РАБОЧИЕ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА (последняя треть XIX в. – февраль 1917 г.): СТАНОВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО СЛОЯ

Монография посвящена истории зарождения и развития социального слоя наемных рабочих на Северном Кавказе. Исследование охватывает период последней трети XIX и начала ХХ вв. Проблема методики изучения социальных процессов регионального масштаба стала предметом подробного рассмотрения в данной работе. Д... больше
8
Просмотров
Научные работы > История
Дата публикации: 2016-12-03
Страниц: 167


2

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФИЛИАЛ ФГБОУ ВО «КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» В г.АРМАВИРЕ ШНАЙДЕР Владимир Геннадьевич РАБОЧИЕ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА (последняя треть XIX в. – февраль 1917 г.): СТАНОВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО СЛОЯ МОНОГРАФИЯ 3


Армавир, 2016 УДК 930.1 ББК 63.3(2)535-9 Ш-76 Рекомендована к печати Учёным советом филиала ФГБОУ ВО «Кубанский государственный университет» в г. Армавире, протокол № 10 от 20 мая 2016 г. Рецензенты: Корниенко Т.А. – кандидат исторических наук, доцент, заместитель директора по научной работе филиала ФГБОУ ВО «Кубанский государственный университет» в г. Армавире. Панарин А.А. – доктор исторических наук, профессор кафедры всеобщей и отечественной истории ФГБОУ ВО «Армавирский государственный педагогический университет». Шнайдер В.Г. Рабочие Северного Кавказа (последняя треть XIX в. – февраль 1917 г.): становление социального слоя [Текст] / Шнайдер В.Г. – Армавир, Полипринт, ИП Чайка А.Н. 2016. – 176 c. Монография посвящена истории зарождения и развития социального слоя наемных рабочих на Северном Кавказе. Исследование охватывает период последней трети XIX и начала ХХ вв. Проблема методики изучения социальных процессов регионального масштаба стала предметом подробного рассмотрения в данной работе. Демографические и этнические аспекты становления рабочего класса Северного Кавказа, источники его формирования, изменение численности, отдельные аспекты взаимоотношений рабочих с работодателями, а также особенности их быта нашли отражение на страницах монографии. © Шнайдер В.Г. 2016 ISBN 978-5-906317-57-5 © Полипринт ИП Чайка А. Н. 2016г. 4

СОДЕРЖАНИЕ Вместо предисловия 4 Введение 7 Глава 1. Место рабочих в общественной структуре 19 1.1. Проблемы методологии изучения социальных процессов 19 1.2. Наемные рабочие: границы общественного слоя 26 Глава 2. Демографический и этнический аспекты становления рабочего класса на Северном Кавказе 43 2.1. Источники формирования 43 2.2. Численность рабочего класса Северного Кавказа 72 Глава 3. Условия труда и быта северокавказских рабочих 96 3.1. Положение рабочих 96 3.2. Взаимоотношения рабочих и работодателей 12 Заключение 5 Список научных, учебно-методических и других публикаций 15 В.Г. Шнайдера с 1994 по 2015 гг. 7 16 2 5

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ Так уж случилось, что монография, которую читатель сейчас держит в руках, выходит в свет в юбилейный для автора год. Владимир Геннадьевич Шнайдер родился пятьдесят лет назад, детство и юность его прошли в Армавире. Этот город и то время во многом сформировали личность автора, о чем можно судить по его замечательному, на мой взгляд, литературному произведению «Отдельно взятое детство» (2014). Именно тогда у Владимира Геннадьевича появляется интерес к истории, что побудило его в 1987 г. поступить на исторический факультет Кубанского госуниверситета. В стране и в советской общественной науке в то время происходила перестройка, на факультете преподаватели открывали для себя новые методологии исследования и делились ими со студентами. Студенты создавали различные клубы по интересам, участвовали в политических дискуссиях, активным участником которых был и Владимир Шнайдер. Владимир Геннадьевич окончил университет в 1992 г., уже в новом государстве, когда, казалось, открывается много дорог для молодого специалиста. Но он возвращается в Армавир и начинает свою научную и профессиональную деятельность в качестве преподавателя кафедры культурологии Армавирского государственного педагогического института (АГПИ). Ну а дальше происходил естественный процесс роста профессионального историка. С 1994 по 1996 г. В.Г. Шнайдер обучался в аспирантуре АГПИ, которую успешно завершил защитой диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук. Глубокие научные знания, стремление к познанию нового, креативность и демократизм в отношениях со студентами сделали этого незаурядного человека одним из самых популярных преподавателей института. Выпускники прошлых лет помнят, как вместе с доцентом Шнайдером, а с 1999 г. еще и деканом исторического факультета ежегодно устраивали грандиозные и веселые Дни исторического факультета, рыцарские турниры, дни первокурсника, издавали факультетскую многотиражку «Афина»… Преподавательская повседневность не отвлекла Владимира Геннадьевича от научной работы. Его интересуют разные научные проблемы: российская и мировая культура, депортация северокавказских народов и их реабилитация, национальная 6

политика советского государства на Северном Кавказе и многое другое. Эта увлеченность воплощалась в интересные книги, статьи и учебные пособия. В 2008 г. В.Г. Шнайдер блестяще защитил докторскую диссертацию «Национальное строительство как фактор социокультурной интеграции народов Северного Кавказа в советское общество (1917 – конец 1950-х гг.)» в Ставропольском государственном университете и в следующем году занял должность профессора кафедры истории России ХХ в. в АГПУ. Он по-прежнему ведет основные курсы, но теперь пытается осмыслить историю России с точки зрения макроистории, проследить долговременную социальную и историческую динамику процессов расширения и упадка государства, бюрократизации и секуляризации, революций и войн. В этой связи я рекомендую ознакомиться с монографией В.Г. Шнайдера «Социально- политические циклы в истории России: природа и механика» (М., 2010), которая во многом проясняет прошлое нашей страны и заставляет задуматься над ее перспективами. Как говорил Конфуций, «изучайте прошлое, ибо оно учитель будущего». Известно, что макроистория не отделена от микроистории, связались они и в творчестве нашего юбиляра. Его все больше начинают привлекать проблемы материальной и духовной жизни немецкой общины Армавира в конце XIX – первой половине ХХ в. Результатом стал фундаментальный труд «Немцы Армавира», написанный в 2012 г. в соавторстве с С.Н. Ктиторовым на основе оригинальных источников. В 2011–2012 гг. Владимиру Геннадьевичу пришлось поработать и на административной, но близкой по основным интересам должности проректора по научно-исследовательской и инновационной деятельности АГПУ. Признанием его научных заслуг стало избрание членом Диссертационного совета по историческим наукам в Адыгейском государственном университете. В.Г. Шнайдер, будучи человеком основательным в науке, в жизни склонен к переменам. Достигнув, казалось бы, академических и административных вершин карьеры в АГПУ, он резко изменил профессиональную траекторию: в сентябре 2012 г. перешел в армавирский филиал Кубанского государственного университета, где трудится по настоящее время в качестве профессора кафедры социально-гуманитарных дисциплин. И здесь пригодились его выдающиеся качества организатора, ученого, 7

лектора и просто хорошего человека. Я уверен, что это серьезное приобретение для Кубанского госуниверситета. Владимир Геннадьевич является автором и соавтором более 100 научных и учебно-методических публикаций, в том числе шести монографий. И этот список, как представляется, умножится, поскольку 50-летие – это возраст и научной, и человеческой зрелости, когда многое уже сделано, но восхождение к вершинам науки и личного совершенствования продолжается. Что касается данной книги, то ее стоит прочитать всем, кто интересуется историей нашей родины, изложенной ясно, честно и хорошим русским языком. Эта оценка касается и всех других работ В.Г. Шнайдера. Смертин Юрий Григорьевич – доктор исторических наук, профессор кафедры зарубежного регионоведения и дипломатии Кубанского государственного университета ВВЕДЕНИЕ История рабочего класса относилась к числу наиболее актуальных тем исторических исследований в советский период. Это вполне объяснимо, если учесть, особенности идеологии того периода. Существенно понизившись в постсоветский период, интерес к истории этого социального слоя, впрочем, совсем не исчез. В разных регионах нашей страны историки обращались к 8

истории рабочих различных хронологических отрезков, и дореволюционного периода в том числе. Начиная с 1990-х гг. социальная (социокультурная) история обретает всё большее значение в отечественной исторической науке, прежде всего, как познавательная парадигма. В этой связи, история становления и развития рабочего класса, может представляться как вполне актуальная тема, при определенном ракурсе её рассмотрения. Завершение промышленного переворота, которое датируется в России 1880-1890-ми гг., привело к появлению двух новых классов: буржуазии и пролетариата. В условиях сословного общества их социальное положение не было никак оговорено, а, следовательно, юридически все они принадлежали к различным сословиям: предприниматели – к дворянам, купцам, мещанам и изредка, даже к крестьянам, а рабочие были почти сплошь вчерашние крестьяне. Обращая внимание на пролетариат, как на предмет нашего исследования, заметим, что это обстоятельство играло подчас не только формальную роль. Бурные потоки переселенцев из Центральной России и некоторых других регионов захлестывают Кубань и в несколько меньшей степени другие регионы Северного Кавказа как раз в тот период, когда российская экономика вступает в фазу интенсивного развития капиталистических отношений. Это представляется нам примечательным обстоятельством, не характерным традиционным центрам развития промышленности в России, с их длительными фазами развития мануфактурного и мелкотоварного производства. В это время везде в России и в том числе на Северном Кавказе формируются классы буржуазии и пролетариата, что хорошо известно. Термин «класс» мы считаем вполне научно состоятельным, но предпочитаем использовать понятие «социальный слой» или «социальная страта». Принципы социальной стратификации – это, в сущности, азы социологии, поэтому мы не станем здесь слишком углубляться в обоснование и оправдание их использования в данной работе (в известной мере, этому посвящен первый параграф первой главы). Однако напомним, ибо это принципиально важно, что социальные страты выстраиваются вертикально и в строгой последовательности по индикаторам благосостояния, власти, образования, досуга, потребления. То есть, признаки принадлежности к социальному слою, выделенные нами курсивом, во многом и определили состав предмета наших исследовательских усилий. 9

Вместе с тем, становление социального слоя невозможно без всестороннего изучения и анализа источников его формирования, численности и структуры рабочей силы, условий труда. При изучении истории рабочего класса большое значение имеет исследование общих черт и специфики формирования и развития его региональных отрядов как составной части единого социального организма. Наш интерес к процессу социогенеза обусловлен тем, что в современной исторической науке не потеряла актуальности необходимость изучения среднего звена исторического процесса, каким нам видится социальная группа, класс. Процесс формирования социального слоя рабочих на Северном Кавказе, избранный в качестве предмета исследования, охватывает широкий спектр явлений политического, экономического, социокультурного характера. Пролетариат фактом своего возникновения, характером деятельности в короткий промежуток истории капиталистической дореволюционной России, отражает всю гамму особенностей, закономерностей и противоречий вовлечения российских подданных в систему общественных связей, непривычных и, часто, чуждых ему. Говоря о Северном Кавказе, необходимо отметить, что в течение изучаемого периода он являлся конечным пунктом миграции массы переселенцев. Это обстоятельство отразилось на специфике становления рабочего класса в данном регионе. Авторы, затрагивающие сходный нашему предмет изучения, широко освещали вопросы, касающиеся рабочих крупных традиционных промышленных центров. Такой экономически среднеразвитый район, каким был Северный Кавказ, историки, чаще всего, освещали либо в свете достаточно узкого спектра проблем (например: численность пролетариата, революционная борьба и т.п.), либо брали в качестве предмета изучения отдельную часть региона, зачастую используя принцип современного районирования. История пролетариата традиционно привлекала внимание отечественных историков. Вопросы единства рабочего класса, особенности различных профессиональных и региональных отрядов можно отнести к числу наиболее изученных.1 История рабочего класса Северного Кавказа не составляла исключения. Среди наиболее разработанных проблем, касающихся 1 Иванова Н.А. Структура рабочего класса России 1910-1914 гг. М., 1987; Крузе Э.Э. Положение рабочего класса в России в 1900-1914 гг. Л., 1976; Панкратова А.М. Рабочий класс России: избранные труды. М., 1983; Рашин А.Г. Формирование рабочего класса России: избранные труды. М., 1983 и др. 10

формирования данной социальной группы в крае, необходимо отметить источники формирования и численность пролетариата, его состав, динамику социальной активности, где в первую очередь затрагивались вопросы политической деятельности трудящихся, степень революционности их настроений, вопросы экономического положения, условий труда. Тем не менее, обилие монографических исследований не привело к созданию обобщающего фундаментального труда по истории северокавказского рабочего класса кон. ХIХ - нач. ХХ столетия. Отдельные работы на эту тему появляются еще в 1920-е - 30-е годы.2 Повышение значения регионального компонента в историческом исследовании в середине - второй половине 1950-х – начале 1960-х гг. привело к появлению ряда работ, посвященных истории рабочего класса Северного Кавказа и его отдельных территориально- 3 административных единиц. Надо признать, что приоритетное значение здесь получил идеологический аспект. Классовый подход, определяющий данное направление как основное, отодвигал на второй план широкий спектр вопросов становления нового для России класса, отводил им место подтверждающих и иллюстрирующих факторов заранее известных выводов. Прежние исторические исследования требуют критического анализа, что, однако, не умаляет их значения для исторической науки, прежде всего с точки зрения накопленного в них богатейшего фактического материала. Придерживаясь в данном исследовании иного подхода, мы сочли возможным с целью систематизации научной литературы провести историографический анализ с учётом условного разделения трудов, содержащих интересующую нас информацию, на следующие основные группы: 1. рассматривающие общие проблемы становления рабочего класса различных территориально-административных единиц Северного Кавказа; 2. исследующих отдельные аспекты истории рабочих на всей территории региона. Как упоминалось выше, история северокавказских рабочих дореволюционного периода так и не стала предметом целостного, фундаментального труда. Несмотря на это, спектр затрагиваемых явлений и процессов, связанных со становлением данной 2 Ольминский М. Давние связи.- Ростов-на-Дону,- 1921; Панасий Г. Рабочее движение в Азово- Черноморье (1860-1900 гг.). Ростов-н/Д., 1935; Рабочее движение в Азово-Черноморском крае. Ростов-н/Д., 1935 и др. 3 Киреев Е.П. Пролетариат Грозного в революции 1905-1907 гг. Грозный, 1955; Седина А. Страницы из истории рабочего движения на Кубани (1910-1916 годы). Краснодар, 1961; Улько Г. Октябрь на Черноморье. Краснодар, 1957 11

социальной группы в отдельных его регионах, достаточно широк. Необходимо выделить работы Г.В. Казбекова, Л.Н. Колосова, Х.Х. Рамазанова и ряда других историков советского периода. 4 При определении территориальных границ исследования авторы часто использовали современный способ районирования. Главным образом это относится к работам, посвящённым истории промышленности и рабочего класса национальных автономий Северного Кавказа. Подобный подход представляется спорным. С одной стороны: в условиях преобладания в крае мелкой промышленности со слабым кооперированием и связями с родственными по характеру деятельности смежными предприятиями других районов, подобная трактовка кажется оправданной. С другой стороны: ни один район не представлял собой абсолютно замкнутой социально-экономической единицы. Постоянное перетекание свободной рабочей силы не могло не привести к складыванию неких общих для северокавказского пролетариата социальных характеристик. Обращаясь же более к истории промышленности, или революционной борьбы на территории той или иной части региона, исследователи выпускали из вида рядового рабочего как реально действующее лицо исторического процесса. Если касаться истории возникновения пролетариата в крупных промышленных центрах, таких как Грозненский нефтяной район или цементные заводы Черноморской губернии, то выделение их в качестве отдельно взятого предмета изучения позволяет более подробно осветить некоторые черты процесса, провести более детальный анализ количественных данных. Однако при этом, на наш взгляд, теряется полнота картины изучаемого явления. Крупные промышленные районы, как никакие другие, зависят от степени интегрированности усилий ряда смежных отраслей производства и транспорта. Это, в свою очередь, не может не влиять на качество связей различных отрядов, занятых здесь трудящихся, что со всей очевидностью, проявляется в моменты наибольшего обострения социальных противоречий, приводя к такому явлению как солидарность различных групп рабочих. В начале 1990-х гг. появляется ряд смелых, использующих новые подходы и оценки, казалось бы, традиционного предмета, 4 Казбеков Г.В. Формирование и развитие рабочего класса в Северной Осетии (1866-1940). Орджоникидзе, 1964; Колосов Л.Н. Первое поколение пролетариата в Чечено-Ингушетии (1893-1917). Грозный, 1965; Он же. Чечено-Ингушетия накануне Великого Октября. Грозный, 1968; Милованов Г.И. Очерк формирования и развития рабочего класса в Дагестане. Махачкала, 1963; Мужев И.Ф. Горцы Северного Кавказа в период империализма. Нальчик, 1965; Он же. Горцы Северного Кавказа на пути к Великому Октябрю. Нальчик, 1971; Рамазанов Х.Х. Социально-экономическое развитие Дагестана в пореформенный период: Дисс… д-ра ист. наук. Махачкала, 1973. 12

диссертационных исследований.5 Освобождение от идеологических догм, критический анализ накопленного опыта позволили авторам включить в сферу своих научных интересов проблемы становления нового класса, которые прежде не получали должного освещения. Сюда можно отнести изучение роли средних городских слоёв в период революции 1905-1907 гг., наряду с пролетариатом, оказавшимся в Черноморской губернии решающим звеном в достижении кратковременных успехов восставших.6 Рассмотрение этого аспекта социальной активности трудящихся, действительно, важно, так как это расширяет наше представление об общем духовном климате, характере умонастроения более широких слоёв населения, принявших участие в революционных событиях. Достойное внимание было уделено роли различных политических партий и степени их влияния на массы трудящихся. 7 Однако при всей своей новизне, свежести подходов, в центре внимания учёных по-прежнему остались ключевые революционные события начала века. Безусловно, интерес к ним оправдан, так как здесь, как ни в какой другой ситуации, наиболее отчётливо проявляются социальные характеристики исследуемого объекта, качество их целей и мотивов. Однако конфликты составляют незначительную часть в длительном и неоднозначном процессе социального становления отдельной группы, интересы которой призваны были на протяжении длительного отрезка отечественной истории выступать в роли приоритетных. Именно моменты крайнего обострения отношений рабочих и предпринимателей вызывали наибольший интерес советских историков, что связано с марксистским тезисом о роли классовой борьбы в историческом процессе.8 Некоторые выводы, сделанные в вышеупомянутых работах, не потеряли своего значения с течением времени. Это, прежде всего, роль конфликтных ситуаций, как фактора, мобилизующего и повышающего уровень социальной самоидентификации; качественный и количественный анализ мелкой промышленности отдельных регионов, её место в экономических и социальных процессах Северного Кавказа; решающая роль российского и 5 Карапетян Л.А. Пролетариат и средние слои населения Черноморской губернии в период первой российской буржуазно-демократической революции 1905-1907 гг. Дисс... канд. ист. наук. Ростов-н/Д., 1990; Кудряшов К.В. Проблемы взаимодействия рабочего движения и политических партий на Дону, Кубани и Ставрополье в начале ХХ века (1900-1917 гг.): Дисс... канд. ист. наук. Ставрополь, 1994. 6 Карапетян Л.А. Указ. соч. 7 Кудряшов Л.Н. Указ. соч. 8 Джанаев А.К. Забастовка рабочих Садона 1897 года. - Орджоникидзе, 1968; Карпов В.Ф. Рабочий класс на Дону и Северном Кавказе в 1917 году. Ростов-н/Д., 1987; Осадчий И.П. Октябрь на Кубани. Краснодар, 1977; Трусова Е.М. Массовые организации трудящихся Дона и Северного Кавказа в феврале- октябре 1917 г. Ростов-н/Д., 1992; Улько Г. Октябрь на Черноморье. Краснодар,1957. 13

иностранного капитала в вовлечении экономики отсталых окраин империи в товарно-денежные отношения, значение этого процесса, как цивилизирующего, для местного горского населения. Особого внимания заслуживает информация о положении и облике рабочих, встречающаяся в отдельных исследованиях.9 При этом, необходимо отметить, что эта сторона проблемы, как правило, не вызывала специального интереса (исключая те случаи, когда это было связано с анализом требований бастующих), а лишь использовалась как иллюстрация причин, приведших к забастовке, стачке и т.п. Особого внимания заслуживает проблематика, затрагиваемая в работах, отнесённых нами во вторую группу. В числе наиболее разработанных тем - вопросы формирования и изменения численности рабочих. Однако необходимо признать, что в целом изучение этих проблем ведётся по отдельным регионам. Если в расчёт принимается весь Северный Кавказ, то это касается короткого хронологического отрезка. Эту тему изучали Е.И. Демешина, Ю.И. Кирьянов, Ю.И. Серый, В.С. Панченко, Л.Н. Колосов. Необходимо отметить исследования В.П. Крикунова, Н.И. Лебедика, М.Ш. Шигабудинова,10 осветивших проблемы формирования и численности рабочих на территории всего региона. Эти работы отличает тщательный анализ зачастую крайне разрозненных источников, охват всей территории Северного Кавказа, многоаспектный подход к исследованию. Тем не менее, даже если изучалась численность или состав и положение рабочих на территории всего региона, хронологические рамки оставались достаточно узкими, в лучшем случае, они охватывали такие исторические отрезки как пореформенный период или начало ХХ века. Чаще всего это были годы, предшествовавшие первой российской буржуазно-демократической революции или собственно 1905-1907 гг., предвоенный период или годы Первой мировой войны. В равной степени это относится и к другим, вышеупомянутым сторонам объекта изучения. 9 Гантемирова Л.Н. Вовлечение Чечено-Ингушетии в экономическую систему России (вторая половина XIX века): Дисс... канд. ист. наук. Махачкала, 1981; Колосов Л.Н. Чечено-Ингушетия накануне Великого Октября. Грозный, 1968; Ортабаев Б.Х. Социально-экономическое развитие Северной Осетии в период империализма в России (1890-1917 гг.). Дисс... канд. ист. наук. Орджоникидзе, 1969; Рамазанов Х.Х. Социально-экономическое развитие Дагестана в пореформенный период: Дисс... д-ра ист. наук. Махачкала, 1973; Хасбулатов А.И. Развитие промышленности и формирование рабочего класса в Чечено-Ингушетии (к. XIX - нач. ХХ в.). М., 1994. 10 Крикунов В.П. Очерки социально-экономического развития Дона и Северного Кавказа в 60-90-е гг. XIX в. Грозный, 1973; Лебедик Н.И. Состав и положение рабочих Северного Кавказа накануне Первой мировой войны//Вопросы истории. Краснодар, 1965; Он же. Формирование промышленных кадров на Северном Кавказе в 1910-1917 гг.// Рабочий класс и рабочее движение в России (1861-1917 гг.). М., 1966; Шигабудинов М.Ш. Рабочее движение на Северном Кавказе в годы реакции (1907-1910 гг.). Махачкала. 1973; Он же. Численность и состав рабочих Северного Кавказа (1908-1913 гг.) // Проблемы социально- экономической истории и революционного движения на Дону и Северном Кавказе (XIX - нач. ХХ в.).- Ростов-н/Д., 1992; Он же. Экономическое положение рабочих Северного Кавказа в годы Первой мировой войны (1914-1917 гг.)// Вопросы истории Дагестана. Махачкала, 1975. 14

Одной из причин отсутствия целостного труда, охватывающего историю северокавказских промышленных рабочих с момента возникновения (последняя треть ХIХ в.) и до 1917 г. явился пристальный интерес к вопросам революционной борьбы пролетариев, их социально-политической активности. Среди трудов на эту тему мы находим ряд заслуживающих внимания тщательностью анализа изучаемых событий, их причин и предпосылок.11 Накопленные и систематизированные сведения, касающиеся различных сторон деятельности рабочих, составляют ценный материал, выходящий по своей значимости за рамки сугубо иллюстративного. Подобная направленность в первую очередь сказалась на определении приоритетов в изучении различных аспектов истории рабочих, на её периодизации, и, собственно, на хронологических рамках данных исследований. Безусловно, степень социальной активности, её уровень - это немаловажный фактор процесса социального становления. Тем не менее, едва ли это обстоятельство играло самую заметную роль в становлении рабочего класса Северного Кавказа и охватывало подавляющее число рабочих. Для большинства трудящихся участие в забастовке или, тем более в восстании - короткий эпизод в обыденной, повседневной деятельности, зачастую лишь изредка превращавшийся в факт личной биографии. Особенно это обращает на себя внимание, если учесть специфику края - преобладание мелкой промышленности, его аграрный характер. Следствием этого стал больший процент сельских наёмных работников по сравнению с промышленными. Посвященные сельскохозяйственным рабочим публикации отмечают большую инертность этого отряда трудящихся, его ́ неустойчивость, связанную с высокой текучестью, слабую координированность действий.12 В этой связи, большой интерес для избранной темы представляет значение крупных промышленных центров и городов, их роль в становлении промышленных рабочих, являющих собой новую социальную группу, возникающую в России в период бурного развития капиталистических отношений. 11 Карпов В.Ф. Рабочий класс на Дону и Северном Кавказе в 1917 г. Ростов-н\Д., 1987; Киреев Е.П. Пролетариат Грозного в революции 1905-1907 гг. Грозный, 1955; Серый Ю.И. Рабочие Владикавказской железной дороги в революции 1905-1907 гг. Ростов-н/Д., 1950; Трусова Е.М. Массовые организации трудящихся Дона и Северного Кавказа в феврале-октябре 1917 г. Ростов-н/Д., 1992; Шигабудинов М.Ш. Борьба рабочих Северного Кавказа накануне и в период революции 1905-1907 гг. Махачкала, 1964; Он же. Стачечное движение рабочих Северного Кавказа в годы Первой мировой войны (1914-1917 гг.)// Из истории революционного движения рабочих Дона и Северного Кавказа (1901-1917 гг.). Межвузовский сборник научных трудов.- Ростов-н/Д., 1984 и др. 12 Годючко А.И. К вопросу о численности и составе сельскохозяйственного пролетариата степного Предкавказья в период империализма (1900-1917 гг.)// Вестник Московского университета. Серия история. 1968, №5; Ратушняк В.Н. Сельскохозяйственное производство Северного Кавказа в конце XIX - начале ХХ века.- Ростов-н/Д., 1989; Трёхбратов Б.А. К вопросу о формировании сельскохозяйственных рабочих Кубанской области// Научные труды кафедры истории. Ставрополь, 1972. 15

Среди историков, занимавшихся этой проблемой, прежде всего, необходимо выделить Л.Н.Куприянову.13 Развитие городов, в первую очередь, как торгово-промышленных центров, более высокий прирост населения в сравнении с сельской округой и даже городами центральной России относятся к числу выводов, играющих большую роль для данного исследования. Анализ диссертационных исследований последних лет показывает, что исследовательский интерес к истории рабочего класса конца XIX – начала ХХ вв. в разных уголках нашей страны не исчез. Предметом исследования выступают различные аспекты истории этого социального слоя. Например, это культурный уровень, образование, массовое сознание рабочих и другие аспекты их социокультурного портрета.14 В сферу интересов историков попадают также и семейно-бытовые вопросы.15 К числу более традиционных тем относится рабочий вопрос, как предмет идеологии правящего класса и система мер государственного регулирования.16 История рабочих исследуемого региона также обогатилась свежим диссертационным исследованием, принадлежащим перу Н.А. Алексеева.17 В данном случае автор исследует историю рабочих Кубанской области и Черноморской губернии с 1861 по 1904 гг. В сферу интересов Н.А. Алексеева попали такие аспекты истории рабочего класса Кубани и Черноморья как процесс их социального формирования, условия жизни и труда, протестное движение. Н.А. Шеховцева в 2002 г. защитила диссертацию «Развитие предпринимательства на Ставрополье и Кубани в XIX – начале XX 13 Куприянова Л.В. Города Северного Кавказа во второй половине XIX века. М., 1981; Она же. Развитие капиталистического города на Северном Кавказе и Владикавказская железная дорога (1861-1900 гг.). Дисс... канд. ист. наук. М., 1972. 14 См., например: Шагушина А.В. Массовое сознание российского провинциального пролетариата на рубеже XIX-XX вв.: на материалах Владимирской губернии. Автореферат дисс... канд. ист. наук. М., 2005. 23 с.; Дышалова А.Н. Культурный и образовательный уровень рабочих города Москвы в 1900-1914 гг. Дисс... канд. ист. наук. М., 2003. 274 с.; Коробков Ю.Д. Социокультурный облик рабочих горнозаводского Урала, вторая половина ХIХ - начало ХХ вв. Дисс. ... д-ра ист. наук. Челябинск, 2003. 413 с.; Марышева О.А. Рабочие-металлисты Южного промышленного региона в начале XX века: политическая культура и политическое поведение : Дисс... канд. ист. наук. Ростов-н/Д., 2003. 178 с. 15 См., например: Фаронов В.Н. Рабочая семья Сибири в конце XIX - начале XX вв. : по материалам Томской губернии. Автореферат дисс... канд. ист. наук. Барнаул, 2010. 22 с.; Тимохин А.Б. Горнозаводское население Северного Прикамья в XIX веке: хозяйственно-бытовые, социальные и культурные параметры. Автореферат дисс... канд. ист. наук. Нижний Новгород, 2010. 24 с. 16 См., например: Напалкова И.Г. Рабочий вопрос в России в XIX - начале XX века: Традиции социального патернализма. Автореферат дисс... канд. ист. наук. Саранск, 2005. 20 с.; Баранова Л.А. Положение фабрично-заводских рабочих Москвы в конце XIX - начале XX вв. Автореферат дисс... канд. ист. наук. М., 2011. 27 с.; Рязанов С.М. Рабочий вопрос в системе социально-экономических представлений российских консерваторов в конце XIX - начале XX века. Автореферат дисс... канд. ист. наук. Ижевск, 2010. 23 с. 17 Алексеев Н.А. Рабочие Кубанской области и Черноморской губернии в условиях догоняющего развития капитализма (1861-1904 гг.): Дисс... канд. ист. наук. Краснодар, 2010. 197 с. 16

века», в которой касается вопросов трудового найма и экономических взаимоотношений рабочих и предпринимателей.18 На общем фоне современных исследований истории рабочего класса Кубани выделяется диссертация Е.М. Багаевой, 19 а также её плодотворная деятельность в освещении данного вопроса в рамках Большой Кубанской энциклопедии. Проблемы этнопрофессиональной специализации рабочих на Северном Кавказе, на примере Армавира, рассмотрены в работах С.Н. Ктиторова и В.Г. Шнайдера.20 Вопросы истории рабочего класса затрагивались в последние годы не только в диссертационных исследованиях, но и также в рамках работ другого формата. К некоторым аспектам истории рабочих, нередко в контексте истории предпринимательства, промышленной модернизации Северо-Кавказского региона, развития транспортной сети и городской инфраструктуры обращались такие исследователи как Ктиторов С.Н., Баранова В.В., Корнеева Л.Н, Яковлев С.Ю., Леусян О.А., Сидоренко В.Т., Овсянников Г.М., Хваджаева П.М., Гусейнов М.Ш., Велиханов Т.Т., Далгат Э.М. и некоторые другие исследователи. Подводя итог вышесказанному, надо заметить, что ряд аспектов истории рабочих Северного Кавказа получил, действительно, детальный анализ. Однако, например, скрупулёзное изучение численности рабочих не будет полным без представления о динамике её изменения на протяжении всего освещаемого периода. Кроме того, представляется важным выяснение вопроса о соотношении различных групп трудящихся, а также их общего количества с численностью населения Северного Кавказа. Вопрос об этническом составе признаётся наименее разработанным. Такие же вопросы как источники формирования и социальная активность рабочих требуют иного подхода. Возведённый во главу угла в советский период (когда история рабочих исследовалась наиболее интенсивно) принцип пролетарского интернационализма, на наш взгляд, не способствовал выявлению различий в способе мотивации и целеполагания многообразных социальных и этнических групп, 18 Шеховцева Н. А. Развитие предпринимательства на Ставрополье и Кубани в XIX – начале XX века. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Ставрополь, 2002. 19 Багаева Е.М. Торгово-промышленная деятельность на Кубани в эпоху рыночных преобразований в России (1861-1914 гг.). Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Ставрополь, 2005. 27 с. 20 Шнайдер В.Г., Ктиторов С.Н. Немцы Армавира. – Армавир, 2012. – С. 99-148; Ктиторов С.Н. История Армавира (досоветский период: 1839-1918). – Армавир, 2002. – С. 179-207; Шнайдер В.Г. Этнокультурная община в городских условиях: опыт локально-исторического исследования// Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2013. №5: в 2-х ч. Ч. II. – С. 215-219. 17

поставлявших свободные рабочие руки. Культурологический аспект этой проблемы оставался упущенным. Изучив и проанализировав историю социального становления северокавказских рабочих, необходимо выявить факторы, имеющие решающее значение в процессе возникновения данной общественной группы; изучить массовый, присущий данному слою тип умонастроения, как структурирующий элемент интеллектуальной и нравственной системы человека. Исследование ментальности позволяет не только понять истоки устойчивости стереотипов мышления в прошлом, но и в нынешнем, раскрыть характер исторического сознания, концентрирующего связь между прошлым, настоящим и будущим. Достичь этой цели нам поможет поэтапное решение таких задач как выявление исторически обусловленных особенностей формирования рабочего класса на Северном Кавказе (кон. XIX - нач. ХХ в.); рассмотрение проблемы генезиса и источников формирования особого рода ментальности, ее роли в процессе социального становления северокавказских рабочих; изучение источников формирования, этнического и половозрастного состава наемных рабочих; анализ динамики изменения численности рабочих, их соотношения с другими группами населения; освещение вопросов, касающихся нравов, привычек, проблем быта, взаимоотношений с предпринимателями; определение степени общественно-политической активности различных отрядов трудящихся. Определяя территориальные границы исследования, мы учитывали, прежде всего, степень общности социальных и экономических процессов, схожесть исторических судеб населения отдельных административных единиц. Северный Кавказ, согласно официальному административному делению России, включал Кубанскую, Терскую области, Ставропольскую губернию и, преобразованную в 1896 г. из округа Кубанской области, Черноморскую губернию. Несмотря на то, что Дагестан был официально причислен к Закавказью, а Черноморская губерния тяготела к нему географически, мы рассматриваем эти два региона как составляющие Северного Кавказа. Кубанская, Терская, Дагестанская области, Ставропольская и Черноморская губернии в равной степени были незначительно населены в дореформенный период. Как следствие этого, в кон. XIX - нач. ХХ в. - в период бурной миграции населения из Центральной России, эти территории становятся одними из наиболее заметных центров переселения. Особенности хозяйственного уклада, 18

административного управления формировались здесь под влиянием длительной Кавказской войны. С окончанием последней и началом социально-экономического освоения Северного Кавказа происходят значительные изменения в его общественной структуре, независимо от принципов официального районирования. Аграрный характер региона, роль его как сырьевого придатка Российской империи определяли закономерности его освоения российским и иностранным капиталом, зарождение здесь промышленности и, соответственно, появление рабочего класса. Хронологические рамки исследования охватывают период последней трети XIX в. по февраль 1917 года. Нижняя граница расплывчата, так как в различных частях региона формирование рабочего класса проходило неодинаково интенсивно, но в целом начало этого процесса относится к 60 - 80 гг. XIX в. - периоду буржуазных реформ. В это время происходит отток избыточного трудоспособного населения из Центральной России на окраины. Возникновение рабочего класса на Северном Кавказе связано с интенсивным экономическим освоением края, ростом городов как промышленных центров, что в огромной степени зависело от строительства средств коммуникации, в данном случае Владикавказской железной дороги. С февраля 1917 года Россия вступает в полосу революций, гражданских конфликтов, политических переворотов, которые не только изменили состав рабочего класса, но и положили начало новой системе общественных отношений, где роль рабочего класса существенно отличалась от прежней. Изучение данного вопроса выходит за рамки рассматриваемого нами круга проблем и требует отдельного исследования. ГЛАВА 1. РАБОЧИЕ: МЕСТО СОЦИАЛЬНОГО СЛОЯ В ОБЩЕСТВЕННОЙ СТРУКТУРЕ 1.1. Проблемы методологии изучения социальных процессов 19

В данной работе предпринята попытка проследить процесс становления социального слоя рабочих Северного Кавказа (кон. XIX - нач. ХХ в.), руководствуясь подходом, основные положения которого изложены ниже. Накопленный в советский период внушительный фактический материал по истории рабочего класса часто был призван иллюстрировать положения исторического материализма. Таким образом, речь идёт о смешении философии истории с собственно исторической наукой. В этой ситуации, очевидно, необходим переход в сферу теорий «среднего уровня» (каким видится класс, общественный слой,21 поэтому неслучаен интерес к проблемам социогенеза. История, как и любая другая социальная наука, опирается на исторически изменчивые понятия, не устанавливаемые раз и навсегда, и во многом зависимые от того опыта, который накоплен самими науками и обществом в целом. Микроанализ конкретизирует наблюдения, сделанные на уровне макроанализа, и, обладая более глубокой эмпирической природой, приближает историка к реальному действующему лицу, цели исторического исследования – человеку. Принимая во внимание, что предмет истории – это процесс жизни людей, обществ, социальных групп, народов и наций, едва ли можно согласиться с тем, что социологические и политэкономические исследования могут претендовать на полноту освещения изучаемых объектов. Картина будет далеко не полной, если мы не остановимся на таком явлении как повседневность, составляющая жизнь простого человека, истоки его мотивации, которая бывает далеко не адекватной, и едва ли объяснимой посредством применения узкоэкономических приёмов. Во все времена человек обладал определённой картиной мира: системой представлений об окружающем мире и своём месте в нём. Таким образом, выяснение закономерностей формирования, развития и изменения этих представлений открывает доступ к составляющим мотивационной сферы объекта исследования. Подобный подход возможен в рамках социокультурного контекста исторического исследования, затрагивающего систему ценностей, специфику языка, стереотипы мышления, психологию индивида и коллектива, что оставляет след на любом роде деятельности человека. История есть сложный социальный, технологический, культурно-политический процесс, отличительной чертой которого является то, что в основе его лежит процесс накопления и 21 Гуревич А.Я. Социальная история и историческая наука// Вопросы философии. 1990. № 4. С. 24. 20

