет Творца мой повелитель». _______________________________________ Не надо никакой иной награды – Бекар ЧОБАН-ЗАДЕ Хочу я с Навои в Раю быть рядом. (1893 -1937) – крымско-татарский поэт, учёный-тюрколог, профессор Бакинского Мне б обладать блаженством этим вечно. университета, член Союза писателей Азербайджана. Прошу Всевышнего: «Жизнь наша быстротечна. Когда умру – открой калитку Сада: Не меняйся Хочу я с Навои в Раю быть рядом». Даже во имя мечты не меняйся! «Эй, Мархабо, тебя опять заносит! Даже во благо страны не меняйся! Они не чересчур, твои запросы?» Поймёт Творец: прошу чистосердечно – Пусть годы решатся вдруг вспять повернуть, Я рядом с Навои хочу быть вечно. И собьётся с пути даже Млечный путь, 69

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Игорь ЕЛИСЕЕВ г. Ростов -на-Дону Главный редактор международного литературно-художественного альманаха «Рукопись». Родился в 1952 году в Ростове-на-Дону. Окончил Пятигорский лингвистический университет, факультет испанского и английского языков. Публиковался в журналах «Дон», «Вышгород» (Таллинн), «Подъём» (Воронеж), «Пионер йук» (Чебоксары), «Идель» (Казань), «Москва», «Литературное обозрение» (Москва), «Байкал», «Истоки» (Красноярск), «Северо-Муйские огни» (Бурятия), «Мадхупарка» (Катманду, Непал), «Саблабунг» (Гонконг), в еженедельниках «Вит» (Болгария), «Литературная Россия» (Москва), в многочисленных коллективных сборниках. Автор более 10 книг стихов переводов, спортивных маршрутов. Стихи переводились на языки: английский, чувашский, карачаевский, ингушский, болгарский, непали, польский, португальский. В 2015 г. награжден памятной золотой медалью «200 лет М. Ю. Лермонтову». Член-корреспондент Петровской академии наук и искусств. Член Международного союза литераторов и журналистов APIA, Союза писателей России и Союза писателей Москвы. П ер е во д ы с тих о т в ор ен ий Д ук ен а М ас им х ану лы Дукен (Дулат) Масимханулы – известный казахский поэт, переводчик, учёный-востоковед. Член Союза писателей Казахстана и КНР. Родился 20 апреля 1963 года в КНР в интеллегентной семье. С 1993 года живёт и работает в Казахстане и трудится в Евразийском национальном университете (Астана). Его первый стихотворный сборник был опубликован в 1991 году в Урумчи КНР. Он переводит известных китайских писателей и поэтов. Его оригинальные поэтические и научные труды были переведены и изданы в Китае, Турции, России, Киргизии. Является лауреатом премии Союза писателей РК и ШОС «Шёлковый путь». В о р он ой жеребец, х р ом а я ов ц а и Он её положил и легонько потряс, люди С её шкуры текла водянистая грязь. И заржали кобылы вдали в табуне, На мгновение облако село на пик – То ли славя его, то ли громко смеясь. И исчезло... И жизнь человека – лишь миг. Небо чёрное тучей надвинулось вдруг И хромая овца поднялась и сама, И сквозь ливень след огненной плети возник. Жалко блея, пошла... И растаяла тьма, Ливень вдруг прекратился и солнце взошло. Во мгновение ока взбурлила вода, Люди, громко галдя, возвращались в дома. Стала камни ворочать туда и сюда. Разбежались стремительно все пастухи Этот случай никак я забыть не могу. По укрытиям, бросив от страха стада. Когда вижу коня иль овцу на лугу, Вспоминаю постыдный поступок людей, И на время опять превращаюсь в брюзгу. С гулом, грохотом, шумом, как некий дракон, Мчался мощный поток на аул прямиком. Заливая долину и склоны холмов, В ос п ом и н а н и е На пути сокрушал все препятствия он. об у ш е д ш е й м ол од о с т и Тот, кто встал у него на пути – не жилец. Багровым закатом весь мир озарён. Сбилось в кучу встревоженно стадо овец. Надвинулся вечер, объяв небосклон. У жилища пастушьего возле реки От солнца, что нас согревало весь день, Громко фыркал и ржал вороной жеребец. Уже не оставил ни искорки он. Говорят, что животные чуют беду. В саду наслаждался прохладой старик. Жеребец бил копытом, кусая узду. Хоть пламя в глазах, головою поник. Отделившись от стада, хромая овца Здоровое сердце, Возле дома кружила у всех на виду. И ум хоть куда! Но скоро последний приблизится миг. Ближе, ближе бурлящего селя стена, Вот сейчас захлестнёт край жилища она. Он юность свою вспоминает сейчас. Позаботиться надо бы тут о себе, И в мыслях вся жизнь перед ним пронеслась. А хромая овца никому не нужна. Чудесные, яркие, сочные дни Вдруг в душу ворвались, как вихри, крутясь. Бьёт копытами, ржёт жеребец вороной. В тревоге он жизнь прозревает сквозь тьму, Смотрят люди на это сквозь дождь проливной. Былое он видит в огне и дыму. Вот уже наводненье настигло овцу Он новому веку и миру не рад... И накрыло её грязно-пенной волной. Внезапно красотка подсела к нему. И тогда жеребец устремился в поток Красавица пахла, как сладкий арбуз, И, вцепившись зубами, овцу поволок, Для скульптора стала б одною из муз. Выбиваясь из сил, рассекая волну, И старец, как будто джигит молодой, На покрытый травою зелёный лужок. При виде красотки изведал искус. 70

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Играл на лице её радостный блик, Взор глаз волооких вдруг в сердце проник, Побледнел, пожелтел барбарис, И щёки сияли, как алый гранат – В балках – шорох засохших трав. Её красотою сражён был старик. Потянулся кустарник ввысь, К ветру, как к роднику, припав. В нём страсть разгоралась, мечта в нём росла, В глазах постепенно растаяла мгла – Солнца яркий сияет свет, И старец немного придвинулся к ней... Скрыла даль его пелена, Но с парнем пришедшим красотка ушла. От него избавленья нет, Пересохла река до дна. В душе старика – только пламени гул. Лицо погрузилось во тьму, как аул. Всё, как в бане, кипит, бурля, Увяли мечты, превратились в золу. В небе зноя плывут пары, И хриплою грудью он тяжко вздохнул. Камни плавятся, и земля Вся потрескалась от жары. Заблудившиеся Землю роют в тревоге псы, Пасть разинув, домашний скот Лишь темень повсюду, не видно ни зги. Жалко блеет, тыча носы «Отважному», кормчий, скорей помоги. В щель ограды возле ворот. Народу свой собственный путь ты торишь И думы тяжёлые в сердце хранишь. Раскалённый простор земли, Словно маслом, полив огнём, Туда и сюда пролагаешь ты путь. Солнце в зной плывёт в пыли, Порой не решаешься ты повернуть. В жарком мареве – окоём. Нас гонишь, но сам я себя тороплю – Об этом, увы, ты не знаешь ничуть. На каменья овцу кладя, Кровью жертвенник орося, Я столько раз падал на этом пути Бога хоть о капле дождя И снова вставал, чтобы дальше идти. Умоляла деревня вся. Без цели, как все, я по жизни бродил, Пытаясь дорогу спасенья найти. Полыхай же, огонь, могуч. Я твой раб, ты – властитель, вождь... Как трудно нам выбрать свою колею! Из внезапно возникших туч Печаль из души я в слова изолью. Долгожданный пролился дождь. Хоть искорку света вокруг я ищу, Но темень всё та же в родимом краю. Сварливый джигит К о ч е в ой л е с Джигит могуч, как будто он весь налит свинцом, Среди ночи, в сиянии полной луны, Вселенную вобрал он всем сердцем и умом, Время шло, навевая неясные сны. Он грозен и задирист, и страшен он на вид, Меж собою деревья вели разговор: И взор его пылает пугающим огнём. «Уезжаем отсюда! Нам нужен простор!» И прощались с горами, мечты затая, С ним, видно, шутки плохи, Покидая навеки родные края. в нём яростный накал, Одним суровым взглядом сражает наповал. «Вон, Стожары прошли, – говорили. – Весьма честолюбивый, как видно по нему, Быстрей!» Румянец заливает дебелых щёк овал. И желали друг другу удачи в пути. От наскучивших гор, надоевших степей Джигит надменным взглядом окидывает всех, Чёрный лес переехал за ночь – не найти. Могуч и необуздан, не терпит он помех. Сияет взор мечтою о счастье для людей, Но как милость небес – Чтоб каждому достались богатство и успех. Уходя второпях, Кочевой чёрный лес Он – словно повелитель гор наших и степи. Корни бросил в горах. Отечества потомок, ну что же ты, не спи! Ты богатырь. Бесстрашен... М о л и т в а о д ож д е Однако, что ему Мешает? Кто удержит такого на цепи? Край родной. Деревенский дом... Смотря на мир, изъянов в нём не ищи, джигит. На душе беспокойства гнет. Встревожен и растерян, молчанье он хранит. Щёки жарким горят огнём. Мужчина он, однако на женщину похож. Белый призрак вдали плывёт. Кляня судьбу и время, без дела он сидит. 71

