«Батуринская резня» 1708 года и проблема ее научного освещения в украинской историографии

В данной статье рассматривается тема освещения "батуринской резни" в украинской историографии и показывается основной мотив ее подачи и распространения.
33
Просмотров
Статьи > Наука
Дата публикации: 2013-06-22
Страниц: 5

УДК 101.1:316 Ставицкий А.В. «Батуринская резня» 1708 года и проблема ее научного освещения в украинской историографии Stavitskiy A.V. “Baturin’s Reznya” 1708 and the Problem of its Scientific Interpretation in the Ukrainian Historiography Материалы Научной конференции "Ломоносовские чтения" 2004 года и Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых "Ломоносов-2004" / Под ред. В.А. Иванова, А.В. Кезина, В.И. Кузищина, Н. Н. Миленко. – Севастополь: НПЦ "ЭКОСИ – Гидрофизика", 2004. – С. 235-238 [c.235] Известно, что, будучи гуманитарной наукой, история бывает весьма благосклонна к мифу и мифотворчеству. Особенно в тех случаях, когда речь идет о политически ангажированной истории. Истории, которая, воспринимаясь как политика, обращенная в прошлое, актуализирует настоящее, проводя аналогии во времени, высвечивая те события прошлого, на которые власть или политическая элита пытается в своей политике опереться. Впрочем, для этого мало высветить те или иные «факты» былого. Их надо еще «правильно» подать, подвергнув определенному толкованию, интерпретации, в соответствии с «требованием времени», руководствуясь принципом: как было и как вспомнилось. И тогда, выполняя политический заказ, история, начинает работать в режиме мифа, вызывая символически окрашенные образы прошлого, в которых воображаемое делается действительным, а желаемое становится реальным. Такая история создает иллюзию реальности, достаточно эмоционально насыщенную, воспринимаемую личностно, прочувствованно, изнутри, которая не столько объясняет, сколько оправдывает; не анализирует, а освящает. Активизируя неостывший национально-религиозный темперамент, она формирует своеобразную «память» культуры - образно-символически отражаемую, освященную «болью предков» реальность, своеобразную «матрицу» для «национально мыслящих» граждан, которая становится фактом сознания, включенным в свою мифосистему. Задача такой истории – не разобраться, не исследовать, а настроить на определенное восприятие, позволяющее осознать былые события через сопричастность, включив в человеке те психо-социальные механизмы, которые позволят получить искомый для власти результат. Именно эти процессы мы наблюдаем в современной Украине.


Впрочем, следует признать, что мифотворчество свойственно не только молодым национальным государствам. В той или иной степени оно характерно для всех наций и политических образований, которые, расхваливая себя и всячески унижая соседей-врагов, страдают, по выражению известного психолога Э. Фромма, национальным нарциссизмом. Но беспокойство вызывает не это. К сожалению, проблема заключается не столько в мифотворчестве, сколько в его направленности, которая в большинстве случаев носит в Украине антироссийский характер. Казалось бы, в этом вопросе время «разбрасывать камни» заканчивается. Но, видимо, стоит признать, что здесь речь шла не столько о разбрасывании камней, сколько о «закладывании мин» - определенных событий-символов, способных взорвать историческую память так, чтобы украинцы по выражению И. Драча «стрепенулись» [1, с.29]. [c.236] Одним из таких «личностно понятых фактов» украинской истории, стала «батуринская резня» 1708 года, названная М. Грушевским «жесточайшей расправой» [2, с.389] над невинными людьми. Особенно ярко эту «резню» описал анонимный автор знаменитой «Истории русов», в которой, по мнению современных украинских историков, отражен «исторически праведный взгляд в наше прошлое» [1, с.29], поскольку «История» - произведение «строго реалистическое» [1, с.319], и «мусить бути достовірною» [1, с.34]. Напомним, что после перехода гетмана И. Мазепы на сторону Карла XII, Петр I приказал взять столицу Гетманата Батурин, где были собраны большие запасы оружия, продовольствия и боеприпасов. Для шведов эти запасы после утраты обоза в битве у деревни Лесной были крайне важны. Их войска ускоренным маршем двигались к крепости и уже готовили переправу через Десну в четырех верстах от Батурина, но «летучий отряд» А. Д. Меншикова успел к Батурину раньше. Известно, что находившиеся в крепости сердюки об измене Мазепы ничего не знали, но, несмотря на заверения в преданности России, они ворота отряду Меншикова не открыли. И тогда был штурм. В течение нескольких часов Батурин был взят и, согласно приказа Петра, полностью сожжен и разрушен. Вскоре в одной львовской газете на французском языке было написано о массовых казнях, которые учинили русские над жителями города. Постепенно это событие обрастало новыми фактами. Причем, численность убитых варьировалась от шести до двадцати трех тысяч, а фраза, что Меншиков «перебил всех до последнего, не милуя ни пола, ни возраста, ни грудных младенцев» переходила из одной книги в другую, включая учебник средней школы и многотомную «Энциклопедию Украины» на английском языке [3] . Более того, согласно «Истории русов», Меншиков не ограничился казнями, подвергнув всех жителей перед смертью нечеловеческим пыткам: «обычная казнь для них была живьем четвертовать, колесовать и на кол сажать, а потом были выдуманы такие новые виды пыток, что даже страшно представить» [1, с.262]. Спрашивается, зачем это было сделано? Ведь крепость была взята довольно быстро, а, значит, сопротивление можно считать незначительным. В противном случае А. Д. Меншиков, не располагая ни большой численностью