распространения информации на основе постоянно сменяющих друг друга технологий.22 В данном случае речь идёт об информации культуры, рассматриваемой как сфера деятельности человека. Культура имеет две стороны своей предметности: внешнюю и внутреннюю. Последняя - это сфера деятельности человека, целостность функционирования способностей субъекта, единство его внутреннего мира. «С этих позиций вся человеческая культура предстаёт перед нами как развитие этой внутренней предметности, постоянно переводимой деятельностью субъекта в 23 объективированную предметность». Посредством деятельности человек опредмечивает свои сущностные силы, составляющими которых являются взаимосвязанные потребности и реализующие их способности. Явления социальной истории во всём своём многообразии есть суть явления культуры, возникающие в результате деятельности. Т.П. Малькова считает, что культура как достигнутое существующее отражается в сознании, мировоззрении в качестве образа, картины мира. Образ детерминирован наличной совокупностью существующего, и, в свою очередь, выступает детерминантой формирования концептуального образа будущего развития культуры (идеала), к которому человек стремится в своей деятельности.24 Необходимо добавить, что деятельность обладает совокупностью взаимообусловленных побудительных мотивов. Отсюда, ключевой задачей является выяснение значения, роли, качества и места факторов, лежащих в основе мотивации человека. Исторический процесс и жизнь человека определяется взаимопроникновением и взаимодействием факторов материального и духовного порядка. Поэтому неслучаен интерес к опыту комплексных, междисциплинарных исследований. Здесь необходимо обратить внимание на тот факт, что, говоря о комплексном изучении объекта, нельзя забывать о том, что недостаточно получить некий набор разнородных сведений. Исследование только тогда будет эффективным, когда мы добьемся некоторого сверхсуммативного результата. Методология, не учитывающая целостный, системный характер социальных объектов, не только не схватывает сущности изучаемого предмета, но и грозит в конечном итоге расчленением и разрушением его социальных целостностей.25 22 Ракитов А.И. Новый подход к взаимосвязи истории, информатики и культуры: пример России// Вопросы философии. 1994. № 4. С.26. 23 Малькова Т.П. Культура как система// Культурология. М., 1993. С.35. 24 Малькова Т.П. Указ. соч. С.36. 25 Шаповалов В.Ф. Россиеведение как комплексная научная дисциплина// Общественные науки и современность. 1994. № 2. С.40. 21

Итак, в центре внимания данной работы стоит человек, как реально действующий субъект, составляющая общественного целого, ограниченного здесь рамками социального слоя, а так же процесс складывания последнего на определённом географическом и социально-экономическом пространстве. Процесс социогенеза немыслим вне реальной деятельности субъектов. В этой связи особый интерес вызывает мотивация, находящаяся в прямой зависимости от существующей картины мира, активно формирующейся в зависимости от предшествующих форм и типов умонастроения. Отсюда вывод: пристального внимания в процессе классообразования заслуживают факторы не только экономического, политического и иного характера, находящиеся в сфере наивысшего абстрагирования, но и явления, связанные с повседневной жизнью человека (в данном случае рабочего). Например, такие как условия быта, характер взаимоотношений с работодателями, уровень культурного развития и качество потребностей в этой области, отношение к другим социальным слоям, этнический состав и источники формирования. Результат исторического анализа во многом зависит от того, насколько верно будет определено связующее звено разрешения проблем, составляющих, активно формирующих систему представлений человека об окружающей действительности и его ориентиров в ней. Подлинно исторический смысл события прошлого приобретают только с учётом субъективного компонента результатов человеческой деятельности. Так Э. Фромм в работе «Душа человека» отмечает: «Понять социальный процесс можно лишь в том случае, если исходить из знания специфики человеческой реальности, психических, физиологических свойств человека, и если рассматривать взаимодействие между природой человека и природой внешних условий, при которых он живёт и которыми он должен овладеть, чтобы выжить».26 Социальная обусловленность личности делает невозможным её существование вне какой-либо малой или большой социальной общности, возникновение которой происходит в результате объединения индивидов, обладающих сходными возможностями самореализации. Если признать, что возникновение социальной группы связано с набором причин различного порядка и качества, субъективного и объективного характера, мы приходим к необходимости 26 Фромм Э. Душа человека. М., 1992. С. 332. 22

многоуровневого подхода, разграничения комплекса освещаемых проблем. «Целостность и самостоятельность социального объекта следует искать не среди черт, делающих его похожим на другие, а среди черт, которые отличают, т.е. выделяют его из окружающей среды».27 Принимая во внимание этот тезис В.Ф. Шаповалова, высказанный им в работе «Россиеведение как комплексная научная дисциплина» отметим, что особенности социальной группы определяются системой универсального противопоставления «мы- они», спецификой деятельности, системой восприятия исторического времени. Эти постоянные величины в способе идентификации социального объекта, в каждом отдельном случае имеют специфические черты, определяемые существующим характером мировосприятия. Противопоставление «мы-они» в равной степени присуще этническим, профессиональным, конфессиональным и иным объединениям на протяжении всего исторического процесса. Эта наиболее яркая классовая характеристика получила в работах многих советских историков рабочего класса несколько одностороннее освещение. Возникновение подобного критерия самоопределения говорит о достаточно высокой сплочённости социальной группы, общности её интересов и целей. Появление нового общественного слоя связано с напряжённой борьбой за место в исторически сформировавшейся социальной иерархии. Причём формы этой борьбы носят самый разнообразный характер. Следующим фактором, объединяющим людей в группы, является общность деятельности. Тот самый способ реализации имеющихся возможностей, а следовательно и степень удовлетворённости потребностей. Данный тезис весьма полемичен, если принимать это условие в качестве решающего фактора, поскольку рассматриваемые классовые образования не представляли собой замкнутой единицы. Однако невозможно обойти вопрос о месте группы в системе общественного распределения, имеющий прямое отношение к способу деятельности. Жёсткая структурированность общества предполагает наличие устойчивых слоев, состоящих из индивидов со сходным набором социальных характеристик. Отсюда, в нашу задачу входит определение качественного состава сообщества: особенностей типа умонастроения составляющих его людей, уровня их потребностей, наличных возможностей иного приложения сил и степени их реализации, а также анализ 27 Шаповалов В.Ф. Указ. соч. С. 40. 23

количественных характеристик. Это позволит нам выяснить степень устойчивости класса, обоснованности его претензий, его значимости. В этой связи примем за основу достаточно общее определение класса как совокупности людей в обществе, занимающих одинаковую позицию по отношению к форме власти, привилегий и престижа.28 Любой исторический процесс обладает только ему присущим характером длительности, интенсивности, ритма и т.п. Более того, событийный характер истории немыслим вне субъективного контекста. Каждая из общественных сфер имеет собственный способ «опредмечивания» времени, свою специфическую хроноструктуру. М.А.Барг считает, что в результате каждое историческое событие отдельными своими сторонами принадлежит к различным социальным временам. «Событие» - это узел, точка пересечения различных ритмов истории. Следовательно, при всей стадиальной (социологической) коррелированности составляющих системы «общество» и внутрисистемных процессов применительно к обществу в целом, правомерно на уровне конкретно- исторического исследования - постулировать наличие в нём сложной совокупности исторических времён.29 Поэтому немаловажным представляется вопрос, связанный с характеристикой субъективного восприятия течения исторического времени, свойственного представителям социальной группы, его сопоставление с темпо-ритмом течения времени других общностей, связи с выбором способа жизнедеятельности. Говоря о мотивационной сфере человека, мы касаемся, представляется, наиболее глубинных характеристик фактора, лежащего в основании всех вышеизложенных. Здесь мы затрагиваем окружающую человека систему общественных связей и неявных личностных проявлений. Последовательный переход от категорий наивысшего абстрагирования к более частным проявлениям, отражающим качественные характеристики социального слоя, представляется наиболее целостным, всесторонним подходом. Социальный процесс, занимая определённый отрезок времени, не может рассматриваться вне хронологического принципа изложения, прямо связанного с событийным характером социальной истории. Однако последовательное перечисление событий и анализ причин, к ним приведшим, ещё не даёт нам оснований претендовать на исчерпывающее решение задачи. Для 28 Доган М., Пеласси Д. Сравнительная политическая социология. М., 1994. С. 73. 29 Барг М.А. "Историческое время": методологический аспект// Новая и новейшая история. 1990. № 1. С. 66. 24

полноты картины использован проблемный принцип изложения. Проблемные блоки, раскрываемые последовательно, ведут нас из сфер наивысших обобщений в область личностных характеристик. Использование приёмов и данных других социальных наук призвано придать работе более целостное звучание, обратить внимание на реально действующий субъект истории. В процессе решения поставленных в монографии задач необычайно полезными оказываются данные социально- экономических исследований. При работе с этим блоком вопросов нами были использованы принципы компаративной социологии, той её части, которая касается социальных классов: а) понятие «класс» достаточно абстрактно как в пространственном, так и во временном звучании; б) количественные и качественные характеристики лишены смысла вне сравнительного аспекта.30 При этом мы руководствовались, прежде всего, тем, что наша задача не дать исчерпывающие количественные характеристики, а показать качество и вскрыть закономерности изучаемого процесса. Первый принцип призван уберечь нас от презентизма – навязывания людям прошлого современного видения мира, а значит и их отношения к своему месту в окружающих реалиях и социальных стратах в том числе. Социологические принципы исследования всё шире используются историками в последнее время. В целом, ряд приёмов, таких как предварительный системный анализ, способ выдвижения рабочей гипотезы, поиск скрытой информации оказались полезны и нам.31 Повседневная жизнь, деятельность «безмолвного большинства» - наименее изученная проблема. Как упоминалось выше, этнографический аспект проблемы практически не изучен. Однако обращение к предмету этнографии не должно увести нас в сторону от основного направления работы, а напротив ввести в сферу наиболее приближенную к человеку, непосредственно отражающую его чаяния, способ существования, а значит и раскрывающую одну из сторон его мотивационной сферы. Система взаимосвязей внутри класса, с работодателями, реакция на политику правительства, периоды высокой политической активности, настроение масс во время последних, способы аргументации, возникновение определённых стереотипов мышления – вот тот ряд вопросов, решение которых требует, кроме 30 Доган М., Пеласси Д. Указ. соч. С. 69-86. 31 Подробнее: Здравомыслов А.Т. Фундаментальные проблемы социологии конфликта и динамика массового сознания// Социологические исследования. 1993. № 8; Миронов Б.Н. История и социология. Л., 1984; Мотыль А. Лабиринт социальной теории// Общественные науки. 1994. №1. 25

вышеозначенных приёмов, анализа на уровне социальной психологии. Этот аспект проблемы требует осторожного отношения, избегания скоропалительных выводов, в таких случаях как оценка характера стачки или забастовки, уровня революционности настроения масс и т.п. Методологической основой исследования являются принципы историзма и научности. В работе использованы такие общенаучные методы как восхождение от конкретного к абстрактному, а также системный (системно-функциональный) анализ. Были применены такие методы исторического исследования как историко-генетический, историко-сравнительный. Особое значение в рамках данного подхода имеет историко-типологический метод исследования. Наряду с указанными выше фундаментальными методами и принципами исторических исследований в данной работе были применены некоторые более частные исследовательские методики и приёмы. В их числе культурологический метод, коротко охарактеризованный выше. При анализе количественных данных использовался статистический метод обработки материалов. 1.2. Наёмные рабочие: границы общественного слоя В пореформенный период в России со всей очевидностью возникает новый класс, обладающий рядом отличительных социальных характеристик. В этот период, в основном, формируется российский пролетариат, и северокавказский в том числе. Для дальнейшего хода исследования необходимо определить границы нового слоя, те качества, которые в большей степени были присущи именно ему, его место в общественной структуре государства, духовный фон процесса социогенеза. Причины, лежащие в основе социогенеза весьма многообразны. Их зависимость высока от различного рода факторов: социально-экономического, политического, духовного характера, конкретно-исторической ситуации. Каждый комплекс проблем, в свою очередь, распадаясь на ряд подвопросов, делает затруднительным универсальный подход в определении закономерностей градации общества, генезисе отдельных его составляющих. В данном случае можно придерживаться только наиболее общих определений, в сущности своей не затрагивающих специфических сторон проблемы (см. §1). 26

В этом разделе мы попытаемся, насколько возможно, широко взглянуть на комплекс факторов, определивших решение части российских подданных кон. XIX в. прибегнуть к сдаче своей рабочей силы внаём, что в ряде случаев вело к коренным изменениям в образе жизни. При этом нужно обратить внимание на качественный аспект вопроса. Процесс возникновения и формирования слоя наёмных рабочих, прямо связанный с индустриальным развитием страны в соответствующий период, обладает рядом специфических черт, труднообъяснимых посредством всеобщих категорий, выделенных на основе приоритетного значения экономического фактора. Нами предпринята попытка в процессе последовательного раскрытия вопроса о месте рабочего в общественной системе государства, границах слоя и критериях, его определяющих, коснуться субъективного контекста проблемы. А именно: остановиться на особенностях умонастроения людей, имеющих значение побудительного мотива к смене образа жизни вчерашнего крестьянина; попытаться разобраться в вопросе об составе населения, с отменой крепостного права ставшего потенциальной наёмной рабочей силой; стремлении к реализации данной возможности. Основанный на положениях марксизма-ленинизма подход советской исторической науки имел некоторые слабые стороны. А тезис о классовой борьбе как движущей силе истории, вёл к стремлению расширить круг категорий трудящихся, включаемых в число наёмных рабочих. В «Капитале» под пролетарием К. Маркс понимал исключительно наёмного рабочего, который производит и увеличивает капитал и выбрасывается на улицу, как только он становится излишним для потребности возрастания стоимости «господина капитала». В состав «совокупного рабочего» Маркс включал работников как физического, так и умственного труда. 32 В.И. Ленин в «Развитии капитализма в России» поднимает вопрос о группах трудящихся, которые можно отнести к пролетариату наёмных рабочих. По его мнению, это: 1) сельскохозяйственные рабочие; 2) фабрично-заводские, горные и железнодорожные; 3) строительные; 4) рабочие, занятые в лесном деле, земляными работами, сооружением железных дорог, грузчики, чернорабочие; 5) рабочие, используемые на дому, обрабатывающей промышленности, не причисляемой к фабрично-заводской.33 В 32 Маркс К., Энгельс Ф. Полн. собр. соч. Т. 23. С. 628. 33 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.3. С. 582, 583. 27

конечном счёте, интерес к вопросу о численности и составе рабочего класса определялся не только вопросом о прочности классовой опоры большевиков в массах, но также, в не меньшей степени и исторической оправданности марксизма-ленинизма. Отсюда и внимательное отношение, как к количественному, так и к качественному составу трудящихся многоукладной экономики, с неизбежностью порождающей множество социальных типов со своим характерным набором признаков, касающихся не только проблем собственности, но и способов мотивации и методов достижения цели. В кон. XIX - нач. ХХ в. этот вопрос привлекал внимание далеко не одних только социал-демократов. С учётом вышеупомянутых обстоятельств становится более ясна позиция В.И. Ленина, важность которой едва ли стоит доказывать, так как она составляет основу значительной части исследований советских историков рабочего класса. В полемике с народниками и либералами В.И. Ленин выступал как против ограничения класса одними только фабрично-заводскими рабочими и исключения из его состава строителей, батраков, рабочих домашней промышленности, так и против растворения рабочего класса в общей массе трудящихся.34 В 1912 году в статье «Развитие революционной стачки и уличных демонстраций» В.И. Ленин пишет: «Выросла численность пролетариата минимум процентов на 20. Выросла концентрация пролетариата. Увеличилась в громадных размерах, которые не поддаются учёту, масса пролетарского и полупролетарского населения в кустарной промышленности, в ремесле и сельском хозяйстве. Здесь речь, другими словами, идёт о том, что столыпинская аграрная реформа, ведущая к обезземеливанию массы крестьян, расширяет рынок наёмной рабочей силы, наводняет города и рабочие посёлки людьми в поисках средств к существованию, открывает доступ крестьян в условия городской, промышленной жизни. Следовательно, закономерен интерес к процессу «окрестьянивания» части рабочего класса и попыткам сформулировать качественные характеристики «чистого» рабочего. Под ним следовало понимать рабочего, который по своему жизненному положению должен был усвоить пролетарскую психологию. А это невозможно без многих лет пребывания на фабрике без всяких посторонних целей, а по общим условиям экономического и социального быта».35 34 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 6. С. 227-230; Т. 7.С.44-46; Т. 21. С. 267-270. 35 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 20. 28

Таким образом, факторы, относящиеся к сугубо духовной сфере (сознательность, пролетарская психология), являлись решающими с точки зрения качественной характеристики субъекта - опоры большевиков в массах, или собственно потенциального члена партии, факторы материального, экономического порядка в этой ситуации обозначались как определяющие. Необходимо обратить внимание на то, что подобный подход затрагивает деятельностную характеристику субъекта, прежде всего условия и способы мотивации, способы достижения цели. В 1921 году В.И. Ленин так определял рабочий класс: «Пролетариатом называется класс, занятый производством материальных ценностей в предприятиях крупной 36 капиталистической промышленности». Крупные (имеющие 500 рабочих) и мелкие (50 рабочих) фабрики В.И. Ленин рассматривал как два разных социально-экономических типа промышленных заведений. На мелких фабриках короче рабочий год, и в связи с этим они «не способны создать постоянных кадров пролетариата - значит, здесь рабочие более связаны с землёй, вероятно, хуже оплачиваются, менее культурны».37 В советский период впервые на всесоюзном уровне вопрос о границах пролетариата обсуждался в 1929 г. на I Всесоюзной конференции историков-марксистов. Основные выводы которой были позднее изложены в статье А.М. Панкратовой «Проблемы изучения истории пролетариата». Автор, подчеркнула, что у классиков марксизма-ленинизма термины «пролетариат» и «рабочий класс» являются равнозначными, и что в состав пролетариата необходимо включить: 1) группу производственных рабочих, состоявшую из фабрично-заводского и земледельческого пролетариата, горнорабочих, железнодорожников, рабочих транспорта и связи; 2) группу непроизводительных рабочих (торговый пролетариат; низшие категории служащих, обслуживающий персонал промышленных заведений.38 А уже в 1958 г. А.Г. Рашин, подсчитывая численность лиц наёмного труда в дореволюционной России, включает в состав рабочего класса не только собственно рабочих, но и служащих промышленных предприятий, транспорта, торговли, связи, а так же прислугу, как в учреждениях и промышленных заведениях, так и домашнюю.39 Вопрос о «чистом» пролетарии неизбежно порождал другие вопросы, связанные с так называемыми переходными типами, уже 36 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 161. 37 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 22. С. 37. 38 Панкратова А.М. Рабочий класс России: избранные труды. М., 1983. С. 137-138. 39 Рашин А.Г. Формирование рабочего класса России: избранные труды. М., 1983. С. 137-138. 29

в формулировке которых ясно прослеживается направленность рассуждений, стремление унифицировать, ранжировать и обосновать закономерность хода исторического процесса с заранее известным результатом. «Масса переходных типов» определяется тем, что они обладают признаками двух граничащих с ними классов - пролетариата и мелкой буржуазии. Это люди, которые лишь в большей или меньшей степени живут продажей своей рабочей силы. Н.А. Иванова указывает: «В связи с этим можно считать, что если продажа рабочей силы в сфере материального производства даёт большую часть общего дохода, то он является рабочим (несмотря на сохранение определённой связи с деревней, сельским хозяйством). Если же основная часть дохода поступает от собственного хозяйства, а наёмный труд является лишь побочным, вспомогательным занятием, то такой труженик должен быть отнесён к мелкой буржуазии».40 Таким образом, попытки количественно расширить, вовлечь в круг, определяемых как пролетариат, наёмных работников различных групп трудящихся, совмещался со стремлением выделить наиболее устойчивые типы. Подобные разноречивые стремления понятны и вполне объяснимы, особенно если учесть, что к «1913 году мелкая промышленность давала около трети всей промышленной продукции страны, а число занятых в ней работников значительно превосходило число рабочих фабрично-заводской индустрии».41 Историки советского периода, придерживаясь ленинской концепции эволюции мелкотоварного производства, считали, что к мелким предприятиям можно отнести промышленные заведения с числом занятых на них человек не более 16, без машин или с ограниченным их применением, существующие в рамках патриархального, мелкотоварного и частнокапиталистического укладов и трёх стадий капиталистического производства (капиталистической простой кооперации, мануфактуры и фабрики). Одним из основных положений марксистской концепции формирования пролетариата является мысль о его постепенном выделении из среды мелких собственников - крестьян, ремесленников, кустарей. В этой эволюции пролетариат проходит три стадии, соответствующие трём стадиям развития капиталистического производства. На наш взгляд, подобная трактовка формирования рабочего класса напрочь вычёркивает из 40 Иванова Н.А. Структура рабочего класса России в 1910-1914 гг. М., 1987. С. 38. 41 Мелкумянц М.И. Мелкая промышленность Дона в период империализма (1900- февраль 1917 г.). Автореф. дисс... канд. ист. наук. Ростов-н/Д., 1990. С. 3. 30

истории реально действующих субъектов, подменяя их некими идеальными типами. Само обозначение «переходный тип», некое промежуточное звено, наталкивает на мысль о предопределённости исторического процесса, и, соответственно, незрелости известных социальных прослоек. Дело в том, что определение социальной принадлежности трудящихся историками-марксистами носит сугубо имущественный характер, основанный на определении места в системе общественного производства и распределения. Мотивация поступков поэтому прямо связывается с материальными, экономическими интересами труженика. Едва ли такой подход может претендовать на исчерпывающий ответ на вопрос – в чём же причины того или иного характера требований или поступков; едва ли можно говорить о выяснении способа оправдания собственных действий, надежд рабочих, не вскрыв определённых составляющих их ментальности. Иными словами, можно объяснить, почему рабочие поступили так, основываясь сугубо на экономическом подходе, но труднее ответить на вопрос: почему рабочие поступили именно так и чем они при этом мотивировали свои цели, методы и формы их реализации? Здесь, как и во многом другом, марксизм является европоцентричным учением, грешит глобальностью и универсальностью своих норм. Тогда как, не существует единых способов мотивации, как не существует и единой системы социальной стратификации.42 Попытки выделить решающие социальные качества, определившие своеобразие класса наёмных рабочих, должны, на наш взгляд, учитывать и тот факт, что город или промышленный посёлок порождали качественно иной ритм жизни, связанный не только с режимом работы промыслов или заводов, но и с более высокой плотностью населения, в большей степени, чем сельское, связанного общностью рода деятельности. Ещё В.И. Ленин, последовательно отдававший предпочтение трудящимся крупной промышленности, с высокой степенью концентрации рабочих, писал: «...на стадии крупной машинной индустрии капитализм в России, как и на Западе, обобществляет производство, создаёт материальные условия новых порядков и новую социальную силу - класс фабрично-заводских рабочих, городской пролетариат».43 Собственно город занимает особое место в культуросфере общества, и связывать это своеобразное положение только с его экономическим значением, означало бы 42 Подробнее: Доган М., Пеласси Д. Сравнительная политическая социология. М., 1994. 43 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 173. 31

обеднение его роли в историческом процессе. В равной степени это относится и к проблеме становления рабочего класса. Источники формирования пролетариата ещё станут предметом подробного освещения в рамках данного исследования, пока же приведём следующие сведения, имеющие существенное значение для хода дальнейших рассуждений в этом разделе: «В среднем по 47 губерниям только 21% работников нужны для сельско-хозяйственной деятельности на надельной земле, а остальные 79% населения являются лишними... Из отдельных областей империи в особенно невыгодных в этом отношении условиях находятся губернии среднеземледельческие и 44 малороссийские». По подсчётам комиссии к нач. XX века в центральных земледельческих губерниях избыточные работники составляли 85,5% сельского населения, а в малороссийских около 86%.45 Таким образом, наиболее общий социальный портрет подавляющего числа потенциальных пролетариев был следующим: велико- или малоросс, крестьянин. Приведённые данные свидетельствуют о крайней социальной несбалансированности в стране. Огромная масса населения крестьянской, по существу, державы находилась перед выбором: умереть или изменить образ жизни, устоявшийся ритм, оказаться вне привычных социальных связей. Как же выглядели промышленные центры, особенно молодые, не имеющие потомственных рабочих? Вопрос этот особенно важен, так как и ближайшие, граничащие с Северным Кавказом, более развитые в экономическом смысле регионы (Юг России, Закавказье), не имели достаточного числа кадровых трудящихся. На Юге России (западный Донбасс, юг Украины) рабочих в возрасте старше 40 лет было 5 - 10% в металлургии, 3 - 9% в угольной; однако в Москве и Владимире они составляли в 1897 году 16 - 17%, а позднее 19 - 20%. 46 На Юге России группа шахтёров и металлистов в возрасте 19 - 20 лет неизменно в 1,5 раза превышала группу рабочих в возрасте 16 - 18 лет. Если допустить, что все рабочие последней группы были детьми шахтёров и металлистов, то значительное число рабочих в возрасте 19 лет и старше должно было формироваться за счёт детей из других социальных сословий. В действительности и группа рабочих в 44 Материалы высочайше учреждённой 16. XI. 1901. комиссии по исследованию вопроса о движении с 1861 по 1900 г. благосостояния сельского населения среднеземледельческих губерний, сравнительно с другими местностями Европейской России, ч.III, С-Пб., 1903.С. 163. 45 . Там же. 46 Серый Ю.И. Рабочие Юга России в период империализма (1900-1913 гг.). Ростов-н/Д., 1971. С. 118. 32

возрасте до 18 лет так же пополнялась за счёт детей нерабочих. 47 Приведённые наблюдения в не меньшей степени относятся и к северокавказскому району, что связано прежде всего со сравнительной молодостью промышленности и аграрным характером края. Следовательно, в этой ситуации наёмный рабочий во втором или третьем поколении - скорее исключение, нежели правило. Подавляющее большинство людей, решивших (вынужденных) пойти в наёмные работники (особенно на промышленные объекты), оказывались вне привычного социума, с набором присущих ему общественных связей. Их встречал промышленный центр, часто это был город, с иным качеством и темпом течения жизни. В истории культуры появление городов - атрибут цивилизации. Их возникновение - свидетельство усложнения социальной, экономической и политической структуры общества. Город - это некий сверхсуммативный продукт, результат деятельности общества, выходящего за рамки биологического равновесия с окружающим ландшафтом. До этого группы субъектов, чаще всего этнические, своей жизнедеятельностью органично вплетаются в биоценоз среды обитания.48 Необходимо отметить, что современный тип городов, как центров ремесленного и промышленного производства, берёт своё начало в эпоху средневековья. Для нас наиболее важен тот факт, что горожане, жители промышленных центров занимаются, условно говоря, «неприродной деятельностью», деятельностью, не связанной с обработкой земли, сельскохозяйственным производством, которое находится в прямой зависимости от природных циклов. Последнее обстоятельство, в значительной мере, определяет и темпо-ритм течения жизни крестьянина. Ритм жизни города во многом отличен от сельского. Особенно это касается характера восприятия времени людьми, занятыми на предприятиях с полным рабочим годом. Отсутствие, в ряде случаев, прямой зависимости от явлений природы диктует и иное восприятие времени. Темп жизнедеятельности теперь подчинён единственному закону - максимально допустимой интенсификации. Возьмём на себя смелость утверждать, что данные обстоятельства влекут за собой и изменение характера восприятия темпо-ритма течения исторического времени. Проблема исторического времени, отчасти затрагиваемая отечественными историками49, до сего дня 47 Там же. С. 119. 48 Подробнее: Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 2005. 49 Барг М.А. "Историческое время": методологический аспект// Новая и новейшая история. 1991. № 1; Он же. Категория "цивилизация" как метод сравнительно-исторического исследования// История СССР. 1991. №5; Лелекова М.И. Исторический процесс и проблема времени. Новосибирск, 1971; Лой А.Н. 33

остаётся ещё достаточно слабо изученной, тогда, как нам представляется, эта категория имеет большое значение в определении социокультурных характеристик изучаемого объекта. Для нас является существенным вопросом проблема адаптации личности к резко меняющимся условиям окружающей общественной среды, роли прежних ментальных установок в этой ситуации, степени их преломления, а, следовательно, и комплекса причин, способствующих или препятствующих вливанию субъекта в новый социальный слой. Очевидно, что возникающий класс, наряду с отличительными чертами, имел и ряд сходных характеристик с исторически предшествующими формами объединения людей. Попытки сравнительно-исторического анализа признаков различных социальных групп не принесли желаемого результата. Это обусловлено тем, что подобный подход a priori подразумевает знак равенства между различными хронологически и географически отделёнными формами общественных объединений, что, как нам кажется, недопустимо. При анализе процесса социального становления необходимо учитывать особенности конкретно- исторической ситуации, его социокультурный аспект. Характер социальной активности, имущественных отношений, интернациональный состав рабочих, сами по себе ещё не являются специфическими, лишь данному классу присущими чертами, но приобретают особое звучание в контексте свободы выбора личности. Разумеется, свобода реализации своих возможностей носила у потенциального рабочего кон. XIX - нач. ХХ в. ограниченный характер, что было связано с рядом причин объективного и, часто, субъективного характера. Но эта ограниченность не носила прежнего абсолютного характера. Таким образом, возникает масса социально маргинальных типов. Эта проблема, другими словами, затрагивается и марксистами. Безработица, связанная с избытком рабочей силы, - непременный спутник капиталистической экономики. О том, что это явление имело место и на Северном Кавказе, мы можем судить по свидетельствам соответствующих источников.50 О положении безработных говорят следующие сообщения о рабочих посёлках грозненских нефтяных промыслов: расположенные, как правило, за пределами промыслового района и находящиеся вне подчинения Социально-историческое содержание категорий "время" и "пространство". Киев, 1978; Скворцов Л.В. Время и необходимость в истории. М., 1974; Фёдоров Е.В. О понятии "эпоха"// Вопросы философии и социологии. Л., 1973. 50 Терский край. 1911. №185; Терский край. 1912. №№79, 83; Труды очередного съезда терских нефтепромышленников. Грозный, 1908; Государственный Архив Краснодарского Края (далее – ГАКК), Ф. 454, Оп. 2, Д. 310; Ф. 454, Оп. 1, Д. 234; Ф. 584, Оп. 1, Д. 377. 34

администрации промыслов, с собачьими конурами (это о жилье обитателей - В.Ш.). Они своего рода государство в государстве, очаги заразы, где, кроме трудящегося люда, селятся рыцари лёгкой наживы, спаивающие рабочих водкой, берущих под заклад вещи. 51 В другом источнике находим: «Здесь ютятся безработные, ожидающие занятий на промыслах или уволенные с них, а так же всякий сброд личностей, промышляющий воровством и всякими тёмными делами».52 Как видим, грань между люмпеном и пролетарием была достаточно условной. Существенной чертой класса наёмных рабочих является то, что это группа людей, объединённых под давлением внешних обстоятельств, не оформленных и не закреплённых юридически, заставляющих её членов оставаться в рамках таковой. Отсюда - осознание существующей свободы выбора, при возникающей возможности улучшить своё материальное положение, в т.ч. перейти в другие социальные страты (интеллигенция, служащие, купечество, буржуазия). «На промыслах уже давно составилось ядро коренных жителей, которые-то и жаждут, больше других, пришлых, улучшения своего быта. Масса молодёжи из этих рабочих уже доучилась до высших учёных степеней». 53 Поэтому данным обстоятельством не стоит пренебрегать или считать его надуманным. С учётом его яснее становится и большая, сравнительно с другими классами, социальная активность рабочих, ибо «...революционные взрывы происходят не обязательно в результате ухудшения ситуации вообще; действительно, несчастье, которое считается неизбежным, терпеливо переносится; но оно становится невыносимым, как только осознаётся возможность его преодолеть».54 Вероятно, не каждый мог в корне изменить устоявшийся ход жизни, приспособиться к иному темпо-ритму течения времени города или промышленного центра, отсюда большая текучесть рабочей силы (особенно на стройках, нефтепромыслах и горнодобывающей промышленности). Поэтому из пёстрой маргинальной массы выделялись типы, обладающие, в силу различных причин, более высокой способностью к адаптации, изначально более социально активные. Однако подобный ответ был бы известным упрощением проблемы. Половозрастной и этнический состав рабочих, причины социальной активности, характер требований, особенности их 51 Терский край. 1911. №185. 52 Труды очередного съезда терских нефтепромышленников. Грозный, 1908. C. 60 53 Северный Кавказ. 1913. № 242. 54 Доган М., Пеласси Д. Указ. соч. С. 149. 35

мотивировки зависят от особенностей предшествующих типов ментальности. В этой связи для нас важно коснуться особенностей умонастроения, общего психологического склада, черт национального характера русских, составляющих безусловное большинство, формирующегося в кон. XIX в., северокавказского рабочего класса. Особенности мировосприятия лежат в основе выбора человека, и, как следствие, в основе самоидентификации, определения круга себе подобных по признаку общности способа целеполагания и методов их реализации. Сходство рода деятельности и имущественных отношений едва ли могут быть рассмотрены как единственная основа и причина социогенеза, особенно если сравнивать рабочих по этническому признаку (См. подробнее в гл.3). Наибольшая опасность уйти в сторону от существа проблемы коренится в попытках определить отличительные качества российского рабочего, используя принципы социальной стратификации аналогичные европейским, ориентируясь на особенности западных рабочих. Процесс классообразования непосредственно связан с характером российской цивилизации, национальным характером россиян. Б.Ф. Сикорский в статье «Н.А. Бердяев о роли национального характера в судьбах России» пишет: «Национальный характер представляет собой целостную систему со свойственной ей иерархией качеств, черт, доминирующих в побуждениях, образе мыслей и действий, в культуре, стереотипах поведения, свойствах данной нации... преемственность его качеств, черт обеспечивается социальными средствами передачи общественно-исторического опыта поколениями».55 Новейшие исследования стереотипов русского характера показывают, что «типичному русскому», чаще всего, приписываются крайние полюса в проявлении одной и той же черты: «неверие и легоковерность», «легкомыслие и угрюмость», «неуверенность и самоуверенность». Сами испытуемые явно указывают на серьёзные проблемы у русских, связанные с освоением навыков рационального самоконтроля за поведением».56 Возможно, в основе указанных черт характера лежат особенности социализации, непоследовательность и противоречивость воспитательных воздействий на ребёнка со стороны родителей и общественных институтов. Речь идёт о 55 Сикорский Б.Ф. Н.А.Бердяев о роли национального характера в судьбах России// Социально- политический журнал. 1993. № 9-10. С. 101. 56 Пибоди Д., Шмелёв А., Андреева М., Гралиницкий А. Психологический анализ стереотипов русского характера: кросскультурный аспект// Вопросы психологии. 1993. № 3. С. 104, 106. 36

преобладании в контроле за поведением запретительных мер над положительными, в репрессивном (а не инструктивном) характере воспитания, что приводит к общей неизбежной «заторможенности», а не к способности, к самостоятельному и активному контролю за собственным поведением.57 В самом деле, почему, обладая от природы скорее ровным, спокойным темпераментом, как и другие северные народы, у русских не развивается характерная для северных народов способность к рациональному самоконтролю? Для нас особенно важным является склонность русских к крайностям в поведении. «Подобно тому, как человек своим поведением во многом предопределяет личную судьбу, так и между национальным характером и исторической судьбой государств существует внутреннее сращение». 58 Преобладание эмоционального над рациональным как доминирующая черта психологического склада, присущая русским и по сей день, привлекала внимание Н.А. Бердяева: «В России нет дара создания средней культуры, и этим даром она действительно глубоко отличается от стран Запада... в природно-историческом процессе царит относительное и среднее, и поэтому русская жажда абсолютной свободы на практике слишком часто приводит к рабству в относительном и среднем». 59 Поглощённость человека государством порождает своеобразную безответственность, незрелость, отсутствие личной инициативы, как определяющего фактора деятельности. По мнению Н.А. Бердяева, это связано с огромным пространством государства, овладение которым сопровождалось страшной централизацией, подчинением всей жизни государственно-военному интересу и подавлением свободы личных и общественных сил. «Всегда было развито у русских сознание личных прав и неразвита была самодеятельность классов и групп».60 Отличие русского человека от европейца философ видит прежде всего в том, что последний концентрирует свою энергию на небольшой территории, порождающей расчётливость, экономию времени и пространства, интенсивность культуры. К сопоставлению личностных качеств европейца и русского обращался и К.Д. Кавелин: «В основании европейской общественности легла сильно развитая личность. Личная независимость, личная свобода, возможно-нестеснённая, всегда были исходной точкой и идеалом в Европе. Весь её гражданский и политический быт сверху до низу был построен на договорах, на 57 Там же. 58 Сикорский Б.Ф. Указ. соч. С. 102. 59 Бердяев Н.А. Судьба России. Опыты по психологии войны и национальности. М., 1990. С. 25. 60 Там же. С. 63. 37

системе взаимного уравновешения прав».61 Стоит подчеркнуть, что подобная система родилась в результате острого и долгого социального противостояния. Кавелин предостерегал от бездумного копирования и использования в России выводов, сделанных Европой для себя: «Мы воображаем, будто имеем перед собой чистую, беспримесную научную истину... тогда как обычаи и учреждения везде и всегда носят на себе отпечаток страны, где они образовались, и живые следы её истории».62 Затронутая проблема пространственно-временных соотношений прямо связана с характером восприятия темпо-ритма течения исторического времени, в свою очередь, являющегося характерной чертой определённого типа ментальности. Этот фактор в свою очередь связан с проблемой целеполагания, выбора социальных ориентиров, в том числе и классовой самоидентификации, а так же с вопросом применимости на российской почве иных общественных парадигм. Идеи ученых прошлого века находят отклик в работах современных историков и философов, среди которых Г.Д. Гачев: «В России - гигантское пространство. Шаг пространства грандиозен, «бесконечный простор»... А для времени у нас применяется обычно западная мерка. Мы примериваем себе тамошние исторические процессы и токи, формации... У нас все процессы должны протекать медленнее. И психика русского человека – психика, по этому космосу, замедленная». 63 Как видим, тезис этот имеет глубокие исторические корни. Таким образом, проблема исторического времени это не только проблема индивидуальности определённого исторического процесса, его уникальности, но так же, применительно к России, и проблема психологической адекватности, готовности потенциальных наёмных рабочих к экономическим процессам, аналогичным европейским, влекущим за собой изменение образа жизни. Иными словами, соответствовала ли известная ориентация на западные образцы в экономической и политической сферах, в первую очередь, готовности к переменам широких масс населения? На наш взгляд, некоторая инертность этой субстанции способствовала появлению тезиса о женственном характере русского народа, его своеобразной безответственности, инфантильности (обращает внимание то, что речь идёт, разными словами, об одном и том же - незрелости). 61 Кавелин К.Д. Наш умственный строй. М., 1989. С. 311. 62 Там же. С. 316. 63 Гачев Г.Д. Ментальность или национальный космопсихологос// Вопросы философии. 1994. № 1. С. 27. 38