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Игорь ЕГОРОВ г. Омск Егоров Игорь Владимирович родился в 1951 г. в г. Омск. Окончил Омский политехнический институт, Международную академию менеджмента. Автор ряда книг стихов, прозы, переводов с английского. Дипломант областного литературного конкурса Министерства культуры и Союза российских писателей «Лучший рассказ ХХI века». Член Союза российских писателей. Главный редактор альманаха «Тарские ворота» и журнала «Иртышъ–Омь». « И л ис т ье в ш ёпо т ч ел о ве чи й. ..» Память Облаков водянистая тень. И, как лодки, плывут и плывут Молчаливые птицы летят Сквозь лучи-камыши облака. Над могилами павших солдат. И прохладу, как песню, несут Вся изрыта, в воронках земля. К золотым вечерам берега... Тихо, тихо шумят тополя... И высокая тишина... Слишком памятна здесь война!.. *** Чайки взмывают, кружатся, На ветер с воплем ложатся *** Над вычерненной водой. Лоснится глинистая почва. Как волны раскачивают Последний снег почти сошёл. Их отраженье! И льдины, словно пены клочья, Как волны укачивают Взрывает носом ледокол! Их отраженье! К воде склоняя ветви, ивы, Будто тревогу души самой!.. Как гребнем, чешут солнца прядь, И пламени её извивы Хотел бы клён поцеловать! *** Но, хмуро сучьями качая, Вот это дождь! Я весь Остылых листьев черноту продрог и вымок, От воробьёв не отличая, Зато с тобой мне было Он рассекает высоту! так тепло! Но скоро и его коснётся И снова я гляжу В разливе солнечном река, на фотоснимок: И он всей кроной всколыхнётся Мне улыбаешься ты От жизни, как от ветерка!.. вечно и светло... *** *** Долина вымыта дождём. Вётлы меркнут, занемев от зноя. Теплеет празднично и юно. Будоражит воздух свист сверчка. Прозрачно-звонким серебром Летний вечер медлит над раздольем Запели солнечные струны! И течёт, как тихая река. Иду я вглубь рассветных лип, Аистёнком месяц вспыхнул в тучах, Где ветер листья окрыляет. Размахнул прозрачные лучи! А под ногой уж первый гриб И витает влажностью летучей В раскрытой кочке набухает!.. Холодок, осоку омочив. Я иду вдоль сонных перелесков, Где гнездится щёголь-турухтан, *** И, как будто душной мгле в отместку, Нас ещё встретят ветвями сосны Селится над озером туман... И рассветы травами росными. По тропинке придём мы туда, Где совсем не слышны поезда, *** И вдохнём тишину с тихим лесом Ложится тень на дно лощины. Под искристым сосен навесом, Густеет сумрак над рекой. И услышим пичугу лесную, И, точно горные вершины, И увидим в кустах косулю, Скопленья туч вдали каймой. И проймёт, излечит от бед И резок всплеск от вёсел звучных Нас природы глубинный свет... И блеск, рассыпанный от них. Два силуэта неразлучно Скользят, как музыка и стих. *** Немая песня – голос встречи. Над излуками тихой реки Лучится в сердце лунный путь. Зноем ветреным светится день. И листьев шёпот человечий А над поймой кричат кулики. Ни тьме, ни ветру не задуть!.. 72

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Андрей КОЗЫРЕВ г. Омск Андрей Вячеславович Козырев родился в Омске в 1988 г. Автор 9 книг стихов. Публиковался в журналах «Арион», «Кольцо А», «Журнал ПОэтов», «Пролог», «Золотое руно» (Москва), «День и Ночь» (Красноярск), «Сибирские огни» (Новосибирск), «Гостиная» (Филадельфия), «Нива» (Астана), «Книголюб» (Алма-Ата), «ЛикБез» (Барнаул), «Север» (Петрозаводск), альманахах «Складчина», «Литературный Омск», «Точка зрения», «Менестрель», «Тарские ворота» (Омск), журналах «Пилигрим», «Омская Муза», «Иртыш- Омь», газетах «День литературы», «Литературные известия» (Москва), «Интеллигент» (Нью-Йорк), «Омский университет», «Литературный Дом», «Пульс» (Омск). Лауреат областной литературной премии им. Ф. М. Достоевского. Главный редактор литературно-художественных альманахов «Точка зрения» и «Менестрель». Глава оргкомитета Международной литературной премии им. И. Ф. Анненского. Администратор областного сайта молодой омской поэзии «Молодёжный проспект». Руководитель литературной студии «Магнит». Член Союза писателей Москвы. У т р о п е р в ог о с н е г а С а в он а ро л а Борису Пастернаку Савонарола на костёр восходит Нашим снам наперекор, И от себя костёр свой зажигает – Может быть, кому-то надо, Трагическая мыслящая спичка Чтобы Бог заткал простор С негнущеюся серной головой. Белой пряжей снегопада, Горя в огне, как в стоязыкой славе, Чтобы кто-то, веря в сны, Он светит нам сквозь годы и столетья Расстелил по скверам сукна Мятежным еретическим сияньем Первозданной белизны Меж тусклых электрических свечей. С тонкой нежностью рисунка, Он, как котёнка, гладит пальцем пламя, Чтобы на моём пути И пламя что-то еле слышно шепчет. Эти лужи, кровли, стрехи Узор дымка читая умным телом, Мне шептали: «Нас прочти!», Он кожей помнит наизусть огонь. Словно знаки, словно вехи? Огонь с Савонаролой нежно спорит, Чтобы были сами мы, И в каждом изречённом обороте – Наши горечь и надсада – Витиеватость итальянской речи Только частью этой тьмы, Галантных инквизиторских костров. Мокрых листьев и распада? Костёр Савонаролы прорастает, Это надо... Но кому? Как Иггдразиль, сквозь семью семь вселенных, С кровель, что-то сердцу знача, Небесный свод макушкой прожигает Капли падают во тьму – И Богу греет пятки в вышине. И растаивают, плача. Савонарола прожигает время Там, где не видать ни зги, И в лёгком пепле обретает вечность. Плачет кто-то, стонет даже, В стеклянном сердце, стянутом жгутами, И расходятся круги Он выплавляет ангельскую кровь. По промокшему пейзажу. Прозрачные глаза Савонаролы Первозданная земля! Сквозь пламя смотрят в сердце Боттичелли Правящий тобою гений – И видят в нём рождение Венеры Выстилающий поля Из пламени космических комет. Бог находок, бог сравнений. Он отделывает сквер Савонарола пламенеет в небе, Сумасбродством белых нитей, Как пылкая заблудшая комета, Чистотою новых вер, Он кораблям дорогу освещает Откровений и открытий. Пылающей лохматой головой. Открывает в нас простор Когда глаза на миг мы закрываем, И очерчивает мелом, Он прорастает сквозь века и веки, Чтобы изумляла взор Он в розово-оранжевом сиянье Красная листва на белом. Кричит нам, что Господь недалеко. Рассыпает щедро соль Мне снится сон, что я ему приснился В сырости путей трамвая, И рассказал, что он мне снился тоже. Нашу горечь, нашу боль Мы спали на кострах в иных вселенных В белизну преображая. И видели один и тот же сон: Бог сравнений, бог любви Савонарола в пламени пожара, Ни на миг не медлит даже, Савонарола в пламени конфорки, Распуская сны мои Савонарола в каждой нашей спичке Белой пряжею пейзажа. Сгорает, что-то злобно нам шепча... 73