войск, ни средствами, необходимыми для взятия крепости, не смог бы взять Батурин даже при благоприятных обстоятельствах. И тому доказательством является хотя бы оборона Полтавы, когда четырехтысячный гарнизон три месяца успешно оборонял крепость от сорокатысячной армии шведов. Ответ прост: по словам украинских историков, резней в Батурине русские хотели запугать украинцев. В результате, «Украина не отваживалась и пошевельнуться против Москвы» [2, с. 390], и ее «парализованное от ужаса» население не смогло организовать сопротивление русским войскам. Правда, при этом, украинцы почему-то яростно набросились на шведов, вредя им и истребляя их, где только можно. Тем не менее, для «национально мыслящего украинца здесь все понятно, русские и не могли поступить иначе, ведь Петр - «кат» (палач) и всегда ненавидел Украину, а, значит, вполне мог преподать украинцам подобный урок. Но напомним, что этот «кат» почему-то не только не казнил бежавших с Мазепой, а затем вернувшихся полковников Апостола, Полуботка и Галагана, [c.237] но даже не лишил их должностей и имений, дав возможность искупить свою вину в борьбе против шведов. Он также издал специальный приказ под страхом смерти не чинить никакого произвола и насилия над местным населением. Зачем же устраивать бойню тех, кто даже не знал об измене своего гетмана? Кроме того, никаких российских документов - донесений, указов, протоколов, жалоб, свидетельств, писем, где было бы зафиксировано массовое избиение населения, либо подтверждалась указанная украинской стороной цель устрашения, обнаружено не было, что, по меньшей мере, странно. Ведь, если российская сторона захотела запугать украинцев, то следовало бы об этом «акте устрашения» известить всех. Не сообщают о таких документах и украинцы. И, таким образом, хотя «факт» массовой резни в Батурине в Украине считается бесспорным, мы можем констатировать, что он строится целиком на непроверенных слухах. Казалось, на этом можно поставить точку, но история дает нам еще шанс подтвердить или опровергнуть «резню» 1708 года. И сделать это могла археология, предоставив слово тем свидетелям, что уже никогда не заговорят, но могут быть в своем молчании по-настоящему красноречивыми. Речь в данном случае идет об останках погибших, которых могли найти во время раскопок разрушенного Батурина украинские археологи. Их раскопки должны были показать злодеяния русских во всей красе. И сделать это было несложно, ведь, как записано в «Истории русов», «тела убитых христиан и младенцев бросили на улицах и за городом, «не погребая их»» [1, с.262], а все крепостные рвы были завалены трупами. Раскопки развалин Батурина были проведены, но археологи вообще никаких трупов не обнаружили. Ни одного скелета. Словно убийцы и палачи все аккуратно за собой прибрали. И это, по меньшей мере, странно. Ведь речь идет не о пяти убитых, даже не о сотне, а, минимум, о шести тысячах. Правда, украинскую сторону это не смутило: конечно, трупов не осталось. Ведь