«Русский народ не хочет быть мужественным строителем, его природа определяется как женственная, пассивная, покорная в делах государственных, она всегда ждёт жениха, мужа, властелина».64 Г.Д. Гачев вторит Н.А. Бердяеву: «В России женственное начало всегда обслуживается двумя мужскими - народ и Государство. Государство - это начало формы, порядка, дисциплины. Строительное начало».65 Подобное утверждение вызывает возражения. Например Н.О. Лосский утверждает, что русский народ вовсе не женственен, а наоборот в высшей степени мужественен и «создал в суровых исторических условиях великое государство».66 Представляется, что подобное положение дел в целом укладывается в противоречивый образ российского характера, в частности, если касаться существа рассматриваемого вопроса, то неверно проводить знак равенства между народом и государством, в том числе, оценивать народную жизнь, характер сквозь призму интересов какого-либо класса. Анализ источников говорит как раз о том, что российский рабочий в достижении своих целей меньше всего полагался на собственную инициативу, покорно подчиняясь мелочной опеке работодателя, вплоть до деталей быта. Этот факт имеет глубокую подоплёку, и вовсе не обязательно определять русский народ как женственный. В конечном итоге, речь идёт о «гипертрофированной надежде» на верховную власть и её представителей. Это объясняется рядом причин: огромность пространств, отрезанность, вследствие плохих средств сообщения, сельского населения (большинства народа) от городов и столицы, чересполосица культур, необходимость подчинения отдельных интересов интересам целого, потребность поддержания политической традиции, которая сдерживала бы социальную и национальную конфронтацию.67 Процесс социогенеза неразрывно связан с движением широких масс, поэтому следует подчеркнуть, что для российской истории характерен некий инвариант исторических изменений. По крайней мере, в течение последних трёх веков характерно то, что вестернизация оказывается делом меньшинства нации, и никогда не происходила от народной инициативы. К.И. Пантин в докладе «Национальный менталитет и история России» отмечает: «Точку опоры политической воли россиянин склонен выносить вовне, связывая её с верховной государственной властью... Политическая жизнь, идея гражданского общества, ценность личной свободы, 64 Бердяев Н.А. Указ. соч. С. 5. 65 . Гачев Г.Д. Указ соч. С. 26. 66 Лосский Н.О. Условия абсолютного добра. М., 1991. С. 290. 67 Пантин К.И. Национальный менталитет и история России// Вопросы философии. 1994. №1. С. 32. 39

свободы слова до сих пор ещё чужды многим россиянам - это означало бы управлять самим, через своих представителей, надеяться в делах исключительно на себя». 68 Среди составляющих российского менталитета можно выделить такие компоненты как разрыв между настоящим и будущим, отсутствие личностного сознания, а потому и ответственности за принятие решений в ситуациях риска и неопределённости, облачение национальной идеи в миссионерские одеяния, открытость, всеотзывчивость русского менталитета.69 Если признать практику, социально- экономические отношения личности производными от тех инвариантных образцов и представлений, с помощью которых личность осмысливает мир, становятся яснее закономерности исторического процесса в целом и отдельных его событий. Анализ такого рода априорных структур сознания человека предполагает, что они обусловливают и рефлексивные акты, и осознанное поведение. Говоря о признаке социальной группы, невозможно обойти вопрос о самоидентификации рабочих. Аутентичные источники называют рабочими всех, кто работает внаём, независимо от сословия и т.п. Так, например, в анкете первой всероссийской переписи населения 1897 г. в перечне социальных признаков, к которым должен был отнести себя респондент, термин «рабочий», или близкий ему, отсутствует.70 Не считали себя никем иным кроме крестьян и вчерашние крестьяне, вынужденные зарабатывать продажей своей рабочей силы, нередко весьма непродолжительный срок. Кроме того, нельзя забывать о значительной части населения, в силу складывающихся обстоятельств, занимавшей в обществе маргинальное положение. Определение классов как больших групп людей, различающихся своим местом в исторически сложившейся системе распределения и отношением к средствам производства, ведёт к недозволительным обобщениям (напр.: «эксплуататоры и эксплуатируемые»). Реальный процесс становления нового класса несравненно многограннее. Подводя итог сказанному в первой главе, необходимо отметить, что посредством деятельности человек опредмечивает свои сущностные силы (взаимосвязанные потребности и способности), специфика которых кроется в исторически сложившейся системе представлений об окружающем мире и своем месте в нем (картина мира). Отличительные черты данных 68 Там же. С. 30, 31-32. 69 Огурцов А.П. Трудности анализа ментальности// Вопросы философии. 1994. №1. С. 50. 70 Население Кубанской области по данным вторых экземпляров листов переписи 1897 года. /Под ред. Л.В.Македонова. Екатеринодар, 1906. С. 589. 40

представлений часто находятся в сфере неявного, на уровне ментальностей. Национальный тип умонастроения - есть сфера мотивации субъекта. Ее вариативность прямо зависит от конкретно-исторической ситуации, уровня возможностей самореализации, предоставляемого обществом своему отдельному члену. Стойкая социальная группа, таким образом, формируется в результате объединения на основе общности рода деятельности, субъектов, обладающих одинаковым набором возможностей самореализации. Проживание и труд в сходных условиях (в данном случае - город, промышленный поселок), формируют у людей единое восприятие темпо-ритма течения времени, что со временем приводит к возникновению противопоставления типа «мы-они», которое так же выделяется нами как обязательное условие в процессе классообразования. Далее мы попытались показать, что специфической чертой класса наемных рабочих является то, что это группа людей, объединенных под давлением внешних обстоятельств, не оформленных и не закрепленных юридически. Неизбежное при этом осознание свободы выбора, налагаясь на специфические черты русского национального характера: склонность к экстремам в поведении, гипертрофированная надежда на верховную власть, слабо выраженное личностное сознание делает затруднительным применение на российской почве принципов социальной стратификации, аналогичных европейским. В данном случае, нами за основу был принят определенный тип ментальности, качественно характеризующий существующую в конкретный исторический момент картину мира. Рабочие Северного Кавказа кон. XIX - нач. ХХ в. отличаются от значительного числа трудящихся России тем, что в их число входит небольшой процент потомственных тружеников. Промышленность в данном регионе возникает, в основном, в пореформенный период - время массовой колонизации края. Это позволяет нам проследить процесс формирования определённого типа умонастроения, свойственного данному классу, не учитывая влияния традиции, преемственности рода занятий и образа жизни, основываясь единственно на причинах, связанных с реакцией личности на изменяющиеся внешние обстоятельства. 41

ГЛАВА 2. ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ И ЭТНИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ СТАНОВЛЕНИЯ РАБОЧЕГО КЛАССА НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ 2.1. Источники формирования Формирование рабочего класса на Северном Кавказе имеет ряд особенностей, отличающих данный процесс от аналогичных явлений, происходящих в других регионах Российской империи: 1) Возникновение рабочего класса сопряжено с массовым заселением края. 2) Протекание его становления на полиэтнической, поликультурной почве. Наёмными рабочими становились, в большей или меньшей степени, представители различных социальных групп. Однозначно объединяющим фактором, в данном случае, являлось их бедственное материальное положение, вынуждавшее их прибегнуть к наёмному труду, часто единственному средству избежать нищеты. На ранней стадии принадлежность к определенному сословию являлось тем обстоятельством, которое во многом определяло специфику мышления, характер выбора, манеру поведения и другие социально обусловленные составляющие личности рабочего, формирующиеся в рамках его прежней социальной группы. Своеобразие северокавказскому рабочему классу придаёт и полиэтннический состав района, где кроме горцев проживали и казаки, представляющие собой значительную субэтническую группу внутри российского этноса. Казаки отличались и своим социальным положением от масс переселенцев кон.XIX - нач.ХХ в. Особенности ментальной среды, выходцы из которой формировали новый класс, в процессе социогенеза, играют не меньшую роль, нежели способы социальной ориентации, складывающиеся по признаку отношения к собственности. Иными словами, горец был, прежде всего, горцем, а крестьянин крестьянином, а уже потом наёмным рабочим. Этот факт подтверждается тем, что для многих, вынужденных работать внаём, 42

это был единственный способ поправить свои дела в кругу прежних (и главных для него) интересов и потребностей. Фото 1. Рабочий на мельнице в Екатеринодаре (1909 г.). Капитализация социально-экономических отношений исподволь формировала новое качество умонастроения рабочего, ориентирующегося в своей деятельности, в первую очередь, на способ удовлетворения комплекса потребностей, сформированный и закреплённый традицией поколений. Помимо указанных причин, мобильность личности в социальной среде ограничивается объективными рамками собственно экономических отношений, жёсткой классовой структурой общества. 43

Поскольку любой класс неоднороден по своему составу и подразделяется на определённые подгруппы, то каждая имеет свои, характерные для неё особенности социальной среды, определяющие совокупность практических отношений к окружающим реалиям, составляющие образ жизни личности. «Реальная группа – это ограниченная в размерах общность людей, существующая в общем пространстве и времени и объединенная реальными отношениями».71 Данное определение, принятое в социальной психологии, важно для нас тем, что оно затрагивает деятельностный аспект предмета, прямо выводя нас к проблеме причин формирования определённых её способов. Целеполагание, в данном случае, является предшествующим звеном, опирающимся на специфические потребности, которые, в свою очередь, есть продукт традиционных социокультурных связей общественной и(или) этнической группы. Наряду с индивидуальными потребностями в обществе возникают и групповые: 1. Потребности группы как данной системы, нуждающейся в определённых условиях для своего функционирования. 2. Потребности большинства личностей, входящих в данную группу, то есть типичные для группы потребности.72 Мы исходим из того, что эти потребности, свойственные выходцам из различных слоёв общества и регионов Российской империи, заставляющие менять их образ жизни (работа в наём) занимают значительное место в вопросе об источниках формирования рабочих в крае. Сугубо крестьянские потребности и попытки их удовлетворения делали крестьянина рабочим, то же относится и к горцам и к казачьей «голытьбе». Различное отношение к наёмному труду как способу удовлетворения потребностей, определяется воздействием и влиянием стереотипов мышления, традиций и обычаев, в не меньшей степени, чем материальным положением субъекта. Восприятие человеком действительности зависит как от физиологических, так и от общественно-исторических условий. Это приводит к тому, что люди с нормальными физиологическими характеристиками, но воспитанные и находящиеся в разной социальной среде могут иметь различные социально- психологические особенности восприятия одного и того же события или явления. По этой причине в вопросе об особенностях формирования рабочего класса Северного Кавказа важно 71 Большая психологическая энциклопедия [электронный ресурс]// http://psychology.academic.ru/ [Дата обращения: 24.03.2015 г.]. 72 Социальная психология. М., 1975. С. 50. 44

учитывать специфику общественной среды, из которой происходят рабочие, её наиболее общие социокультурные особенности. Говоря предметно, рабочие региона, в подавляющем большинстве, сформировались за счёт мигрантов из центральных и малороссийских губерний империи, казачества и горского населения, процент иностранных рабочих был незначителен. В 1860 году по приказу главнокомандующего Кавказской Армией князя Барятинского упразднялась Кавказская линия, просуществовавшая более ста лет. Территорию к северу от главного Кавказского хребта, заключавшую в себе две области - Терскую и Кубанскую, а также Ставропольскую губернию - именовать Северным Кавказом.73 Часть Дагестана была официально причислена Закавказью. Карта 1. Северный Кавказ и Закавказье в начале ХХ в.74 В начале пореформенного периода сложились благоприятные условия для наполнения Северо-Кавказского региона переселенцами из других областей России. Так, в 1861 г. было отменено крепостное право, и с 1870 г. крестьяне центральных 73 Акты Кавказской археологической комиссии (АКАК). Отчёт генерала-фельдмаршала Барятинского А.И. за 1855-1859 гг. Т. 12. С. 622 . 74 Цуциев А. Атлас этнополитической истории Кавказа (1774-2004 гг.). М.: Европа, 2007. С.49. 45

губерний получили право выхода из общины без земли. То есть, они могли покинуть свои деревни и отправиться на поиски лучшей доли куда угодно. И в этом отношении малонаселенные регионы Северного Кавказа, особенно богатая черноземами Кубань, представляли собой весьма желанное место жительства. И для этого возникли самые удобные обстоятельства. В 1868 г. выходит Указ «О дозволении русским подданным невойскового сословия селиться и приобретать собственность в землях казачьих войск» 75. Это довольно быстро привело к тому, что стало увеличиваться неказачье население станиц. В 1870-е годы Кубанская область превратилась в самый заселяемый регион России. В 1872 г. сюда прибыло 54 тыс. переселенцев, в 1874 г. - 27,6 тыс., в 1879 г. - 44,1 тыс., а всего за десятилетие - 175,4 тыс. человек. Число расселения иногороднего населения в станицах Кубанской области равнялось 43 процентам.76 К этому нужно прибавить, что в 1875 г. железная дорога соединила Владикавказ с Ростовом-на-Дону. а значит и со всей железнодорожной системой России, что существенно облегчило и удешевило переезд. 75 ПСЗ Российской империи. Собр. 2. Т. XLIII. Отд. I. Ст. 45785. 76 Кубанская область во второй половине XIX - начале ХХ вв. [Электронный ресурс]// http://studopedia.net/10_99915_kubanskaya-oblast-vo-vtoroy-polovine-XIX---nachale-XX-v.html. [Дата обращения 11.03.2015] 46

Карта 2. Владикавказская железная дорога.77 Надо полагать, что всё это послужило толчком волны миграции на Северный Кавказ, рост населения которого за 30 лет превысил естественный прирост почти вдвое. Избыточное сельское население центральных российских губерний, которое даже в начале ХХ века составляло 85,5% (в малороссийских - 86%), 78 выплёскивалось на окраины империи. Первым из наиболее значительных центров миграции становится Северный Кавказ. В дореформенный период большая часть Северного Кавказа была заселена горскими племенами, средневековый уклад жизни которых не позволяет говорить о промышленной освоенности края. Другая часть земель была заселена казачеством, основным занятием которого было сельское хозяйство и военная служба. Города, в основном, носили характер форпостов, промыслы оставались кустарными. Вплоть до последней трети XIX века Северный Кавказ был «белой полосой» в сравнении с промышленно развитыми Закавказьем и Югом России. Причины такого положения связаны с 77 Руниверс [Электронный ресурс] // http://man.runivers.ru/upload/iblock/d63/128222.png (Дата обращения: 01.07.2015 г.). 78 Материалы высочайше учреждённой 16. XI. 1901 г. комиссии... С. 163. 47

тем, что этот район оставался театром военных действий, здесь отсутствовали развитые коммуникации, связывающие край с центром России, сохранялся крепостнический режим, сковывающий свободное перетекание рабочей силы. Рассматриваемый район носил ярко выраженный аграрный характер, территория была крайне редко заселена. Например, ещё в 1897 году плотность населения Кубанской области - 23,6 человека на 1 кв. версту (Ставропольская губерния - 16,5; Терская обл. - 15.3; Черноморская губ. - 8,9 человека. на 1 кв. версту). 79 Население Кубанской области при этом составляло 1 928 800 человек, а в 1862 году оно было - 392 000 человек. До начала массовой колонизации края, плотность населения самой густонаселённой единицы составляла около 4,8 человек на 1 кв. версту. Говорить о наличии свободных рук, а, следовательно, и о формировании пролетариата на основе местного населения не приходится. Особенно если учесть характер хозяйственного уклада горцев и казаков. Последние в той же Кубанской области в 1862 году составляли более 97% населения. Надо сказать, что в России не существовало определённой государственной программы колонизации, как это было, например, в Англии, где главным аргументом было просвещение и блага цивилизации, которые англичане якобы несли покорённым народам. С. Лурье замечает: «В специальных изданиях, посвящённых теоретическим аспектам колонизации, рассматривались самые разные проблемы, но только не её идеологическое обоснование. Видимо, в этом не было необходимости, оно подразумевалось само собой и основывалось на народной идеологии».80 Причины такого положения весьма разнообразны, и коренятся в глубинах национального характера русского человека. Православная традиция издревле отводила русским некое приоритетное место среди народов их окружавших, что наиболее ярко осмыслено в теории – «Москва - третий Рим». Заложенное в ментальных характеристиках некое христианское мессианство, имплицитно определяло приоритетное место православного человека в окружающих реалиях разноязыкой, пёстрой, и в религиозном отношении, империи. «...Россия призвана сказать своё новое слово миру, как сказал его уже мир латинский, мир германский. Славянская раса, во главе которой стоит Россия, 79 Ратушняк В.Н. Сельскохозяйственное производство Северного Кавказа в конце XIX - начале ХХ века. Ростов-н/Д., 1989. С. 11. 80 Лурье С. Российская империя как этнокультурный феномен// Общественные науки и современность. 1994. С. 58 48

раскрыть свой дух, потенции, выявить свой пророческий дух».81 Быть может, подобная патетика и не была близка простым людям в их повседневной деятельности, но очевидно, что религиозный фактор играл заметную роль в процессе выделения и противопоставления по типу «мы-они». Последнее обстоятельство определялось так же и некоторыми психологическими установками, сформировавшимися в ходе этногенеза. Государственная политика в вопросе колонизации в целом коррелировала с народным сознанием. Она диктовалась потребностью заселения окраин, упрочения русского элемента на максимально широкой территории. Отсюда можно заключить, что отсутствие государственной программы, теоретической базы заселения Северного Кавказа объясняется особенностями русской психологии колонизации, причём основные её парадигмы проводились в жизнь, чаще всего, бессознательно. «Колонизация – это, в конечном счёте, попытка приведения мира в соответствие с тем идеалом, который присущ тому или иному народу. Причём идеальные мотивы могут преобладать над всеми прочими - экономическими, военными и др.». 82 Переселенческая политика правительства, хотя и не имела чётко сформулированной программы, но играла роль веского аргумента в проектах экономического освоения края. Основным звеном здесь должна была стать железная дорога. В целях привлечения частных капиталов указом от 26 января 1857 г. было образовано Главное общество российских железных дорог, комитет которого 7 марта 1872 г. утвердил ныне существующее направление, связавшее Ростов-на-Дону и Владикавказ. 2 июля 1872 г., по представлению министра путей сообщения графа А.П. Бобринского, концессия на строительство была предоставлена Р.В. Штейнгелю. Сооружение железнодорожной сети на Северном Кавказе произвело переворот в сношениях Кавказского края с Россией как в гражданском так и в военном отношении. «Представляя полный простор русскому элементу влиять на эту огромную страну, как в нравственном, так и в коммерческом отношении, запроектированная дорога обеспечит рассматриваемую пограничную область от всяких случайностей, внутренних беспорядков и внешних вторжений... Только подобная дорога может прикрепить Кавказский край и Закавказье к России навсегда прочными и неразрывными узами; тогда быть может не в 81 Бердяев Н.А. Указ. соч. С. 21. 82 Лурье С. Указ. соч. С. 56. 49

дальнейшем будущем Кавказа не станет, а будет лишь продолжение Южной России до её азиатских границ». 83 Из вышеприведённого отрывка можно заключить, что: а) именно этническим русским был открыт наибольший доступ в районы переселения; б) казаки, проживавшие здесь и ранее, считались, так сказать, «недостаточно русскими», выделялись в отдельную субэтническую, субкультурную группу, что, на наш взгляд, справедливо. Фото 2. Станция Владикавказ.84 В 1875 г. была сдана в эксплуатацию линия Ростов - Владикавказ. Спустя год Владикавказ был соединён с Петровском, а через него с Баку. В 1887 г. была пущена линия Тихорецк - Екатеринодар, в 1888 г. Екатеринодар - Новороссийск, в 1895 г. Кавказская - Михайловская (близ Ставрополя), в 1899 г. Тихорецк - Царицын, в 1901 г. Кавказская - Екатеринодар. Широкая эксплуатация железной дороги открыла доступ на Северный Кавказ не только богатым, зажиточным, но и бедным переселенцам. 83 Наша железнодорожная политика. С-Пб., 1902. Т. 2. С. 34. 84 От Москвы до Владикавказа. Ростов-Владикавказская железная дорога. 1885 г. [Электронный ресурс]// http://vita-life777.livejournal.com/5772.html (Дата обращения: 01.07.2015). 50

Фото 3. Вокзал Ростов-Владикавказской железной дороги в с. Армавир (1875 г.). В.В. Покшишевский выделяет два периода колонизации Северного Кавказа: 1) Военно-казачий, докапиталистический этап; 2) период, характеризующийся более широкой миграцией в этот район быстро расслаивающегося крестьянства внутренних губерний России - с одной стороны, кулацкой верхушки, с другой - бедноты.85 Сибирское переселение в это время ещё не имело такого размаха, однако к 90-м годам, «когда запас свободных и удобных земель на Юге значительно истощился, переселенческое движение в Сибирь стало возрастать».86 В 1860 - 90 гг. Северный Кавказ оставался основным переселенческим районом. Наш интерес к закономерностям миграции вызван тем, что именно иногородние, этнические велико-, реже малороссы составляли костяк формирующегося промышленного пролетариата. Путь мигранта в наёмные рабочие часто не был прямым, поэтому особенно важно учесть характер социально-экономических связей, возникающий у иногороднего с казачьей общиной, его положение в крае, комплекс правительственных мер, направленных на урегулирование этого вопроса. По переписи 1897 г. пришлое население на Северном Кавказе составило 986,3 тыс. из 3 783,6 тыс. общей численности, т.е. 26%. 85 Покшишевский В.В. К географии дооктябрьских колониальных процессов на Северном Кавказе: историко-географический очерк. Л., 1948. 86 Степынин В.А. Колонизация Енисейской губернии в эпоху капитализма. Красноярск, 1962. С. 66. 51

Воронежская, Екатеринославская, Курская, Орловская, Полтавская, Саратовская, Харьковская, Черниговская губернии, область Войска Донского дали 75,3% переселенцев.87 Комиссии П.П. Семёнова, позже В.К. Плеве – предшествовали разработке и изданию общего переселенческого закона 1889 г. При всех разногласиях комиссия пришла к выводу о признании связи стихийного переселения с фактором крестьянского малоземелья. Как видим, основным источником мигрантов было крестьянство центральных губерний России и Левобережья Украины, а основным мотивом их переселения - стремление приобрести надел. Обращает внимание тот факт, что при соотношении переселенцев к 1897 году с местным населением чуть более 1/4 (26,4%), их удельный вес среди наёмных рабочих был значительно выше. Так неместные рабочие в конце XIX в. в целом по Северному Кавказу в сельском хозяйстве составляли 66,2%, в промышленности и транспорте 75%, в сфере производства и торговли 67,9%.88 «Чем ниже был в губернии или области процент применения наёмной рабочей силы у местных товаропроизводителей, тем выше была доля наёмных рабочих среди переселенцев, и наоборот. Причём всегда превосходство второго показателя над первым было подавляющим - в Ставропольской губернии в 4 раза, в Кубанской области в 5 раз, в Терской в 9,5 раз и в Черноморской губернии в 12 раз». 89 Говоря другими словами, местное казачье население считало для себя работу в наём последним средством поправить дела. Здесь уместно вспомнить, что казачеству определялись наделы земли в размере от 16 до 30 десятин (в среднем около 23 дес.) на одну душу мужского пола на Кубани, на Тереке в среднем по 28 дес. В Европейской России соответствующие наделы составляли в 1866 г. - 3,5 дес. к 1900 г. - 2,6 дес.90 Составляя в кон. XIX в. четвёртую часть населения края, казачество имело в своём распоряжении около 40% лучшей по качеству земли. Иногородние делились на оседлых и не имеющих ценза оседлости. Первые владели усадьбами и постройками, а вторые, так называемые, квартиранты, часто не имели своих жилищ. В 1900 г. - оседлых было на 25,7% больше неоседлых, в 1914 г. разрыв сократился до 14,3%.91 Не имеющие оседлости были основными поставщиками рабочей силы среди пришлого населения. Так в 87 Куприянова Л.В. Города Северного Кавказа во второй половине XIX века. М., 1981. С. 141. 88 Ратушняк В.Н. Указ. соч. С. 17. 89 Там же 90 Там же. С. 26. 91 По страницам истории Кубани: краеведческие очерки. Под редакцией В.Н. Ратушняка.- Краснодар, 1993. С. 108. 52

станице Тимашевской в 1897 г. из 68 взрослых «квартирантов» батрачили 47 чел., занимались подённой работой - 17, хлебопашеством - 2, торговлей - 1, ремеслом - 1. 92 Вышеприведённый вывод подкрепляется и анализом статистических данных технической оснащённости хозяйств казаков и иногородних. Так одно усовершенствованное или механическое орудие в 1897 г. приходилось на 7,8 душ казаков, на 10 иногородних, имеющих ценз оседлости, и на 74,4 не имеющих. 93 Особое место в ряду законов, направленных на ограничение прав иногородних, занимает закон об административном переустройстве управления Кубанской и Терской областей, утверждённый 21 марта 1888 г. Основным направлением этого закона было стремление законсервировать казачье землевладение. Одним из серьёзных ограничений прав иногородних было то, что по новым правилам об общественном управлении в казачьих войсках иногородние не приглашались на станичные сходы, где решались экономические вопросы, касающиеся и иногородних. Им только объявлялись постановления схода. В случае нежелания подчиниться решениям казаков, иногородние должны были искать новые места для поселений на приемлемых для них условиях. Так пришлое население отдавалось на полный произвол станичных сходов. «Нередко станичные общества не позволяли живущим на станичных землях переселенцам не только возводить новые усадьбы, но и производить ремонт и необходимые исправления в уже существующих. Исполнение же земской повинности (исправление дорог, мостов и т.д.) возлагалось исключительно на иногородних».94 Положение жителей, не причисленных к «коренным» из года в год ухудшалось. Не имея возможности арендовать землю (из-за резко возрастающих арендных цен), большинство иногородних крестьян прибегало к продаже своих рабочих рук, уходило в города. Размещение рабочих на Северном Кавказе (в городах и вне их) в целом совпадает с данными по Европейской России: городской пролетариат составляет менее половины от общего числа рабочих. Н.И. Лебедик приводит данные: в 1902 г. в городах края было сосредоточено 454 промышленных предприятия (25%), которые обслуживались 6 496 рабочими (40%). В сельской местности на 1 92 Там же. 93 Мальцев В.Н. Технологическая оснащённость казачьих и иногородних хозяйств// Новейшие исследования по социально-экономической и культурной истории дореволюционной Кубани. Краснодар, 1989. С. 64. 94 Кашежева Г.М. Хозяйственное освоение Терской области в пореформенный период. Дисс... канд. ист. наук. М., 1986. С. 64. 53

394 предприятиях было занято 9 523 человека (60%).95 Иногородние составляли значительную часть бедноты края. За свои приусадебные участки они платили посажённую плату, размер которой всё возрастал. За неуплату этого налога у крестьян конфисковывали имущество, пороли их. Им запрещалось бесплатно пасти скот на станичных выгонах, на них возлагались наиболее тяжёлые повинности. Эти обстоятельства толкали разоряющихся переселенцев в ряды рабочего класса. По переписи населения 1897 г. из 43 651 чел., занятых в различных отраслях промышленности - 30 778 чел. или около 70% являлись выходцами из других губерний. Вопрос о развитии капиталистического города связан с вопросом о зависимости материального благополучия рабочего от его деятельности в сельском хозяйстве. Наибольшая связь с землёй имелась у нефтяников, рабочих фабрично-заводской сельской промышленности и железнодорожного транспорта. Особенно медленно процесс отрыва от деревни происходил у местного населения, удельный вес которого к 1914 г. составил 30%. 96 Большинство местных рабочих следует отнести к разряду сезонных. Гораздо меньше были связаны с землёй рабочие предприятий, подчинённых фабрично-заводской инспекции и рабочие железнодорожных мастерских, т.е. те, кто был ближе к городу, к соответствующему образу жизни. Развитие капиталистических отношений в возрастающей степени отвлекает земледельческое население в города. Переселенцы не являлись исключением. Так в Екатеринодаре они составили 53,7% наличного населения, во Владикавказе 48,8%, в Ставрополе 35,7%, в Новороссийске 82,7%.97 Процент пришлого населения в городах намного превышал количество этой категории в целом по региону (26,4%). А если принять во внимание то, что город это исторически сложившийся тип поселения, для которого характерна производственная деятельность человека, не связанная с обработкой земли, то станет очевидным, что наибольшее влияние на процесс формирования отличительных черт умонастроения рабочего промышленных центров оказывали этнические русские. Формирование капиталистического города на Северном Кавказе происходило в 80-е - 90-е гг. XIX в. одновременно с индустриализацией юга страны. Рост городов и поселений 95 Лебедик Н.И. Социал-демократическое движение на Северном Кавказе накануне и в годы Первой русской революции// Рабочие и социал-демократия Северного Кавказа накануне и в годы Первой русской революции. Ростов-на-Дону, 1976. С. 37. 96 Лебедик Н.И. Рабочие Северного Кавказа (к. XIX в.- 1917 г.)// Рабочие и социал-демократия Северного Кавказа накануне и в годы Первой русской революции. Ростов-на-Дону, 1976. С. 109. 97 Ратушняк В.Н. Указ. соч. С. 14. 54

городского типа (железнодорожных станций, крупных торгово- промышленных станиц) отражал главную тенденцию - отвлечение населения от земледелия к торгово-промышленной деятельности. Городами можно считать центры губерний, уездов, официально непризнанные, т.н. «заштатные» города и посады. Всего на Северном Кавказе 27 городов можно отнести к такого рода населённым пунктам, в то числе 17 городов, 5 станиц и 5 селений. Прирост городского населения на Северном Кавказе (1867 - 1914 гг.) составил свыше 350% (367,6 тыс. чел.); в европейской части России - 200% (204,6 тыс. чел.). С 1863 по 1897 гг. население Европейской России увеличилось на 53%, а население Северного Кавказа на 75% (приток извне составил - 1,5 млн. чел.). По данным переписи 1897 г. в среде городского населения пришлые составили - 54%, тогда как среди сельского - 10,4%, в Кубанской области эти цифры соответственно - 49 и 36%, в Черноморской губернии - 84 и 70,3%, в Ставропольской - 33,5 и 24% "Особенно высок был процент пришлого населения в городах: Владикавказ - 64%, Грозный - 59%, Георгиевск - 58,2%, в Екатеринодаре - 62%, Майкопе - 59,8%, Армавире - 56,4%, Новороссийске 83,3%. В других городах, не являвшихся промышленными, процент пришлых был ниже (Кизляр - 32%; Моздок - 28%). К этому надо добавить, что на Ставрополье - наиболее выраженном аграрном районе, с экономикой, сформировавшейся в дореформенный период, процент некоренного населения был самым низким среди городов Северного Кавказа - 43,1.98 Доля крестьян в крупных городах: Владикавказ - 33,4%, Новороссийск - 42,6%, Екатеринодар - более 35%, Ставрополь 24,6%.99 Большую часть городского пролетариата составили крестьяне, выходцы из европейских губерний России - к такому выводу нас приводят вышеуказанные статистические данные. Это неизбежно влияло на формирование духовного климата города. Специфичность последнего на Северном Кавказе заключается ещё и в том, что коренное население, доминирующее в социально- экономическом плане, всё же более определяло духовный климат сельской местности. В 1897 г. в Екатеринодаре проживало всего 65 606 чел., казаков же было только 3 766 чел., в Ейске соответственно 35 414 и 318, в Майкопе - 34 327 и 1 390, в Анапе - 6 944 и 50, в Армавире - 18 113 и 43.100 Наиболее целостный тип промышленного наёмного рабочего формировался именно в городе, и город же 98 Куприянова Л.В. Указ. соч. С. 163. 99 Там же. 100 Население Кубанской области ... С. 540-541. 55

играл ведущую роль в становлении промышленной структуры края в целом. Казачество, занимающее, безусловно, доминирующие социальные позиции, с присущими ему ценностными ориентациями, в такой ситуации создавало себе противостоящую силу, вытесняемую ими, в большей или меньшей степени, из сельской округи в города. Город, с определяемым им ритмом течения жизни, характером деятельности, и без того качественно отличается от своей округи. На Северном Кавказе это различие, в известной мере, приобретает ещё и субэтнический оттенок, а, следовательно, та же характеристика отличает и основную массу наёмных рабочих. Этнический состав рабочих региона – вопрос наименее изученный. В основном такое положение сложилось в результате крайней малочисленности и разрозненности источников по этой проблеме. При анализе имеющихся у нас данных приходим к заключению, что количественные характеристики, едва ли когда- либо удастся сделать исчерпывающими. В ряде случаев мы прибегали к рассуждению по методу «от противного». Основной целью при этом являлось выявление наиболее мощного звена, своими ментальными качествами оказывающего наибольшее влияние на процесс формирования специфического мировоззрения нового слоя общества. Ещё в дореволюционный период не расположенные вблизи Владикавказа Алагирский серебро-свинцовый завод и Садонский рудник, по распоряжению правительства, переводились мастеровые с Алтайского, Уральского и Луганского заводов. Накануне реформы их насчитывалось 328 чел. 101 Основную массу наёмных рабочих составляли выходцы из рядов разорявшегося русского и украинского крестьянства, а также рабочие, переселявшиеся сюда из внутренних губерний России. Вчерашние крестьяне не всегда могли или хотели в течение круглого года трудиться на предприятиях, чаще они предпочитали временную, подённую работу, связанную со строительством или предприятиями с неполным рабочим годом (переработка сельскохозяйственной продукции). Зачастую крестьяне уходили в отхожий промысел целой артелью. Работа строителей оплачивалась от одного дня до месяца, и в любом случае носила временный характер. В поисках заработка артель могла уходить от мест постоянного проживания очень далеко. 101 Кавказский календарь на 1867 год. Тифлис, 1866. С. 297. 56

Известны примеры работы в Кубанской области каменщиков из Смоленской, Калужской губерний102. То, что эти строители, занятые на подённой работе, были выходцами из деревни, ясно из ведомостей отсылки заработанных денег на родину - в деревню. 103 Артели строителей отличались незначительной этнической пестротой. В сообщении о несчастном случае на стройке в Армавире в 1909 г. указано, что пострадавшие каменщики, как указывает газета, были крестьянами Курской губернии.104 Известны случаи, когда на Северный Кавказ прибывали в поисках заработка рабочие из Закавказья. Газета «Отклики Кавказа» за 1911 г. упоминает выходцев из села Дали-Кардаш Ново-Баязетского уезда Эриванской губернии, которые приехали в Армавир, где зарабатывали подённым трудом, чтобы помогать своим семьям, оставшимся на родине. В статье упоминается о 25 выходцах из этого села.105 Тот факт, что рабочие не порывали связи с местом своего основного жительства, а прибывали в регион на работу подтверждается в некоторых заметках местной прессы. Та же газета сообщает, что несколько бондарей завода Спари (Армавир) рассчитались и уехали на родину.106 Фото 4. Маслобойный завод П.Д. Спари. 1907 г. 102 Архивный отдел администрации г. Армавира (далее – АОАА), Ф. 53, Оп. 29, ЛЛ. 1-4 103 Там же. ЛЛ. 5, 46, 48, 49. 104 Отклики Кавказа, 06.10.1909, №7. 105 Отклики Кавказа, 06.03.1911, №52. 106 Отклики Кавказа, 2.12.1911, №268. 57

Сезонный характер работ особенно отчетливо прослеживается в сельском хозяйстве и строительстве. Строительный сезон зависел от погоды и в отдельные годы на Кубани мог продолжаться вплоть до конца ноября. Газета «Отклики Кавказа» отмечала в 1911 г., что не только в Армавире летом 1910 г., но на всём Северном Кавказе не хватало рабочих рук: «В Майкопе строительных рабочих летом брали с боя; подрядчики сманивали один от другого недостающих им пильщиков и каменщиков. И всё-таки не хватало. Пятигорск всю вину в недостаче рабочих свалил на Армавир, который, по его словам, усиленным подъемом строительного дела перетянул всех рабочих на свою сторону». Далее автор заметки сетует, что и в Армавире не хватает рабочих рук, и сам дает ответ о причинах того, что их приток на время строительного сезона, совпадающего с теплым временем года, уменьшился. «Рабочих испугала свирепствующая в позапрошлом году холера. Уже при первых ея признаках, многие из рабочих прерывали условия и отказывались от всякого вознаграждения. Спешили уехать на родину». 107 И здесь мы находим подтверждение тому, что строительные рабочие на Северном Кавказе в основной массе были пришлыми. На регион их постоянного проживания указывает автор этой же заметки, сетуя на недостаток рабочих рук и восклицая: «Неужели в центральных губерниях вдруг повысился спрос на рабочие руки до того, что нужда, служащая толчком армии рабочих, потеряла на это раз свою силу?».108 Предприниматели нуждались в квалифицированных работниках, умеющих обращаться с техникой, часто весьма дорогостоящей. Отсюда понятен их интерес к рабочим старых промышленных центров. Однако этот источник едва ли мог занять доминирующее положение в силу быстрого роста промышленности Северного Кавказа и необходимости в большем числе рабочих рук, чем тот мог дать. К тому же, высококвалифицированные рабочие составляли незначительную часть пролетариата региона. Рабочие из пришлых интересны нам ещё и тем, что, потеряв связь с землёй (или вовсе не имея её), они составляли ядро потомственного пролетариата. Процент этой группы трудящихся был особенно высок на предприятиях с полным рабочим годом. Железная дорога - наиболее сложный транспортный организм, требующий полного отвлечения сил своих сотрудников, как никакое другое предприятие нуждалась в квалифицированных 107 Отклики Кавказа, 17.12.1911, №280. 108 Там же. 58

кадрах, не занятых где-либо ещё. Как результат - Ростов- Владикавказская магистраль концентрировала наибольшее количество рабочих, пришедших сюда в поисках работы из центральных районов России, с Украины и т.д. Свыше 97% всех рабочих и служащих дороги составляли иногородние. 109 Развитие сети железных дорог на Северном Кавказе прямо влияло на миграционные процессы. Открытие железнодорожной ветки до Петровска обеспечило приток массы рабочих в район грозненских нефтепромыслов, ранее оседавших в Кубанской области. Особенностью формирования промышленного пролетариата Новороссийска было полное преобладание пришлых рабочих - русских, украинцев, выходцев из Курской и Воронежской губерний, а частью прибывавших морем из Черноморских портов (Керчи, Феодосии, Николаева, Одессы). Для новых промышленных центров Северного Кавказа, в частности для Новороссийска, характерен быстрый рост количества постоянных кадров рабочего класса. Пришлые рабочие в скором времени теряли связь с родной деревней. По данным профсоюзной переписи 1932-1933 гг. только 4,8% рабочих цементно-керамической промышленности на Северном Кавказе до 1917 года имели связь с землёй.110 Фото 5. – Новороссийский цементный завод.111 Таким образом, прослеживается прямая зависимость степени сложности технологических процессов предприятия, требующих высокой квалификации и связью их работников с землёй: чем выше 109 Серый Ю.И. Рабочие Владикавказской железной дороги в революции 1905-1907 гг.- Ростов-н/Д., 1950. С. 7. 110 Профсоюзная перепись 1932-1933 гг. М., 1934. С. 134-135. 111 Фотоальбом «Цементные заводы Новороссийска»// http://www.novorosforum.ru/gallery/photos/293/ Дата обращения: 28.06.2015 г.). 59