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Наталия КАРЕТНИКОВА г. Москва Руководитель литературно-музыкального объединения «Талисман», родилась и живёт в Москве. Член МГО СП России. Автор 5 книг, составитель и редактор 3 коллективных сборников стихов. Лауреат нескольких конкурсов поэзии и поэтических переводов в России и Болгарии, организатор международного литературно-музыкального конкурса «Душа моя, как птица…» им. Сергея Клычкова и детского фестиваля «Первоцветик». Награждена медалью «М. Ю. Лермонтов» (2013), юбилейной медалью «60 лет МГО СП России» (2014) и золотой медалью «А. Т. Твардовский» (2015). Член творческого совета журнала «Северо-Муйские огни». « Я н ак ин у ш а ль с к а йм ой .. .» Русская печка Мужики и парни споро – Расскажи о русской печке, мама! Мечут сено на возы. Как жилось в деревне рядом с ней? По приметам дождик скоро. – Для семьи была печь важной самой: Тут успеть бы до грозы! Не было в избе её главней! Смотрят парни откровенно, С ней семья щедра и хлебосольна. А в глазах немой вопрос: Каши, щи, блины и калачи, «Ты придёшь? Жду непременно!» Пироги по праздникам престольным – Что за славный сенокос! Подавались прямо из печи. Девки с ними в переглядки, Не было милей в избе местечка. Чуть плечами поведя. Стар и мал – все согревались там. Значит, будет всё в порядке, И тепло своё дарила печка, Лишь бы не было дождя! Вопреки всем лютым холодам. Улыбнулись бабка с дедом: Не заменят барские кровати Сена сколь припасено! Печь-лежанку. В старый кожушок Сытным накормить обедом Завернувшись, лежа на полатях, Косарей пора давно! Детки ели бабкин пирожок. На столе обыкновенно А бывало, чтоб спасти младенца, Щи, картошка, хлебный квас. Коль родился немощным, не в срок, Ах, какое нынче сено, Недоноска в тесте-полотенце, И стога как на показ! Клали в печку, словно пирожок. Покатилось солнце к тыну. Полежит в тепле он на лопате, Разливается закат. И всю жизнь румян, как из печи. Будет чем кормить скотину. Бабка так заботилась о брате, Бабка счастлива, дед рад! Лучше, чем столичные врачи. В дни войны та печка вместо бани: Песня казачки Чтоб помыться или постирать. Кланялись солдаты в пояс маме: Ой, лихой казак ты мой, «Вот спасибо вам за благодать!» Вьётся чуб кудрявый! А теперь в домах лишь иностранки. Жду тебя с войны домой Нет того уюта и тепла. С почестью и славой. Разве все камины да голландки Как родная сторона Смогут то, что наша печь могла? Далёко-далече! Потому, как вспомнишь чудо-печку, Дома ждёт тебя жена, Как она тепла и хороша, Да сынок лепечет. Вдруг забьётся радостно сердечко: Знать, у печки русская душа! Ворог лютый был побит. Ну, а как иначе? Пыль летит из-под копыт Сенокосная пора То казак мой скачет! Пахнет скошенной травою Только гляну я в окно, За деревнею, в лугах. И зашепчут губы: Жаркой летнею порою «Хата прибрана давно. За рекой растут стога. Жду тебя, мой любый!» Бабы взяли грабли в руки, Я накину шаль с каймой. Сено ловко вороша. У порога встречу. И девчатам не до скуки: Ты сегодня только мой Матерям помочь спешат. В этот летний вечер! 74

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Николай ЕРЁМИН г. Красноярск Ерёмин Николай Николаевич родился 26 июля 1943 года в городе Свободном Амурской области. Окончил Медицинский институт в Красноярске и Литературный им. А. М. Горького в Москве. Член Союза писателей СССР с 1981 г. и Союза российских писателей с 1991 г. Автор многих книг стихов и рассказов. Выпустил в свет Собрание сочинений в 6 томах. Публиковался в журналах «День и ночь», «Новый Енисейский литератор», «Истоки», «Приокские зори», «Северо-Муйские огни», «Бийский вестник», «Интеллигент», «Вертикаль», «Огни Кузбасса», «Доля», «Русский берег», «Вовремя», в альманахе «Дафен» (г. Синьян, на китайском языке, в переводах Хэ Суншаня), «Флорида» (г. Майами), в «Журнале ПОэтов» (Москва). С тих и – 20 18 *** К неизвестному стремился: А следом – хор Всё предвидеть... Поющих муз: Всё уметь... – Какой позор! – Какой конфуз... А чему я научился? Лишь стихи слагать И петь... *** Я сбросил тяжкий крест в конце пути: Да и то – Всё, не могу... я их пою О, Господи, прости! – Лишь По вдохновению... И гвозди ощутил, увы и ах, В ногах И в окровавленных горстях: *** Луна сверкала вполнакала – И вдруг услышал: Так, – Потерпи! Вот-вот – Никому и ни о чём... Он сам тебя до места донесёт... Меж тем, как ты меня алкала На брудершафт – Песенка К плечу плечом... – Что в дорогу надо? И я – алкаючи, Ничего не надо! Ласкал Плитка шоколада – Надкушенный тобой бокал... Вот и вся награда... Покуда, Зависти полна, *** Пьянела вешняя луна... Подлетела Стрекоза... Посмотрела *** Мне в глаза Я правду отделял от лжи, И сказала: За миражами – – Коля, милый, Миражи... Задержись на полчаса! – О, эти ночи, Жизнь прошла – Эти дни! – А я сижу, Неразделимые они... Стрекозе в глаза гляжу... *** *** – Я опоздал Душа внушала мне: На 20 лет... – Дыши! Какой скандал! Живи, покуда я с тобою... – Сомнений нет... – Внушенья были хороши: – Судьба, судьбы, судьбе, судьбою... Вскричал поэт: – О, мой народ, В путь – Где ты? – Без начала и конца, И побежал Вплоть Вперёд... До тернового венца... 75

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Александр КОНОПЛЯ п.г.т. Буды, Харьковская обл., Украина Родился в посёлке Буды (Харьковская область). Окончил физико-технический факультет Харьковского государственного политехнического университета. Работает инженером-конструктором в АО «Турбоатом». Публиковался в литературных журналах Украины, России, Беларуси. Автор 6 книг стихов. Стихотворения автора размещены на сайтах Стихи.про, «Омилия» и др. Лауреат литературных премий имени Владимира Сосюры и Михаила Матусовского (от Международного сообщества писательских союзов и Межрегионального союза писателей Украины). Член Межрегионального союза писателей, Всеукраинского творческого союза «Конгресс литераторов Украины», Творческой ассоциации литераторов «Слобожанщина», а также Международного клуба православных литераторов «Омилия». « Тёп лы й в еч е р п роз р ач ен и т их ... » *** Земля под ногами стрекочет, Белый пух с тополей облетает. Кусачие мухи гудят, Тёплый вечер прозрачен и тих. И лучик по спрятанным кочкам И никто из прохожих не знает, С улыбкой идёт наугад. Что умеют деревья грустить. Поодаль знакомые хаты Только ветер, как дворник прилежный, Чубами виднеются крыш. Подметает незримой метлой И жизни, наверно, не хватит, Тополиную странную нежность Чтоб выслушать море-камыш! По бульварам, шоссе, мостовой... Маме *** Было тихо и уютно, Ты нажарь мне картошки на ужин, Допекался день в золе, И не нужно с упрёком смотреть. Хороводили минуты Не бродил я, как в детстве, по лужам, В циферблате на столе. Не искал в них небесную медь. И в квартире тонкокожей, Протяни мне ладони в морщинках, Взгляд в раздумья устремив, Расскажи про черниговский край, Вы помешивали ложкой Про небритость лесов Небо – цвета спелых слив. и тропинки, Что хранили следы волчьих стай. Цикламен застыл на взмахе, О вине мечтал инжир, Расскажи про гнездо у колодца, И фиалки лесом пахли, Там, где аист стоял на посту, Распуская нити жил. И про небо, что радугой льётся, И, казалось, Вы всё знали За верстой оживляя версту. О других и о себе. Не страшны Вам были дали Расскажи мне про щедрую землю В неизведанной судьбе. И крестьянский мозолистый труд, И про детские ваши лазейки, Про свистящий пастушеский кнут. *** Стихли грозы на рассвете, Я забуду про боль и сомненья. Тёплый дождик утром стих. Я забуду печальную синь. Эх ты, лето, моё лето! И незримой счастливою тенью Лучик солнца пишет стих. Погостит в твоём прошлом твой сын! Бойко капают минуты, Крыш стекает карамель, *** И бежит июль разутый, Пройдусь я по кронам роскошным Не застлав в лугах постель. Вечернею мирной порой. Возьму небольшое лукошко – И не верится ни капли, Набрать синевы золотой. Что взгрустнулось снова мне. И деревья, словно цапли, Взгляну на округу родную. Дремлют в милой стороне. Простора напьюсь с зеленцой. Люблю Украину святую С природной её простотой. *** Шумит камышовое море, А после звезду за звездою Зелёные волны бегут. От пыли столетий протру. Песчинка я в этом просторе. И вновь налюбуюсь луною, Здесь травы мне дарят уют. Что мечет на землю икру. 76