Меншиков распорядился их всех прибить на специально изготовленных плотах и спустить эти плоты по рекам для устрашения украинцев. Чтобы стало ясно, насколько это невероятно, напомним, что только шесть тысяч человек, то есть минимальная цифра, к которой склоняются «трезвомыслящие» украинские историки, если их положить плотно друг к другу, займут площадь до двенадцати квадратных километров. Но их надо не просто убить, а зверски замучить и потом прибить их тела на плотах. Сколько надо для этого плотов? Если на каждый поместить по десять трупов, то их уже понадобится около шестисот. А сколько нужно древесины? Около 12-15 тысяч бревен. А при численности убитых около двадцати тысяч – до 50 тысяч. При этом, бревна надо было еще где-то достать, подготовить для плотницких работ, соорудить из них плоты. После этого палачи должны были собрать все трупы в домах, во рвах, на улицах, снести их к реке Сейм и разместить на плотах. Сколько времени для этого нужно, если учесть, что в распоряжении А. Д. Меншикова было всего около пяти тысяч солдат? Многие месяцы. А у Меншикова на все это было не более суток: 2 ноября 1708 года Батурин был взят, а 3 ноября «летучий отряд» его уже покинул. Спрашивается, куда подевались трупы? И тогда становится ясно, что так «чисто» могло быть в Батурине только в том случае, если эти т. н. «трупы» убежали с места событий сами. Конечно, такое заключение не означает, что жертв вообще не [c.238] было. Безусловно, Батурин был полностью разрушен и сожжен, как крепость, имевшая стратегическое значение и ставка гетмана, пороха для этого в его погребах было достаточно, и, вполне вероятно, что с руководителями обороны А. Д. Меншиков расправился беспощадно, как с врагами и изменниками. Но массовой резни мирного населения не было. А нам остается констатировать вслед за Г. Ле Боном (Лебоном), что в данном случае мы имеем дело с такими фактами истории, к которым «следует относиться как к произведениям чистой фантазии, фантастическим рассказам о фактах, наблюдавшихся плохо и сопровождавшихся объяснениями, сделанными позднее» [4, c. 147]. Такая история не столько отражается, сколько творится под определенный социальный заказ, превращаясь из науки в объект манипуляций, где «факты истории» отражают не реальность, а желания, когда историю узнают такой, какой хотят знать, познают себя через «свою» историю, ставшую мифом. В нем информация не осмысливается. Им дышат, живут. Ему сопереживают. Он составляет смысл существования «национально мыслящего» украинца, формируя его смыслообразующую реальность, которая ложится в основу национального сознания. С ним очень трудно бороться. И мы бы, возможно, не стали это делать, ведь у каждого народа есть право на свой миф, но, если его прошлое становится историей обид, а мифотворчество рассматривается, как способ найти виновного и свести с ним счеты, вполне вероятно, что такая история повторится снова. Вот почему нам теперь необходимо быть крайне осторожными, не превращать свою общую историю в «минное поле», закладывая в ее основу такие «факты», которые не только не отличаются достоверностью, но прямо мешают установлению взаимного доверия и развитию наших добрососедских отношений на новом историческом витке.

Библиография 1. Історія Русів / Пер. І. Драча; вступ. ст. В. Шевчука. – К.: Рад. письменник, 1991. – 308 с. 2. М. Грушевский Иллюстрированная история Украины. – К.: МП «Левада», 1995. – 696 с.: илл. 3. Encyclopedia of Ukraine // University of Toronto Press Incorporated. 1993. – T. III, P. 380. 4. Лебон Г. Психология толп // Психология толп. – М.: Ин-т психологии РАН, Изд-во КСП+, 1998. – 416 с.

Chkmark
Всё

понравилось?
Поделиться с друзьями

Отзывы