первая тем слабее вторая. Естественно, что в этих условиях казачество, принимая во внимание характер его хозяйственной деятельности, большую в сравнении с центральной Россией обеспеченность землёй, едва ли могло стать заметным источником в формировании рабочего класса. Большинство местных рабочих следует отнести к разряду сезонных, с небольшим стажем и значительной зависимостью от земледельческой деятельности. Их удельный вес составил к 1914 году 30%.112 Столыпинская аграрная реформа усилила социально-экономическую дифференциацию деревни, обезземеливание части крестьян, и как следствие их работу в наём, часто сопряжённую с переселением. Привлекаемые тёплым климатом и обещанием высоких заработков, новые волны мигрантов направлялись на Северный Кавказ. Например, на крупных предприятиях Кубанской области, вступивших в строй после 1909 года, формирование рабочих шло, в основном, за счёт этого источника. На заводе «Кубаноль», вступившем в строй в 1911 г., большинство рабочих (60%) были выходцами из центральных губерний России.113 Фото 6. Завод «Кубаноль» (ныне имени Седина).114 Итак, почему же именно иногородние составляли основу рабочего класса Северного Кавказа, а точнее, почему казачество и горское население играли менее заметную роль в этом процессе? «Что касается до казачества, то мы здесь имеем слой населения из богатых, мелких или средних землевладельцев (среднее землевладение около 50 десятин) одной из окраин России, сохранивших особенно много средневековых черт жизни, хозяйства 112 Лебедик Н.И. Указ. соч. С.109. 113 Там же. С. 196. 114 Официальный сайт завода имени Седина [Электронный ресурс] // http://www.stankozavodsedin.ru/about%20history.html (Дата обращения: 01.07.2015 г.). 60

и быта».115 В трёх казачьих областях (Дон, Кубань и Терек) середняки и кулаки в среде казаков составляли 75,4%, в целом же более половины казаков были середняками, бедняков здесь насчитывалось менее 40%, тогда как по России их было 65%.116 Казачество было консервативным сословием, ревностно относящимся к своим правам. В этом они часто находили поддержку правительства (указ 21 марта 1888 г.). В 1911 г. на совещании в Екатеринодаре станичные атаманы отвергли думский проект о распространении на казачьи земли реформ, согласуясь с мнением части казачества. «Военное министерство считало, что единоличное пользование землёй казаками на правах собственности несовместимым с особенностями их воинской повинности».117 Тогда как в соседней Ставропольской губернии реформа шла более успешно. К 1916 г. из 140 тыс. крестьянских дворов губернии 64 тыс.(45,8%) предъявили требование о выходе из общины.118 Напомним, что по данным Ставропольско - Терского управления гос. имуществом, в Ставропольской губернии русские составляли более 90%. В Кубанской же и Терской областях паевые и войсковые земли занимали соответственно 92,9 и 94,1%.119 Очевидно, что очень высокий процент зажиточных хозяйств и обилие земельных угодий располагали казаков к сохранению традиционного образа жизни. Их хозяйства специализировались на производстве товарного хлеба. Казачья войсковая организация оказывала слабое содействие развитию ремесла, кустарного производства и вообще предпринимательской деятельности казаков. К тому же последние были обременены и воинской службой. Экономика казачьих областей региона имела ряд особенностей в сравнении с центральной Россией. Помимо того, что чернозёмный Юг был традиционно земледельческим, в отличие от нечернозёмного Севера, наличие здесь казачьих войск являлось сдерживающим фактором в развитии промыслов и мелкой промышленности. На казачьи области не распространялась аграрная реформа, община не только не подлежала разрушению, но, напротив, укреплялась. Эти обстоятельства играли решающую роль в том, что процент казаков среди рабочих был крайне низким. Нельзя сбрасывать со счёта тот факт, что сами казаки обладали сильно 115 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 34. С. 219. 116 Козлов А.И. На историческом повороте. Ростов-н/Д., 1977. С. 114. 117 Прошлое и настоящее Кубани в курсе Отечественной истории. Т.I. Под ред. В.Н. Ратушняка.- Краснодар, 1994. С. 187. 118 Там же. 119 Козлов А.И. Октябрь и казачество Дона, Кубани и Терека// Вопросы истории. 1981. № 3. С. 22. 61

выраженным чувством, так сказать, субэтнического самосознания, корпоративности своего общества. Например, в близком малороссийскому наречии казаков существует масса терминов, обозначающих русских, выходцев из центральной России. Характер таковых, вне всякого сомнения, был призван выделить казаков в отдельную подгруппу российского этноса. Промышленное освоение Северного Кавказа связано с волной миграции именно этих русских, проникновения российского капитала, в основном, российский характер городов региона. Казачество, занимающее доминирующее положение в своих областях, сосредоточив в своих руках нити административного управления, всё более замыкалось в рамках традиционного быта. Неслучаен удивительно низкий процент казаков среди горожан края. Надо полагать, что влияние казачества на ментальность горожанина, в том числе рабочего, была весьма незначительной. Напротив, хозяева земель уютно чувствовали себя в атмосфере веками устоявшегося патриархального быта. Скорее всего, они ощущали некую отчуждённость в быстро растущих промышленных центрах, так как долгое время формировавшиеся стереотипы их мышления и механизмы мотивации плохо вязались с теми требованиями, которые предъявляли человеку обстоятельства капиталистического рынка. Казачья организация, как властная и экономическая структура, неизбежно с течением времени должна была исчезнуть, окончательно превратившись в анахронизм. Однако, в рассматриваемый период казаки пользовались покровительством властей, держали в своих руках административные рычаги, отсюда их известная надменность по отношению к иногородним. Возможно, этим обстоятельством объясняется очень низкий процент казаков среди горожан края. Население городов по данным вторых экземпляров листов переписи 1897 года состоит почти исключительно из иногородних. В общей сумме городского населения - 157 025 душ обоего пола - казачьего сословия только 5 722 или всего 3,6% Средняя семья горожанина немного менее 5,0 человек, что не достигает размеров средней семьи иногороднего в сельской местности и значительно ниже средней семьи коренных жителей.120 В 1904 г. русские преобладали почти во всех городах Северного Кавказа. Как отмечает статистический справочник «Города России», в этот год в городах Переднего Кавказа население главным образом состоит из русских. «В Предкавказье русские составляют почти сплошное население, в котором тонут 120 Население Кубанской области... С. 580. 62

все остальные народности; сравнительно менее их (В.Ш.: русских) в Армавире (60%), Ставрополе и Моздоке (45%), а в Кизляре они уступают по своей численности армянам… Кроме Кизляра армяне значительны по своей численности в Моздоке (35%) и Армавире (24%). В остальных городах они нигде не превышают 5%, а в огромном большинстве они считаются десятыми долями процента. Немцы выделяются своей численностью лишь в одном населенном пункте (с. Новомихайловском 34%); затем их довольно много в Сочи (15%) и Армавире (8%)».121 Длительная близость проживания казаков с горским населением делала их культурно маргинальными. «Как правило,- замечает М. Новикова,- бикультурал жилец «окраины», порубежья или зарубежья державы, этнической территории, культурного региона. Уже по одному этому своему положению (а от него - и по воспитанию и по культурному самочувствию) он редко принадлежит к стопроцентному «своему». Его образ мира под давлением соседей начинает сдвигаться, терять чёткие границы». 122 Отнесение в основной массе источников казаков к «русским» делает практически невозможным определение общего процента и динамики его изменения среди пролетариата Северного Кавказа. Немаловажным является вопрос о доли рабочих из местных горских национальностей. Например, в одном из наиболее развитых промышленных районах Северного Кавказа - Терской области, горцы составляли 60% от общего числа населения. К началу пореформенного периода состояние горских обществ можно коротко охарактеризовать как средневековое с почти полным отсутствием пахотных земель. Натуральный характер хозяйства Дагестана оставался почти нетронутым на протяжении всего пореформенного периода. Тяжёлая экономическая жизнь, связанная с безземельем и малоземельем, низкой продуктивностью скота, толкала часть населения на поиски других источников дохода. В сельском хозяйстве наблюдается избыток рабочих рук, который компенсировался широким развитием кустарных промыслов, основанных на местном сырье и профессиональных традициях. Х.Х. Рамазанов в диссертационном исследовании, посвященном пореформенному Дагестану, пишет: «Сказывалось и отсутствие в Дагестане фабрично-заводской промышленности, способной удовлетворить потребности горцев в товарах, а так же крупных городов, могущих сделаться местом сосредоточения пром. 121 Города России в 1904 году/ Статистический справочник. СПб., 1906. С. 294. 122 Новикова М. Маргиналы// Новый мир. 1994. №1. С. 232. 63

производства... Рабочих собственно в Дагестане нет в соответствующий период».123 В целом по Северному Кавказу особенно остро стоял у горцев вопрос малоземелья. Избыточное население составляло у балкарцев - 67%, у осетин - 88%, ингушей - 89%, чеченцев - 90%.124 В Дагестане 0,8% удобных земель были пригодны для пахоты и покоса, остальные находились под пастбищами и лугами.125 Стоимость десятины доходила до двух тысяч рублей.126 У осетин нагорной полосы «надушный» надел составил в среднем 5,6 десятины.127 В 1911 году в некоторых районах нагорной части Чечено-Ингушетии этот надел составлял от 1,3 до 0,01 десятины.128 Однако при всём этом горское население не порывало с традиционным образом жизни. По данным переписи 1897 г. доля сельского населения среди кабардинцев - 99,6%, среди чеченцев и ингушей 99,7, 99,2%, осетин - 96%.129 В Дагестане даже к 1917 году хозяйственную деятельность 2/3 населения (около 70% сельскохозяйственного производства области) можно было охарактеризовать как докапиталистическую.130 А к систематическому найму рабочей силы прибегали лишь 3,2% дворов.131 Анализ категорий зависимого населения, освобождённого в результате реформы 1861 г., наводит на мысль о существовании здесь рабства как хозяйственного уклада. В 1867 г. за выкуп освобождены 340 рабов в Дагестане132, 822 кавдасарда (тоже рабы) в Осетии,133 1 500 унаутов (рабов) в Кабарде,134 379 лай (рабов) в Чечне.135 Очевидно, что доля горцев среди наёмных рабочих была невелика хотя бы ещё и потому, что «отходничество не было характерно для всех народностей Северного Кавказа, даже для тех, у которых имелся значительный процент малоземельных. Осетины уходили на сезонные работы не только на равнины Осетии, но и в соседнюю Балкарию, и даже в Россию. Среди же чеченцев и ингушей, балкарцев, карачаевцев отход за пределы своих областей 123 Рамазанов Х.Х. Указ. соч. С. 201. 124 Христианович В.П. Горная Ингушетия. Ростов-н/Д., 1928. С. 11. 125 Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII - нач. ХХ в. М., 1974. С. 230. 126 Миллер В., Коваленский М. В горских обществах Кабарды// Вестник Европы. Т.19. 1884. С.548. 127 Кабегкаев М.А. Социально-экономическое развитие Северной Осетии в пореформенный период. Дисс... канд. ист. наук. Орджоникидзе, 1974. С. 67. 128 Колосов В.Н. Чечено-Ингушетия накануне Великого Октября. Грозный, 1968. С. 14. 129 Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897. ТТ. 65, 67, 68. 130 Волкова Н.Г. Указ. соч. С. 232. 131 Османов Г.Г. Генезис капитализма в сельском хозяйстве Дагестана. М., 1984. С. 142, 143. 132 Очерки истории Дагестана. Махачкала, 1957. Т. 1. С. 244. 133 История Северо-Осетинской АССР. М., 1959. С. 198. 134 История Кабарды. М., 1957. С. 130. 135 Магомедов М.Ш. Северный Кавказ в трёх революциях. М.: 1967. С. 17. 64

был минимален».136 Натуральное хозяйство, общинное землепользование, крепкие родовые связи с непререкаемой властью стариков, духовенства, племенных вождей - характерные черты горского аула тех лет. В экономической сфере это наличие докапиталистических форм хозяйства; очень низкий культурный уровень, прочность старых бытовых традиций, недостаточная выраженность классового расслоения аулов; сложная система специфических восточных обычаев, установлений и вековых норм, унаследованных от теократического правления Шамиля и более отдалённых времён. К этому нужно добавить резко негативное отношение к горцам, характеризуемым не иначе как «мошенниками» и «бандитами», и мы получим достаточно полный набор оснований, удерживающих нищающего день ото дня крестьянина внутри старых привычных связей. Вчерашние крестьяне не были готовы трудиться на крупных предприятиях, отказаться от собственнических инстинктов, а фабрики и заводы не нуждались в людях, которые не только не были способны управлять машинами, но часто не владели русским языком. И только крайняя необходимость толкала горцев на работу в промышленность края. Показателен пример Осетии, где с 70-х годов XIX века жители плоскостных районов, вследствие соседства переселенцев с гор, сами стали испытывать недостаток в пахотных угодьях. В 1880-х годах это привело к категорическому отказу сельских обществ принимать к себе переселенцев, к требованию от администрации немедленного выселения обратно к местам их проживания, всех кто переселился после 1865 г. 137 Наиболее крупными промышленными центрами, где работали горцы, были Алагирский серебро-свинцовый комбинат, Садонский рудник, Мизурский горно-обогатительный комбинат и нефтепромыслы Грозного. 136 Ортабаев Б.Х. Социально-экономическое развитие Северной Осетии в период империализма в России (1890-1917 гг.): Автореф. дисс… канд. ист. наук. Орджоникидзе, 1969. С. 11. 137 Там же. С. 13. 65

Фото 7. Мизурский горно-обогатительный комбинат (конец XIX в.)138 Фото 8. Алагирский серебро-свинцовый завод.139 Иные известные случаи их наёмного труда связаны, в основном, с временной, подённой работой. В 1860 г. среди рабочих Алагирского завода было 30 осетин, в 1872 - 135, что составило большинство, а на вспомогательных работах - 140 чел. С 1864 по 1872 г. численность рабочих 138 Iriston [Электронный ресурс]// http://alanius.ru/publ/22-1-0-172 (Дата обращения: 28.06.2015 г.). 139 Турбина [Электронный ресурс]// http://turbina.ru/q/photo/1/973701/ (Дата обращения: 28.06.2015 г.). 66

Алагирского завода выросла с 293 до 340 чел. 140 В 1860-е годы на этом же заводе большую часть среди рабочих осетин составляли сезонные. На Садонском руднике уже тогда были кадровые рабочие. «Одной из особенностей формирования рабочего класса Северной Осетии явилось наличие значительного числа наёмных рабочих, связанных с землёй, с мелким хозяйством... лишь незначительная часть рабочих местной национальности окончательно порывала все связи с сельским хозяйство». 141 Точные данные о количестве горцев на грозненских нефтепромыслах в литературе отсутствуют, однако известно, что они работали здесь с начала их существования.142 В одном документе, относящемся к 1905 г., говорится, что из 6 - 7 тысяч рабочих промыслового района около 1 000 человек состоит из чеченцев, ингушей и дагестанцев. 143 При обработке паспортных книг, принадлежащим шести нефтепромышленным фирмам Грозного, М.Ш. Шигабудинов обнаружил следующие данные: из общего числа рабочих 21 916 человек 2 606 (11,8%) составляют горцы.144 Однако надо заметить, что книги охватывают различные хронологические промежутки, часто не пересекающиеся вовсе: от 1 года до 26 лет, и 11,8%, принятые как средний показатель, колеблется от 0,09% (Северокавказское общество. Книга именных списков второй группы (1912 - 1914гг.)) до 21,9% (Общество Владикавказской железной дороги. Паспортная книга №16 (1893 - 1915 гг.)). Приток чеченцев и ингушей в нефтяную промышленность Грозного усилился в годы Первой мировой войны, что связано с мобилизацией русских рабочих. При этом из аулов прибывали в основном молодые мужчины в возрасте от 17 до 40 лет (93,4%), а старше 50 - менее 2%.145 «Отсутствие на промыслах женщин и детей из числа горцев объясняется не только, и не столько тяжестью труда и быта рабочих, но и влиянием психологических и бытовых традиций, а так же взглядами чеченцев на работу в промышленности как на явление временное и надежды горца- бедняка возвратиться с «капиталом» в своё хозяйство в ауле... Среди чеченских и ингушских рабочих текучесть кадров была очень велика. Большая часть из них (до 80%) увольнялась, 140 Кавказский календарь на 1967 г. Тифлис, 1866. С. 297; Кавказский календарь на 1875 г. Тифлис, 1876. С.192. 141 Сборник сведений о Кавказе. Тифлис, 1872. Т. 2. С.89. 142 Грозненский рабочий. 1928. 28 июня. 143 Хасбулатов А.И. Развитие промышленности и формирование рабочего класса в Чечено- Ингушетии ( к. XIX - нач. ХХ в.). М., 1994. С. 79. 144 Шигабудинов М.Ш. О роли коренного населения в пополнении рабочих нефтяных промыслов Грозного в начале ХХ века// Известия СКНЦВШ. 1981. № 3. С. 66-69. 145 Там же. 67

проработав на промыслах меньше года».146 Анализ найма чеченцев и ингушей на работу, проведённый М.Ш. Шигабудиновым, показывает, что их приток на промыслы увеличивался весной и летом (69,7%) и наоборот ослабевал осенью и зимой (до 30,3%) 147. Поэтому не нужно переоценивать значение коренного населения в формировании кадров местного пролетариата. В силу указанных причин, умонастроение горца, комплекс его социальных, нравственных ориентиров, система целей и методов их достижения всецело находились в сфере традиционного духовного климата своего народа. Промышленность и торговля связывались в его представлении с чем-то внешним, пришлым, часто, враждебным. Накануне войны на рыбных промыслах Дагестана, где национальная прослойка была довольно велика, «заработок рабочего-дагестанца, занятого тягой невода, составлял 77,3 - 91,4%, иранских азербайджанцев 28,5 - 40,9% заработка других (надо полагать - русских.- Ш.В.)».148 И такие примеры нередки. Некоторое увеличение числа горцев среди рабочих во время Первой мировой войны связано с тем, что они были освобождены от воинской повинности. «По приблизительным подсчётам из 20 тыс. населения старых нефтяных промыслов не менее 3-х тыс. было чеченцев.... прослойка постоянных кадров, думается, составляла около 500 человек».149 Тем не менее, основной массой рабочих, как во время войны, так и после неё, продолжали оставаться русские, украинцы, татары Поволжья, армяне, немцы. Фирмой «Ахвердов и К°» в 1915 г. было принято на работу 166 казаков, что составило 5% по отношению ко всему принятому на работу количеству рабочих.150 Всероссийская перепись населения 1916 г. в Дагестане установила, что среди постоянных рабочих, местные составили 32%, а с учётом временных до 45%. В то же время на Садонских рудниках работало около 6 тыс. человек, большинство из которых были горцами151. Развитие капиталистической торговли и промышленности волей-неволей втягивали горца в рынок свободной рабочей силы. Л.Н. Колосов приводит слова современника событий кон. XIX в.: «...они не брезгают никакой должностью: их (горцев.- Ш.В.) можно увидеть в гостиницах и трактирах, передней барина и на вокзалах, в канцелярии и полиции... У горцев словно разбежались глаза. Почему бы не 146 Хасбулатов А.И. Указ. соч. С. 84. 147 Шигабудинов М.Ш. Указ. соч. С. 66-69. 148 Шигабудинов М.Ш. Экономическое положение рабочих Северного Кавказа в годы Первой мировой войны (1914 - 1917 гг.) / Вопросы истории Дагестана. Махачкала, 1975. С. 93. 149 Колосов Л.Н. Чечено-Ингушетия Накануне Великого Октября. Грозный, 1968. С. 148. 150 Там же. С. 149. 151 Мужев И.Ф. Горцы Северного Кавказа на пути к Великой Октябрьской Социалистической Революции. Нальчик. 1971. С.35. 68

построить дом под черепицей или железом, чтобы не ударить в грязь лицом перед соседом».152 Обращает внимание, что не упомянуто ни одной похожей на промышленную специальности. Каков процент горцев, предпочитавших работать на предприятиях, по отношению к остальным, ушедшим из аула, едва ли удастся когда-либо узнать. Однако, если экстраполировать в прошлое современный опыт, можно предположить, что очень невысокий. Если вспомнить качества социальной группы как сферу групповых, различных по степени общности потребностей, то можно утверждать, что горцы, прибегая к работе внаём, вращались, условно говоря, в параллельной сфере. Все их помыслы имели значение только в социокультурном контексте своего этноса. Учитывая при этом религиозные особенности, следует полагать, что такое явление, как совместный наёмный труд, вряд ли было большим объединительным фактором для горца по отношению, допустим, к русскому, нежели степень этнической, религиозной, культурной близости с соплеменниками. Статистика не отразила национального состава рабочих, сохранились лишь отрывочные сведения и то по отдельным предприятиям. Некоторое представление о составе рабочих края дают материалы переписи 1897 г.153: губернии и уроженцы уроженцы местный области других других элемент губерний государств (чел.) (чел.) (чел.) Кубанская 16 456 442 4 525 Ставропольская 3 307 67 2 105 Терская 7 184 456 4 140 Черноморская 4 154 709 106 Дагестанская 970 93 1 081 В этом разделе мы попытались показать, что при полиэтническом составе пролетариата Северного Кавказа кон. XIX - нач. ХХ вв., ведущую роль здесь играл русский иногородний элемент. Комплекс его ментальностей, исходя из этого, рассматривается нами как базовый в процессе формирования способа целеполагания и мотивации рабочего класса региона. 2.2. Численность рабочего класса Северного Кавказа 152 Колосов Л.Н. Указ. соч. С. 44. 153 Численность и состав рабочих в России на основании данных Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года. Под редакцией Н.А. Тройницкого. С-Пб., 1906. Т. I. Табл. II. 69

Наряду с источниками формирования северокавказского рабочего класса, немаловажную роль в изучении процесса социального становления играет численность рабочих, динамика её изменения. Различные социальные и этнические группы, выделяя из своей среды индивидов, обладающих устоявшимся типом умонастроения, более связаны с качественной стороной проблемы. Анализ источников формирования позволяет выявить определённые ценностные ориентации и способы мотивации, определяемые установками, присущими прежним слоям населения, из которых вышли наёмные работники. Этот факт влияет на известную интегрированность устремлений рабочего, существо его потребностей. Непосредственно с качественной стороной вопроса связана его количественная сторона. Не учитывая изменения численности рабочих, факторов на это влияющих, невозможно оценить степень самостоятельности данной социальной группы, обоснованность её притязаний на подобающее место в общественной системе, роль этого отряда трудящихся в социально-экономической и политической жизни региона, и, самое главное, уровень влияния его ценностных ориентаций, установок на другие группы населения. Основная масса исследований на тему, затрагиваемую в данном разделе, посвящена изучению численности пролетариата в отдельных областях, краях и республиках, при этом, зачастую, используется принцип современного районирования. Если же и охватывается Северный Кавказ в целом, то на достаточно коротком хронологическом отрезке. Кроме того, нередко количество рабочих определяется в отдельной отрасли хозяйства, или нескольких близких по характеру производственной деятельности. Способ деятельности, отличающий наёмного рабочего от других социальных групп, позволяет отнести к таковым достаточно широкие слои трудящихся. На наш взгляд, здесь необходимо чётко соблюдать границы различных отрядов пролетариата, определяемых, прежде всего, местом наёмного труда в их жизнедеятельности в целом. Обращение к проблеме численности рабочих на всём Северном Кавказе предполагает опору на существующие публикации на эту тему, материалы Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года, дореволюционную статистику и архивные данные. Экономическое развитие губерний и областей, входящих в состав северокавказского региона, на протяжении изучаемого 70

периода не было одинаковым. Пореформенный период для Северного Кавказа, наряду с активным миграционным процессом, ознаменован мощным промышленным освоением. До этого времени здесь практически не существовало более или менее заметных индустриальных объектов, а промышленность можно охарактеризовать не более как промыслы. Одним из первых промышленных объектов на Северном Кавказе был Алагирский серебро-свинцовый завод, находившийся в ведении Горного департамента Министерства земледелия и государственного имущества. Он был основан в 1858 году. В условиях предпринимательской горячки, как замечает К.Хетагуров, «мания в мгновение ока сделаться миллионером обуяла всех, начиная с лапотника и кончая всеми рангами общественного положения».154 Это замечание об истории разведки садонских и алагирских рудных месторождений очень ярко передаёт дух эпохи зарождающегося капитализма, якобы сулящего равные возможности, а, следовательно, и определяющего сходные цели. Первоначально на заводе было всего 60 рабочих, что достаточно много для Северного Кавказа, к 1912 г. их число увеличилось до 250.155 Грозненские месторождения нефти с 1833 г. находились в собственности Кавказского линейного войска. За 60 лет сдачи в откуп промыслов Казачье войско получило 152 500 руб. чистого дохода. Всё это время способ добычи оставался кустарным. 156 Положение изменяется только с началом промышленной добычи нефти в 90-е годы. В 1892 г. нефтепромышленником Русановским были заложены скважины глубиной 64 и 104,5 метра (казаки же добывали нефть из неглубоких колодцев). В 1893 году фирма «Ахвердов и К°», пробурив породу на глубину около 120 метров, добилась успеха, положив начало промышленной добычи нефти в регионе. В Черноморской губернии свыше 3/4 рабочих проживало в Новороссийске, и 76,6% всех рабочих губернии было занято в цементной промышленности.157 В 1879 г. в 24 верстах от Новороссийска были открыты залежи природного цементного камня. В 1882 г. В.П.Ливен основал на берегу Новороссийской бухты первый на Кавказе цементный завод Общества Черноморского цементного производства. В Кубанской области, самой крупной и густонаселённой на Северном Кавказе, даже к 1897 г. более 70% населения было занято 154 Хетагуров К. Собр. соч., Т.3.- С. 143-144. 155 Куприянова Л.В. Указ. соч. С. 123. 156 Хасбулатов А.И. Указ. соч. С. 61. 157 Куприянова Л.В. Указ. соч. С. 122. 71

в сельском хозяйстве.158 При анализе источников о состоянии промышлености в пореформенный период обращает внимание, что заводами и фабриками именовались любые предприятия, выпускающие продукцию, не связанную напрямую с возделыванием земли и использующие нехитрые механические приспособления. О состоянии промышленности можно судить исходя из сведений Кубанского статистического комитета, центрального статистического комитета Министерства внутренних дел за 1873 год. Так, в среднестатистическом Ейском отделе было 200 заводов с годовым доходом 318 800 руб., мастеровых и рабочих людей 640, лошадей - 133, волов - 2 пары, машин, действующих силой животных, - 10. Характер промышленных объектов: кирпичные пивоваренные, кожевенные, гончарные, мыльные и водочные заводы, шубные мастерские.159 Фото 9. Цементный завод в Ейске. Единственное на Ставрополье металлообрабатывающее предприятие завод Шмидта и Руднева появляется только в 1902 г., несколько позже чугунолитейный завод в городе Георгиевске. В 1905 г. в губернии насчитывалось около 6 тыс. рабочих, 160 занятых на небольших предприятиях, в основном перерабатывающих продукцию сельского хозяйства. Что же касается Дагестанской области, то, как утверждает Х.Х.Рамазанов, «рабочих собственно в Дагестане нет в 158 Ратушняк В.Н. Указ. соч. С. 11. 159 ГАКК, Ф. 460, Оп. 1, Д. 10, ЛЛ. 31-37. 160 Очерки истории Ставропольского Края. Т.1. Ставрополь, 1984. С. 282. 72

соответствующий период, а т.н. «промышленность», а точнее промыслы - это ремесленники и кустари, специализирующиеся на выделке кож, металлообработке, ковроткачеству».161 Хотя это не совсем так. В 1865 г. в Дагестане пущена краповая фабрика, строительство которой было определено наличием дешёвого местного сырья - марены. Первоначально на фабрике трудилось 50 рабочих, однако к 1875 г. их число сократилось до 26 чел. 162 В пореформенный период в Дагестане впервые строятся табачные фабрики. В 1873 г. их было 4, в 1899 г. – 2, с числом рабочих 139 (тогда как на 4-х в 1873 работало 23 человека) 163. В целом область оставалась сырьевым придатком империи, а состояние промышленности в пореформенный период носило характерные для всего региона черты: обилие мельчайших предприятий, занимающихся переработкой сельскохозяйственного сырья, в большинстве своём для местного рынка. В прямой связи с промышленным освоением края находится строительство Владикавказской железной дороги. Последняя дала толчок развитию торговли, росту городов и численности населения Северного Кавказа в целом, связав южные окраины с центром России. Кроме этого, она способствовала росту числа квалифицированных кадровых рабочих. Если принимать во внимание всех лиц, прибегавших к работе в наём, то учёт их числа возможен только приблизительно по причине сильной текучести кадров в сельском хозяйстве и на промыслах. Мы считаем, что можно вести учёт различных категорий наёмных трудящихся, строго оговаривая при этом их границы, в равной степени находившихся в условиях «заброшенности», вырванности из круга привычных социальных связей и традиций, формируемых поколениями. При этом необходимо учесть, что работники табачных плантаций или сельдяных промыслов, подёнщики, прислуга находятся в иных условиях, в смысле влияния и жёсткости социальных связей, в сравнении с фабрично-заводскими рабочими, нефтяниками или железнодорожниками, независимо от того как они себя идентифицируют. Мелкое предприятие создаёт атмосферу некой патриархальности, где хозяин, зачастую, трудится вместе с работниками. Для классовой идентификации необходима определённая степень абстрагирования от власти работодателя, причём, чем выше его степень, тем яснее проявляются классовые отличия, чётче пролегают границы, возникают особые традиции, 161 Рамазанов Х.Х. Указ. соч. С. 211. 162 Там же. С. 231. 163 Там же. С. 232-234. 73

неписаные правила, этикет. Становление этой группы пролетариев непосредственно связано с ростом крупных промышленных центров, часто совпадающих с городами. По данным первой всероссийской переписи населения 1897 г., торгово-промышленное население составило в Кубанской области - 21,3%, при этом в городах – 59,5%, в Черноморской губернии - 54,9% (81,4%), в Ставропольской - 15,1% (45,6). Ведущую роль в проникновении капиталистических отношений в экономику края, росте городов, играла железная дорога. Это хорошо видно из показателей роста населения городов в последней трети XIX в.: 164 1862 г. 1897 г. город (чел.) (чел.) Екатеринодар 9 504 65 606 Владикавказ 3 558 43 740 Ставрополь 17 363 41 590 Новороссийск (1872г.) 2 147 16 897 Моздок 10 895 9 330 Кизляр 8 585 7 282 Население Грозного с 1890 по 1897 годы увеличилось с 6 000 до 15 564 чел.(2,6 раза), Владикавказ вырос в 1,4 раза, а Ставрополь всего лишь на 12%165, зависимость роста городов от железной дороги очевидна. Ставрополь, утратив своё значение с окончанием Кавказской войны, перестаёт быть крупнейшим городом Северного Кавказа, что связано с отсутствием промышленности, а неразвитость коммуникаций не способствовала и развитию торговли. То, что промышленное развитие края, берущее своё начало в пореформенный период, совпадает с бурным ростом северокавказского города, едва ли является случайностью. С 1863 по 1897 гг. всё население Северного Кавказа увеличилось на 53,3%, сельское на 48,5%,а городское на 97%. 166 Представляется, что включение в этот процент промышленных посёлков, железнодорожных станций, приисков и промыслов, увеличило бы его. Существо проблемы заключается в том, что здесь люди, в основной массе, были оторваны от сельскохозяйственной деятельности, с присущим ей ритмом, и включены в иной контекст социальных отношений. Степень этой отвлечённости, действительно, во многом зависит от факторов сугубо экономических (таких как концентрация производства, 164 Кавказский календарь на 1865, 1893, 1895, 1898. Тифлис,1864, 1892, 1894, 1898. 165 Куприянова Л.В. Указ. соч. С. 172. 166 Там же. 74

продолжительность рабочего года и т.п.), но здесь необходимо оговориться, что на приисках Садона, например, текучесть была столь же велика как и на сельдяных промыслах Каспия, и вполне допустимо, что часть рабочих могла столкнуться с работой внаём считанные разы в своей жизни. Однако, как свидетельствуют современники событий, буржуазные отношения проникают в самые отдалённые уголки региона. «В хозяйственном быту осетин этой поры замечается отсутствие прежней простоты, в поисках денег горец становится каким-то подвижным, беспокойным». 167 Этот фрагмент намерено выбран нами, как иллюстрирующий влияние развивающегося российского капитализма на умонастроение самой, ́ на наш взгляд, неподготовленной для наёмного труда, особенно в промышленности, категории населения на Северном Кавказе. Руководствуясь не степенью, но фактом вовлечения человека в иные социальные условия, с особым темпо-ритмом течения времени, ментальной средой, мы считаем важным, при подсчёте численности пролетариата региона, уделить особое внимание его отраслевому и региональному делению. Окончанием первого этапа формирования рабочего класса Северного Кавказа принято считать события 1905-1907 гг. К этому времени завершилась начальная стадия промышленного освоения края, в корне изменившая его социально-экономический облик. 168 В рассматриваемый период Северный Кавказ представлял собой бурно колонизуемый регион с рядом характерных особенностей. Исторически сложившиеся экономические и политические контакты развиваются и укрепляются в период втягивания Северного Кавказа в капиталистическую систему хозяйства империи, разлагая старые хозяйственные формы, пролетаризируя население и обеспечивая ему высокую подвижность. К концу XIX в. регионы имели своё собственное экономическое лицо, сохраняли свою традиционную специализацию, но, при этом, постепенно втягивались в общегосударственную систему. Архаический, натуральный характер хозяйства к этому времени повсеместно разрушался. Сохранение на окраинах особенностей уклада, быта, традиционных местных производств, социальных институтов, отношений собственности не были исключением на Северном Кавказе, но являлись следствием общего правила, соблюдаемого в отношениях между метрополией и колониями: «Никакой особой региональной политики не проводилось... Отношения собственности высочайше 167 Материалы по истории Осетии. Т.3. Дзауджикау, 1950. С. 157. 168 Шигабудинов М.Ш. Численность и состав рабочего класса Северного Кавказа в кон. XIX - нач. ХХ в.// Рабочие Северного Кавказа в период капитализма. Армавир, 1990. С. 4. 75

подтверждались. Местная элита вливалась в элиту империи». 169 В то же время, развитие регионов проходило в рамках развития общеимперского хозяйства. В результате этого, на протяжении последней четверти XIX в. происходят глубокие изменения в социальном составе его населения. Капиталистическое развитие края в значительной степени нивелировало различия отдельных его составляющих. При этом области и губернии имели ряд этнических и демографических особенностей, уровень их экономического развития также разнился. Сходные причины возникновения и состав пролетариата в пореформенный период прослеживаются в Кубанской области и Черноморской губернии. Его возникновение принято связывать со строительство железной дороги в середине 70-х гг. XIX в. Учитывая общую длину дороги, протянувшейся в пределах Кубанской области в это время в 300 вёрст, число рабочих определяется приблизительно в 2 700 человек. Дальнейшее разрастание железнодорожной сети в области и Черноморской губернии привело к увеличению этого отряда более чем втрое 9 205 чел.170 Это связано с усложнением Владикавказской магистрали. К началу ХХ в. сложились крупные паровозные и вагонные мастерские в Новороссийске, Тихорецкой, Екатеринодаре и Кавказской. Появление на реке Кубани пароходов, а так же обслуживание морских и речных портов, требовали квалифицированного труда рабочих. При наличии двух-трёх судов, курсировавших по Кубани, число судовых рабочих на них составило 30 – 40 человек. В 90-е годы уже на 7-ми пароходах работали от 85 до 110 чел. 171 В топливодобывающей промышленности Кубани к началу ХХ века трудилось: на каменноугольном руднике 35 - 40 рабочих, на нефтедобывающих промыслах - 444 рабочих.172 К концу XIX в. в пределах Черноморской губернии работало уже три цементных завода (в Новороссийске - 2 и 1 в Геленджике), на каждом из них было занято до 500 рабочих, а к 1899 г. их общее число достигало 2 015.173 Характерной чертой этой отрасли была 169 Никонов А.В. Национальный фактор в социально-экономическом развитии регионов в границах отечественной государственности (90-е гг. XIX - 20-е гг. ХХ в.). Автореф. дисс... д-ра ист. наук. М., 1995. С. 18-19. 170 Лебедик Н.И. Формирование промышленных рабочих Кубани и Черноморья в эпоху капитализма (1861-1917 гг.)// Рабочие Северного Кавказа в период капитализма. Армавир, 1990. С. 16. 171 Крикунов В. Очерки социально-экономического развития Дона и Северного Кавказа в 60-90-е гг. XIX в. Грозный, 1973. С. 87, 222. 172 Сборник статистических сведений о горнозаводской промышленности России в 1896 г. С-Пб., 1898. С. 386-387. 173 Обзор Черноморской губернии за 1898 год. С-Пб., 1900. Ведомость №1. 76

высокая концентрация рабочих и подавляющее преобладание мужчин. Фото 10. Цементный завод в Геленджике. Металлообрабатывающая промышленность в Кубанской области была представлена 20 чугунолитейными заводами (к 1903 г.) с 538 рабочими. Кирпичные, черепичные и известковые предприятия в большинстве своём представляли собой мелкие мануфактурные заведения с применением ручного труда, расположенные, зачастую, в сельской местности. В области к 1902 г. их было 210 с 1 580 рабочими.174 Развитие зернового хозяйства вело к увеличению числа мельниц, появлению паровых агрегатов. Рабочие, занятые на последних, уже существенно отличались от подсобных рабочих и мукомолов. На 10 крупных паровых мельницах (с 10 и более рабочих) было занято 273 чел. 175 Расширение табачных плантаций привело к возникновению в Екатеринодаре в 1866 г. (к 1903 г. - 119 рабочих), в Армавире в 1881 г. (181чел.) и Майкопе в 1881 г. (115 чел.) табачных фабрик. В этой отрасли широко использовался труд женщин и подростков, по численности примерно вдвое превышавших мужчин.176 174 Погожев А.В. Учёт численности и состав рабочих в России. С-Пб., 1906. С. 9. 175 Фабрично-заводская промышленность России: Перечень фабрик и заводов. С-Пб., 1897. С. 718- 723. 176 Свод данных о фабрично-заводской и ремесленной промышленности всей России. С-Пб., 1907. С.168-173. 77