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Татьяна ЛАПАХТИНА Таксимо, Бурятия Родилась 4 января 1966 года в городе Иркутск. С 1980 года живёт в пос. Таксимо (БАМ, Бурятия). В 1988 году окончила Иркутский государственный педагогический институт, учитель русского языка и литературы. В 2009 году – Байкальский экономико-правовой институт, психолог, преподаватель психологии. Работа: МБО ДО Дворец творчества детей и молодёжи «Радуга», методист, педагог дополнительного образования, режиссёр, психолог. Автор 3 книг стихов. Зав. отделом культуры журнала «Северо-Муйские огни». Из к ни ги « А р иф м е тик а сч ас т ья» Р од и т е л ь с к и й д е н ь И не один такой он, На Матушке-Руси! Привет Вам, любимые Предки! Вот бы с таким прожить мне Поклон благодарственный Вам! Свой век, в большой Любви! Мы – ваши любимые детки, Непьющих, некурящих там Наследники вашим Домам. Ребят, мужчин полно! Не только сегодня, РОДные, Мы деточек здоровеньких А в каждом дне жизни своей, Родили б с ним давно!..» Мы помним, ЧТО Вы пережили. Вздохнула белокурая... И делаем Жизнь мы светлей! Не встретила в миру Всю РАдость, что Вы не познали, Пока такого милого, Сумеем познать непременно! Чтоб Жизнь связать в одну. Любовь, что Вы не получали, 26.04.2018 Окутала Землю мгновенно! Свет – в каждое-каждое Сердце! Мы Души порадуем ваши! С у б б от н и к Открыли счастливую Дверцу, Чтоб Жизнь стала легче и краше. Очищена Земля Пра-пра-... Праной этой питаясь, От пластика и стёкол. Мы с предками держим контакт. И благодарно нам Сердечки, трудиться стараясь, Подснежник подмигнул. Стучат со Вселенною в такт... И краше стал пейзаж Мы чувствуем – рады сегодня Из наших с вами окон. Все Души, что раньше ушли. Трудящийся чуть вверх, Родительский День открывает Ступенечкой, шагнул. Эпоху Вселенской Любви! Шагнувший осознал, 17.04.2018 Что мусорят другие. Но их не осудил. Он молится за них. Славянин Подумал о Земле, О Родине, о Мире... Слав-Ян-Ин – узнала я сегодня – И, сняв перчатки, вновь Тот, кто славит, братцы, Ян и Инь! Им посвятил свой стих. Тот, кто не привык судьбе сдаваться. 02.05.2018 И кому не скажешь: сядь! Остынь! Это тот, кто и в беде не бросит, Кто Семью всем Сердцем бережёт. Девятое И, как в песне, «лишнего не спросит». И о Светлом Песнь Любви поёт. На часы смотрю: Русский – каждый, кому Речь РОДною Там «девять-девять»... Стала наша. Вот и весь рассказ. И ещё – девятое число. Мы – Славяне, Братья! Стороною Трудно нам, сегодняшним, поверить, Не пройти и не объехать нас! В ТО, ЧТО пережить тогда смогло 22.04.2018 Поколенье прадедов и дедов. А сегодня – ввысь летят шары! Это Души празднуют Победу. Монастырский фонд Мы храним Победные Дары. Девять... Это – максимум, ребята! Печалилась девчонка, Дальше – только снова всё – с нуля! С экскурсии идя: Потому, хорошие, нельзя нам «Ведь фонд наш генетический Всё не помнить. Повторить – нельзя! Живёт в монастырях! Под руку шагают поколенья. Высокие, красивые, Мы – Бессмертный Полк – плечо к плечу! Со Светлою Душой! К Счастью, к Миру, к Ценностям Нетленным Вы видели? Вы видели?! Твёрдо мы идём – в одном строю! Ведь монастырь большой! 09.05.2018 77

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год П о эт ич еск ие п ос в я щ ения жу рн а лу « Се в е ро - Му йски е о гн и» А ми рх ан Р А Х ИМО В Хвалу, энтузиазмом С «Северо-Муйскими Северомуйск, Бурятия восторгаясь огнями»! (9 лет – 2008 год) Всех тех, кто Душу Страницы стоит полистать, вкладывал свою, Всегда найдёшь, что Белые стихи* Сотворчеством прекрасным почитать: наслаждаясь! Есть публицистика и проза, *** От критики в душе заноза, «Северомуйские огни», Вложили вы и средства Главный редактор «Северомуйские огни»! и труды, подтвердит, Сказочно-поэтический этот О новых сотворениях Что и в стихах он эрудит, журнал. мечтая... Поэзия кипит живая, Дети, подростки, взрослые, Спасибо вам, ребята, Своим дыханьем вдохновляя, старые – что воды Как ручеёк журчит рассказ, Бегут писать стихи, Не льёте, По настроенью, в самый раз! рассказы, сказки, номера свои верстая! Сатира блещет удалая, А в общем – «Журналу – Пороки остро обличая. открывать свои таланты! «уважуха и респект»!» – Вся информация важна, Давайте все вместе Сказал бы так подросток Здесь и реклама не нужна! воскликнем друзья: современный. До чего ж эти люди 16.11.10. А я скажу – _______________________ прекрасны!!! вы трудитесь для всех! И скажем нашим И этот труд в сотворчестве – «Северомуйским огням»: нетленный! Ю рий БУ РО В «Северомуйские огни», Санкт-Петербург Вы радуете нас! Апрель, 2009 г. _______________________ Северо-Муйские огни К 3-летию журнала Ал ек с ан др КО БЕ Л ЕВ , По свету разбросало нас, Три года в жизни человека – ребята. Новонукутск, Иркутск. обл. Серьёзный возраст, говорят. Как далеки проходки жаркой Ходить, общаться он умеет, дни. *** Выходит «в люди» – Но дружба Бамовская – Наш журнал не так-то прост, в детский сад... она свята, На других мы не похожи. Мы растём, и явный рост Перевоспитывать трёхлетку – И к ней зовут Вызвал критику построже. Есть много доводов тому – «Северо-Муйские огни». Уже почти что бесполезно: Мы всю критику учтём, Припев: Доступно всё его уму. Всю, от доброй и до строгой, Огни горят в журнале нашем Но пойдём своим путём, Уже заложена основа ярко Нами выбранной дорогой. Характера и многих черт... И греют нас и тысячи сердец! И удивляемся мы снова – А для меня дороже нет И сегодня, как вчера, Малыш совсем, а Человек!.. подарка, Мы, писатель и читатель, Будем строить мир Добра. И наш Журнал Природе И это – дружбы БАМовской Да поможет нам Создатель. вторит – венец. _______________________ Все признают – Читают в Питере, читают в растёт «малец»! Та т ьян а Л АП А ХТ И Н А Красноярске, И развивать всё в «парне» Читают даже у таёжного Таксимо, Бурятия стоит... костра. БУДЬ, наш Журнал! *** Слова страниц и веселы и Ты – молодец!  Зажглись ярки, «Северомуйские огни»! Май, 2011 г. А мысль их красива и Кому-то мир поэзии открыли. _______________________ быстра. Кому-то помогли себя раскрыть. Га ли н а Припев. Кому-то радость в жизни МИ РО ШН И КО В А подарили! Усть-Муя, Бурятия Пройдут года, и станем мы седые, Прокладывает альманах свой *** И к вам осеннее придут путь Редакции журнала «Северо- когда-то дни. В дома северомуйцев, Муйские огни» посвящаю Но, вспомнив наши годы таксимовцев. Красноречивостью пленили, молодые, И эти огоньки уж не задуть! Своё вниманье уделили. Увидим вновь северомуйские И не затмить изданиям За это рады помогать – огни. московским! Журнал распространять, Досуг свой проводить Припев. Журналу молодому я пою часами Май, 2011

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Ю рий КО Н Ь КО В И, разбив свой «вещий Разлетайся по планете! Иркутск камень», Верь, тебя – каким ты стал – Силу обретя в друзьях, Любят взрослые и дети! Песня о журнале Белоснежными крылами Новых творческих удач, «Северо-Муйские огни» Отряхнёт ненужный прах. Смелых дерзких обновлений, Виталию Кузнецову Точных, грамотных решений Обращаясь к милым дамам, Всех поставленных задач! Журналы, будто чудо-птицы, Я сказал бы, не тая, Проза, критика, эссе Имеют крылья не одни. Вашу музу, Кан Диана, И поэзия, как песня, Нам больше всех из них Как родную принял я. Словно спицы в колесе, сродни, Нам больше всех из них В мир тебя выносят вместе. Широка душа поэта, Редколлегии – ура! сродни – Свет не прячет под замок. «Северо-Муйские огни»! (Прочь болезни и невзгоды!) Не сдержать ничьим Душ настырная порода запретам Свалит всё без топора! Хотя журналы молчаливы, вдаль летящий огонёк. С юбилеем Вас, друзья! Привлечь людей смогли они. Нам больше всех из них Покоряйте всю планету, Братья северомуйчане, сродни, И пополнится семья В край нетающих снегов Нам больше всех из них Теми, кто стремится к свету! Вам сияньем отвечаем _______________________ сродни – «Прииртышских огоньков». «Северо-Муйские огни»! _______________________ Та т ьян а Т ИТО В А Журналы радуют и учат, Таксимо, Бурятия Светлей и краше с ними дни. Ген н а дий Нам больше всех из них А СТР А Х АН Ц Е В *** Ангарск, Иркутская обл. сродни, Из души все эти строчки Нам больше всех из них Написала их для Вас. Фотография сродни В продолжение нет точки, «Северо-Муйские огни»! Журналу «Северо-Муйские огни» Буду радовать не раз. 2011 Вид сибирской тайги Ведь поэзия прекрасна, _______________________ на обложке журнала: Ею дышишь и живёшь. Вижу дичь и зверьков, С ней всегда надёжно, ясно, Н ико л ай и багульника цвет, Все ей мысли отдаёшь. КУ Л ЬГ УС К ИН Ручеёк у ольхи – Семипалатинск, Казахстан бурной речки начало, Ваш журнал все любят, Котелок над костром знают, *** и таёжный рассвет. Ведь стихи всегда нужны, Из Северо-Муйских далей Пусть талантами сверкают братья нам привет послали. Тропка тянет в гольцы «Северо-Муйские огни»! Осветили наши дни через пни и коряги, _______________________ Лучезарные огни. По упавшей сосне над ущельем ведёт. Се р ге й Ч ЕП РО В Я смотрю в лицо журнала Через россыпь камней Темрюк, Краснодар. край И в объятиях Байкала есть пологий распадок, Красотой его пленён, Где таёжные клады «Огней так много золотых…» Ощущаю нить времён. медведь стережёт. Вот мне привиделось Растворясь в просторах этих, Даль зелёного моря на днях, Средь величья синих гор, сливается с небом. Словно от края и до края, Где свои раскинул плети В кедраче сувенирные Чуть засмеркается – Леса девственный простор. шишки висят. в «Огнях» Озорной «верховик» Встаёт страна моя родная. Где домов цветастый бисер тихо кроны теребит, Вшил в природу человек, А стволы, словно струны, С «Сибирскими огнями» Там, должно быть, даже о вечном звучат... в лад мысли «Огни над Бией» вспыхнут Очищает вечный снег. Я гляжу в эту даль, разом. но усталые ноги И, продолжая звездопад, И питают искры эти Буреломом таёжным Сверкнут вдали Ваш живительный костёр. уже не несут. «Огни Кузбасса». И к поэту от поэта, Только взглядом по фото Устремляются в простор. иду за отроги, «Огней» так много в мире Где охотничий дом этом, Много-много добрых строчек кедрачи стерегут. Но только ближе мне одни – Дарят радость нам и грусть, Своим теплом и дивным Март 2012 Пусть пройдёт сквозь сумрак светом – ночи «Северо-Муйские огни». *** Саши Кобелева «гусь». С юбилеем, мой журнал, Февраль 2015 79

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год ПОЭЗИЯ ДОНБАССА………………………………………………………………………… ……………………… Виталий СВИРИДОВ Пейзаж наполнен г. Алчевск Светом и печалью. Член Межрегионального союза писателей. Предзимней грусти Не преодолеть... *** А птица... Ну разве скажешь небу «подожди?!»... Птица поглотилась Никто на это не давал нам права. Далью, На город тучи сбросили дожди, И дай ей Бог С дорог смывая грязь налево и направо. Обратно прилететь! Бурлит по-над бордюрами вода... Обочины напоминают реки; *** И знают все, что так не навсегда, Я словами А кажется, – уже навеки. Тебя Утомлять не берусь: На хмурых лицах, даже у детей, Про тебя Отражена почти что катастрофа... Столько слов Должно быть, в генной памяти людей Было сказано, Ещё не высох след Всемирного Потопа... Русь, Что за пышностью фраз, Похвалы и вранья *** Ты сама всё равно Горельеф обнаженного берега – Не услышишь меня!.. Слой ракушечника из триаса. Потому После шторма, как после набега, – И стихов Опрокинутые баркасы... Я тебе не пишу, – Дует утренний ветер с востока Лишь под сердцем своим, К волнорезам наискосок: Как ребёнка, ношу! Есть у ветра такая работа – Гнать волну на прибрежный песок... Где на узкой полоске песчаной, _______________________________________ В белом кружеве пены морской, Растворяются мысли печальные, И химеры надежды людской. Иван НЕЧИПОРУК г. Горловка Член Межрегионального союза писателей, СП России. Ушло тепло «Від інею сизе крило в журавля...» *** Г.Половинко И снова кровавые раны планеты Ушло тепло Взывают. Мир пал, как подкошенный, ниц. За кликом Безумием сущность людская задета – Журавлиным. Сошедшая ложь с омрачённых страниц Покрылась инеем Чеканит медали, чеканит монеты, Осенняя земля. И славит убийства, и славит убийц. Лишь Одинокий аист Мораль попираема снова и снова, Сизокрыло И вера сгорает во гневе дотла. Лёг тенью И нет ничего за душою святого На озимые поля... У циников и прокламаторов зла. Где братоубийство берут за основу, – Не отпускает Там совесть – осколки простого стекла. Сторона родная – Всё норовит Прижаться *** Под крыло. Андрею Ш. А где-то там Не досказали и не докричались, Вдали Но слово снова встанет в полный рост! Земля чужая, Тернистый путь не гладок и не прост, Не близкая ему... Нам не уйти от совестной печали Но там тепло. Под пристальным вниманьем чёрных звёзд. 80

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Но Слово на ветру, как наше знамя, БМ-21 «ГРАД». Сойдутся под него стихов полки... Хоть какой будь сейчас Завидно наши судьбы нелегки! век, Хоть птицы счастья не кружат над нами, весть насмешливо шлёт И дни победы новой далеки... рок, что семнадцатый год впрок *** не пойдёт, как на Спас От ног своих отряхивая мглу, снег... Наш скорбный век, на странника похожий, За чередою бесконечных лун Шагает вдаль по глине бездорожья *** Навстречу солнцу: к свету и теплу! Несуразная обстановка. Постановка нелепой пьесы. Уставший от судьбы лихих причуд, Дифирамбами сыплют ловко Победы и удачи не итожит. лицедеи, а гость не весел. Век в беспросветье молится лучу, Он стал, как серый хищник осторожен, Он хотел бы пространство кресел Который егерям не по плечу... протаранить, сложить гармошкой, и не слушать бездарных песен, *** просто с Нею побыть немножко. Зима бесцеремонна и резка, И день течёт прерывистою линией. В душах пустошь, «авось» и «если», На перекрёстке Вечная Тоска – да и в сердце зияет нолик... В её лице вселенское уныние, Но сегодня они воскресли, Зато глаза невыразимо синие, повстречавшись случайно в холле. И серебрится время на висках. Но друг к другу едва причалив, Слезится на ветру тревожный взор, повлекла их толпа, как море, Трепещут рукава, как крылья ворона. змеевидна и безучастна, Она глядит невидяще в упор, вдоль намеченных траекторий. Беззвучный крик на все четыре стороны Летит туда, где нить хандры оборвана, Словно бусинки от мониста Где чувствам открывается простор. затерялись они в пространстве, и рассеялись так же быстро эфемерного счастья кванты. _______________________________________ *** Анаит АГАБЕКЯН Сергею Дронову, 24.10.2017 г. первым удостоенному звания Герой труда ДНР (посмертно), посвящается. г. Донецк Член лит. объединения авторов Донбасса «Стражи весны». Оторопь – это когда понимаешь тщетность попыток своё возвеличить имя. 1 7 - й г од Мажешь холсты, вензеля на эмали ставишь в запале, чтоб быть наравне с Искажён у святых другими. лик в адском зареве трёх Землю свою воспевая в миноре, лет, мнишь, что дороже ей будешь побед и премий. а война, если плох В этом горниле – печально, смешно ли – свет, тысячи тлеют, но даже в такое время ударяет под дых вмиг. где-то у доменной печи завода, Потеряли чины просто работая в сталеплавильном цехе, вес, кто-то радеет о благе народа им теперь лишь солдат – в каске и робе – в потешных таких доспехах. бог, дабы смуту создать Славы не алчет, ведь знает трудяга – смог. недолговечна, как битум, земная слава. А меж братской войны Родина с новым восставшая стягом бес, жаждет сегодня героев иного плана. людской род не щадя, рад Тех, что уходят в безвременье слепо, вести глупых кончин тихо, до срока, себе не сыскав награды, счёт, и без упрёка сказав напоследок: когда по площадям – Был бы полезен, а большего мне не надо... бьёт 81