Фото 11. Табачная фабрика К.Муратчаева и Х.Назарова в Армавире. 1907 г. В маслобойной промышленности края преобладали мельчайшие предприятия. Однако, в 1894 г. в Армавире и в 1898 г. в Екатеринодаре были открыты довольно крупные заводы, насчитывавшие соответственно 80 и 316 рабочих. Аграрный характер региона предполагал существование массы предприятий по переработке продуктов земледелия и животноводства. В основной массе полукустарных заведений выделялись три крупных фабрики: в Кубанской области, где в 1902 г. было занято 396 рабочих, на шерстомойке в Невинномысске - 300 чел., шерстопрядильной фабрике - 95 чел.177 Вероятно, очень крупным был отряд строительных рабочих, о чём можно судить по размаху строительства, количеству выжигаемого в крае кирпича, железнодорожному строительству. Определить точное число строителей не представляется возможным из-за почти полного отсутствия статистических данных. Используя методику подсчёта строительных железнодорожных рабочих И.С.Блиоха,178 можно определить их примерное число на 300 вёрст магистрали в 4 000 человек. В 1885-1888 гг. на строительстве железнодорожной ветви ежегодно трудилось около 3 500 человек. В 1899-1900 гг. участок пути Кавказская - Екатеринодар сооружали около 2 500 человек. Тысячи строителей были заняты на сооружении станционных 177 Адресная книга фабрично-заводской и ремесленной промышленности всей России. С-Пб., 1907. С. 225. 178 Блиох И.С. Влияние железных дорог на экономическое состояние России. С-Пб., 1878. Т. I. С. 136. 78

зданий, мастерских, корпусов предприятий и т.п. Только на Черноморском прибрежном шоссе в 1890-е гг. скопилось более 10 тыс. рабочих. В одном лишь лагере возле Хосты в 1892 г. находилось до 8 000 чел.179 Рост городов и рабочих посёлков наиболее наглядно иллюстрирует главную тенденцию становления буржуазного общества - отвлечения людей от сельскохозяйственной деятельности к торгово-промышленной. В то время как в России с 1885 г. по 1897 г. население городов выросло в 1,3 раза, в Кубанской области в 2 раза, в Черноморской губернии в 8 раз. Доля городского населения в Кубанской области - 11,5%, в Черноморской губернии - 34%. Кроме того, показателен высокий процент мужского населения, особенно в Черноморской губернии. В Новороссийске к 1906 г. проживало свыше 3/4 рабочих губернии, в цементной промышленности было занято 76,6% рабочих Черноморья, и в то же время, 60,4% населения столицы губернии составляли мужчины.180 Преобладание мужского населения в городах региона, впрочем, носило повсеместный характер. Так, если в Кубанской области насчитывалось в 1865 г. 307 различных промышленных заведений с 1 638 рабочими и 245 учениками,181 то в 1872 г. на 904 предприятиях было занято 8 579 человек, а в 1882 г. на 1 354 предприятиях - 16 569. 182 На основании данных переписи 1897 г. общее число рабочих в промышленности Кубани и Черноморья составила 26 392 чел. 183 Из этого числа женщины составили 1 781 чел., дети до 15 лет - 234 чел. 184 Если учесть, что чернорабочие и подёнщики в преобладающей массе обслуживали промышленное производство и железную дорогу, то общая численность рабочих горной, обрабатывающей промышленности, транспорта, строителей к концу XIX в. примерно можно определить в 50 000 чел.185 Общее население в Кубанской области в 1897 г. - 1 918 881, а в Черноморской губернии 57 500, при этом, общая численность всех отрядов пролетариата составила не более 2,5% от общего числа жителей Кубани и Черноморья. Процент рабочих фабрично-заводской промышленности оказался почти в два раза ниже. В Кубанской области промышленный пролетариат к 1897 г. насчитывал 21 423 чел., в Черноморской 179 Труды I съезда кавказских врачей: холерная эпидемия 1892 года. С-Пб., 1895. С. 28-29. 180 Куприянова Л.В. Указ. соч. С. 122, 165. 181 Там же. С. 165. 182 ГАКК, Ф. 460, Оп. 1, Д. 6, Л. 415; Там же, Д. 153, Л. 458. 183 Численность и состав рабочих в России... Т. I. Табл. II.С. 14. 184 Лебедик Н.И. Указ. соч. С. 23. 185 Там же. С. 2-9. 79

губернии 4 969.186 По отношению к численности населения Кубани это составит 1,1%, или примерно 1 рабочий на 90 нерабочих. На Черноморье этот процент достигает 8,7, то есть 1 рабочий на 12 чел., занятых другим родом деятельности. При этом на 21 423 рабочих Кубанской области приходилось в 1897 г. – 6 подростков и 1 693 женщины, в Черноморской губернии - женщин было 88 чел., подростки в промышленности не работали.187 Среди работников по найму, в связи с аграрным характером края, очень велик был удельный вес сельскохозяйственных рабочих. В Кубанской области их было 113 909 чел. (по состоянию на 1897 г.), В Черноморской губернии 12 435 чел.188 Таким образом, если учитывать совокупную численность всех групп наёмных рабочих в данном регионе, она составит 339 152 чел. или свыше 15% от общей численности населения в конце XIX в. Ставропольская губерния накануне Первой русской революции оставалась аграрной окраиной России. По переписи 1897 г. население, занятое в сельском хозяйстве составило 85,7%, в торговле - 2,3% и только 1,7% - в обрабатывающей и горной промышленности.189 Крупнейшим монополистическим предприятием стала Владикавказская железная дорога. В ходе её эксплуатации образовалось несколько крупных мастерских, депо и других предприятий, которые становились центрами наибольшей концентрации пролетариата. На первом, открывшемся на Ставрополье в 1902 г. металлообрабатывающем предприятии - заводе Шмидта и Руднева работало от 20 до 50 человек. Столько же и на механическом заводе в Георгиевске. В этой губернии пролетариат был немногочислен, даже по меркам Северного Кавказа, и очень распылён, наиболее значительной была доля сельскохозяйственных рабочих. В промышленности, транспорте и торговле Ставрополья в кон. XIX века было занято 5 479 чел., в сфере производства и торговли - 41 508 чел. и в сельском хозяйстве - 36 029 чел.190 Таким образом, совокупный процент лиц, занимавшихся сдачей своей рабочей силы внаём по отношению к общей численности населения губернии в кон. XIX - нач. ХХ века составил свыше 10%, собственно промышленные рабочие, как упоминалось выше - 1,7%. 186 Численность и состав рабочих в России... Т. I. Табл. II.- С. 14. 187 Там же. 188 Ратушняк В.Н. Указ. соч. С. 17. 189 Материалы Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года. Ставропольская губерния. С. 282. 190 Ратушняк В.Н. Указ. соч. С. 17. 80

Второй по численности населения административно- территориальной единицей Северного Кавказа была Терская область - 933 900 (в 1897 г.). В 1873 - 1875 гг. в области было 380 промышленных предприятий, в том числе: 6 табачных, 15 серебросвинцовых, 38 винокурен, 7 пивоварен, 45 маслобоен, 3 предприятия по перегонке нефти, 7 воскобойных, 15 кожевенных, 107 кирпично-черепичных, 30 горшечных.191 В 1893 - 1895 гг. число их сократилось до 125. Это было связано не с укрупнением предприятий, так как статистика показывает, что число рабочих не увеличивалось, а с увеличением объёма привозной продукции и уменьшением спроса на местные кустарные изделия. 76% предприятий занимались обработкой питательных веществ. Около 60 предприятий - были винокуренными заводами, находящимися в Кизлярском районе. Они работали не более 4-х недель в году, в период давки винограда. 192 На 125 предприятиях насчитывалось 1 495 рабочих. Большинство заведений (девяносто три) имели меньше чем по 10 работающих, а 58 - менее 5, и только 5 предприятий насчитывали у себя более 25 и 4 - более 100 рабочих.193 Во Владикавказском округе находились такие крупные промышленные предприятия как Алагирский серебро-свинцовый завод, Садонский рудник. Всего в цветной металлургии Осетии к 1861 г. было занято 482 чел., из них на Алагирском заводе 277, в Садоне 205 чел.194 С 1864 по 1872 год численность рабочих Алагирского завода увеличилась с 293 до 340 чел. 195 К нач. ХХ века среди строительных предприятий наиболее значительным был завод Л.В. Штейнгеля, на нём трудилось до 140 чел. В 1899 г. во Владикавказе начал строиться новый цинковый завод. В 1901 г. он дал первую продукцию, а к 1903 г. на нём было занято более 500 рабочих.196 Всего же в горнорудной и горнозаводской промышленности Осетии было занято, по данным «Терского календаря» в 1893 г.- 325, в 1897 г.- 533, в 1900 г.- 581, в 1905 г.- 754 рабочих.197 К 1900 г. на территории Терской области всего было 137 действующих шахт, рудников и штолен с числом рабочих - 625.198 С начала 90-х годов XIX века начинается быстрый рост 191 Терские ведомости. 1876. №18. 192 Терские ведомости. 1899. №17. 193 Кашежева Г.М. Хозяйственное освоение Терской области в пореформенный период. Дисс... канд. ист. наук. М., 1986. С. 114. 194 Куприянова Л.В. Развитие капиталистического города и Владикавказская железная дорога (1861- 1900 гг.): Дисс...канд. ист. наук. М., 1972. С. 268. 195 Кавказский календарь на 1867. Тифлис, 1866. С. 192. 196 Калоев Б.А. Историко-этнографический очерк Садонских рудников (до начала ХХ века)// Известия Северо-Осетинского НИИ. Т. XXI, Вып. 1. Орджоникидзе, 1958. С. 106. 197 Терский календарь за соответствующие годы. 198 Куприянова Л.В. Указ. соч. С. 263. 81

производства на мелких предприятиях, на которых в среднем трудилось более 5,5 рабочих, во Владикавказе - 10-11.199 В Грозненском округе с 90-х годов XIX века ведущее место в промышленном производстве традиционно заняла нефтедобывающая отрасль. Резко увеличилась добыча нефти благодаря деятельности русских капиталистов: Ахвердова, Русановского, Максимова, групп английских, бельгийских и немецких предпринимателей. Крупнейшей из нефтяных фирм было товарищество «Ахвердов и К°», сосредоточившее к 1900 г. в своих руках 43,39% всей добычи нефти в Терской области. 200 В начале 1900 г. в нефтяной промышленности Грозного было занято 2 000 человек, тогда как всё население приисков насчитывало 32 326. 201 В 1903 г. в Грозном добывалось 4,9% всей нефти страны. В городе располагался котельный завод, на котором работало 500 человек, и литейно-механический - 250 чел.202 Общее число рабочих Терской области, занятых в сельском хозяйстве в конце XIX в. составило 32 435 человек; в промышленности и торговле - 11 783; в сфере производства и торговли 44 219.203 Так процент промышленных рабочих по отношению к общей численности населения области равнялся 1,3, а общее число лиц наёмного труда составляло примерно 12%. В Дагестане в пореформенный период промышленность развита крайне слабо. Краповая фабрика, пущенная в 1865 г., с 26 рабочими (в 1875 г.) и две табачные фабрики с 139 рабочими (1900 г.) на общем фоне были достаточно крупными предприятиями. Строительство хлопчатобумажной фабрики в Дагестане началось в конце XIX века. 29 мая 1898 г. царь утвердил устав общества «Каспийская мануфактура» в Порт-Петровске. В ноябре 1899 г. фабрика произвела первую продукцию. Фабрика располагалась на участке в 70 десятин. Она была оснащена новейшими машинами: 16 прядильных машин приводились в действие тремя электромоторами мощностью в 185 лошадиных сил. Помещение ткацкого отделения, в котором были установлены 528 самоткацких станков, работало более 100 чел. Рабочее помещение освещалось 250 лампочками в 16 свечей каждая. В 1901 г. на фабрике работало 700 рабочих и служащих. В 1902 г. из 795 199 Ортабаев Б.Х. Социально-экономическое развитие Северной Осетии в период империализма в России (1890-1917 гг.). Автореф. дисс... канд. ист. наук. Орджоникидзе, 1969. С. 9. 200 Сборник статистических сведений о горнозаводской промышленности России в 1900 году. С-Пб., 1903. С. 450-451. 201 Колосов Л.Н. Очерки истории промышленности и революционной борьбы рабочих Грозного против царизма и монополий (1893-1917 гг.)// Труды Чечено-Ингушского НИИ истории, языка и литературы. Т.II. Грозный, 1962. С. 61. 202 Мужев И.Ф. Горцы Северного Кавказа в период империализма. Нальчик, 1965. С. 10, 17. 203 Ратушняк В.Н. Указ. соч. С. 17. 82

рабочих фабрики - мужчин было 503, женщин - 292, при этом 524 русских и 266 дагестанцев.204 С 1873 по 1886 гг. в Дагестанской области было в среднем за год 20 мелких винокуренных заводов. Так, если в Дербенте было 20 винокурен, то в 1886 г. их число сократилось до трёх. Паровые заводы почти полностью вытеснили в городе мелкие предприятия. Маслобойных предприятий практически не было, обработка молочных продуктов производилась домашним способом. Исключение составляла хасавюртская слобода, где в 1901 г. было 3 небольших маслобойни.205 Рыбные промыслы сосредотачивали внушительные массы сезонных рабочих. В 1903 г. на 79 сельдяных промыслах трудилось от 8 до 10 тыс. рабочих.206 В 1901 г. в Петровске открыт бондарный завод, на котором трудилось 70 человек. Принадлежащий Воробьёву хлопчатобумажный завод имел 250 рабочих, из которых 150 женщин. В горнорудной промышленности Дагестана в конце XIX в. было занято на серно-рудных разработках 343 рабочих (1886 г.), в 90-х гг. на ртутных месторождениях - 20 чел. 207 В то же время в области было в среднем 6 кирпичных заводов с числом рабочих на одном 3 - 6 человек. Данный факт ясно говорит о мелкотоварном характере производства, не имеющего широкого распространения. На основе материалов Первой всеобщей переписи 1897 г. Н.А.Иванова подсчитала, что в Дагестанской области было 2 860 железнодорожных рабочих, 596 рабочих городских ремесленных заведений, 356 строительных рабочих, 5 237 чернорабочих и подёнщиков, 151 торговый рабочий.208 Рабочий класс Дагестана, как и в целом на Северном Кавказе, имел сложную структуру, что было связано с многоукладной экономикой и аграрным характером края. Последнее обстоятельство определяло преобладающую долю сельскохозяйственных рабочих, она составляла 53%.209 Примечательно, что этот наиболее многочисленный отряд местных рабочих отличался сравнительно низкой социальной активностью, что было предопределено распылением сельскохозяйственных рабочих по многочисленным мелким и средним хозяйствам и большой их текучестью.210 Таким образом, общее количество 204 Рамазанов Х.Х. Указ. соч. С. 234-235. 205 Там же. С.252. 206 Козубский Е.И. Дагестанский сборник. Темир-Хан-Шура, 1904. С. 65. 207 Рамазанов Х.Х. Указ соч. С. 262. 208 Иванова Н.А. Структура рабочего класса России 1910-1914. М., 1987. С. 65. 209 Кудряшов К.В. Проблемы взаимодействия рабочего движения и политических партий на Дону, Кубани и Ставрополье В начале ХХ века (1900-1917 гг.): Автореф. дисс... канд. ист. наук. Ставрополь, 1994. С. 17. 210 Там же. 83

наёмных рабочих в Дагестанской области достигало 19 000, по состоянию на конце XIX в. Собственно промышленные рабочие в этой сфере составили 2 144 человек (в т.ч. 60 женщин и 2 подростка). 211 Перепись населения 1897 г. показала, что на Северном Кавказе насчитывалось 255,7 тыс. торгово-промышленного и ремесленного населения.212 Промышленные рабочие Кубанской, Терской, Дагестанской областей, Ставропольской и Черноморской губерний составило 45 798 человек (2 760 женщин и 15 подростков) 213. Количество рабочих данной категории существенно не изменилось и в начале ХХ века, в канун Первой российской революции. 214 Наиболее крупные отряды рабочих были заняты в строительстве(15,4%), на железной дороге (12%), в обработке животных и питательных продуктов (11%), в металлообработке (10,5%), изготовлении одежды (10,1%), обработке дерева (5,4%) и минеральных веществ (4,7%).215 По официальным данным на Владикавказской железной дороге в 1885 г. было занято 2 781 чел., в 1904 г.- 28 523 чел.216 За 20 лет железнодорожный пролетариат увеличился более чем в 10 раз. К началу революции 1905-1907 гг. общее количество подсчитанных официальными властями рабочих, занятых в фабрично-заводской и горной промышленности, а так же работающих на Владикавказской железной дороге, достигало 75,6 тыс. чел. Характерной чертой промышленности Северного Кавказа в начале ХХ в. оставалось преобладание мелких предприятий с числом рабочих до 5 чел. Таковые составляли 51,2%, с числом рабочих от 5 до 15 - 37,8%, от 20 до 1 000 - 7%. 217 Наиболее организованных, квалифицированных, постоянных рабочих, которых можно назвать кадровыми, в канун Первой русской революции было около 1,2% по отношению к общей численности населения Северного Кавказа. Экономический кризис 1900-1903 гг. и последовавшие за ним годы экономического подъёма – интенсивное развитие ведущих отраслей промышленности, железнодорожного транспорта повлекли за собой рост численности рабочего класса. Быстро развивалась нефтеперерабатывающая промышленность на Кубани и в Грозненском нефтяном районе. Высокая организация сельского 211 Численность и состав рабочих в России... Т.I, II. 212 Кавказский календарь на 1909 год. Тифлис, 1910. С. 434-487. 213 Численность и состав рабочих в России... Т.I, II. 214 Лебедик Н.И. Социал-демократическое движение на Северном Кавказе накануне и в годы Первой русской революции// Рабочие и социал-демократия Северного Кавказа накануне и в годы Первой русской революции. Ростов-н/Д., 1976. С. 39-40. 215 Численность и состав рабочих в России... Т.I, II. 216 Вестник Владикавказской железной дороги. Ростов-н/Д., 1915. №18. С. 446. 217 Статистический сборник о железных дорогах за 1904 год. С-Пб., 1906. С. 9-10. 84

хозяйства толкала местных предпринимателей, и из числа казаков в том числе, на создание предприятий по переработке сельскохозяйственного сырья. Быстро росли пивоваренные, маслобойные, винокуренные заводы, консервные, макаронные, табачные фабрики. Развитие промышленности в начале ХХ в., особенно в годы предвоенного промышленного подъёма, усиление её концентрации, привели к значительным изменениям в численности и составе рабочих, что позволяет говорить об этом времени как о следующем этапе социального становления рабочего класса Северного Кавказа. К 1913 г. на 144 предприятиях Кубанской области, подчинённых фабричному надзору, было занято 7 534 чел., из них детей от 12 до 15 лет - 148, подростков от 15 до 17 лет - 553, взрослых: 6 869 мужчин и 473 женщины.218 На 13 предприятиях, подчинённых фабричной инспекции, в Черноморской губернии в 1913 г. насчитывалось 4 131 рабочий.219 В то же время в Кубанской области было зарегистрировано около 7 000 заведений с 27 221 рабочим, не подчинённых фабричной инспекции.220 Фото 12. Нефтяные промыслы Екатеринодара. В Черноморской губернии перед войной на цементных и других заводах насчитывалось 5 686 рабочих.221 Значительным отрядом рабочего класса являлись железнодорожники. На территории Кубанской области в 1913 г. их насчитывалось 14 754 чел., из которых 4 000 были заняты в железнодорожных 218 Шигабудинов М.Ш. Численность и состав рабочих Северного Кавказа в к. XIX - нач. ХХ века// Рабочие Северного Кавказа в период капитализма. Армавир, 1990. С. 12. 219 Народное хозяйство в 1916 году. Пг. 1917. Вып. VII: сводные статистические таблицы за 1912- 1913 гг. Табл. XXVII. С. 130-131. 220 Кубанский сборник. Т. XX. Прил. табл. IX. 221 Весь Кавказ: Северный Кавказ. Тифлис, 1914. С. 124-125. 85

мастерских.222 Что же касается строительных рабочих, то «по самым осторожным подсчётам можно предположить, что всего в 1910 - 1913 гг. на Кубань и Черноморье их прибыло более 30 тыс.».223 К числу чернорабочих можно отнести рабочих, занятых на рыбных промыслах области. По данным местной статистики в 1913 г. в области имелось 239 волокушных заводов, привлекавших к лову рыбы 4 388 чел., доставке улова - 3 845, приготовлению рыбных продуктов 203, а всего - 8 386 рабочих.224 Общая численность рабочих, занятых в различных отраслях производства в 1913 г. в Кубанской области составила 131 529 чел., трудившихся на 8 300 заведениях. В железнодорожных мастерских и на железной дороге работало ещё 14 754 чел.225 В Черноморской губернии на этот же период времени было 64 543 промышленных пролетария, включая рабочих, занятых на предприятиях подчинённых фабрично-заводской и горной инспекции, в заведениях, не подчинённых ей, а также железнодорожников.226 Бурное развитие переживала нефтедобывающая и перерабатывающая отрасли промышленности Грозненского нефтяного района. По сравнению с 1907 г. в 1914 г. добыча нефти возросла почти в 2,5 раза. Развитие нефтяной промышленности вызвало рост железнодорожного узла и рост других отраслей промышленности: металло- и деревообрабатывающей, стройматериалов и т.п. Численность рабочих нефтедобывающей промышленности и подрядного бурения выросла в период с 1907 по 1914 гг. с 2 566 до 8 188 чел.227 Во владикавказском округе к началу 1913 г. насчитывалось 115 предприятий с 932 рабочими. В самом Владикавказе - 69 предприятий и 1 590 рабочих, в среднем по 23 человека (против 8 в среднем по округу).228 Большинство предприятий Терской области, таким образом, оставались мелкими полукустарными, с числом рабочих, не превышавшим 10 чел. на одном. По подсчётам Л.Н. Колосова, только в Грозненском округе к 1914 г. примерная численность пролетариата составила 27 тыс., из них 11 тыс. было занято в нефтедобывающей промышленности, и 1 000 в нефтеперерабатывающей, 3 000 работали на городских предприятиях, 4 500 на железной дороге и около 7 500 в сельскохозяйственном производстве.229 Ставрополье и Дагестан 222 Лебедик Н.И. Формирование промышленных рабочих Кубани и Черноморья в эпоху капитализма (1861-1917)// Рабочие Северного Кавказа в период капитализма. Армавир, 1990. С. 27. 223 Там же. 224 Кубанский сборник. Т. ХХ.- С. 195. 225 Лебедик Н.И. Указ. соч. С. 31. 226 Там же. 227 Колосов Л.Н. Чечено-Ингушетия накануне Великого Октября. Грозный, 1968. С. 81. 228 Ортабаев Б.Х. Указ. соч. С. 17. 229 Колосов Л.Н. Указ. соч. С. 81. 86

оставались наименее промышленно развитыми регионами Северного Кавказа. Среди наёмных рабочих преобладали те, кто был занят переработкой сельскохозяйственной продукции. К началу 1914 г. свыше 90% предприятий Ставропольской губернии занимались переработкой сельского хозяйства.230 Всего же на 1 января 1914 г. в губернии насчитывалось 2 628 промышленных заведений, на которых работало 7 456 человек (менее 3-х человек в среднем на одном).231 В целом по Северному Кавказу в фабрично- заводской и горной промышленности число рабочих с 1909 по 1913 г. увеличилось с 38 тыс. до 66 тыс.232 Численность железнодорожного пролетариата, за неимением точных данных, можно определить (опираясь на официальные сведения о том, что в среднем на 1 версту пути приходится 13 человек, из которых 10% администрация) в 42,2 тыс. человек. Так численность промышленных и железнодорожных рабочих края к началу Первой мировой войны составит почти 110 тыс. человек. Рост городского населения на Северном Кавказе отражал процесс бурного индустриального освоения края и превосходил этот показатель в среднем по стране. С 1903 по 1913 г. население региона увеличилось на 26%, а городов на 30%.233 В сравнении с общероссийским приростом городского населения с 1897 по 1916 г., который составил 91,1%, в крае он достиг 99,1%. Если за 1907 - 1911 гг. число рабочих фабрично-заводской промышленности на Северном Кавказе возросла на 18,9%, то собственно в городах на 41%.234 В промышленности страны труд женщин составлял в 1913 - 13%, малолетних и подростков - 10,5%. На Северном Кавказе соответственно 3,8% и 7,8%.235 В изучаемом регионе предприятия по количеству трудящихся на одно уступали среднестатистическим показателям по империи. По стране предприятия от 51 до 100 чел. составляли 23,1%, на Северном Кавказе - 5,8%, от 101 до 500 - 23,2 и 3,6% соответственно, от 501 до 1 000 - 43 и 0,2%. 236 Численность населения Северного Кавказа в 1913 г. (включая Дагестан) составила 4 млн. 320 тыс.чел. Таким образом, наиболее квалифицированные, постоянные кадры пролетариата - промышленные и железнодорожные рабочие составили примерно 2,5% от общей численности населения региона. 230 Очерки истории Ставропольского края. Т. I. Ставрополь, 1984. С. 326. 231 Обзор Ставропольской губернии за 1915 год. Ставрополь, 1916. С. 12, 55. 232 Шигабудинов М.Ш. Указ. соч. С.61. 233 Константинов О.А. Северный Кавказ. М.-Л., 1930. С. 9-12 234 Шигабудинов М.Ш. Указ. соч. С. 64. 235 Статистический сборник за 1913-1917 гг.// Труды ЦСУ. Т.7. Вып. 1. М., 1921. С. 4-38. 236 Шигабудинов М.Ш. Указ. соч. С. 68. 87

Первая мировая война оказала значительное влияние на экономическое развитие края, промышленность которого была приспособлена к военным нуждам, этот процесс был характерен для всей России. Даже пищевкусовая отрасль, доминирующая на Северном Кавказе, выполняла заказы военного министерства. Развитие промышленности в годы войны, её милитаризация привели к изменению численности рабочих. Война усилила концентрацию производства и капиталов. Так с 1914 по 1916 гг. число предприятий с количеством рабочих до 20 чел. сократилось на 17%, а число заводов и фабрик, имевших свыше 100 чел. возросло на 50%.237 Сравнительно поздно возникшая промышленность на Северном Кавказе покоилась на широкой сырьевой базе, которую представляли собой сельское хозяйство и ископаемые богатства края. В общем, производство предметов широкого потребления составляло 55,4% всей продукции цензовой промышленности, добыча топлива давала 19,8% и производство средств производства 24,8%.238 Значительная часть товаров (мука, кожа, масло и т.п., цемент, нефтепродукты) не распространялась на местном рынке и шла в другие районы страны, на внешний рынок. Война оказала влияние на рост поташного производства, металлообрабатывающей промышленности, гидрогенизационного производства по переработке жидкого растительного масла в твёрдый продукт саломас, производство дубильных экстрактов, маслобойной промышленности, возросли заказы на поставку продуктов нефтеперерабатывающей промышленности. Произошли некоторые изменения в составе и численности рабочих. В частности вырос процент местного населения, занятого наёмным трудом. На некоторых нефтепромыслах количество горцев, по свидетельствам паспортных книг, доходило до 18%. 239 Это связано с тем, что горцы были освобождены от воинской повинности, которая заменялась особым денежным налогом. В 1914 г. в Терской области было мобилизовано 30% только рабочих нефтяной промышленности.240 На Северном Кавказе в годы войны появилось много беженцев, так как регион находился в стороне от театра военных действий. Например, в Кубанской области в 1916 г. насчитывалось 13 349 беженцев, но, что особенно важно, это то, что только 2 635 человек из них находились в сельской местности. Таким образом, справедливо можно предположить, что большинство беженцев 237 Прошлое и настоящее Кубани в курсе Отечественной истории. Т.I. Под ред. В.Н. Ратушняка. Краснодар, 1994. С. 191. 238 Константинов О.А. Указ. соч. С. 14 239 Колосов Л.Н. Указ. соч. С. 148. 240 Там же. 88

пополняло ряды наёмных работников. В центральной России сельская местность представляла собой редко разбросанные, малонаселённые пункты, тогда как на Северном Кавказе преобладал тип крупных поселений - казачьих станиц и сёл. Собственно городское население в крае составляло к 1917 г.- более 16% жителей, на Кубани - 10,8% населения области, на Тереке - 23,7%, в Дагестане - 11,5%, на Ставрополье 7,2%, на Черноморье - 56,8%.241 Следующей особенностью был рост числа мужчин-рабочих. Доля их составляла 88,4% по сравнению с 58,5% в среднем по стране. Это можно объяснить перестройкой промышленности на нужды обороны, ввиду чего многие получали отсрочку от призыва. Плюс приток беженцев из центральной России. В ряды рабочих вливались многие вчерашние крестьяне, со своим видением окружающего мира и своего места в нём. Война дала толчок экономическому развитию сугубо аграрных районов Северного Кавказа. Например, за первые два военные года численность пролетариата на Ставрополье возросла в 2,2 раза, тогда как в среднем по стране на 16%. 242 За годы войны в Ставрополе, где была сосредоточена, в основном, вся промышленность губернии, было построено всего 4 промышленных предприятия. Увеличение числа рабочих шло, главным образом, за счёт женщин и подростков, качество покрывалось количеством. Как следует из трудов ЦСУ, число промышленных рабочих на 1 января 1917 г. в Кубанской области составило 11513 чел., в Терской - 5 213, в Дагестане - 1 314, в Ставропольской губернии - 2 440, в Черноморской - 2 929 чел.243 По данным некоторых историков к 1917 г. пролетариат составил в Кубанской области - 40 000,244 в Черноморской губернии - 17 000,245 в Дагестане - 2 612,246 Терской области - 1 861 и Ставропольской губернии - 2 440.247 Точных данных по составу железнодорожников нет, но упомянутым выше соотношением длинны пути и количества работающих на одну версту, их численность может равняться 32 тыс. чел.248 Таким образом, к 1917 году число железнодорожных и промышленных рабочих достигало 120 124 человек. Это составляет 241 Статистика Юго-Восточного края. М., 1921. №1-2. С. 3. 242 Очерки истории Ставропольского края. Т. I. Ставрополь, 1984. С. 327. 243 Там же. 244 Статистический сборник за 1913-1917 гг.// Труды ЦСУ. Т.7. Вып. 1. М., 1921. С. 38. 245 Карпов В.Ф. Рабочий класс на Дону и Северном Кавказе в 1917 году. Ростов-н/Д., 1987. С. 22. 246 Осадчий И.П. Большевики Черноморской губернии в борьбе за победу Октября// Из истории партийных организаций Краснодарского края. Краснодар, 1968. С.67. 247 Трусова Е.М. Массовые организации трудящихся Дона и Северного Кавказа в феврале-октябре 1917 года. Ростов-н/Д., 1992. С. 12. 248 Там же. 89

чуть более 1,7% от общей численности населения края. Если к этому числу прибавить рабочих рыболовных промыслов, трудящихся кустарно-ремесленных заведений, то, по подсчётам В.Ф.Карпова, к началу 1917 г. численность наёмных рабочих на Северном Кавказе можно определить в 214 тыс. чел., 249 что составляет около 3,3% населения. Во второй главе, в результате изучения источников формирования рабочего класса, мы приходим к заключению, что возникновение на Северном Кавказе наемных рабочих - явление, связанное с включением края в орбиту общероссийской культуры. Основу рабочего класса составили мигранты или так называемый «иногородний элемент». Местное население если и обращалось к наемному труду, то, чаще всего, в качестве сезонных или поденных рабочих. Горское население, принадлежащее к иной - исламской культуре - в наименьшей степени вписывалось в общую картину промышленного освоения региона. Система родоплеменных связей плюс общее негативное отношение ко всему русскому удерживали горца в привычном социуме, и при том, что процент «лишнего» населения на селе был гораздо выше общероссийского. Казачество, имея процент бедняков в 1,5 раза ниже, чем в Центральной России, так же не стало заметным источником пополнения рабочего класса. К этому необходимо добавить, что, сложившаяся веками система административного управления, как на уровне войска, так и отдельной общины, закрепленная традициями система взглядов и оценок не располагали эту социальную прослойку к изменениям характера деятельности. В период, охватывающий последнюю треть XIX в. - февраль 1917 г., на Северном Кавказе наблюдался устойчивый рост числа лиц наемного труда. Отчетливо прослеживается связь между увеличением численности горожан и рабочих. В период бурного развития капиталистических отношений, особенно быстро развиваются те города, где оказались наиболее благоприятными условия для торгово-промышленной деятельности. Решающую роль в этом отношении сыграла Владикавказская железная дорога. Количество рабочих на Северном Кавказе в течение освещаемого периода неуклонно росло: без учета сельскохозяйственных рабочих в период с кон. XIX в и вплоть до 1917 г., число трудящихся по найму возросло почти вдвое, при этом их удельный вес оставался очень мал. Если в кон. XIX в. рабочие промышленности и железнодорожного транспорта, рыбных промыслов и кустарных 249 Карпов В.Ф. Указ. соч. С. 27. 90

заведений, составляли 1,7%, то к началу 1917 года - 3,3% от общего числа жителей региона. ГЛАВА 3 УСЛОВИЯ ТРУДА И БЫТА СЕВЕРОКАВКАЗСКИХ РАБОЧИХ 3.1. Положение рабочих При рассмотрении особенностей становления класса наёмных рабочих на Северном Кавказе, немаловажным является вопрос об их положении. На наш взгляд, сюда относятся: взаимоотношения рабочего и предпринимателя; уровень заработной платы, её способность удовлетворить потребности трудящегося; уровень и степень реализации последних; отличительные черты производственного и домашнего быта. Последовательный переход от проблем более общего характера (источники формирования, численное соотношение различных отрядов рабочих, ментальные установки наиболее крупных социальных и этнических групп, являвшихся потенциальными поставщиками наёмных рабочих) к частным, позволяет нам приблизиться к реальному действующему лицу исторического процесса, условиям труда и домашнего быта простых людей, к истории повседневной жизни. Очевидно, что одни и те же явления способны вызвать различную реакцию не только в социумах, разделённых географически и хронологически, но и среди тех, кого называют современниками и соотечественниками. Для нас наиболее важно выяснить, насколько сплочённой и монолитной была известная социальная группа, и от каких факторов это зависело. 91

Способ целеполагания и допустимые методы, пути реализации этой цели - составляющие мотивационной сферы субъекта. Последняя, в свою очередь, зависит не только от набора социальных возможностей, но в большей степени от характера умонастроения личности. Красноречивым примером этого является очень низкая доля горцев среди наёмных рабочих в сравнении с пришлым населением, при этом процент «лишнего населения» в сельской местности у горцев значительно превосходил аналогичный показатель в центральных губерниях (в некоторых районах до 99,1% в сравнении с 85 - 86% в России и на Украине) (см. гл. 2, § 1). Расстояния, которые приходилось преодолевать упомянутым переселенцам добираясь до промыслов и т.п., также не шли ни в какое сравнение с этим препятствием у горцев. Однако, факты приводят нас к убеждению, что такие, казалось бы, сугубо экономические проблемы, как промышленное освоение края, невозможного рассматривать вне социокультурного контекста. Колонизация, каковой и являлась массовая миграция на Северный Кавказ в кон. XIX - нач. ХХ вв. – это, на наш взгляд, распространение определённой модели мировосприятия, способность нации к выживаемости, и как следствие, к захвату новых жизненных пространств. Благодаря проникновению российского капитала, можно говорить о социально-экономическом росте края, повышении общего культурного уровня. Распространяющийся вширь российский капитализм, нёс с собой не только привычные для него способы промышленной деятельности, но так же и соответствующие способы организации взаимоотношений внутри производства, которые были сформированы на российской почве, складывались в контексте социокультурных особенностей метрополии. Для каждого, работающего внаём, главной целью было достижение более высокого уровня достатка нежели тот, который он имел. Тем не менее, цели можно было достичь и иными способами, причём не обязательно идущими вразрез с законностью. Отсюда - можно предположить, что рабочие ещё до того момента, когда они становились таковыми de facto, уже имели сходный набор социально обусловленных представлений о способах целеполагания, возможностей самореализации. Эти обстоятельства определяются во многом не только степенью удовлетворённости потребностей, но и уровнем культурного развития изучаемого объекта. В этом вопросе наиболее важны детали бытового, 92

производственного характера, особенности отношений рабочих между собой, с работодателями. Первым, с чем приходилось сталкиваться ищущему работу, были условия найма. Изучение источников говорит о том, что условия эти были различны и зависели от местности и отрасли промышленности. Общей тенденцией здесь можно обозначить - ужесточение условий труда и быта в зависимости от уровня требуемой квалификации. Например: ни в какое сравнение не идут условия найма рабочих Владикавказской железной дороги и сельскохозяйственных экономий, чем менее крупным, чем менее «промышленным» было предприятие, тем более страдал рабочий. Свидетельства об условиях найма, уровне заработной платы, относящиеся к пореформенному периоду, крайне малочисленны. Способ устройства на работу можно условно разделить на 2 вида: непосредственно и через посредников. Второй способ чаще всего использовался на промыслах и сельскохозяйственных работах, при найме прислуги.250 Чаще других через посредников нанимались на работу горцы. Так называемые подрядные формы найма использовались в горной отрасли промышленности, на рыболовных промыслах. Здесь львиная доля заработка уходила посреднику.251 Наиболее распространённым было непосредственное заключение договора между работодателями и рабочими, где оговаривались не только условия труда и его оплаты, но и некоторые бытовые детали: условия проживания, питание, количество выходных и праздничных дней. От сторон требовалось выполнить определённый объём работ и соответственно оплатить их. Обращает внимание тот факт, что при устройстве на работу, в ряде случаев, отношения между работником и работодателем подвергались буквально мелочной детализации. Как следует из расчётной книжки поступавшего к подрядчику каменных работ П.Н. Копылову, в Армавире в 1897 г., он подписывался в том, что помимо своих прямых обязанностей, будет вести себя «трезво и честно», и далее «...а так же не имею права в рабочие дни пьянствовать, заводить ссору, выражаться скверными словами в особенности на работе и в квартире, и за столом во время еды, азартные же игры в орлянку и карты на деньги во всякое время строго воспрещаются, и я (имярек) за нарушение чего-либо вышесказанного подвергаюсь штрафу».252 Со стороны подрядчика, 250 ГАКК, Ф. 454, Оп. 2, Д. 310, ЛЛ. 1-6.; Д. 3179, ЛЛ. 5-11,16, 20. 251 Шигабудинов М.Ш. Экономическое положение рабочих Северного Кавказа в годы Первой мировой войны (1914-1917 гг.) // Вопросы истории Дагестана. Махачкала, 1975. С. 93-94. 252 ГАКК, Ф. 454, Оп. 2, Д. 5977, ЛЛ. 61. 93