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Иван ВОЛОСЮК потом замешивает тесто; г. Донецк что дальше, мне не интересно. Член Межрегионального союза писателей. Я здесь живой, мой сон спокоен, но разве я тебя достоин. Осень. Журнальный вариант Рукой заденешь выключатель, 1. я здесь бы за полгода спятил. Всё не так, как раньше мне казалось, Полгода в нас стреляют те же, Бог с тобой, прохожий, я в порядке. Возможно, я оглох и брежу, Солнечная осень состоялась, но потом, на деле, оказалось – и та, чей шаг теперь стал робким, – вариант журнальный, то есть – краткий. лишь эхо в черепной коробке... Хвойный лес, куда с тобой вернёмся, где не пахнет минами-грибами, *** хвоя отфильтровывает солнце, Я дна достиг. Живущим в междуречье и оно тебя теперь коснётся Кривого и Казённого Торца липкими, душистыми лучами. чужое солнце обжигает плечи, и падает душистая пыльца Музыка нетканая возникла – из каждого открытого цветка, я отсюда слышу её гомон. как старая побелка с потолка. Бог с тобой, прохожий, я привыкну, за меня ещё попросят выкуп и получат деньги по-любому. *** Подражание Алексею Цветкову 2. Не изведан мир – заодно с другими, Я рифмую «всхлип». а с тобой – на «Вы». Б. Рыжий Я из грязных рук принимаю дыню посреди Москвы. Жили-были, кончилась Москва... Как тебе понравится такое? И хоть каждый рубль обмусолен сотней Стынет сад, и листья со стола не таких, как я. ты сметаешь тёплою рукою. Ты плесни воды, и ещё бесплотней станет плоть моя. Я живу под небом молодым и боюсь проснуться онемевшим, Я протру себя до пустот в ладонях ну и что, что я рифмую «дым», – (не стигматы – смех). горечи не больше и не меньше. Ты накрой меня, как земля накроет, накрывает всех. Ты прочти мне вслух, что прошло сквозь жилы, *** что прожгло огнём. Давай о смерти ни гу-гу, Расскажи о том, чем мы раньше жили, кто был не прав – война поправит, чем теперь живём. мой голос внутренний картавит, и я по снегу, как могу, И забуду я, что меня тревожит иду домой. (на недолгий час), каждый новый день, что не нами прожит, Но медленней ползёт улитка, а одним из нас. чем я (во сне) туда иду. Что, если это не молитва, а так – губами шевелю, _______________________________________ о, ангел мой? Хоть стены там тепла не держат, Виктория ПОЛЯКОВА есть только стулья и кровать... г. Горловка Из человека выпал стержень, Член Межрегионального союза писателей. и больше нечего ломать. *** *** Время шагнуло Хвала рукам, что пахнут ртутью; решительно за́ полночь, алхимик мясорубку крутит; буквы дрожат под настольною лампою, 82

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год ялик луны в чёрном не отчаяться, небе качается... и обретём Час комендантский – в Царстве Божьем ходить запрещается! спасение, но «аз воздать» В городе осени велико искушение. стыло и ветрено, лисья разбросаны, В городе осени голыми ветками, крестик за крестиком словно костяшками пальцев, я вышиваю настойчиво не платье невестино, ветер стучит не гобелены в приоткрытую форточку. сакрально-былинные – схиму по тем, В городе осени кто до времени сгинули... горе – обыденность, здесь (и) отродясь Алконоста не видели... *** Сирин Как тебе живётся, Каин, призывную песню поёт – Сотни тысяч лет?.. жди вороньё... По тропе твоей ступаем До сих пор след в след. Жизнь наша в рамки свобод не вмещается. Для Страны не вижу «завтра» – В городе осени Высыхает Стикс. боль проявляется Истину войны гражданской списком потерь В крóви не найти. населения мирного, страх измеряется Здесь вода горит, а камни взрывами минными, Плавятся, как лёд – ливнем осколочным, Оказалась в Зазеркалье: переживанием, Сказка тоже врёт. Божию милостью... Души – в круг 7-ой по Данте, Но испытания Кости – в лазарет! Духа и Веры Истины в войне гражданской у Господа вымолим. Не было и нет! В городе осени имя за именем Волчье время зубы скалит, жертв геноцида На Алтарь плюёт... войны необъявленной, И во мне, мой пращур Каин, криком Кровь твоя течёт... разбуженной совести явим мы миру: *** не «сотню небесную» – А моя судьбина – сирая, тысячи! Словно осень в ноябре. и на скрижалях Верю, Боженька помилует бессмертия И пошлёт спасенье мне. высечем. Дни свинцовые безрадостны, В городе осени Ветер – западный и злой... повод для радости – Вновь летят на город ГРАДины над головою Межусобицы людской. висящая радуга... здесь без прищура Тризну празднуют Валькирии – увидит любой Рвут на части Края плоть. в детских глазах Я на крае балансирую – стариковскую боль. Не даёт упасть Господь. В городе осени Лист в горячке лихорадочной чудо случается. Вновь дрожит на мостовой, надо И поэзии припадочность остаться людьми, Накрывает с головой. 83

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год ... обличение злонравия подлинно не осудят любители добродетели. От злонравных ничего не ожидаю, хуление и хвалу, гнев и любовь их равно презираю. А. Д. Кантемир – величайший поэт-сатирик первой половины XVIII века, зачинатель русской басни. Константин ЕМЕЛЬЯНОВ г. Александрия, США (штат Вирджиния) Родился в 1966 году в Алма-Ате. С 1997 года живёт в США. Публиковался в местных СМИ и журналах «Каскад», «Чайка», «Новый Журнал», «Русский Глобус», а также в российских и казахстанских изданиях. Морщинин и другие (Московская быль , продолжение ) Морщинин и Поэзия Главный редактор журнала «Пламя» Морщинин, Сергей Иванович, с середины февраля заскучал. Ему срочно захотелось стать гениальным поэтом. Время установилось какое-то суматошливое: в стране набирала обороты предвыборная президентская кампания, а такого Морщинин не любил. Он любил, когда вокруг тихо, тепло, безветренно и мало народу. Ему нравилось в такой обстановке думать и дремать. Морщинин с детства мечтал стать поэтом. Сперва потому, что хотел известности и славы. Настоящих. Потом – по причине того, что все его друзья, главреды других московских журналов, уже поэтами были. Валерка Зударев из «Молодости», Васька Себялюбский из «Нового пира», и, конечно же, первый друг и собутыльник Женька Стаканов, председатель Союза Писателей «XX Век плюс 1». Причём Стаканов не только председательствовал в авангардных поэтических журналах, но и сам активно печатался, выступал перед школьниками и библиотекарями и даже недавно открыл новый поэтический ежемесячник под загадочным названием «Дети Орла и Решки». – Ну а я что, тупее их, что ли? – жаловался охочий до славы Морщинин за завтраком супруге. – Вот прочитал вчера в одном, так сказать, литературном журнале. Вот что сейчас публикуют. И стал отбивать вилкой по столу ритм: Я тебя, олигарх, не убил, Потому что другую любил! Я тебя не убил потому, Что в пруду кто-то крикнул: «Тону!» Ну а если б тебя я убил, Кто б в аптеке лекарства купил? Ну а скажет она: «Не люблю!» Тогда точно тебя я прибью! Супруга поёжилась, повернувшись к благоверному могучей спиной, но ничего не ответила, а только ожесточённо стала помешивать в кастрюле на плите. – И талантом меня Бог не обидел, и организаторскими способностями, – продолжал канючить главред «Пламени». – Какой воз на себе везу уже двадцатый год! Эка невидаль, стишок написать! Это же не критика литературная. Да я лучше в сто раз могу! Жена главреда вдруг бросила с грохотом поварёшку, выключила плиту и резко вышла из кухни. При этом Морщинину удалось расслышать что-то невнятное про какие-то седины и мозги. Притихнув было, но поняв, что гроза миновала, главред ещё раз взглянул на удаляющуюся спину и лишь махнул рукой: – А-а, женщина! Ну что с неё взять! Кроме оладий с пельменями. Никакого поэтического кругозора нет! Поостыв маленько, главред решил, что в чём-то супруга всё же права. Ну негоже в семьдесят лет начинать с нуля. Пусть даже такому маститому литературному волку и классику во плоти, как он сам. – Ну а чего, начну писать для начала под псевдонимом, – обрадовался Морщинин, – потом славу обрету, премий насобираю, публикаций там, книжек всяких. И уже потом открою, так сказать, своё подлинное творческое лицо. Вот шуму-то будет! Скажут, ну опять ты нас, Иваныч, удивил, опять порадовал! Просто творец и всё тут! А может, и на Нобелевку выдвинут! И с такими радостными мыслями побежал на работу, представляя себя в чёрном фраке на вручении премии в Стокгольме. Время стояло предобеденное, посетителей в редакции «Пламени» было мало, так что работники сильно не напрягались с вычиткой и редактурой. Мужчины-сотрудники играли в карты, а женщины достали вязание и дамские журналы. Откуда-то из корректорской вкусно пахло колбасой. Благо первый зам Нателла заседала на писательском съезде патриотов-правдорубов в качестве почётного гостя, и поэтому главреду удалось прокрасться к своему кабинету практически незаметным. 84

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Тихонько затворив дверь, бросил пальто на кресло и, усевшись за большим столом, начал набрасывать варианты творческих псевдонимов. – Надо что-нибудь загадочное, но поближе к собственной фамилии, чтобы не запутаться, – решил главред и вывел на листке бумаги: Морщинин. Потом добавил несколько созвучных вариантов: Мочилин, Борщинин, Малинин. – Нет, не то! Сразу догадаются разные там Себялюбские и Стакановы. Придирки начнут всякие, штучки свои снобистские демонстрировать. А вдруг как печатать откажут? – Может, Графинин? – в отчаянии начал осматривать предметы на своем столе главред – Чернилин? Точилин? И потрепал собственную шевелюру: – Может, Чубрынин? – Нет, – поморщился он. – Не пойдёт! – Грудилин? – вдруг вырвалось у главреда при виде хмурого портрета кандидата в президенты, висящего среди прочих семи, как обычно, прямо над редакторским столом. Морщинин болел сразу за всех кандидатов, чтобы не промахнуться после выборов. И тут же осёкся: – Тьфу ты, чур меня, неразборчивого! – даже головой затряс, развеивая наваждение. Подходило время обеда. Осмелев от отсутствия руководства, сотрудники журнала стали разговаривать громче, смеяться, брать друг у дружки заказы на обед. А кто-то особенно нахальный даже закурил у приоткрытой форточки в коридоре. Всё это начинало действовать Морщинину на нервы, и возню с псевдонимом он пока отложил. Всегда успеется. – Переходим к собственно творчеству! – сам себе объявил главред и достал другой чистый лист. Поскольку желудок начал журчать и хотелось есть, главред решил для начала написать что- нибудь для патриотических журналов, а уж потом, на сытый желудок – для либеральных. Для патриотов-почвенников писать стихи было немножко легче. Существовало в обороте несколько идеологических слов и выражений, при наличии которых редакторская правка была уже не столь необходима. То есть в журналах типа «Наш захребетник» или газете «Послезавтра» стихи должны были состоять из берёзок-тополей, прекрасно рифмующихся с «родною землёй», коварных Штатов и НАТО, предавших полпланеты и мечтающих отдать всех в рабство, а также солдат, девчат, рассветов со слезой, Родины, России, и самое главное, громкой, с надрывом, к ним авторской любви. – Это мы запросто, – хищно улыбнулся Морщинин и размашисто написал первую ударную строчку будущего шедевра: – Я за Россию пасть порву руками! Удовлетворенно хмыкнув, главред «Пламени» задумался на минуту, почему-то размышляя над рифмой к слову «руками». – Зубами, ногами, сапогами... Да не об этом же я! – спохватился Сергей Иванович и вернулся к собственно патриотическому стихотворчеству. Ещё через парочку часов стишок был готов. И ещё какой! Особенно главреду понравились последние и наиболее идеологически увесистые строчки: Пускай стараются сектанты Нас всех на каторгу упечь, Но мы свои спасём таланты Нам ими Родину беречь! Поначалу, вместо «сектанты» Морщинин даже хотел употребить «кретины», для более эмоционального, так сказать, накала. Но «кретины» рифмовались плохо, опять же замаячил в подсознании Грудинин, а повторяться будущему великому поэту не хотелось. – Сойдёт и так для начала! – решил классик и побежал домой ужинать. Жена встретила его, вопреки ожиданиям, ласково. Понимала, видать, как нелегко живётся сейчас настоящим рифмоплётам. – В общем, завтра Бондарейке или Прохамову в «Послезавтра» отошлю, – с полным ртом гордо бубнил Морщинин. – Давай прожуй сначала, потом будешь болтать, – добродушно-ворчливо перебила поэта супруга. И добавила, почти ласково: – Пушкин ты наш! Морщинин и Выборы За день до президентских выборов к Морщинину, как обычно, не спеша идущему на утреннюю планёрку, вдруг пристал на улице какой-то бомж. – Дед, а дед, – нагнал он главреда у самых дверей редакции, – а ты за кого будешь: олигархов или коммунистов? И дохнул весело суточным перегаром. Морщинин тоскливо огляделся вокруг. Ни охранников, ни даже сотрудников редакции в то морозное мартовское утро поблизости не наблюдалось. «Уволить бы всех!» – непонятно о ком с горечью подумал главред, а вслух как можно тверже произнёс: – Я за российский ПЕН-клуб! 85

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год И аккуратно обойдя растерявшегося приставалу, гордо и степенно зашёл в здание. Однако до конференц-зала, где обычно проходили летучки, опять не дошёл. Так как у сдвоенного, вместе с Нателлой, кабинета Морщинин услышал, как у неё кто-то по-детски тонко и горько плачет. Страдальцем оказался любимец российской молодёжи и депутатов, писатель-экстремал Сергей Шаркунов. Будучи зятем кремлёвского куратора по литературе и при его активной поддержке, молодой литератор-депутат предпринял в прошлом месяце отчаянную попытку стать председателем Российского Союза писателей на их очередном съезде. И провалился с треском. Разобщённые и постоянно враждующие друг с другом властители человеческих душ вдруг неожиданно для Кремля объединились и не пропустили выдвиженца. Пришлось Серёге не солоно хлебавши возвращаться в ненавистную Госдуму. Ну а поскольку он сам лично знал многих главных редакторов и был любимчиком Нателлы (как и дружок его – почётный омоновец и брутальный литератор Захар Прищепин), то вот и заехал непутёвый молодожён поплакаться к своему моральному ментору. – Не выбрали! – заливался тонким плачем Шаркунов, морща маленькое личико и пряча его в надушенном платье первого зама. – Не выбрали, ироды! – Ну ничего-ничего, Сержик! – пыталась утешать сорокалетнего юнца сердобольная замша. При этом она старалась немного отстраниться, чтобы не очень вымокнуть от обильных слёз и соплей депутата-писателя. – Я к ним со всей душой! – продолжал биться в истерике депутат. Его вдруг охватила дикая злоба. – Лапти! Колхозники! Будет вам теперь альманах «Русская копоть»! Будет вам фестиваль «Родные Колдобины» на берегу Истры! – злобно выкрикивал, перекрывая собственные рыдания, Шаркунов. А потом он так же быстро затих и лишь тихонько всхлипывал. – Ну, куда я теперь? Не хочу я в Думу проклятую! Видеть её не могу-у-у! – А давай к нам, Серж? – вдруг предложила Нателла, – сделаем тебя моим замом по религиозно- общественным вопросам. Проще говоря – будешь наше «Пламя» в церквях бесплатно верующим раздавать! – Ну вот ещё! Что я, лох какой-нибудь? У вас и зарплаты, поди, чисто символические! – вдруг неожиданно спокойно ответил непутёвый юнец. – Позвольте! – возмутилась Нателла. – Как это лох? Как это символические? – Позвольте! – также справедливо, но про себя, возмутился Морщинин. – Как это бесплатно? Но Нателла с Серёжей-младшим, казалось, и не замечали присутствия главреда. – Между прочим, наш журнал есть оплот демократии и либерализма, – холодно добавила замша. – А значит, и зарплаты с гонорарами у нас на уровне. На общероссийском уровне, – опять потеплела голосом Нателла. – Поработаешь у нас, освоишься. А потом глядишь и главным редактором станешь. Правда ведь, Сергей Иваныч? – наконец-то заметила она шефа и нежно, но требовательно посмотрела на главреда. – Правда, дядя Серёжа? – поднял заплаканное и совсем детское лицо депутат-писатель. У Морщинина внутри всё кипело от справедливого негодования. Неизвестно, что больше оскорбило главреда: бесплатная раздача номеров «Пламени» в церкви или же бесцеремонное сватанье Шаркунова на его место. – Мы решим... В организационном порядке... – промямлил главред. – Вы тут сидите, отдыхайте, а я, пожалуй, пойду. Надо номер к выборам готовить... И вышел от греха подальше. А уж после, выскочив как ошпаренный, Морщинин дал волю разгулявшемуся гневу и в сердцах пнул первую попавшуюся дверь. – Вот взрастил предательницу! – возмущался главред. – Мазепа несчастная! – О, вы меня ищете, а я вас! – вдруг вынырнул на крики главреда из тёмных недр редакционного коридора известный писатель, критик, поэт и гражданин Дмитрий Лыков. – Я? Вас? Ищу? – совсем растерялся главред. – Ну конечно, ищете, – успокоил его Лыков. – Да это и не суть как важно! И затараторил, не давая слова сказать: – У меня тут планчик гениальный появился, как раз насчёт выборов. Сами знаете, никогда ничего загадывать наперёд нельзя! И с этими словами критик подмигнул главреду, а потом протянул ему какую-то мятую бумажку. На ней неровным гениальным почерком, прямо как в начальных классах, было выведено следующее: Он ласков и смешон, как лилипутик, Но лучше нет помощника в беде! Приди, приди скорей, товарищ Путен, И все враги получат по балде! – Ну и что? – спросил ошарашенный Морщинин. – Как что? У нас же выборы на носу! Нам же надо с вами под себя соломки подостлать, – подсказал Лыков. И опять, как показалось Морщинину, подмигнул. – А вот тут, – он протянул главреду второй такой же мятый листочек, – здесь, так сказать, альтернативный вариант. На втором листке было примерно то же самое, но уже про другого кандидата: 86