кроме квартиры, бесплатных переездов, связанных с работой, соответствующей оплаты труда, проживания, работник должен быть обеспечен ещё и питанием. В этом факте не было ничего примечательного, если бы не подробное описание всего, что должно составлять рацион. «Харчи должны быть следующие: борщ с говядиной, на каждого человека 1 фунт говядины, каша пшённая с салом, на десять человек в каше 1 фунт сала или масла, хлеб в обед и ужин должен быть житный. Завтрак и полдник начинается с Пасхи и продолжается: полдник до 15-го августа, а завтрак до 1-го октября, с 1-го октября по 1-ое ноября в досвитках с приварком хлеб на завтрак и полдник полубелый. Начиная с Пасхи по 15 августа полагается отдых в 2 часа с обедом, с 15-го августа отдых не полагается».253 Далее следует перечень религиозных праздников, число которых в общей сложности составляет 17, не считая воскресных дней. В залог подрядчику отдавался паспорт, но тот обязан был вернуть его владельцу если он заболеет, и при этом произвести с ним полный расчёт.254 Сходными были и условия найма работников на винокуренный завод «Хуторок» В.Р. Штейнгеля, в 1900 г. Возможно, что условия договора не соблюдались в полной мере, и не везде существовали такие, более чем сносные, на наш взгляд, условия вознаграждения за труд. Сам факт возникновения такого рода документов говорит о достаточно высоком правовом уровне взаимоотношений рабочего и предпринимателя, в некоторых случаях, уже в конце XIX в. Нужно оговориться, что экономия барона Штейнгеля относилась к образцовым, поэтому, с одной стороны, не следует излишне превозносить его опыт, а с другой, недооценивать его влияния на соседних предпринимателей. 253 Там же. 254 Там же. Л.63. 94

Фото 13. Винокуренный завод барона В.Р. Штейнгеля в имении «Хуторок» в конце XIX в. (близ современного г. Новокубанска). В целом же положение было таким, что работники нередко покидали места работы, даже не дождавшись расчёта, обращались к властям с жалобами о неправильных расчётах, нарушении условий договора. «Причины ухода, большей частью, заключаются в том, что хозяева их заставляли делать то, чего не было в условиях, или же плохо обращались... На спросы должностных лиц, почему они сами не требовали от хозяев, рабочие отвечали, что боятся, как бы их не прибили».255 В результате многочисленных жалоб, поступавших на имя начальника Кубанской области, был сделан вывод: «Землевладельцы в каждом работнике видят рабочий скот, которому нужна палка, рабочие же считают своих хозяев за извергов».256 Такова была далеко не идиллическая картина, в частности, в сельском хозяйстве Кубанской области. По-видимому, избыток свободной рабочей силы позволял хозяевам диктовать свои условия. Нами не случайно был приведён фрагмент из источника, свидетельствующего о тяжёлом положении сельскохозяйственного пролетариата. Подобная картина наблюдается в тех отраслях производства, где не требуется особой квалификации: различного рода временные подсобные работы, промыслы, строительство и т.п. Положение промышленных рабочих было куда более устойчивым, о чём, в частности, свидетельствует сравнительно низкий уровень текучести кадров, более сносные условия быта. Движение в производственных процессах от простого к сложному на данном этапе классового становления чётко выявляет доминанту социальной характеристики т.н. «чистого рабочего» - его квалификацию, иными словами, степень (осознание таковой) собственной необходимости, а значит и уровня своих притязаний на подобающее место в социальной структуре государства. По мере повышения степени сложности технологических процессов растёт зависимость предпринимателя от рабочего. В этот период производство, включая и промышленное, не было настолько сложным, чтобы мысль о том, что выгоднее сохранить уже опытного рабочего, удовлетворив его требования, нежели обучать нового, приняла для промышленника актуальное звучание. Однако наличие т.н. «рабочей аристократии», случаев выписки 255 ГАКК, Ф. 454, Оп. 2, Д. 3179, Л. 10. 256 Там же. Л. 16. 95

квалифицированных рабочих из традиционных промышленных центров, говорят о зарождении такой тенденции. К концу XIX в. на Северном Кавказе уже существовала безработица, на это обращает внимание одна из местных газет: «Ежедневно на владикавказских базарах, а так же на чугунном и деревянном мостах приходится видеть массу рабочего люда, ищущего работу. Просидев даром многие дни и израсходовав свои последние гроши, они бывают вынуждены брать работу чуть ли не за хозяйские харчи».257 Иногда сельскохозяйственных рабочих приходилось отправлять домой в центральную Россию за счёт железной дороги, так как окончательно «прожившись» и не найдя работы, им даже не за что было уехать. Основной причиной здесь являлась механизация сельского хозяйства. В годы, последовавшие после Первой российской революции, царские власти были обеспокоены большим количеством безработных. Например, в отчете начальника Кубанского областного жандармского управления, находим: «В Армавире у ворот каждого завода стоят сотни народа в чаянии попасть на работу, но не попадают, т.к. вся Россия шлёт сюда массу рабочих».258 С течением времени положение не изменялось. И хотя мы не имеем сводных данных по количеству безработных, можно судить о размахе этого явления на примере отдельных регионов в годы войны. Так по официальным данным в Терской и Дагестанской областях за период с июня 1914 г. по февраль 1917 г. 56 предприятий с числом рабочих более 2 300 человек приостановили свою работу, а из 64 других с количеством рабочих 6,1 тыс. было уволено более 2 870.259 С 1 апреля по 1июня 1916 г. нефтяные фирмы сократились на 13,1%, а с 1 июня по 1 октября 1916 г. ещё на 18,4%.260 Чрезвычайно важным является вопрос о размере заработной платы. Во-первых, это было самой распространённой, но далеко не единственной причиной возмущений трудящихся; во-вторых, по величине вознаграждения можно судить о степени важности той или иной специальности, а равно и о значимости работника; в- третьих, сопоставляя заработную плату и цены, в том случае, когда позволяют источники, мы можем судить о степени удовлетворения насущных потребностей рабочего, о качестве таковых; в-четвёртых, так как вознаграждение за труд не всегда ограничивалось заработной платой, а существовали различные дотации, сверхурочные, компенсационные и т.п. выплаты, мы можем 257 Терские ведомости. 1899. 2 ноября. 258 ГАКК, Ф. 454, Оп. 1, Д. 234, Л. 13. 259 Шигабудинов М.Ш. Указ. соч. С. 87. 260 Там же. С. 88. 96

получить представление и об уровне организации труда в данной отрасли или на отдельном предприятии - наличие подобных выплат говорит о сравнительно высоком уровне его организации. Наиболее раннее известное нам упоминание о размере вознаграждения за наёмный труд относится к 1868 г. «В казачьих станицах цена рабочему зависит от урожая и доходит до 5 руб. за десятину, т.е. 2 р. 50 коп. в день для хорошего работника. Зимою же никто из жителей округа не может найти себе места, а в Карачае вследствие этого накопляется большое число рабочих, цена которым до 3-х рублей в месяц, чего для человека, имеющего семью, едва достанет на её пропитание».261 Очевидно, что за время летней страды работник мог зарабатывать столько, сколько вполне хватило бы его семье до следующего года, причём для семьи «хорошего работника» не только на питание. Надо отметить, что, например, в Эльборусском военном округе, густо населённом горцами, у черкесского населения калым за девушку был принят в 200 руб., а у абазин и ногайцев в 300 руб., для сравнения - корова с телком стоила 10 руб. 262 Наёмный труд, таким образом, для местных народов не мог являться решением их проблем. Здесь прослеживается характерная для наёмного труда функция – решение текущих задач, преодоление повседневных трудностей. Оплата никогда не была настолько низка, чтобы превращать рабочего в нищего, но так же и никогда настолько велика, чтобы позволить перейти ему в другой класс или хотя бы кардинально изменить своё материальное положение. Отсюда, в общем, схожие условия жизни рабочих. Данные, взятые из смет расходов екатеринодарской городской управы для работников как низшей, так и средней квалификации, свидетельствуют о том, что заработная плата с течением времени не уменьшалась, оставаясь на прежнем уровне у низкоквалифицированных рабочих, у квалифицированных сотрудников она даже возрастала (месячные оклады)263: 1889 г. 1895 г. 1905 г. (руб.) (руб.) (руб.) Фельдшер 25-35 25-50 30-40 санврач -- 100 150 старший пожарный 21 25 30 рабочий(неквалиф.) 15 15 15 монтёр водопроводчик оплачивались подрядчиком 50 261 ГАКК, Ф. 454, Оп. 1, Д. 3462, ЛЛ. 301-302. 262 Социально-экономическое, политическое и культурное развитие народов Карачаево-Черкессии. Сборник документов. Ростов-н/Д., 1985. С. 118. 263 ГАКК, Ф.Р. 1547, Оп. 1, Д. 98, Л. 5. 97

электрик 35 кочегар 25-30 ездовой -- 17 17 рабочий скотобойни -- 15 15 городовой 15 15 15 Кондукторы екатеринодарского трамвая получали по 70 коп. при рабочем дне с 6 до 23 часов, с двухчасовым обедом. «С 6 мая 1904 г. без всякого нажима со стороны служащих были установлены две смены: с 6 до 15 и с 15 до 24 часов, то есть 9 часов».264 В начале ХХ века на Кубани преобладали мелкие промышленные заведения, предприятия, связанные с обработкой продуктов сельскохозяйственного производства, с неполным рабочим годом. В таких заведениях оплата рабочим начислялась подённо. Сведения о поденной заработной плате чернорабочих Кубанской области в 1903 г.: на 19 предприятиях (кожевенных, бондарных заводах, мельницах, кузнецких и столярных мастерских, рыболовных и нефтяных промыслах) в 12 населённых пунктах области оплата труда подростков до 15 лет колебалась от 10 коп., в кузнечных мастерских станицы Славянской до 50 коп. мужского пола и 40 коп. женского, у чернорабочих станицы Фонтановской; рабочие 15-17 лет от 35 коп. на рыболовном заводе станицы Варваровки до 80 коп. (мужского пола) и 60 коп. (женского пола) в нефтепромышленном обществе «Кудако» станицы Крымской, до 1 руб. 40 коп. в столярных мастерских станицы Славянской.265 В Черноморской губернии средняя годовая заработная плата промышленного рабочего составляла в 1902 г. - 374,6 руб., в 1903 г. 372,6 руб., в 1904 г.- 285,7 руб.266 Чернорабочие - значительная часть наёмных работников на Северном Кавказе - получали в начале ХХ в. лишь в редких случаях более 1 руб. в день, в среднем их заработок составлял 60-80 коп. в день, при 12-13 часовом рабочем дне. Так, например, в 1905 г. рабочие сортировщики руды на садонских разработках, при сдельной оплате получали - 60 коп., а на заводе «Алагир» - 80 коп.267 Одно из наиболее ранних упоминаний об оплате труда этого промышленного центра связано с забастовкой рабочих Садона в 1897 г., тогда заработная плата подёнщиков составляла 50-70 коп. за двенадцатичасовой рабочий день, подростки при этом получали 10-15 коп.268 На промыслах 264 Там же. Л. 24. 265 ГАКК, Ф. 449, Оп. 2, Д. 1809, ЛЛ. 6-88. 266 Крузе Э.Э. Положение рабочего класса в России в 1900-1914 гг. Л., 1976. С. 178. 267 Колосов Л.Н. Чечено-Ингушетия накануне Великого Октября. Грозный, 1968. С. 39. 268 Джанаев А.К. Забастовка рабочих Садона 1897 года. Орджоникидзе, 1968. С. 25. 98

Грозного в кон. XIX в. рабочие в месяц получали 8-9 руб. «при своих харчах».269 Без учёта выходных и праздничных дней оплата труда за один день - около 40 коп. В Терской области в 1900-1905 гг. рабочие основных промысловых специальностей - желонщики, тормозчики, смазчики, кочегары, а так же рабочие на нефтеперегонных заводах получали в месяц в среднем по 14-16 руб., а чернорабочие – 8-10 руб., при рабочем дне в 12-14 час. 270 Высококвалифицированные рабочие получали от 35 до 65 руб. в месяц (машинисты паровозов и паровых котлов), большую роль играл стаж. Опытные слесари, мастеровые, кузнецы зарабатывали до 45-60 руб. Основная же масса этой категории квалифицированных рабочих зарабатывала 28 - 36 руб. в месяц. 271 В 1886 г. на сернорудных разработках в Дагестане, при десятичасовом рабочем дне, оплата труда рабочего в месяц не превышала 11 руб.272 Для сравнения в среднем по губерниям и областям Харьковского промышленного округа (куда входили все изучаемые административные единицы кроме Дагестана, причисленного к Закавказью) заработная плата промышленных рабочих в год составила в 1900 г – 246,19 руб., в 1901 г. – 191,68 руб., в 1902 г. – 194,15 руб., в 1903 г. – 211,09 руб., в 1904 г. – 225,77 руб., в 1905 г. – 209,55 руб.273 269 Хасбулатов А.И. Развитие промышленности и формирование рабочего класса в Чечено- Ингушетии (к. XIX - нач. ХХ в.). М., 1994. С. 65. 270 История народов Северного Кавказа к. XVIII в.- 1917 г. М., 1986. С. 32. 271 Грозненский рабочий. 1925. 20 декабря. 272 Рамазанов Х.Х. Социально-экономическое развитие Дагестана в пореформенный период. Дисс... д-ра ист. наук. Махачкала, 1973. С. 262. 273 Крузе Э.Э. Положение рабочего класса в России в 1900-1914 гг. Л., 1976. С. 178-179. 99

Фото 14. Садонский рудник в 1886 г.274 Фото 15. Грозненские нефтепромыслы в конце XIX в.275 Информация о ценах на продукты питания, а так же предметы первой необходимости и услуги, составляющие основные статьи расхода на данный период, крайне скудна и разноречива. Сопоставив доходы рабочих в Киеве в 1900-1905 гг., учитывая при 274 Альбом поездки команды Северского драгунского полка из города Владикавказа, через главный хребет Кавказских гор в г. Гори и обратно. 1886.// http://andcvet.narod.ru/sib1/15/asd11.html (Дата обращения: 28.06.2015 г.). 275 Грозненские нефтепромыслы// http://chechnya.in/blog/inchechnya/chechnya_old_foto_01.jpg (Дата обращения: 28.06.2015 г.). 100

этом, что заработная плата рабочих на Северном Кавказе была на 20-30% выше общероссийской, что было обусловлено общим подъёмом промышленности региона и большой потребностью в рабочих руках,276 мы можем представить примерную картину расходов среднестатистического рабочего промышленного заведения конца XIX - начала ХХ вв. в изучаемом регионе. У одинокого рабочего на оплату жилья уходило около 36 руб. в год, одежда и обувь - 12,9, питание - 49,9, алкоголь и табак - 5,8, санитария и лечение - 6,7, культурно-просветительные расходы - 5,4, помощь родным - 0,4, прочие расходы - 6,6 руб. 277 Итого - 123,7 руб. в год, причём для семейных эта цифра должна была составить не менее 608 руб. Одинокий рабочий мог легко прокормить себя, и поэтому их высокий процент, среди других трудящихся по найму, неслучаен. Необходимо оговориться, что в ряде случаев можно исключить некоторые статьи расхода, такие, например, как оплата квартиры, иногда питание, санитария и лечение так же осуществлялись за счет работодателя. Проблема проживания, размещения рабочих решалась различными способами в зависимости от отрасли промышленности, характера производственных взаимоотношений сторон. Часто использовались поселения казарменного типа, что особенно распространено было в крупных промысловых центрах с большим количеством временных рабочих, высоким уровнем текучести кадров. Для отраслей промышленности, более нуждавшихся в постоянных квалифицированных кадрах, на железной дороге практиковался наём квартир за счёт работодателя, либо сотрудники имели собственное жильё. Тем не менее, даже с учётом всех этих обстоятельств, очевидно, что одна заработная плата, для подавляющего числа рабочих, с большим трудом могла разрешить финансовые проблемы. Этот факт влиял на решение рабочего о продолжительности труда на одном месте, характер его связи с землёй. О периоде, последовавшем после Первой российской революции, а так же военных годах, сохранилось гораздо большее количество свидетельств об оплате наёмного труда различных категорий трудящихся, и, что особенно важно, сведений о ценах на продукты и предметы первой необходимости и т.п. В среднем по губерниям и областям Харьковского промышленного округа, по подсчётам Э.Э. Крузе, годовая 276 Кудряшов К.В. Указ. соч. С. 17. 277 Условия быта рабочих в дореволюционной России (по данным бюджетных обследований)/ Под ред. Н.П. Дружинина. М., 1958. С. 35. 101

заработная плата рабочего составляла: в 1907 году - 236,88; 1908 - 256,88; 1909 - 248,68; 1910 - 249,04; 1911 - 268,09; 1912 - 270,80; 1913 - 286,28 руб.278 При этом необходимо вспомнить, что в Кубанской, Терской областях, Ставропольской и Черноморской губерниях этот показатель был выше как минимум на 20%. Выведение среднего показателя несколько обедняет палитру реальной картины разнообразных форм оплаты квалифицированного и неквалифицированного труда, а, стало быть, и возможностей, открывающихся перед различными категориями трудящихся. Многочисленным оставался элемент подёнщиков, способности которого реализовывались практически во всех отраслях промышленности региона. Казалось бы, такая организация как железная дорога, как никакая другая, нуждающаяся в постоянных кадрах, могла бы обойтись без услуг этой категории трудящихся. На самом деле дела обстояли иначе, и связано это было, главным образом, с широким строительством и текущим ремонтом производственных объектов дороги. Особенно широко использовались подёнщики в сельском хозяйстве, рыбных промыслах, на строительстве, а так же на некоторых работах в нефтяной и горнорудной промышленности. Из табелей и ведомостей по оплате труда подённых рабочих, занятых на земляных и подсобных работах, связанных с ремонтом и профилактикой железнодорожного полотна, выгрузкой и погрузкой, уборкой и т.п. неквалифицированным трудом в 1907- 1908 гг., следует, что они получали около 50 копеек в день.279 В 1910 г. средняя заработная плата каменщика не превышала 3-х рублей в день, выше этой суммы (4-6 руб.) получали только руководители артели, однако в ряде случаев заработная плата могла составить и 1 руб. и даже 50 коп. 280 В 1911 г. чернорабочие получали до 1-го рубля в день,281 каменщики (мастера) – от 2 до 2,2 руб., подсобные рабочие не менее 1,2 руб. в день. На основе приведённых данных можно заключить, что оплата подёнщика к началу Первой мировой войны в целом не превышала этого показателя в начале века. Тяжёлый неквалифицированный труд ценился всё также низко. Если бы даже подёнщик трудился на земляных работах, погрузке или разгрузке вагонов целый месяц, без выходных и праздников, то его заработок, в среднем, равнялся бы 45 руб. Для сравнения: учительница станичной школы, в то же 278 Крузе Э.Э. Указ. соч. С. 179. 279 АОАА, Ф. 35, Оп. 1, Д. 402, ЛЛ. 1-12. 280 АОАА, Ф. 53, Оп. 1, Д. 29, ЛЛ. 1-75. 281 АОАА, Ф. 35, Оп. 1, Д. 424, Л. 16. 102

время, при 8-ми классах образования, на первом году службы получала жалование в 40 руб. плюс 10 руб. квартирных в месяц. 282 В 1907-1910 гг. на Владикавказской железной дороге содержание одного человека в год составляло283: год постоянные временные подённые в среднем рабочие (руб.) (руб.) (руб.) (руб.) 1907 473 302 329 419 1908 470 286 295 393 1909 524 237 309 423 1910 534 353 331 439 Некоторое сокращение оплаты труда после событий 1905-1907 гг. к 1910 г. было преодолено, и размеры окладов превысили уровень 1907 г. Постоянные рабочие везде оплачивались выше временных. За период с 1910 по 1914 гг. мы имеем отдельные упоминания о размере заработной платы железнодорожных и промышленных рабочих. Например, во Владикавказском округе приблизительная плата промышленному рабочему составляла 22 руб. в месяц. 284 В Ставрополе, где была сосредоточена почти вся промышленность губернии, рабочим платили в месяц около 20 руб. 285 Рабочие Владикавказской магистрали зарабатывали в зависимости от квалификации: смазчик 28-30, слесарь - 45, кондуктор - 25, молотобоец - 30 руб. Средняя месячная плата прислуги в Кубанской области составила 20 руб. (мужской) и 15 руб. (женской).286 Подённые рабочие оставались наиболее низкооплачиваемой категорией трудящихся, рабочие железной дороги получали заработную плату выше среднего по региону показателя. Другим немаловажным фактором, прямо связанным с последним, является продолжительность рабочего дня, что имеет прямое отношение к вопросам интенсификации труда, наличию свободного времени у рабочих. Свидетельства по этой проблеме тем чаще встречаются, чем более поздний период времени подвергается рассмотрению. 282 Там же. ЛЛ. 13, 14. 283 АОАА, Ф. 35, Оп. 1, Д. 402, Л. 40. 284 Ортабаев Б.Х. Социально-экономическое развитие Северной Осетии в период империализма в России (1890-1917). Автореф. дисс... канд. ист. наук. Орджоникидзе, 1969. С. 17. 285 Очерки истории Ставропольского края. Т. 1. Ставрополь, 1984. С. 327. 286 ГАКК, Ф. 460, Оп. 2, Д. 1, Л. 11. 103

Рабочий день в среднем по краю составлял около 12 часов. 287 При этом на отдельных предприятиях и в различных регионах Северного Кавказа он был не одинаков по продолжительности: на Ставрополье - 10-12 часов;288 в Кубанской области - от 10,5 до 13 часов;289 в Терской области он составлял 12-13 часов.290 Таким образом, у подавляющего большинства рабочих Северного Кавказа к 1914 г. заработная плата, в лучшем случае, равнялась 30 руб. в месяц. Иногда она достигала 50-60 руб. (это относится к наиболее оплачиваемым рабочим железной дороги, например, старший машинист), но могла составить и 10 руб. (оклад прислуги женского пола). В этой связи необходимо определить, насколько подобная заработная плата могла удовлетворить потребности рабочего. Подобный анализ возможен при наличии информации о ценах на предметы первой необходимости. Такого рода сведения крайне малочисленны и разрозненны, и составить более или менее полную картину по всему Северному Кавказу не представляется возможным. Прежде всего, рабочему и его семье нужно было где-то жить. Отмечается, что в Армавире в 1911 г. оплата за квартиру составляла до трети доходов семьи банковского служащего или служащего магазина, чей заработок составлял примерно 100 руб. в месяц. Стоимость аренды квартиры в три комнаты с кухней и «без намека на какие-либо удобства, в почтительном расстоянии от центра» составляла 35-40 руб. в месяц. Для рабочих, чей заработок колебался в пределах 30-50 руб. в месяц, были доступны помещения «хотя сколько-нибудь похожие на человеческое жилье» в 10-15 руб. квартплаты за тот же период.291 Например, в Армавире в 1911 г. сдавался под жилье флигель в 4 комнаты, с электричеством, ванной и всеми удобствами за 700 руб. в год.292 То есть, более 58 руб. в месяц. Для рабочего человека это было совершенно неприемлемо. У нас есть сведения о стоимости аренды квартир по городам Северного Кавказа в 1904 г. Сведения почерпнуты нами из 287 Лебедик Н.И. Формирование промышленных рабочих на Кубани и Черноморье в эпоху капитализма (1861-1917)// Рабочие Северного Кавказа в период капитализма. Армавир, 1990; Ортабаев Б.Х. Указ. соч.; Седина А.М. Страницы из истории рабочего движения на Кубани (1910-1917). Краснодар, 1961; Очерки истории Ставропольского края. Т. I. Ставрополь, 1984; Шигабудинов М.Ш. Указ. соч. 288 Очерки истории Ставропольского края. Т. I. Ставрополь,1984. С. 327. 289 Седина А.М. Указ. соч. С. 9. 290 Колосов Л.Н. Указ. соч. С. 37; Айларов В.Д. Революция и социал-демократическое движение в Северной Осетии в период империализма (90-е гг. XIX - октябрь 1917). Автореф. дисс... канд. ист. наук. Нальчик, 1977. С. 23. 291 Отклики Кавказа, 15.04.1911, № 82. 292 Отклики Кавказа, 26.06.1911, №165. 104

статистического справочника «Города России в 1904 г.»293, где они приведены в исчислении за годовой период. Для удобства и наглядности сопоставления со стоимостью квартир, которые мы нашли в других источниках, мы перевели сумму аренды в формат месячной оплаты. Получилось, что «средняя» квартира во Владикавказе в 1904 г. обходилась примерно в 50 руб., в Екатеринодаре такая квартира стоила около 21 руб., в Ставрополе – 10 руб., в Армавире «большая» квартира обходилась примерно в 66 руб., В Грозном, Пятигорске и Приморско-Ахтарской – в пределах от 58 до 60 руб. в месяц. Сведений о средних по стоимости квартирах в этих населенных пунктах нет, но из опыта сопоставления стоимости больших и средних квартир по другим городам и селам, это должно было быть не менее половины цены от «больших». В большинстве прочих городов Предкавказья средняя квартира стоила примерно 16-17 руб. в месяц. В Георгиевске – 10 руб. В 1912 г. стоимость больших квартир в Екатеринодаре составляла 1 900 руб. в год, малых - 350 руб., в Ейске соответственно 700 и 280 руб. в год.294 Известны цены на некоторые продукты питания, установленные специальным постановлением от 15.12.1910 г. в Армавире: филе – 14 копеек за фунт; мясо 1 сорт – 12 коп. за фунт, 2-ой сорт – 10 коп., 3-ий – 6 коп.; ноги телячьи – 25 коп. за 4 шт.; язык говяжий – 10 коп.; сало говяжье – 15 коп. за фунт; почки говяжьи – 10 коп. за фунт; баранина – от 10 до 14 коп. за фунт; свинина обрезная – 14 коп. за фунт; сало 1-го сорта – 20 коп. за фунт, 2-го – 16 коп. за фунт; хлеб из белой муки – 5 коп. за фунт, 2- ой сорт (из сеянки) – 3 коп. за фунт, 3-ий сорт – 2 коп. за фунт.295 293 Города России в 1904 году/ Статистический справочник. СПб., 1906. С. 301. 294 ГАКК, Ф. 460, Оп. 2, Д. 1, ЛЛ. 10-11. 295 Отклики Кавказа, 27.01.1911, №21. 105

Фото 16. Полный текст таксы на продукты, опубликованный в январе 1911 г. в Армавире в местной газете.296 В 1912 г. пуд керосина в Кубанской области стоил около 2-х рублей, фунт свечей - 30 копеек, киловатт электричества - 30 коп., фунт хлеба первого сорта - 4,5 коп., фунт мяса - 16 коп., десяток яиц - 25 коп., сливочное масло - 50 коп. за фунт, бутылка молока - 10 коп., пуд картофеля - 50 коп., фунт соли - 1-2 коп. 297 На семью из 4-х человек расход только на продукты должен был составлять не менее 25 руб. в месяц. В эту сумму мы включили стоимость дневного рациона в 0,5 кг мяса, 1 кг хлеба, 10 яиц, 1 литр молока, 2 кг картофеля; плюс 1 кг масла, 1 кг керосина, фунт соли и фунт свечей в месяц. При этом за пределами бюджета остаются плата за жильё, расходы на одежду и обувь, стоимость бытовых услуг и лечения, развлечения, оплата обучения детей и т.д. Вероятнее всего, подавляющее число семейных рабочих, при условии того, что трудится один человек в семье, влачили нищенское существование и приведённый выше рацион оказывался для них недосягаемым. С началом войны многие предприятия были военизированы. На Тереке, в Дагестане более 26% заведений к 1916 г. Переводится 296 Отклики Кавказа. 1911, №21. 297 .Там же. 106

на военное производство.298 Средняя продолжительность рабочего дня на Северном Кавказе 12-15 часов. Даже на Грозненских нефтепромыслах, где ещё в 1906 г. был завоёван восьмичасовой рабочий день, фактическая его продолжительность достигала 12-14 часов.299 В первый же год войны, рабочий день на Северном Кавказе возрос на 22- 75 %, а на Юге России на 25-70%. 300 Не только милитаризация промышленности влияла на продолжительность рабочего дня, но и, в не меньшей степени, растущие цены на предметы первой необходимости. В связи с этим рабочим часто приходилось работать сверхурочно, чтобы кое-как свести концы с концами. Торговая буржуазия, как сообщали нефтепромышленники Терека, на малейший рост заработной платы реагировала повышением цен. К осени 1915 года цены возросли в Екатеринодаре на муку на 20%, кожевенные товары и обувь на 90%, на остальные предметы первый необходимости до 10%. В Майкопе на пшеницу на 30 %, крупу на 80%, пшено на 50%, сахар на 33%, соль на 15%, овёс на 32%, спички на 100%. 301 Рост цен застиг местные власти врасплох. Ещё в ноябре 1915 г. они вынуждены признать, что беднейшие классы наиболее страдают от дороговизны. Газета «Русская воля» писала, что во Владикавказе «продовольственный кризис заслонил собою чуть ли не все мировые события... Городу угрожает совершенный голод». 302 Одним из важнейших факторов, влиявших на рост цен, стало сокращение сельскохозяйственного производства, которое за период войны снизилось на четверть. 303 Стоимость квартир, и без того почти недоступных простым рабочим, выросла в первый год войны на 15-30%, а «дешёвых» на 30-70%.304 Острый продовольственный кризис вызвал со стороны правительства попытки ограничить рост цен, в первую очередь на продукты питания, продавать товары выше указанных цен запрещалось. В сопроводительном письме к соответствующему реестру сообщалось, что реальные цены, за исключением сахара, ниже установленных. Таким образом, в конце 1915 г. мука пшеничная стоила 2,65 руб. за пуд, ржаная - 1,5 руб., масло сливочное за фунт - 1 руб. (по сравнению с 1912 г. цена выросла на 100%), десяток яиц - 298 Колосов Л.Н. Очерки промышленности и революционной борьбы рабочих Грозного против царизма и монополий (1893-1917). Грозный, 1962. С. 333. 299 Шигабудинов М.Ш. Экономическое положение рабочих Северного Кавказа в годы Первой мировой войны(1914-1917 гг.)// Вопросы истории Дагестана. Махачкала, 1975. С. 70. 300 Там же. 301 Шигабудинов М.Ш. Указ. соч. С. 80. 302 Русская воля. 1917. 3. февраля. 303 Константинов О.А. Северный Кавказ. М., Л., 1930. С.18. 304 Шигабудинов М.Ш. Указ. соч. С. 85. 107

45 коп. (на 80%), фунт соли - 1,5 коп. (цена практически не возросла), сахар - 20-25 коп. за пуд, керосин - 2,45 руб. за пуд (22,5%), мясо говяжье 20 коп. за фунт (свыше 26%). 305 При этом существенного роста заработной платы не наблюдается. Одна из наиболее высокооплачиваемых категорий трудящихся - железнодорожные рабочие, получали: старший рабочий - 35 руб., сторожа - 20-25 руб., кондуктор - 30 руб., весовщик - 35 руб., стрелочник - 25 руб., сцепщик - 30 руб. в месяц. 306 С 1913 по 1915 гг. заработная плата промышленных рабочих выросла в Кубанской области на 31,9%, в Терской области - на 19%, в Дагестане - на 35%,в Ставропольской губернии даже сократилась почти на 18%.307 Сведения о ценах немногочисленны, но даже то немногое, что удалось обнаружить, говорит о том, что реальная заработная плата в течение войны неуклонно снижалась. Одинокий рабочий нефтяных промыслов Грозненского района до войны тратил в месяц на питание 7 руб., а к весне 1916 г. около 14-20 руб. За это время номинальная заработная плата возросла на 50%, а стоимость предметов первой необходимости от 100 до 300%.308 На основе имеющихся данных можно заключить, что к началу 1916 г. для скромного питания требовалось никак не менее 60-70 руб. в месяц. К этому ещё надо прибавить квартплату, которая в 1905 г. составляла 5-7 руб. в месяц за комнату или «землянку»,309 а к 1916 г. обходилась в 12 руб.310 Существуют косвенные данные, по которым можно судить об уровне жизни промышленных рабочих. Так Ю.И.Серый подсчитал, что в начале ХХ века лишь 10% металлистов и 3% шахтёров Юга России не испытывали бюджетного дефицита. Примерно 70% металлистов и 30% горняков с трудом могли прокормить свою семью из 3-5 человек, и около 20% одиноких шахтёров имели заработок ниже прожиточного уровня.311 Даже при учёте того, что заработная плата рабочих на Северном Кавказе была на 20-30% выше общероссийской, процент практически нищих рабочих был очень высок. Представляется, что в подавляющем большинстве случаев основным для промышленников критерием при определении заработной платы рабочих был тот самый минимум, необходимый для поддержания сил и не более того. Подобное положение было 305 АОАА, Ф. 17, Оп. 1, Д. 10, ЛЛ. 67-68. 306 АОАА, Ф. 35, Оп. 1, Д. 408, ЛЛ. 1-34. 307 Шигабудинов М.Ш. Указ. соч. С. 70. 308 Колосов Л.Н. Указ. соч. С. 333. 309 ГАРО, Ф. 26, Оп. 5, Д. 2518, Л. 77. 310 Терский вестник. 1916. №2. 311 Серый Ю.И. Рабочие Юга России в период империализма (1900-1913). Ростов-н/Д., 1971. С. 199. 108

связано с тем, что диапазон выбора для реализации своих возможностей у пролетариев был крайне узок и сводился, зачастую, к выбору: нарушить закон, чтобы не умереть от голода, либо работать фактически за пищу и, в лучшем случае, ещё и кров. Низкий уровень зарплаты и плохие жилищные условия заставляли рабочего цепляться за любые заработки, часто менять место работы. Работа внаём не позволяла надеяться на существенное улучшение своего материального положения, не говоря уже о социальном статусе, так как этот способ заработка почти исключал накопительство. Последнее обстоятельство волей-неволей толкало и детей рабочих на стезю родителей, не имеющих возможности оплатить учёбу сына или дочери. Эта категория населения, думается, с одинаковым успехом могла пополнять не только ряды пролетариата, но и люмпена. Состояние безысходности толкало рабочих на крайние меры, и, хотя подавляющее число забастовок имело экономический характер, у трудящихся исподволь созревала уверенность в невозможности решить свои проблемы локальными методами, улучшить свое положение в рамках существующей законности, системы социальных связей. Промышленники использовали любые пути для уменьшения расходов на содержание рабочих. Один из них открывается нам в результате анализа жилищно-бытовых условий рабочих. В подавляющем числе случаев таковые оставались более чем плачевными. Наиболее распространённой формой поселения рабочих оставался барак. Иногда предприниматели снимали квартиры для своих рабочих или компенсировали их затраты дополнительными выплатами. В редких случаях рабочие имели собственные жилища. Известны случаи поселения рабочих прямо на территории предприятия. Качество бытовых условий оказывалось в прямой зависимости от характера производства и места его расположения. В лучших условиях находились работающие на городских промышленных предприятиях с полным рабочим годом, сотрудники железной дороги. Владельцы мелких заведений, особенно связанных с переработкой сельскохозяйственной продукции, не обременяли себя заботой о быте своих работников, так как зачастую они были временными, нанимаемыми на период работы предприятия. То же самое относится и к сельскохозяйственным рабочим, судьба которых, равно как и условия их существования, мало занимали внимание землевладельца после окончания страды. 109

Бытовые условия рабочих кирпичных заводов Армавира в 1913 г. подробно описаны в заметке «В кирпичном царстве», внушительную выдержку из которой (с купюрами) мы приводим ниже: «За кладбищами тянулись кирпичные заводы… Изрытая глубокими оврагами почва, откуда добывается глина для кирпича, походит на траншеи, в которых копошатся полураздетые рабочие. Шагаю по кривым заводским улицам и присматриваюсь к окружающей меня обстановке. Кругом всё выглядит угрюмо и неуютно. В самом центра приютились несколько бакалейных лавочек, в которых кроме «сахару и чаю, всегда можно найти «забвение» от всех бед и печалей – водочку. Но больше всего меня заинтересовали многочисленные земляные крыши каких-то невидимых построек, находящихся под ними. Подхожу к одной из них. Когда я открыл дверь, то на меня пахнуло сыростью настоящего погреба. В помещении почти темно, так как крошечные окна, дают слишком мало света. Вся подземная комната величиною в несколько аршин. Грубая, кое-как сколоченная кровать, с наваленным на ней убогим постельным скарбом, стол и несколько жалких табуреток составляют убранство жилья. Навстречу мне вышел хозяин жилья, а вслед за ним высыпало полдюжины ребятишек разного возраста и пола… Представьте себе громадных размеров яму, по обе стороны которой разместились землянки. Здесь живут вместе: люди, лошади, собаки, свиньи, куры и тогда вы поймете, что это за жизнь! Отхожих мест не имеется, естественная нужда справляется где попало, помойных ям и ящиков нет и в помине».312 Другая статья описывает жилищные условия тех рабочих, кому повезло больше, чем беднягам с кирпичных заводов. «Не лучше бедняков положение одиноких служащих и рабочих, получающих средний оклад жалования. Эти последние проживают в так называемых комнатах. Но наши армавирские комнаты – это нечто такое, что отличает их от комнат других мест и городов, где такие комнаты называют «углами»… Комнаты с сырыми углами с трещинами в окнах, с сырым затхлым воздухом обыкновенно ценится в 15 рублей [в месяц]».313 В этой же статье приводится пример, что в Петербурге подобное жилье стоит от 2,5 до 4-х рублей в месяц. Массовое строительство, начавшееся на Северном Кавказе в пореформенный период, предопределяло наличие огромного числа временных, подённых рабочих, условия быта которых из самого определения (временный) не воспринимались ни нанимаемыми ни 312 Отклики Кавказа, 29.05.1913, №117. 313 Отклики Кавказа, 18.01.1913, №15. 110

нанимающими как нечто постоянное, более или менее устойчивое. Отсюда - поселения казарменного типа, в случае большого скопления людей - лагеря. В бараки чаще других попадали рабочие горно- и нефтедобывающей промышленности, рыбных промыслов. Такое положение было связано с удалённостью от населённых пунктов, большой текучестью кадров, которую работодатели и не пытались остановить, так как в основной массе труд не требовал особой квалификации, поэтому проще было набирать новых рабочих на короткое время, нежели заботиться о жилищных условиях, которые позволяли бы прожить на одном месте более одного сезона. Упоминания о бытовых условиях, равно как и о досуге трудящихся, в литературе и источниках крайне немногочисленны в сравнении с другими проблемами, связанными с процессом становления рабочего класса. Одно из наиболее ранних сведений об условиях жизни рабочих относится к 1888 г. Это рапорт атамана станицы Верхнебаканской начальнику Кубанской области о поведении рабочих, занятых на сооружении железнодорожной ветки Екатеринодар – Новороссийск. Показателен тот факт, что данный рапорт в канцелярии начальника области был отнесён в раздел стихийных бедствий, наряду с наводнениями, падежом скота и т.п. Верхнебаканский атаман высказывал крайнюю озабоченность неспокойным поведением рабочих, дважды громивших питейные заведения, причём «корень зла» он усматривал в подстрекательстве контрагентов с целью устранения конкуренции. Об условиях быта сообщается, что рабочие не обеспечены обществом железной дороги ни помещением, ни продовольствием, «по этим причинам массы рабочих, преимущественно бедняки, пробавляются дневными заработками, ведут самую печальную скитальческую жизнь... они вынуждены являться в Верхнебаканскую и искать приюта и пищи».314 О санитарном состоянии сообщалось, что оно ниже всяких норм: «слишком неудовлетворительно». «Это отверженные создания, на которых лежит вся тягость труда, не только лишены каких-либо удобств в размещении, но совершенно забыты, и о существовании их вспоминают только тогда, когда они работают. Помещения, в коих они теперь гнездятся, слишком первобытного характера, и напоминают жилища троглодитов. Полагаю, что при такой жизни рабочих следует неминуемо ожидать развития эпидемических болезней».315 Не в лучших условиях 314 ГАКК, Ф. 418, Оп. 1, Д. 101, Л. 2. 315 Там же Л. 3. 111