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Пускай вовсю стараются кретины Нам навязать преступную борьбу, Приди, приди, отец родной Грудилин, И Запад весь окажется в гробу! – И всё-таки, – непонимающе спросил Морщинин, – я-то здесь при чём? – Ну как же! – Лыков глубоко вздохнул и, как тяжелобольному, терпеливо стал объяснять. – Вы в своём ведущем либеральном журнале делаете тематический номер и даёте это. Можно даже, типа, от лица детей. И неважно, кто победит. А когда этот неважно кто, – Лыков потряс листком, – прочитает, то у нас с вами будет всё хорошо: новые помещения, госкредиты, загранпоездки, бесплатные аренды типографий... То есть, – Лыков опять подмигнул, что Морщинина начало не на шутку волновать, – всё останется как сейчас. А может, и лучше. Неизвестно, что будет после выборов, – теперь Лыков уже не улыбался, а выглядел довольно мрачно. Даже свирепо. – Лично я готов к самому плохому. Могут ведь и попросить... Как журнал «Ноябрь». Слыхали? Вот так-то... – и, не попрощавшись, критик повернулся и пошёл к выходу, что-то мурлыча. Морщинин потянулся вперёд, пытаясь разобрать слова. И разобрал! – И вновь продолжается бой! И сердцу тревожно в груди... – А-а, будь что будет! – вдруг твёрдо решил Морщинин. – Может, он и прав. Чего я теряю? Забабахаю тематический номер, якобы про творчество детей, нам это не впервой, и дам через неделю после подведения итогов. С них – детей – какой спрос? – Подождите, Дима! – закричал главред вслед Лыкову. – Я согласен! Остаток песни они допевали вместе: – Но Ленин давно не живой, И вроде Ноябрь позади! 21-22 февраля 2018 г. Райнгольд ШУЛЬЦ г. Гиссен, Германия Райнгольд Шульц родился 1 ноября 1949 года в Сыктывкаре – столице Коми АССР, в семье высланных житомирских немцев-колонистов. Окончил Сыктывкарский государственный университет, экономист. В 1991 г. с семьёй переехал в ФРГ. Член литературного общества писателей «Немцы из России». Пишет стихи, историческую прозу, юмористические рассказы, анекдоты, христианские и житейские истории, репортажи, сказки. Автор нескольких книг. В Омске издана книга «Избранное». Лауреат литературного конкурса читателей журнала «Консультант» (в номинации «Проза»). Я из комитета Рассказ На всесоюзном, Ленинском, коммунистическом субботнике, посвящённом 100-летию великого вождя, настроение у людей было приподнятым. Все старались работать так, чтобы оставить после себя заметный трудовой след. Собравшись на перекур, советские мужики с удовольствием рассказывали друг другу свежие анекдоты из повседневной жизни. Юмор был тогда особенный, не надо было говорить «опасные» слова, стоило лишь намекнуть, и все понимали всю остроту смысла. У народа были такие широкие взгляды, что они ни в одни ворота не лезли. Люди стеснялись употреблять слово «товарищ», они слишком хорошо знали друг друга. Людей портили не деньги, а их отсутствие, поэтому наступило общество специальной справедливости, и все, наконец-то, доврались до правды. Если трезво посмотреть на жизнь, то хотелось каждый день напиться. Позади сожжённые мосты, впереди разбитое корыто. И хотя коней на переправе не меняют, но ходил слушок, что кучера не мешало бы и поменять. Смех частыми взрывами раздавался из весёлой толпы. Вдруг к ним подошёл аккуратный молодой человек в красивой спортивной форме с белой надписью на груди – СССР. – Здравствуйте! Я из комитета! – представился он. Смех оборвался, как обрезали. Наступила мёртвая тишина, люди затаили дыхание и боялись дышать. Немая сцена из комедии Гоголя. Что такое комитет, знал каждый, этот внук карательного НКВД шутить тоже не умел, хотя первоначально был намного более воспитанным. «Ну всё, попались...» – молнией пронеслась в мозгу слушателей и рассказчиков катастрофическая мысль. – Извините! А документ можете показать? – дрожащим голосом спросил самый смелый из недышащих. – Пожалуйста! – парень вытащил из кармана синюю корочку. – Странно! Почему не красная? – внутренне удивились анекдотчики. – Комитет по физкультуре и спорту! – объявил вслух владелец документа. – Уф! – прозвучал дружный выдох. – Мужики! Помогите машину разгрузить со спортинвентарём! У нас вечером здесь будут показательные спортмероприятия. А я вам за это бесплатные контрамарки дам. Приходите тоже поболеть за наших. 24.03.2017 87

Северо-Муйские огни №3 (67) май-июнь 2018 год Творческий совет журнала   Александрова Александра Александровна (Краснояр ск) Астраханцев Геннадий Дмитриевич (Ангарск, Иркутская обл.) Буров Юрий Николаевич (Санкт-Петербург) Березенков Николай Васильевич (Ангарск, Иркутская обл.) Белавинский Николай Алексеевич (Санкт -Петербург) Веколова Анастасия Юрьевна(Самара) Головизина Ольга Павловна (Липецк) Гутовская Елена Николаевна (Северомуйск, Бурятия) Долбышева Ольга Николаевна (Черемхово, Иркутская обл.) Дроздов Сергей Дмитриевич (Серпухов, Московская обл.) Ефимова Тамара Владимировна (Северомуйск, Бурятия) Жилкин Анатолий Михайлович (Иркутск) Забарова Светлана Викторовна (Санкт -Петербург) Зяблова Елена Викторовна (Усолье-Сибирское, Иркутская обл.) Каретникова Наталия Владимировна (Москва) Линник Ольга Владимировна (Омск) Левшина Любовь Фёдоровна (Северомуйск, Бурятия) Моргунов Юрий Михайлович (Шушенское, Красноярский край) Мирошникова Галина Николаевна (Усть-Муя, Бурятия) Медведев Иннокентий Петрович (Братск, Иркутская обл.) Нефёдоров Николай Парфентьевич (Иркутск) Подзарей Анатолий Иванович (Протвино, Московская обл.) Попов Иван Сергеевич (Северомуйск, Бурятия) Попова Елена Алексеевна (Усть-Кут, Иркутская обл.) Попова Евгения Владимировна (Новосибирск) Рославский Павел Викторович (Москва) Сайферт Ирина Алексеевна (Таксимо, Бурятия) Смирнов Михаил Иванович (Салават, Башкортостан) Ткаченко Михаил Петрович (Ангарск, Иркутская обл.) Шерстнёв Анатолий Юрьевич (Северомуйск, Бурятия) Эхтибаров Фархад Гюлаббас-оглы (Северомуйск, Бурятия)   Секретарь правления Совета – П е р е м и т и н а ( Г а л ю т е в а ) Л и л и я А л е к с а н д р о в н а Председатель правления Совета – Л о г и н о в а Т а т ь я н а Б о р и с о в н а  Из Устава журнала «Северо-Муйские огни» Общие положения к Уставу  Журнал «Северо-Муйские огни» является авторским литературным изданием, ставящим себе целью духовное и творческое объединение свободных мыслителей и художников, творящих в духе любви к природе, людям, во имя процветания мирового экологического сообщества.  Цели Журнала полагаются в публикации и широком распространении подобного рода литературных произведений как известных писателей, так и начинающих, акцентирующих своё творчество на укреплении отношений природы и человека.  Журнал «Северо-Муйские огни» создан в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации и является некоммерческим изданием, объединяющим физических и юридических лиц, занимающихся литературным и другим творчеством, признающих Устав и цели Журнала. 1. Основные цели и задачи  1.1. Основные цели: •всестороннее развитие культурных связей, сотрудничества между писательскими организациями и союзами на основе развивающихся литературных процессов в России; поддержка и развитие литературных процессов; •укрепление взаимного сотрудничества и участие в процессах, происходящих в сферах культуры, искусства, образования, спорта; •участие в процессах укрепления духовных ценностей гражданского общества; •оказание творческо-практической помощи различным литературным объединениям, содействие в становлении гражданского общества и утверждение принципа социальной справедливости, содействие утверждению равноправия представителей разных национальностей, проживающих в России, взаимного уважения их интересов и ценностей; • создание необходимых условий для свободного развития новой высокодуховной литературы на основе многонациональной языковой культуры; •развитие и укрепление возможностей литературной деятельности для начинающих писателей.  1.2. Основные задачи: •осуществлять любую незапрещённую законодательством России деятельность для выполнения уставных целей; •осуществлять издательскую деятельность; •участвовать во всех литературных процессах в любых формах их интерпретации; •осуществлять периодическую публикацию всех форм литературных произведений; •сотрудничать с литературными объединениями, писательскими союзами, обществами. 88

Chkmark
Всё

понравилось?
Поделиться с друзьями

Отзывы