находились и рабочие других строек и промыслов. Например, в 1892 г. при сооружении прибрежного Черноморского шоссе, в одном из рабочих лагерей близ Хосты, где тогда находилось около 8-ми тыс. человек, вспыхнула эпидемия холеры. 316 Данный факт говорит о крайне низком санитарном состоянии мест большого скопления людей, лишённых постоянных источников свежей чистой воды. С подобной проблемой приходилось сталкиваться повсеместно. В условиях жаркого климата вопросы гигиены вставали особенно остро. Даже в тех случаях, когда рабочим, занятым на предприятии с полным рабочим годом, удавалось нанять квартиру, это отбирало до 20-30% заработка. Те квартиры, которые немногие получали от хозяев, в источниках именуются не иначе как «сакли», «свинарники» и т.п. На Грозненских промыслах вода была привозной, а, следовательно, и ограниченной в количестве.317 В воспоминаниях рабочего нефтепромыслов Ахвердова И. Храмова находим: «Одни рабочие жили на хуторах, другие в лачугах домовладельца Сверчкова, третьи - холостяки - в бараках на промыслах... Бараки эти очень напоминали общие тюремные камеры. Они были тёмные, с общими нарами, на которых валялись грязные лохмотья. В таких казармах жило 70-80 чел.318 Эти сообщения, на наш взгляд, заслуживают доверия, несмотря на время их публикации (1930 г.), так как источники, относящиеся к 1916 г., в частности журнал особой следственной комиссии для обследования предприятий «Эльборус», что в Кубанской области, рисуют очень схожую картину.319 Казарменные поселения оставались в начале ХХ века наиболее распространённым типом жилья рабочих. Достаточно крупное текстильное предприятие общества «Каспийская мануфактура» в Петровске имело 100 рабочих, живших в 8-ми казармах, имелась небольшая хлебопекарня, библиотека, баня, первая в истории Дагестана больница, оборудованная на 25 коек.320 Нужно отметить, что подобное предприятие, к сожалению, являло собой скорее исключение, нежели правило. В том же Дагестане в конце XIX века, на сельдяных промыслах рабочие жили в сырых одноэтажных бараках с земляными полами. Постелью служил холщовый мешок и наволочка, набитая соломой. Работали с раннего утра до позднего 316 Труды I съезда кавказских врачей: холерная эпидемия 1892 г. С-Пб., 1895. С. 28-29. 317 История народов Северного Кавказа кон. XVIII в. – 1917 г. М., 1986. С. 33. 318 Грозненский рабочий. 1930. 27 октября. 319 История народов Северного Кавказа... С. 35. 320 Рамазанов Х.Х. Указ. соч. С. 234. 112

вечера с часовым перерывом на обед. 321 Таким образом, серьёзные проблемы вставали перед предпринимателем только в том случае, когда ему был необходим более или менее постоянный состав работников, обладающих определёнными навыками. В остальных случаях быт и здоровье работающих никого не интересовали ещё и потому, что для самих рабочих такое положение было временным, и это они осознавали со всей определённостью ещё до поступления на работу. Едва ли дела могли обстоять иначе на предприятиях с неполным рабочим годом, производстве, связанном с сельским хозяйством, на рыболовных промыслах. Здесь не вставали вопросы быта как причина вспышек социальной активности трудящихся, если положение не доходило до того, что возникала прямая угроза жизни и здоровью людей. Зато на крупных промышленных предприятиях, железной дороге этот вопрос стоял куда более остро. Материалы санитарной комиссии врачебной службы Владикавказской железной дороги за 1903 г. свидетельствуют о том, что руководству дороги не были безразличны бытовые условия своих сотрудников, а последние не всегда внимательно относились к состоянию собственного жилья и рабочих мест. Санитарная комиссия требовала замены нар в два яруса на один, там где рабочие жили в казармах. Упоминается, что "разные саманные и временные постройки и бараки царицынской и ставропольской ветви требуют больших расходов на их содержание и возобновление",при этом замечая, что «трудно рассчитывать на то, чтобы ассигнования на это были разрешены».322 На станции Тихорецкой «имеются пять бараков, где живут низшие служащие пути и эксплуатации... бараки необходимо уничтожить, так как в течение 6 лет существования и сами бараки и почва кругом их сильно загрязнены, что представляет опасность для здоровья». 323 Осмотр жилых домов рабочих дороги показал, что в ряде случаев самими сотрудниками нарушаются правила гигиены, элементарные санитарные нормы (отсутствие отхожих мест, грязь и дождевая застоялая вода во дворах, мусор и отбросы не доносятся до ящиков и т.п.). В этом трудно упрекнуть работодателя. Дело здесь, представляется, в недостаточно высоком уровне культуры быта самих рабочих, а проще говоря - в их неопрятности. Комиссия, в качестве мер для борьбы с подобными явлениями предлагала штрафовать виновных (на 50 коп.) и ввести постоянную 321 Там же. С. 235. 322 ГАРО, Ф. 26, Оп. 1, Д. 63, Л. 47. 323 Там же. Л. 50. 113

службу санитарных надзирателей, выборных из числа жильцов. 324 Всего досмотру было подвергнуто 20 пунктов по линии Ростов- Владикавказ, Тихорецк-Екатеринодар - и не единого положительного отзыва. Чаще всего встречается формулировка типа: «Во дворе 4-ой дистанции много мусора и отбросов, необходимо чаще убирать и следить за чистотой».325 Такими оставались условия быта рабочих Северного Кавказа накануне революции 1905-1907 гг. В сообщении о забастовке рабочих строящейся Армавир- Туапсинской железной дороги в 1912 г. одной из причин этого события указаны бытовые условия. Заметка в столичной газете «Речь» рисует адские условия, в которых жили строители магистрали: «Вблизи района работ не имеется ни базаров, ни лавок. Кулаки пользуются этим и вместо сахара продают конфеты по 50- 60 коп. за фунт. Рабочие совершенно не обеспечены жилищами. Наспех сколоченные бараки представляют из себя скорее загоны для скота, нежели подобие человеческого жилья. Нары в бараках сплошные, общие для мужчин и женщин, женатых и холостых. Но и бараков оказалось недостаточно для размещения всей массы рабочих: часть поместили в землянках. Медицинская помощь отсутствует. Фельдшер, указавший кому следует на этот факт, немедленно был арестован. А между тем масса людей страдает лихорадочными и тифозными заболеваниями. Бани нет».326 Материалы, относящиеся к более позднему времени, свидетельствуют о том, что положение дел вплоть до 1917 года существенно не изменилось. По-прежнему рабочие, занятые в отраслях, требующих более высокой квалификации, жили в более сносных условиях в сравнении с низко квалифицированными или временными. Об отношении к последним говорит тот факт, что количество временных (например, строительных) рабочих никогда и никем не учитывалось, и судить о нём можно только приблизительно. Антисанитария была обычным для строек явлением. Характерный случай описывается в газете «Северный Кавказа» за 1913 г.: «пятеро рабочих, работавших у подрядчика Проточанского, заболели тифозной лихорадкой. Их тут же выселили из барака во двор».327 Исключительно неудовлетворительными были жилищно- бытовые условия у рабочих нефтепромыслов Грозного. Жильём здесь, чаще всего, служили дощатые сараи, камышовые шалаши, 324 Там же. Л. 49. 325 ГАРО, Ф. 26, Оп. 1, Д. 63, Л. 61. 326 ГАКК, Ф.Р.411, Оп. 2, Д. 425, Л. 12. 327 Северный Кавказ. 1913. 21 августа. 114

землянки или, в лучшем случае, бараки. Пол обычно был земляной, в результате чего грязь и затхлый запах, плохое снабжение питьевой водой приводили к частым вспышкам инфекционных заболеваний.328 Условия быта рабочих, занятых в нефте- и горнодобывающей промышленности, были во многом схожи. Это объясняется необходимостью компактного поселения работников, расположения их в непосредственной близости с местом разработок, которые часто оказывались в дали от населённых пунктов и средств коммуникации. В этом отношении показательны результаты особой следственной комиссии для предприятий «Эльборус» Баталпашинского отдела Кубанской области в августе 1916 г. О положении рабочих на руднике можно судить по тому, что на заказ рабочему бюро в Гельсингфорсе, руководством был получен отказ, так как не удалось найти рабочих, согласившихся бы работать в таких условиях. Рудник расположен в 155 верстах от железной дороги и вообще населённых мест. Рабочие находились в полной зависимости от владельцев разработок. Для выполнения заказа был необходим труд некоторого числа подготовленных рабочих, поэтому, чтобы остановить высокую текучесть, администрация устроила особую колонию для рабочих, «в которой имеется несколько домов и казарм для семейных и холостых... в колонии расположены артельные кухни, бани и особый барак для заразных больных. Кроме того, в предприятии имеются: частная лавка для продажи различных товаров, хлебопекарня, харчевня, особая казарма для рабочих-карачаевцев, амбулатория».329 Для удовлетворения духовных потребностей рабочих была устроена часовня. В итоге комиссия заключила, что положение дел на руднике заслуживает удовлетворительной оценки. Несмотря на эти усилия, текучесть оставалась очень высокой, что характерно для подобного рода предприятий. Так на вышеупомянутом руднике из 170 рабочих большинство поступило в том же 1916 г., годом ранее - 69, а более двух лет всего 7.330 328 Хасбулатов А.И. Указ. соч. С. 90. 329 Социально-экономическое, политическое и культурное развитие народов Карачаево-Черкессии. Сборник документов. Ростов-н/Д., 1985. С. 236-237. 330 Там же. С. 238. 115

Фото 17. Рудообогатительный завод акционерного общества «Эльборус» 1914 г. Среди требований забастовщиков, во время известных событий на нефтепромыслах Грозного в августе 1913 г., были и требования, которые позволяют нам судить о быте промысловых трудящихся. В частности они требовали: установить плату за квартиру в размере 18 руб.; устроить общие столовые при каждом бараке; столы обить цинком; в одинарных квартирах устроить тёплые коридоры; построить на посёлке молитвенный дом; увеличить прачечную...; построить кирпичные клозеты; установить сан. надзор...; в общих казармах кровати распложены одна от другой на 1 аршин для прохода; устроить на посёлке хорошее отопление и освещение; построить молитвенный дом для магометан.331 331 ГАРФ, Ф. 102, Оп. 105, Д. 74, Л. 35. 116

Фото 18. Грозненские нефтепромыслы.332 В несколько лучших условиях находились рабочие Владикавказской железной дороги. По крайней мере, ещё в 1910 г. из 121 186 человек железнодорожных рабочих и их семей 67 030 332 Грозненские нефтепромыслы. Фото из английского журнала «The Wide World Magazine» кон. XIX в. // http://antikvaria.ru/product/udivitelnaja-neft-neftedobycha-v-rossijskoj-imperii-groznyj-baku-/ (Дата обращения: 28.06.2015 г.). 117

чел., или 55,3% проживали на частных квартирах, в домах и т.п., но не в бараках.333 Кроме этого, администрация содействовала своим рабочим в постройке собственного жилья. О помощи в бесплатном перевозе леса говорит масса прошений в управление Владикавказской железной дороги.334 Рабочие имели возможность приобрести кирпич, цемент и иные стройматериалы по льготным ценам. Более того, некоторые рабочие злоупотребляли своим положением, наживаясь за счёт перепродажи, полученных по низким ценам, строительных материалов населению по ценам коммерческим. Временные рабочие не имели никакого статуса, а соответственно и каких-либо прав. Эта категория, по сути, была ближе люмпену, нежели наёмным (особенно промышленным) рабочим. Последние, хотя и имели более или менее стабильный заработок и жильё, не имели никакой перспективы существенно улучшить своё положение или качественно изменить судьбу своих детей. Денег хватало с трудом на питание и самые необходимые вещи. Резко очерченные социальные рамки, определяемые общественной структурой государства, прежде всего лишали рабочих какой-либо надежды вырваться из них, честно зарабатывая на жизнь, мирными средствами разрешить это противоречие. В ряде случаев в силу различных причин неудовлетворёнными оставались самые насущные потребности человека: в крове, семье, возможности свободного вероисповедания. Пренебрежительное отношение к рабочим было явлением обычным для представителей обеспеченных слоёв общества. В рапорте офицера, попавшего в октябре 1914 г. в рабочий район - посёлок Абрау-Дюрсо в Черноморской губернии, читаем: «Когда я прибыл на место, то мне дали квартиру в помещении для рабочих, где везде крик рабочих и их детей. Игра на гармони, грязь кругом и общее с рабочими отхожее место». 335 Далее прапорщик 229 Донской дружины замечает, что содержание в таких условиях «унижает и оскорбляет достоинство офицера». Командование признало законность и обоснованность его претензий. Условия быта, труда и его оплаты, по существу, являлись основными вопросами, определяющими качество взаимоотношений рабочего и предпринимателя. Анализ сведений о жилищных условиях приводит нас к выводу, что экономия в малом (сокращение расходов на содержание рабочих) приводила к потерям в большом (стачки, забастовки и т.п.) и, в конечном итоге, 333 Отчёт по врачебно-санитарной части Владикавказской железной дороги за 1910 год. Ростов-н/Д., 1911. С.16. 334 ГАРО, Ф.26, Оп. 4, Д. 68; Д. 76. Л. 15. 335 ГАКК, Ф. 584, Оп. 1, Д. 382, Л. 322. 118

к потере всего, что принадлежало промышленникам и иным работодателям. В борьбе за свои интересы выявляется степень устойчивости общественной группы. Её формы, равно как и причины, корень которых лежит во взаимоотношениях сторон, были различны. 3.2. Взаимоотношения рабочих и работодателей Формирование социальной группы связано с объединением на основе общности характера деятельности субъектов - носителей сходного набора возможностей самореализации. Этим и определяется их место в социальной структуре государства. Имея схожие группы потребностей, различные слои общества отличаются степенью их удовлетворённости, определяемой достаточно конкретным набором исторически сложившихся возможностей. Общность рода деятельности порождает у членов группы сходный характер восприятия темпо-ритма течения времени, а изначально присущее человеку стремление к наиболее полному удовлетворению потребностей сплачивает их для отстаивания своих интересов. Таким образом, возникает собственно осознание общности интересов каждым её членом, признание того, что только совместными усилиями можно отвоевать себе достойное место в исторически сложившейся и закреплённой в формах общественного сознания структуре общества. Выделение себя как отдельной социальной страты, возникновение противопоставления типа «мы-они», свидетельствует о достаточно высокой степени её зрелости. На этой стадии социогенеза взаимоотношения с противостоящими сторонами выходят за рамки межличностного уровня, в некоторых случаях достигая степени крайней обобщённости (например: «эксплуататоры и эксплуатируемые»), нередко переходя в конфликт. Спектр взаимоотношений рабочих и работодателей весьма широк, и проявление степени крайней социальной активности трудящихся, быть может, самая яркая, но далеко не единственная и исчерпывающая характеристика степени сплочённости класса. Оплата труда, размещение рабочих (за исключением подёнщиков) составляют основу взаимоотношений сторон и являются наиболее распространённым мотивом недовольства трудящихся. Беря на себя известные обязательства (исполнение 119

определённого объёма работ и их оплату), стороны, чаще всего, исполняли их. Таким образом, данные условия составляют основу производства с использованием наёмного труда. Анализ источников показывает, что реальные производственные отношения рабочих и работодателей были гораздо разнообразнее, и выходили за рамки упомянутого минимума. В этом разделе мы попытались затронуть некоторые аспекты условий труда и быта рабочих, качество их требований, претензий к предпринимателям, реакцию последних. В ряде случаев промышленники вынуждены были идти на дополнительные расходы на медицинское обслуживание, улучшение условий быта, различного рода компенсационные, пенсионные и т.п. выплаты, культурные мероприятия. И хотя некоторые пункты, такие как медицинское обслуживание, выплаты за увечья, полученные во время работы, едва ли можно отнести к произвольно привносимым, реальное положение дел было именно таковым. Разбор вопросов подобного порядка необычайно важен, так как, имея индивидуальный характер, они вскрывают качество отношений промышленников и рабочих, их прогресс или регресс, имеют прямую связь с уровнем организации производства. Условия труда и быта рабочих оставались достаточно тяжелыми на протяжении всего изучаемого периода. Зачастую администрация вынуждена была идти на уступки только под влиянием внешних обстоятельств, давлением рабочего движения. Но здесь хотелось бы избежать излишних обобщений. В наиболее тяжёлых условиях приходилось трудиться рабочим горнодобывающей промышленности, рыбных и сельскохозяйственных промыслов. Отсутствие какого-либо контроля со стороны государства приводило к тому, что трудящиеся оказывались в полной власти хозяев. Закон 1897 г. об 11,5 часовом рабочем дне повсеместно нарушался, техника безопасности не выдерживала никакой критики. В 1906 г. на горных заводах и промыслах IV Кавказского горного округа жертвами несчастных случаев стали 511 рабочих. В 1912 г. здесь же был 831 несчастный случай, а в 1913 г.- 1 001, из которых со смертельным исходом или полной потерей трудоспособности 264.336 Опасность работы в шахтах, ненадёжность креплений были одной из причин забастовки рабочих Садона в 1897 г. По свидетельству участников событий рабочие нередко отказывались идти в шахту. Они говорили, что 336 Колосов Л.Н. Чечено-Ингушетия накануне Великого Октября. Грозный, 1968. С. 39. 120

«злые духи сыпят породу»337(видимо это говорили рабочие- осетины). Съезд нефтепромышленников Грозного подвёл на своём заседании в 1910 г. печальный итог: 53% всех больных имели различного рода травмы.338 Не лучше обстояло дело и на железной дороге, где в 1908 г. было зарегистрировано 713 различных несчастных случаев, а в 1910-1917 гг.- 633.339 О соблюдении правил техники безопасности, каком-либо нормировании рабочего дня, а, часто, и о правильности оплаты труда в сельскохозяйственных и рыбных промыслах говорить не приходится. Здесь наниматели чувствовали себя полными хозяевами положения. Труд, в силу своей специфики, не требовал особой квалификации, при этом на Северный Кавказ в конце XIX - начале ХХ века был такой наплыв рабочей силы, какого не было никогда; отсюда массовая безработица среди пришлых сельскохозяйственных работников, часто на имевших средств на обратную дорогу, и поэтому готовых работать едва ли не на любых условиях. 340 Подобное положение вызывало злоупотребления хозяев экономий, делавших невозможным работу пришлых рабочих, из-за несправедливости и жестокого обхождения. В канцелярии начальника Кубанской области к 1902 г. скопилось столько жалоб, что позволило заключить: «Причины ухода большей частью заключались в том, что хозяева заставляли делать их (рабочих.- Ш.В.) то, чего не было в условии, или же плохо обращались... На спросы должностных лиц, почему они сами не требовали от хозяев, рабочие отвечали, что боятся как бы их не избили» и далее: «... приказчики и управляющие чересчур уж радеют об интересах своих господ, поэтому, возможно, что часто происходят побои».341 Случаи физического воздействия известны и на промышленных предприятиях. Так из воспоминаний бывшего рабочего Мизурской обогатительной фабрики узнаём: «Хозяева смотрели на нас как на людей низшего сорта. Им ничего не стоило выругать рабочего и даже избить его. А для того, чтобы держать нас в повиновении, администрация содержала на фабрике 75 стражников».342 О системе штрафов как методе принуждения к повиновению написано достаточно много. Здесь хотелось бы обратить внимание на то, что вводились они за нарушение 337 Джанаев А.К. Указ. соч. С. 21. 338 Хасбулатов А.И. Указ. соч. С. 90. 339 Там же. 340 ГАКК, Ф. 454, Оп. 2, Д. 310, Л. 2. 341 ГАКК, Ф. 454, Оп. 2, Д. 3179, ЛЛ. 10, 16. 342 Молодой коммунист. 1957. №27. 121

трудовой дисциплины (за опоздание, грубость, неподчинение начальству, ссору и т.п.), а так же техники безопасности (курение, порчу оборудования). И в данном случае ссылки на то, что техника безопасности «и так хромала на обе ноги», нам не кажутся убедительными. Штрафование же за такие проступки как шум, брань, игра в карты и другие азартные игры, как следует из предыдущего параграфа, есть дух времени, и рабочие, в свою очередь, так же были до скрупулёзности внимательны к условиям найма, обращая внимание даже на количество кусочков мяса в каждой тарелке. Здесь необходимо избегнуть односторонних оценок и презентизма по отношению к людям начала ХХ в. Важной стороной взаимоотношений рабочих и предпринимателей являются способы компенсации частичной или полной потери трудоспособности работником на предприятии, а так же медицинское обслуживание. Закон о страховании рабочих от 23 июня 1912 г. едва ли мог стать решением проблемы: рабочие не страховались от инвалидности, безработицы, по старости, сиротству, вдовству, материнству. За исключением болезни и увечий, всё остальное оставалось на усмотрение администрации. Кроме того, пособие по болезни и увечью в первые 13 недель выплачивалось за счёт рабочих, тогда как по существовавшим ранее законам от 2 июня 1903 г., за счет капиталистов. Число застрахованных на каждые 100 чел. в России составляло - 2, тогда как в Германии - 31, в Англии - 33 чел.343 Одним из наиболее ранних упоминаний о состоянии медицинского обслуживания на Северном Кавказе можно считать заметку в газете «Казбек» в 1896 г.: «Когда комиссия осматривала здание больницы, или как его тут громко называют, - госпиталя, один член комиссии сказал, что если бы бельгийский рабочий увидел этот «госпиталь», то пешком бы убежал в Бельгию». 344 В то же время, пущенная в Петровске «Каспийская мануфактура», располагала первой в истории Дагестана больницей на 25 коек. 345 Известно, что санитарным проверкам подвергались крупные предприятия и жильё рабочих при них, так же это относится и к железнодорожникам, и к трудящимся горнодобывающей промышленности.346 Надо полагать, что качество медицинского обслуживания было в прямой зависимости от уровня организации производства в целом. В этом отношении выигрывали рабочие 343 Панченко В.С. Страховая компания и создание больничных касс на Дону в 1912-1917 гг.// Из истории революционного движения рабочих Дона и Северного Кавказа (1901-1917). Ростов-н/Д, 1984. С. 35. 344 Казбек. 1896, №130. 345 Рамазанов Х.Х. Указ. соч. С. 234. 346 Например: АОАА, Ф. 356 Оп. 1, д. 434; ГАРО, Ф. 250, Оп.1, Д. 8; Там же, Ф. 266 Оп. 1, Д.63. 122

крупных промышленных предприятий, сотрудники железнодорожного транспорта. Так, при поступлении на службу на Владикавказскую железную дорогу рабочим и служащим выдавались врачебные карточки, где наряду со сведениями о здоровье заносились и данные о месте и дате рождения, вероисповеданию, составе семьи, занятии до поступления на службу. Из сведений о здоровье осмотру и освидетельствованию подвергались зрение, цветоощущение, слух, а так же общее состояние здоровья, телесные недостатки и повреждения (отдельно по органам). Осмотр по этим пунктам проходил два раза в год. 347 Особенно тяжёлым было положение с обслуживанием на промыслах, удалённых от населённых пунктов. Об этом можно судить на примере рудника «Эльборус», принадлежавшего В.Ф. Романову. «Постоянного врача на предприятии нет, а таковой приглашается два раза в месяц, приём больных производится фельдшершей, она же и акушерка».348 Представление о состоянии дел в фабричной медицине в начале века даёт доклад «О фабричных врачах» И.Рабиновича, опубликованный в «Вестнике С- Петербургского врачебного общества взаимной помощи», в 1906 г. Здесь говорится о том, что известный закон 2 июня 1903 г., имеющий массу недостатков, самим правительством признан неудовлетворительным. Это не говоря об «архаическом» законе 1866 г. о том, что всякое промышленное предприятие должно иметь по 1 койке на каждую сотню рабочих.349 Предприниматели, таким образом, не имея определённых законов о медицинской помощи рабочим, руководствовались постановлениями Губернских (областных) по фабричным делам присутствий. Основным препятствием в улучшении качества фабричной медицины являлся тот факт, что фабричный врач, по существу, лишался практики, так как всё время должен был находиться на предприятии. Компенсировать его убытки промышленнику было накладно. Чаще всего эта проблема решалась предпринимателем так, что он приглашал на завод врача, имеющего практику, два-три раза в неделю. Немалое недовольство рабочих фабричными врачами было вызвано тем, что они были причиной увольнения рабочих с предприятий, в случае обнаружения какого-либо недуга случайно или в ходе осмотра. «Чтение рабочим общедоступных лекций практикуется весьма редко, настолько редко, что надо рыться по специальным и общим источникам, чтобы найти единичные 347 ГАРО, Ф. 26, Оп. 1, Д. 63, Л. 31. 348 Социально-экономическое, политическое и культурное развитие... С. 237. 349 Вестник С-Петербургского врачебного общества взаимной помощи. С-Пб., 1906. Вып. 13. С. 17. 123

случаи. Это объясняется тем, что нет специально фабричных врачей, а лишь врачи при фабриках, получающие ничтожное жалование, как случайный придаток к своему заработку». 350 Компенсации, выплачиваемые рабочим, свидетельствуют о высоком уровне организации производства, его значимости в промышленной структуре региона. Этот аспект взаимоотношений трудящихся и работодателей оказывается наиболее сбалансированным на предприятиях с полным рабочим годом, высоким процентом кадровых квалифицированных рабочих. Здесь вступает в силу уже не личное расположение, прогрессивность или реакционность убеждений, а закреплённые в соответствующих постановлениях руководства предприятий правила, по которым производятся расчёты с рабочими в тех или иных случаях. Сведения по этой теме крайне отрывочны, и мы можем проследить лишь наиболее общие тенденции в решении вопросов о компенсации частичной или полной потери трудоспособности рабочего. Очевидно, что наиболее «вальяжно» в этом отношении чувствовали себя владельцы мелких и средних предприятий, не подчинённых фабрично-заводской инспекции, связанных с переработкой сельскохозяйственного сырья, собственно землевладельцы, хозяева рыбных промыслов. Причины были теми же: высокая текучесть кадров, безработица, труд, не требующий специальной квалификации, удалённость от населённых пунктов. Следствием этого был слабый контроль со стороны соответствующих государственных учреждений, неорганизованность пролетариата. Например, в Ставропольской губернии произошел следующий случай: на мельнице Буракова смазчик Рожков, спускаясь в темноте в колодец элеватора, оступился и упал с высоты 3,5 метра, сломал ногу и разбил голову. Управляющий отказался разговаривать с фабричным инспектором о выплате пособия и пенсии в 57 руб. в год. 351 Надо сказать, что дела обстояли не везде настолько плохо. Так, например, 30 декабря 1912 г. Кубанское областное по фабричным и горнозаводским делам присутствие постановляет: на основании ст. 18 правил, приложения к ст. 156\19 о промышленности, установить на трёхлетие 1913-1915 гг. для определения пенсий среднюю подённую плату чернорабочего в предприятиях фабрично- заводской, горной, горнозаводской промышленности. Размер заработной платы влиял на исчисление пенсий в случаях, среди которых увечья, полученные на работах; выплата компенсаций 350 Там же. С. 22. 351 ГАСК, Ф. 133, Оп. 1, Д. 141, Л. 4-5. 124

пострадавшим на предприятиях, действующих не круглый год, за то время, когда оно обычно бездействует; в тех случаях, когда пострадавший не получал никакой платы за работу.352 Как видим, к началу 1910-х годов наметился существенный позитивный сдвиг в положении даже самых низко квалифицированных и низкооплачиваемых категорий трудящихся. Однако, проверить как "работало" это решение очень трудно. Иначе обстоит дело с выплатами рабочим Владикавказской железной дороги. Здесь мы имеем массу дел о ходатайствах, исках рабочих и служащих по возмещению причиненных им на службе увечий. Соответственно столь же обилен материал, содержащий соответствующие заключения управления железной дороги, подтверждающие удовлетворение этих требований за период с 1902 по 1917 гг.353 Известен случай, когда вдове погибшего на работе кондуктора была назначена пенсия в размере 2 588 руб. 89 коп. При чём, удивительным здесь является не только сумма пенсии (при годовом окладе мужа в 1 200 руб.), но и то, что последний день для погибшего был одновременно и первым днём его работы на железной дороге вообще. При этом осталось неизвестным, где он работал раньше, был ли психически здоров и т.п. Несмотря на это, правление согласилось с постановлением комиссии о назначении пенсии вдове.354 Вновь поступающие на должности по эксплуатации дороги получали подъёмные в размере 1,5 оклада и выше.355 Изучение материалов о разборе комиссией несчастных случаев на дороге, оставляет впечатление того, что администрация была заинтересована не только в сохранении постоянных рабочих кадров, но и престижа предприятия, зачастую идя на удовлетворение требований, которые, в противном случае, достаточно легко можно было бы отвергнуть. «28 июня 1912 года, при работе на разгрузке угля, рабочий Гетманский повредил роговицу глаза. Общество обязано возместить его ущерб... В связи с уже имеющейся ранее трахомой и туберкулёзом утрата трудоспособности определена в 25%, в связи с чем и назначена пенсия».356 Так же правление Владикавказской железной дороги практиковало выплату пособий многодетным служащим. Например, в Невиномысском депо за ноябрь 1916 г. - 186 руб., в среднем по 5 руб. на человека; на Дарбентском участке тяги - 393 352 ГАКК, Ф. 449, Оп. 1, Д. 1439, Л. 2. 353 ГАРО, Ф. 26, Оп. 3, ДД. 1-92. 354 АОАА, Ф. 35, Оп. 1, Д. 279, Л. 18. 355 Там же, Л. 66. 356 Там же, Л. 74. 125

руб., по 7 руб. на чел.357 Единовременная материальная помощь членам семьи оказывалась в случае смерти работника дороги. 358 Если сельскохозяйственные, временные рабочие, а также трудящиеся мелких предприятий были в основном предоставлены сами себе, и их судьба в свободное от работы время мало кого интересовала, и их отношения с предпринимателями ограничивались конкретными обязательствами: выполнение определённого объёма работ и их оплата, то на крупных предприятиях, железной дороге дело обстояло несколько иначе. В силу высокой концентрации рабочих, их большей ценности для предприятия, где необходимо было иметь известные навыки, администрация не только шла на дополнительные расходы, связанные с оплатой труда, охраной здоровья трудящихся, брало на себя заботу об их размещении, в ряде случаев руководство вынуждено было уделять внимание и вопросам быта, досуга своих сотрудников. В начале века большое распространение получили рабочие театры, рабочие драматические кружки, клубы, просветительские общества.359 Нельзя сказать, чтобы это явление приобрело всеобщий характер и целиком зависело от предпринимателей. В данном случае - налицо рост духовных потребностей пролетариев. Более или менее дальновидное руководство не могло не обращать внимание на этот факт. Особенно остро эта проблема стояла в небольших городах и удалённых промышленных посёлках. Здесь мы сочли возможным сослаться на пример Батайска, который находился за пределами административных границ изучаемого региона, но поскольку речь идёт о Владикавказской железной дороге, этот случай,скорее всего, типичен для других подобных поселений железнодорожников уже собственно на территории Северного Кавказа. Из прошения на имя управляющего дорогой: «С переходом в Батайск смазчиков, кондукторов, служащих по коммерческой передаче вагонов... население станции Батайск достигает 1 000 семей. Столь многочисленное население, при совершенном отсутствии разумных развлечений, как наблюдается, сильно регрессирует в нравственном отношении, как например: низшие служащие сводят свои свободные дни к низменным удовольствиям (пьянству, бездельным вечерним шатаниям по улицам, заканчивающимися скандальными случаями и проч.) Служащие же более развитые, у которых эстетические удовольствия (театр, 357 ГАРО, Ф. 26, Оп. 1, Д. 684, ЛЛ. 156-159. 358 Седина А.М. Указ. соч. С. 92-93. 359 ГАРО, Ф. 26, Оп. 1, Д. 49, Л. 39. 126

музыка, литературные вечера) – насущная потребность, поставлены в крайне невыгодные условия... таким образом, поездки для этой цели в Ростов не всегда удобны... Исходя из всего вышесказанного, именем всех служащих, осмелимся обратиться... с просьбой о разрешении воспользоваться, освободившимся из-под воинских приспособлений, бараком, который утилизирован будет с большою пользою для устраивания любительских спектаклей, музыкальных вечеров».360 Эта обширная выдержка позволяет нам судить, по крайней мере, о том, что у рабочих было достаточно свободного времени, и они не были измотаны в течение дня настолько, чтобы не думать ни о чём кроме отдыха. Очевидно, что промышленное освоение края имело разноаспектный характер. Оно способствовало росту эстетических потребностей известной части населения. Не только бурный рост городов, как промышленных и торговых центров, где возникали театры, кино, учебные заведения, определял повышение общего культурного уровня региона, но, как видим, это относится и к станционным посёлкам и другим поселениям рабочих. В этом отношении показателен пример деятельности правления Владикавказской железной дороги, с 1903 г. открывшей ряд читален, библиотек и «других увеселений» на станциях дороги. Кроме того, для рабочих и служащих дороги существовала с 1896 г. передвижная вагон-библиотека. К январю 1903 г. она насчитывала 2 036 томов и 622 периодических изданий. В течение 1902 г. добавилось 263 подписчика, книги выдавались 5 063 раза. Начальники и их помощники составили 11% подписчиков, мелкие служащие - 33%, рабочие - 20%, дети и члены семей железнодорожников - 36%. Интересно, что наиболее читаемыми авторами были: Данилевский (выдавался в течение года 156 раз), Немирович-Данченко (137), Чехов (120), Горький (116), Л.Н.Толстой (112), при этом - Пушкин выдавался только 36 раз, Ницше, Андреев, Шекспир по 10.361 В Армавире в 1909 г. обсуждалась возможность организации просветительских лекций в районе наибольшей «скученности» рабочего класса.362 В сельской библиотеке Армавира в 1911 г. было 1 691 подписчик, в том числе взрослых – 331 женщина и 253 мужчины. В этом числе учителей – 54 чел., врачей – 9 чел., чиновников – 33 360 Там же, Л. 13. 361 Там же, Л. 32. 362 Отклики Кавказа, 11.10.1909, №12. 127

чел., служащих – 53 чел., адвокат- 1 чел., крестьян – 4 чел и рабочих – 18 чел.363 Привычка спрашивать с работодателя всё, вплоть до мелочей, прослеживается в требованиях бастующих рабочих. В этом у рабочих проявлялось, надо полагать, недавнее крепостное прошлое и присущие крестьянину стереотипы мышления: барин – отец родной, а государь – первый помещик, следовательно, если требовать что-то то, как с одного, так и с другого. Забастовка – это обычный для капиталистического хозяйства способ разрешения спорных вопросов, в ситуации, когда каждая из сторон в равной степени стремится к наиболее выгодному использованию вложенных в производство ресурсов, а равно и вознаграждению за них. Причина такого положения дел нам видится в отсутствии общности целей сторон. Для предпринимателя забастовка всегда была крайне нежелательным явлением, для рабочего - последний способ решения своих проблем, связанных с производственной деятельностью. При этом всегда нужно помнить, что целью последних является именно урегулирование спорных вопросов, а отнюдь не остановка и развал производства как самоцель. В требованиях бастующих наиболее отчётливо предстают их ценностные ориентиры и способы мотивации, формирующиеся на основе определённого типа умонастроения. Динамика революционных выступлений, их характер, состав и количество участников - наиболее изученный аспект истории рабочего класса Северного Кавказа. Эта самая яркая составляющая социальной активности трудящихся, демонстрирующая достаточно высокую степень классовой самоидентификации. Самоутверждение молодого класса в исторически сложившейся социальной структуре чаще всего имело конфликтный характер. Конфликт предполагает наличие как минимум двух сторон, в нём участвующих, и может выступать в различных формах. Этот способ отстаивания своих интересов рассматривается нами как часть взаимоотношений рабочих и работодателей, знаменующая степень их крайнего обострения. Социальные столкновения обнажают такие особенности и способы мышления социальной группы, которые невозможно выявить в периоды затишья. Здесь проявляется не только уровень классовой зрелости конфликтующих сторон, но и степень их сплочённости. 363 Отклики Кавказа, 15.01.1911, №11. 128

Не будет преувеличением утверждение, что для наиболее полного понимания истории нашего народа, степени закономерности и уникальности её в ХХ в., важно понять истоки формирования мотивационной сферы трудящихся, наиболее отчётливо проявляющиеся в период их социального становления. При этом важно учитывать характер социокультурного фона происходящих событий. Главной проблемой изучения общественной психологии рабочих, их внутреннего мира, является почти полное отсутствие письменных источников, откуда можно было бы почерпнуть соответствующую информацию (письма, дневники, мемуары...). Так же скупо, в этом отношении, и официальное делопроизводство. Попытки понять умонастроение, уклад жизни простых рабочих, их устремления заставляют обращаться к фактам, казалось бы, не имеющим прямого отношения к делу, однако содержащим скрытые, косвенные сведения. Анализ источников показывает, что требования бастующих (там, где это было известно), в подавляющем большинстве случаев, носили экономический характер и касались вопросов оплаты труда, уменьшения продолжительности рабочего дня и улучшения бытовых условий. Необходимо отметить, что при обилии материала о количестве забастовок, стачек и демонстраций рабочих, числе их участников, особое внимание традиционно уделялось характеру события, определяемого как экономическое, политическое или «смешанное». В основе конфликта лежит осознание собственного положения и соответствующего ему уровня социальных притязаний, определяемого каждым, прежде всего, посредством сопоставления себя, собственных возможностей с возможностями и степенью их реализованности у других людей. Социальные противоречия связаны с различиями в образе жизни людей, принадлежащих к разным социальным группам, и неравенством их жизненных шансов, которые в свою очередь определённым образом влияют на формирование картины мира.364 Уровень удовлетворения потребностей зависит от возможности доступа к соответствующим видам деятельности, которые обусловлены социальной организацией государства. В конечном счёте, это вопрос о сопоставлении жизненных шансов различных социальных групп. Таким образом, несовпадение целей и интересов людей или соответствующих групп - есть главная причина конфликтов. 364 Здравомыслов А.Г. Фундаментальные проблемы социологии конфликта и динамика массового сознания// Социс, 1993. № 8. С.14. 129

Как известно, особенностью фабрично-заводской промышленности Северного Кавказа являлось преобладание мелких предприятий, располагавшихся, главным образом, в сельской местности, и значительно удалённых друг от друга. Отмеченная низкая активность занятых здесь рабочих связана не только с их «распылённостью». Заведения, где трудились 3-5 человек, зачастую, всего несколько месяцев в году, едва ли может породить ощущение безысходности иначе, кроме силы, разрешить конфликтную ситуацию. Безусловно, особую остроту конфликты приобретают там, где достаточно высока концентрация рабочих. Одной из главных причин этого является высокая степень абстрагирован ия власти (в данном случае в лице предпринимателя). Это достигается только на крупных предприятиях, где лицо, принимающее решения, отделено от исполнителя сетью административного аппарата, нормами взаимоотношений внеличностного характера, оговариваемыми в условиях найма. Иногда это усугублялось присутствием на предприятии карательных сил. Рабочий, таким образом, напрочь исключался из числа субъектов, принимавших участие в управлении производством, и поэтому в моменты особенного ухудшения своего положения у него не было иного способа обратить внимание на собственные нужды, кроме силы. Предыдущие разделы работы, затрагивая различные аспекты истории рабочих Северного Кавказа, приводят к заключению о том, что, находясь в стеснённом экономическом положении, они были ещё и политически бесправны. В исследуемом регионе 85,8% рабочих не пользовались и теми минимальными правами, которые предоставляло текущее законодательство лицам наёмного труда. 365 Революционная активность трудящихся в годы Первой российской революции и Первой мировой войны, говорит о росте их классовой самоидентификации, её выходе за рамки отдельного предприятия или отрасли. Попытки непредвзято, насколько это возможно, взглянуть на причины крайнего обострения социальных противоречий, приводивших к кровопролитиям и революциям, убедили нас в том, что они явились в первую очередь результатом политической незрелости российского общества, его различных слоёв. Северный Кавказ, один из наиболее крупных центров миграции населения, край, наименее затронутый крепостническим режимом, промышленное освоение которого проходило стремительно и, можно сказать, «с нуля». В результате чего, на сравнительно небольшой территории, возникла пёстрая в 365 Кудряшов К.В. Указ. соч. С. 17. 130

социально-культурном, этническом и экономическом отношении картина, вобравшая в себя особенности общероссийской конкретно-исторической ситуации. Уровень жизни рабочих на Северном Кавказе и в России проигрывал не только в сравнении с положением дел других, более обеспеченных слоёв общества, но и в сравнении с зарубежными, главным образом европейскими, рабочими. В то время как российские промышленники едва ли уступали в этом плане своим зарубежным коллегам. Как упоминалось выше, начало конфликта лежит в сравнении собственного уровня социальных притязаний и возможности их реализации с возможностями других людей. Здесь мы наблюдаем порой пренебрежительное отношение работодателей к нуждам рабочих. Причина этого, на наш взгляд, коренится в особенностях российского менталитета. В психологии промышленника и рабочего ещё достаточно сильны были стереотипы мышления, истоки которого лежат в многовековой истории крепостной России. В моменты крайнего обострения взаимоотношений в рабочем наиболее ярко «проступал» крестьянин, в промышленнике - помещик. Известная инфантильность, присущая русскому национальному характеру, отмеченная ещё П.Чаадаевым, склонность к крайностям в своём поведении, вкупе с массовыми психозами, как постоянными спутниками политической жизни, приводили к ожесточённым столкновениям, достигшим своего апогея в начале ХХ века. Любопытно, что некий патерналистский характер мышления, присущий всем власть предержащим, поддерживался не только устоявшимся стереотипом: «государь - первый помещик, отец народа», но и соответствующим отношением самого народа (в данном случае наёмных рабочих). Роли опекаемых и опекунов стороны охотно принимали на себя и в ситуациях, лишь отдалённо напоминающих конфликтные. Возникновение некоторых из них в современных условиях кажется абсурдным: 23 мая 1890 г. на станции Кущёвка явилась толпа косарей, человек 500, приехавших на заработки из внутренних губерний России и настоятельно требовавших отправления на родину бесплатно, грозя, что в противном случае самовольно сядут в поезд. Требование это рабочие основывали на том, что придя на заработки и не найдя их, они истратились так, что дальше терпеть не могут... Толпу эту удалось уговорить, разойтись и отказаться от насилия. В конце концов областным начальством было решено отправить их 131

бесплатно.366 Уже в 1902 г. в станице Прочноокопской, столкнувшись с подобными трудностями, сельскохозяйственные рабочие недовольные тем, что «богачи позавели машины и нам теперь хоть с голоду умирай», а так же недовольные недобросовестным расчётом требовали от властей «отправить туда, где есть работа, а то они всё прожили и теперь ходят голодные». 367 Требования рабочих к властям, не имеющим отношения ни к модернизации сельского хозяйства, ни к урожаю трав, не приглашавших рабочих, равно как не устанавливающих с ними никаких договорных отношений, и соответственно, не несущих никакой ответственности за их судьбу, трудно признать обоснованными. Объяснить это возможно только учитывая вышеозначенные особенности русского национального характера, неявно присутствующие в мотивации основания, плохо вяжущиеся с требованиями развивающихся буржуазных отношений. Сельскохозяйственные, а так же подённые рабочие составляли наиболее многочисленный и наименее организованный отряд рабочих. Их социальная активность была значительно ниже, чем у промышленных рабочих, и отмечалась разрозненностью выступлений, их спонтанностью. Ряд источников указывает на то, что наиболее активным звеном здесь выступали иногородние. В декабре 1905 г. в Баталпашинском отделе Кубанской области произошли два выступления рабочих против хозяев, по которым мы можем судить о составе его участников. Источники прямо свидетельствуют о том, что в «беспорядках» принимал участие только «пришлый иногородний элемент».368 Временные рабочие, в те редкие случаи, когда и решались на активные действия против администрации, не имели какой-либо чёткой программы своих действий. О выступлении землекопов Владикавказской железной дороги 30 июля 1913 г. в ежегодном отчете жандармского областного управления читаем: Забастовка была совершенно беспрограммна и, строго говоря, не преследовала и экономической цели и являлась, по-видимому, результатом распущенности рабочих... После расчёта и принятых мер, все они просили снова оставить их на работе, обещали вести себя исправно, сваливали вину друг на друга... Рабочие из местных казаков никакого участия в забастовке не принимали, и бастовал исключительно пришлый элемент.369 366 ГАКК, Ф. 454, Оп. 2, Д. 310, Л. 1. 367 Там же, Л. 6. 368 ГАКК, Ф. 454, Оп. 1, Д. 234, Л. 13. 369 ГАКК, Ф. 454, Оп. 1, Д. 3281, Л. 48. 132

Отсутствие программ участия каких-либо партий, узость подобных явлений, имевших место, повсеместно не вызывали того интереса, который уделялся крупным предприятиям, организованным выступлениям пролетариата, возглавляемых одной из революционно настроенных партий. Такой интерес вполне объясним. Однако для России «с громадным скоплением пришлых рабочих, прибывавших на заработки, характерны как раз массовые волнения «народной черни».370 Желание любой ценой выжать из рабочего максимум при минимальных на него расходах, упрямство, зачастую, в незначительных уступках, явно не влекущих за собой тяжёлых последствий для предприятия, обращение за помощью к регулярным войскам, убедительно свидетельствуют о недальновидности отечественных промышленников. Будучи, как и рабочие, продуктом исторического развития определённой культуры, предприниматели являлись носителями того же комплекса ментальностей, неадекватных бурно развивающимся капиталистическим отношениям. Иначе как объяснить такие факты, как наличие стражников на Мизурской обогатительной фабрике, по существу принудительный труд на руднике в Садоне, где «людей, которые должны были трудиться по вольному найму, заставляли работать не меньше года». 371 В Алагире был штат военных чинов, а в Садоне стоял отряд из донских казаков, имелся карцер для рабочих. Именно здесь происходит наиболее значительное выступление рабочих на Северном Кавказе в конце XIX века. 370 Крикунов В.П. Рабочее движение в 60-90 гг. XIX века и зарождение социал-демократии на Дону и Северном Кавказе// Проблемы социально-экономической истории и революционного движения на Дону и Северном Кавказе ( XIX - нач. ХХ в.). Ростов-н/Д.,1992. С. 121. 371 Джанаев А.К. Указ. соч. С. 26. 133

Фото 19. Рабочие и служащие Садонского рудника.372 Началась забастовка 7 октября 1897 г. Поводом послужил отказ администрации от требований шахтёров перехода на 3-х сменную работу. Кроме того, были предъявлены требования о 8- часовом рабочем дне, возмещении убытков из-за вынужденных прогулов, предоставление краткосрочных отпусков для уборки кукурузы.373 Забастовка была подавлена, а её активные участники уволены. События 1905-1907 гг. на Северном Кавказе показали, что местный пролетариат достиг достаточно высокой степени социальной зрелости. Это, как представляется, проявляется в таких формах отстаивания своих интересов, как региональные и отраслевые забастовки - признак солидарности трудящихся, осознания общности интересов их различных категорий. Самым заметным событием тех лет стала «Новороссийская республика», просуществовавшая с 12 по 25 декабря 1905 г. Боевая дружина местных рабочих, созданная в ноябре - начале декабря, насчитывала около 1 000 человек. Кроме общегородской дружины рабочие создавали аналогичные объединения на предприятиях. Подобные настроения имели место и среди солдат и отдельных воинских частей Армавирского, Екатеринодарского, Владикавказского, Ставропольского и других гарнизонов. Умелые действия новороссийского совета рабочих депутатов, при 372 Iriston [Электронный ресурс]// http://alanius.ru/publ/22-1-0-172 (Дата обращения: 28.06.2015 г.). 373 Казбеков Г.В. Указ. соч. С. 40-41. 134

нейтралитете армии привели к тому, что власть в Новороссийске перешла к рабочим бескровно. Фото 20. Новороссийский цементный завод. По иному сценарию события развивались в Сочи. Здесь, по призыву местной группы РСДРП, в начале декабря рабочие и крестьяне округа начали свергать сельские правления и царские суды, приступили к избранию новых органов власти. Боевая дружина в Сочи, пёстрая по социальному составу, составила около 700 человек. С 31 декабря 1905 г. по 1 января 1906 г. здесь произошли вооружённые столкновения с войсками местного гарнизона. 5 января восстание было подавлено. В Новороссийске и Сочи заметную, если не решающую, роль в подготовке и руководстве восстанием сыграли местные группы РСДРП. Однако этот факт не позволяет ещё утверждать, что это были сугубо рабочие выступления. Как в первом, так и во втором случае активнейшее участие в конфликте приняли крестьяне и средние слои горожан. Безусловно, повышение революционности пролетарских слоёв населения в 1905-1907 гг. и в годы войны - результат роста сплочённости трудящихся, осознание ими общности своих интересов. Тем не менее, позволим себе предположить, что прослойка населения, не достигающая и 3-х процентов от общей численности жителей региона, которую составляли фабрично- 135

заводские и железнодорожные рабочие, находилась под влиянием общего психологического настроя, царившего в крае и стране в целом. На основании статей 15 и 16 положения об усиленной охране государственного порядка и общественного спокойствия, в 1909 г. Наместником Кавказа было издано постановление, устанавливающее в Черноморской губернии следующие правила: Лица, виновные в принуждении других путем насилий и угроз к оставлению работ, торговли, и промыслов, подвергаются за это в административном порядке взысканию штрафа 500 рублей или аресту до трех месяцев. 374 Важную роль в системе отношений фабрикантов и рабочих играл закон от 03.06.1886 г. «Правила о надзоре за заведениями фабричной промышленности и о взаимных отношениях фабрикантов и рабочих».375 Согласно этому закону, устанавливался порядок найма и увольнения рабочих. В частности, при поступлении на работу рабочему в течение недели выдавалась расчетная книжка, в случае найма на неопределенный срок, каждая из сторон должна была известить о своем намерении за две недели, запрещалось понижать заработную плату в том случае, если срок найма был определен. Регламентировались и бытовые условия рабочих. Так, нельзя было произвольно повышать утвержденный фабричной инспекцией максимум оплаты за предоставленное жилье, баню, столовую и т.п. Ограничивался перечень нарушений, за которые с рабочих можно было взымать штрафы. Общий размер штрафов не должен был превышать трети заработка. Нами неслучайно перечислены основные условия и правила взаимоотношений рабочих и фабрикантов, предусмотренные этим законом, так как на протяжении почти всего рассматриваемого в данной монографии хронологического отрезка, в областях и губерниях Северного Кавказа он не действовал. На необходимость скорейшего введения этого закона, например, в Кубанской области обращала внимание пресса, живописуя тяжелые последствия его отсутствия. Газета «Отклики Кавказа» в 1911 г. сетовала на отсутствие института фабричных инспекторов в Кубанской области, из-за чего регулирование отношений предпринимателей и рабочих находилось всецело в руках капиталистов. В статье отмечалось, что предприниматели создают для рабочих невозможные условия труда, игнорируя их элементарные требования, доводя их 374 Отклики Кавказа, 07.11.1909, №34. 375 ПСЗ-III. Т VI. №3769. 136

эксплуатацию до крайних пределов.376 Здесь же сообщалось, что министерство торговли и промышленности внесло в Государственную Думу представление о распространении правил о надзоре за заведениями фабрично-заводской промышленности и на Кубанскую область. Известно, что этот закон вводился постепенно и первоначально (с 01.10.1886 г.) распространялся на Петербургскую, Московскую и Владимирскую губернии. В Черноморской губернии он начал действовать с 1902 г., а до Ставропольской губернии, Кубанской и Терской областей он «дошел» только в 1912 г.377 Как бы иллюстрируя недостатки во взаимоотношениях рабочих и их работодателей, газета «Отклики Кавказа» в нескольких номерах приводит резко негативные примеры на эту тему. Автор одной из заметок так и пишет: «Для иллюстрации возьмем хотя бы порядки существующие на мельнице Ходякова». Далее подробно описываются издевательства над рабочими специалиста «крупчатника» Тисуцкого. «Он вечно бранится, кричит на рабочих без всякого повода, употребляя при этом отборную брань, как ломовой извозчик. Он не довольствуется 12- тичасовой будничной работой, а требует, чтобы работали в праздники... Если случится. что рабочий заболеет, то заменить его новых рабочих здесь не полагается, а заставляют работать каких- либо из состава этих рабочих… И случилось, что так работают 4-5 суток без смены и без сна, то есть до тех пор пока рабочий совершенно обессиленный сваливается с ног». 378 Своеволие Тисуцкого достигла таких масштабов, что он вступил в конфликт с владельцем мельницы, вследствие чего был уволен.379 В другой статье сообщалось, что при расчёте с рабочими котельной мастерской произоводился расчет на 20 коп. в день меньше, чем была первоначально условленная цена. В заключении автор заметки отмечает: «Книжек рабочих нет, приходится ссылаться на одного Бога, да на совесть, которая отсутствует у заправил этой котельной мастерской».380 С бондарного завода были уволены 4 мастера за то, что попросили не 80 коп., а по 1 рублю за бочку, ввиду того. что приходилось работать с бракованным материалом.381 376 Отклики Кавказа, 12.05.1911, №104. 377 Валетов Т.Я. Фабричное законодательство в России до Октябрьской революции [Электронный ресурс]// http://www.hist.msu.ru/Labs/Ecohist/OB13/valetov.pdf.[ Дата обращения: 12.03.2015] 378 Отклики Кавказа, 12.05.1911, №104. 379 Отклики кавказа, 28.10.1911, №239. 380 Отклики Кавказа, 18.06.1911, №134. 381 Отклики Кавказа, 27.07.1911, № 166. 137

12 августа того же 1911 г. забастовали 135 рабочих механического завода Мисожникова в Армавире. Это событие интересно для нас тем, что здесь подробно приведены требования, которые рабочие выдвинули администрации: немедленная организация комиссии из 4-х человек (два со стороны администрации, 2 от рабочих) для разбора споров между «трудом и капиталом». Нужно подчеркнуть, что рабочие напоминают о том, что такая комиссия существовала с 1908 г., но постепенно прекратила свою деятельность. Среди злоупотреблений администрации рабочие отмечают грубость управляющего «без разбора пола и возраста», отобрание расчетных книжек и замена их книжками неустановленного образца, а также целую серию притеснений. связанных с непосредственным исполнением рабочими своих обязанностей. Их требования выглядели вполне здравыми и обоснованными, а реакция администрации и владельца суетной и растерянной, что усугублялось, по мнению автора заметки, общей неблагоприятной ситуацией в делах завода.382 Фото 21. Чугуно-литейный и механический завод М.И. Мисожникова (1907 г.) Газета освещала забастовку на своих страницах, и в одном из номеров сообщалось, что забастовка прекратилась. По вопросам условий труда пришли к соглашению, по совместной комиссии в целом также удалось договориться. Рабочим также уплачивалась 382 Отклики Кавказа, 14.08.1911, №181. 138

зарплата за время забастовки, и кроме того Мисожников согласился по-прежнему вносить плату за учение детей рабочих в школах общества попечения о детях.383 Но не прошло и трех месяцев, как завод Мисожникова вновь попал на страницы местной хроники. На этот раз сообщалось, что причиной забастовки рабочих стало заявление администрации о прекращении медицинской помощи членам их семей, которые получали её прежде.384 Пожалуй наиболее яркой статьей в серии публикаций, касающихся тяжелого положения рабочих на предприятиях Армавира стала статья «Дубинка управителей Унановского завода», в которой в самых мрачных тонах описывались злоупотребления и жестокость механика и старшего машиниста – отца и сына Фейфар. Причем автор совершенно не утруждает себя в какой-либо степени политкорректности, неоднократно подчеркивая их немецкое происхождение.385 Фото 22. Маслобойный завод братьев Унановых в Армавире (1907 г.) Низкая заработная плата стала причиной забастовки извозчиков (дрогалей) в Армавире в 1911 г. Их дневной заработок составлял 45 коп. Хозяин не пожелал вступить с рабочими в 383 Отклики Кавказа, 19.08.1911, №184. 384 Отклики Кавказа, 26.10.1911, №237. 385 Отклики Кавказа, 02.09.1911, №195. 139

переговоры и нанял других извозчиков, при этом существенно увеличив поденную плату. Она составила 1 руб. 20 коп. Тот факт, что прежние рабочие были согласны на эти условия, и тем не менее, не были приняты на работу, говорит о негативном эмоциональном фоне, сопровождавшем этот конфликт, когда обстоятельства экономической выгоды отошли на второй план перед желанием наказать бунтовщиков.386 Фото 23. Заметка о забастовке извозчиков в газете «Отклики Кавказа» от 15 февраля 1911 г. Положение рабочих-подёнщиков, отношение к ним обывателей и местных властей нашли своё отражение в серии статей в газете «Отклики Кавказа», которая выходила в Армавире и подробно описывала местную жизнь. В номере этой газеты от 6 марта 1911 г. мы находим следующие строки: «Не раз в нашей газете мы касались тех неудобств, возникающих от того, что для лиц, ищущих труда (подёнщиц и поденщиков) наше сельское 386 Отклики Кавказа, 15.02.1911, №36. 140

общество не отводит определенного места. В настоящее время безработные сами определили себе биржу – угол Николаевского проспекта и базара».387 Далее приводится перечень неудобств, которые создает эта толпа, нередко достигающая 500 чел., для торговцев и прохожих, особенно женщин. Упоминаются драки и другие инциденты. В итоге правление села решает построить для поденщиков крытый навес внутри базара, и это становится в последующем предметом подробно освещения местной прессой. В номере местной газеты от 22 октября 1911 г. сообщалось, что навес, наконец, построен.388 Об условиях труда на мыловаренном заводе можно судить по газетной заметке, касающейся санитарного состояния одного из уголков Армавира. В частности репортер отмечает, что в конце Николаевского проспекта стоит «такая вонь, что без преувеличения, можно упасть в обморок». Далее подчеркивается, что эта «вонь» исходит от мыловаренного завода Каспарова, откуда не только выбрасываются отходы, но и «выпускается какая-то едкая жидкость прямо через переулок в Кубань, без труб».389 Невыносимы условия быта и самоуправство подрядчиков строящейся Армавир-Туапсинской железной дороги привели к забастовке рабочих в 1912 г. Среди злоупотреблений администрации источник отмечает нерегулярное получение жалования, которое выдается по ордерной системе, как на «Лене». В данном случае упоминается случай на Ленских золотых приисках, который привел к забастовке рабочих и их массовому расстрелу. Эта параллель с событием, которое имело огромный политический резонанс в России как раз в это время, должен был, по мысли авторов сообщения, подчеркнуть не просто бедственное, а совершенно недопустимое положение пролетариата на строительстве данной железной дороги. Далее отмечается, что регистрация рабочих была поставлена плохо, что позволяло десятнику «утягивать» часть их заработка. Подчеркивается факт отсутствия расчётных книжек.390 387 Отклики Кавказа, 06.03.1911, №52 388 Отклики Кавказа, 22.10.1911, №235. 389 Отклики Кавказа, 14.04.1911, №81. 390 ГАКК, Ф.Р.411, Оп. 2, Д. 425, Л. 12 141

Фото 24. 15 февраля 1915 г. началось постоянное движение по Армавир-Туапсинской железной дороге.391 Наибольшую активность в отстаивании своих интересов проявляли рабочие крупных промышленных центров. Необходимо отметить, что настроения трудящихся были далеко неоднородны. В начале ХХ века значительная часть рабочих относилась ещё крайне враждебно к политической агитации, а часть стачечников даже угрожала уйти с работы, если их будут «запутывать в политику». 392 В «Извлечениях из законов и распоряжений Правительства, касающихся служащих на железных дорогах» 1915 г., читаем: Служащие или работающие в предприятиях..., самовольно, по соглашению между собой, прекратившие работы, виновные в принуждении других служащих или работающих в этих предприятиях посредством угроз, насилия или отлучения от общения к прекращению или невозобновлению работ... наказываются: заключением в тюрьме на время от 4-х месяцев до 1- го года… Администрация берёт на себя заботу о пострадавших вследствие насилий, произведённых над ними за противодействие забастовке или отказ от участия в ней, а равно членов семейства 391 Сайт Ставрополь-Туапсинской железной дороги [Электронный ресурс]// http://tuapsinka.ajp.ru/tuapsinka2/_tu_hist_t_loopsmall_1.jpg (Дата обращения: 28.06.2015 г.). 392 Лебедик Н.И. Книга В.И. Ленина "Что делать?" и организация политической агитации на Северном Кавказе// Книга В.И. Ленина "Что делать?" и местные партийные организации России. Пермь,1972. С. 369. 142

сих лиц.393 Из отчётов местных жандармских управлений о настроениях рабочих в 1913-1916 гг. следует, что наибольшую активность проявляли иногородние, пришлые рабочие. 394 «Среди портовых грузчиков новороссийского коммерческого агентства за последнее время замечается предпочтение в отделе работ пришлым армянам, которые менее требовательны к характеру предлагаемых агентством работ, и совершенно не поддаются уговорам требования о повышении заработной платы. Таким путём партии русских рабочих из боязни потерять сравнительно высокие заработки на портовых и станционных работах не могут предъявлять требования о повышении заработной платы».395 Подобные мотивы прослеживаются и у рабочих цементных заводов Новороссийска и Геленджика,396 бондарных заводов и рыболовных промыслов Дагестана.397 Подобная тенденция прослеживается в тех отраслях производства, где от рабочих не требовалось особой квалификации. В качестве обратного примера наиболее показательна забастовка рабочих Грозненских нефтепромыслов и части предприятий города, произошедшая в августе 1913 года. Нефтяники, выступив 15 августа со своими требованиями, сделали это одновременно с рабочими бакинских нефтепромыслов, поставив администрацию в крайне затруднительное положение. Выдвинутые требования содержали 52 пункта, из которых не было ни одного напоминающего политический. Кроме претензий по улучшению условий быта, о чём было сказано в предыдущем параграфе, рабочие настаивали на повышении заработной платы (отдельный перечень по специальностям), улучшении условий труда, повышении качества медицинского обслуживания. Администрация была вынуждена пойти на удовлетворение части требований, так как угроза увольнения не страшила рабочих, потому что из-за забастовки в Баку заменить их было некем. Начальник терского областного жандармского управления сообщал: «... не все требования рабочих удовлетворены, и к работам они приступили лишь благодаря предстоящей зиме и неподготовленности к ней... Рабочие имеют твёрдое намерение возобновить забастовку с наступлением весны». 398 Дольше всех держались рабочие заводов Яшанова и Жидарева, но 30 сентября «получив некоторое удовлетворение в своих экономических требованиях, и, кроме того, по 80 коп. на водку, 2-3 сентября, 393 Извлечения из правил путевой службы. Армавир, 1915.С. 80-83. 394 ГАКК, Ф. 584, Оп. 1, Д. 377; Ф. 583, Оп. 1, Д. 1068; Ф. 583, Оп. 1, Д. 66, Ф. 454, Оп. 2, Д. 5518. 395 ГАКК, Ф. 584, Оп. 1, д. 377, Л. 17. 396 ГАКК, Ф. 583, Оп. 1, Д. 66, Л. 7. 397 ГАРФ. Ф. 102, Оп. 105, Д. 74, ч. 2. ЛЛ. 2, 3. 398 ГАРФ. Ф. 102, Оп. 105, Д. 74, ч. 2. Л.40. 143

приступили к работам».399 Эти события показательны не только тем, что здесь прослеживается определённая солидарность в действиях рабочих одной отрасли, но ещё и тем, что расколоть движение в одном районе (на примере заводов) было весьма несложно. И далее - мы наблюдаем тот же подход в решении рабочего вопроса, который был и в кон. XIX века, та же недальновидность. Уже 16 августа председатель совета съезда нефтепромышленников направляет телеграмму с просьбой о высылке на промыслы воинской команды. О том, насколько узкокорпоративные цели превалировали над чувством солидарности по отношению к бастующим других предприятий, говорит тот факт, что «многие рабочие электростанции перестали исполнять свои обязанности из-за боязни физического воздействия со стороны бастующих, и для их охраны во время работы были выставлены посты из прибывших конно- дагестанцев». Годы войны принесли с собой ещё большее понижение уровня жизни рабочих. Основным мотивом недовольства в этот период времени является постоянный рост цен на жизненно необходимые товары. Короткий взрыв патриотизма в начале войны сменился его неуклонным снижением, прошедшим путь от апатии до резкого отрицания правительственной политики. Взаимоотношения рабочих и работодателей обостряются до предела. Однако не верно было бы столь упрощать представления о реальном ходе событий. Известны факты небезуспешных попыток администрации решить продовольственный вопрос. Правлением Владикавказской железной дороги в 1916 г. из-за «постоянного роста дороговизны жизни» поднимался вопрос о развитии огородничества на принадлежащих железной дороге землях. На приобретение семян, сельскохозяйственного инвентаря и т.п., была составлена смета на 110 тыс. руб., 400 и утверждена Министерством путей сообщения 15 октября 1916 г. 401 Надо признать, что данный пример относится более к исключению, нежели к правилу. О том, что социально-политическая нестабильность имела тенденцию к нарастанию, убедительно свидетельствуют данные о количестве и характере стачек в 1914-1916 гг.: в 1914 - 4 стачки - все имели экономический характер, в 1915 - 17, из которых в 5-ти прозвучали политические требования, в 1916 - 82, из которых 35 были политическими, либо, так называемыми, смешанными. 402 399 Там же, Л. 45. 400 ГАРФ. Ф. 102, Оп. 105, Д. 74, ч. 2. ЛЛ. 2, 3. 401 ГАРО, Ф. 26, Оп. 1, Д. 407, Л. 16. 402 ГАРО, Ф. 26, Оп. 1, Д. 436, Л. 1. 144

М.Ш. Шигабудинов отмечает: «В 1915 году круг рабочих профессий, участвовавших в забастовках, по сравнению с 1913- 1914 гг. суживается. Но в 1916 г. он почти достиг уровня предвоенных лет. Накануне Февральской революции, в большей или меньшей степени, в движение пришли все силы местного пролетариата».403 Общественное настроение, насколько себе это можно представить, к 1916 г. было близким к состоянию массового психоза. Об этом свидетельствуют стихийные погромы продовольственных лавок и магазинов прокатившиеся по Дону, Кубани и Ставрополью в мае-июне 1916 г. В одном только Екатеринодаре было разбито 56 магазинов, а в целом по Кубани - около 160 торговых пунктов.404 Атмосфера была настолько накалена, что любой незначительный повод мог привести к взрыву, как это случилось 24 мая 1916 г. в Ейске. Здесь «в местном городском сквере находилась партия новобранцев, которые среди публики вели себя крайне безобразно, позволяя себе ругаться площадной бранью. На сделанные присутствующими там двумя городовыми замечания... новобранцы, не подчинившись этому требованию, завели с городовыми ссору, перешедшую в драку». 405 Далее, по прибытии наряда полиции, не применившей оружия, из толпы полетели булыжники, началась стрельба. Полицейские укрылись в участке. «Демонстрация» выбила стёкла, пыталась сломать дверь. Сопротивления полицией оказано не было. После этого толпа постепенно с песнями, стала расходиться. Никто из бесчинствующих лиц арестован не был.406 Любопытно, что эта хулиганская выходка иными исследователями рассматривалась едва ли не как революционное выступление.407 Для нас подобные факты важны тем, что они ярко иллюстрируют состояние общей нервозности, падение авторитета местных представителей власти, спад патриотических настроений, едва ли не ощущение вседозволенности. Пользуясь общей озлобленностью рабочих к иностранным гражданам, их малограмотностью, промышленники использовали это в своих интересах. В результате этого, в июне 1915 г. ряд представителей иностранных фирм, расположенных в Грозном, под давлением требований и даже угроз со стороны нефтяников вынуждены были покинуть Комитет Совета Съездов Терских 403 Шигабудинов М.Ш. Стачечное движение рабочих Северного Кавказа в годы Первой мировой войны// Из истории революционного движения рабочих Дона и Северного Кавказа (1901-1917). Под ред. В.Н. Сергеева. Ростов-н/Д., 1984. С. 56. 404 Там же. С. 62. 405 ГАРФ, Ф.102, Оп. 125, Д. 67, ч. 3, ЛЛ. 25-80. 406 Там же, ЛЛ. 4, 5. 407 Седина А.М. Указ. соч. С. 86. 145

нефтепромышленников.408 Отношение к войне было «прохладным» уже в 1915 г. Из полицейских донесений следует, что в Кубанской области и Черноморской губернии «вследствие затянувшихся военных действий, острый патриотический подъём среди крестьянского населения и рабочего класса (обращает внимание разница в терминологии, касающейся социальной принадлежности рабочих и крестьян – Ш.В.) заметно потерял свою силу». 409 Говоря о настроении трудящихся, особенно важно привести выдержку из отчета о настроении рабочих, кубанского областного жандармского управления: «В общем рабочий класс заметно нервничает, особенно эта нервность стала ярко проявляться с появлением в их среде столичных рабочих, имеющих огромное влияние на остальную массу. В отношении рабочих нужно сказать, что с расширением их умственного кругозора, начинает падать религия... На улицах открыто выражается недовольство против сильного вздорожания жизни, причём также открыто и высказываются угрозы после войны разделаться с властями за их бездействие». 410 Сколь велика была роль различных организаций, видно из того же донесения: «Сплочённых революционных организаций в Кубанской области и Черноморской губернии пока не существует. Имеются отдельные лица партийного направления, работа коих направлена к попыткам распропагандировать рабочих и сорганизовать среди них рабочие кружки». За подписью: «Временный генерал-губернатор Кубанской области и 411 Черноморской губернии Бабыч». Изучение документов тех лет создаёт впечатление, что люди уже знали о предстоящих событиях, ожидали их. Даже власти говорят об отсутствии революционных организаций как о временном явлении. Настроение широких масс к концу 1916 г. оставалось очень нервозным, причём это не обязательно должно было сопровождаться какими-либо выступлениями, что не умаляет, но напротив, придаёт особую значимость сведениям, приведённым ниже. По наблюдению за общественным настроением Кубанского областного жандармского управления: «За истекший месяц, помимо обычных сетований на дороговизну, среди населения распространились слухи об ожидаемой какой-то тревоге, о наступлении которой будет оповещено набатом. Откуда пошли эти слухи, установить не представляется возможным, но они охватили 408 ГАРФ, Ф. 102, Оп. 107, Д. 74, Л. 4-5. 409 ГАКК, Ф. 583, Оп. 1, Д. 66, Л. 5. 410 Там же, Л. 7. 411 Там же, Л. 10. 146

всю массу и создали крайне нервозное настроение... В конечном результате слухи эти постепенно прекратились, и настроение стало успокаиваться. Такие же слухи ходили и в рабочей среде. Настроение не отличалось от предыдущих месяцев». 412 И более того: «Как среди интеллигенции, так равно и рабочего класса, почти в открытую ведутся разговоры о том, что после войны, а может и раньше, произойдёт революционное движение, в котором примут участие и воинские части». 413 Таким образом, оценивая уровень социальной зрелости рабочих, нельзя забывать, что они являлись частью (причём весьма незначительной) пёстрой массы социальных типов, одинаково подверженных подъёмам и спадам общественного настроения. Как замечает М. Вылцан: «Поведение индивида в однородной толпе радикально меняется: им овладевает ощущение непреодолимой силы, нетерпимость, утрачивается чувство ответственности».414 Отсюда - нужно сдержаннее оценивать политические требования рабочих. Анализ условий труда и быта, уровня заработной платы, организации обслуживания рабочих, предпринятый в третьей главе, приводит нас к выводу, что экономия предпринимателями на социальных расходах явилась главной причиной конфликтов на производстве. В ряде случаев оставались неудовлетворенными самые насущные потребности человека: в крове, семье, возможности свободной реализации культовых потребностей. Уровень оплаты труда, качество жилищных условий находились в прямой зависимости, не только от квалификации работника, но и в целом от уровня организации производства. В этом отношении выигрывали трудящиеся крупных промышленных предприятий и железной дороги. Едва ли не все социальные возмущения, в конечном итоге, имеют экономическую подоплёку, зачастую они были вызваны обычными бытовыми неурядицами. В периоды политических кризисов - моменты наивысшей активности масс - оценки принимают резко положительный или резко отрицательный характер, обобщения грешат гиперболизацией. И тогда - извечные русские бунты, «бессмысленные и беспощадные», объединяли толпу в «реализации наиболее древнего по своему происхождению социально-психологического противопоставления "мы-они"». 415 На наш взгляд, революционная активность - это наиболее яркое проявление третьего, решающего звена процесса социогенеза. При 412 ГАКК, Ф. 583, Оп. 1, Д. 1068, Л. 149. 413 Там же, Д. 66, Л. 81. 414 Вылцан М. Психология масс - культ героя и культ толпы// Наука и жизнь. 1993. №10. С. 37. 415 Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. М., 1983. С. 91. 147

этом взаимоотношения рабочих и промышленников носили многоаспектный характер и не ограничивались чередой социальных конфликтов. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Процесс становления класса наёмных рабочих на Северном Кавказе, наряду с характерными для этого явления чертами, имел некоторые отличительные особенности. На наш взгляд, это связано с особым местом региона в геополитической структуре Российской империи. Долгое время, оставаясь театром военных действий, Северный Кавказ был «белой полосой» в сравнении с промышленно развитыми Югом России и Закавказьем. На слабо населённой территории, вплоть до конца XIX века, численно преобладало казачье население. Характер умонастроения казаков, равно как и их хозяйственный уклад, в большей или меньшей степени, оставались средневековыми. При этом процент бедняков среди них был в 1,5 раза ниже, чем среди жителей центральных российских губерний. Этот факт, равно как и сложившаяся веками система административного управления, как на уровне войска, так и отдельной общины, закреплённая традициями система взглядов и оценок окружающей действительности и своего места в ней, не располагали эту социальную прослойку к изменениям в характере деятельности. Длительное обособленное проживание казачества послужило причиной того, что к началу изучаемого периода оно 148

уже представляло собой не столько отдельную социальную, сколько субкультурную и субэтническую группу внутри российского суперэтноса. Это влекло за собой возникновение некоего отличительного набора ментальностей, связанного, прежде всего, с военно-служилым характером этого сословия и их культурно-маргинальным положением, сложившимся в результате длительного проживания в непосредственной близости с горцами. Уровень социокультурного развития горских племён, в основном, был настолько низок, что с отменой крепостного права мы наблюдаем среди освобождённых такие категории зависимого населения, которые по своему положению были ближе к рабам, нежели к крепостным крестьянам. Система родоплеменных связей, традиции, унаследованные с периода теократического правления Шамиля и более отдалённых времён, общее негативное отношение ко всему русскому, принадлежность к иной - исламской культуре - удерживали горца в рамках привычных социальных связей. Им в наименьшей степени удалось вписаться в общую картину промышленного освоения края. Таким образом, к особенности социогенеза северокавказских рабочих можно отнести протекание его на полиэтнической, поликультурной почве. Бурное промышленное развитие, равно как и возникновение здесь пролетариата - суть явления, связанные с включением края в орбиту общероссийской культуры. Это подтверждает и отсутствие государственной программы колонизации в России, что связано, как представляется, с тем, что народное сознание коррелировало в этом вопросе с правительственной политикой. Социокультурное освоение Северного Кавказа (в том числе и промышленное) - это распространение вширь, разрастание российской культуры, проявление жизнеспособности нации, и, в конечном счёте, приведение окружающих реалий в соответствие со своей картиной мира. О возникновении социальной группы можно говорить только тогда, когда на основе общности рода деятельности субъектов её составляющих, возникает особый характер восприятия темпо-ритма течения времени и противопоставление типа «мы – они». К началу ХХ в. северокавказские рабочие уже обладали набором данных признаков. Проведённое исследование убеждает нас в том, что основу рабочего класса составили мигранты или так называемый «иногородний элемент». Местное население, если и обращалось к 149

наёмному труду, то, чаще всего, в качестве сезонных или подённых рабочих. Проблема с жильем, упоминания о которой встречаются довольно часто, демонстрирует нам ясную картину формирования рабочего класса на Северном Кавказе из числа пришлого населения. Северокавказский рабочий нередко являет собой пример классического пролетария, лишенного собственности, кроме самых необходимых личных вещей, живущего на съемной площади, работающего внаем. Отсутствие недвижимости или какой-либо другой налогооблагаемой собственности по законам того времени делали рабочих совершенно бесправными. Не удивительно, что именно эта часть населения наиболее легко попадала под влияние революционных идей. Отличительной чертой промышленности Северного Кавказа было преобладание здесь мелких полукустарных заведений, зачастую расположенных в сельской местности и работающих неполный рабочий год. Подобные предприятия не могли служить надёжным источником дохода для работника, не имеющего земли. Поэтому здесь доля рабочих из местных была выше, нежели в крупных промышленных центрах с полным рабочим годом, так как процесс отвлечения от земли среди них проходил менее интенсивно по сравнению с пришлым населением. Доля фабрично-заводских и железнодорожных рабочих к 1917 году составляла 1,7% от общей численности населения Северного Кавказа. Если добавить сюда трудящихся мелкой и кустарной промышленности, то этот процент увеличится примерно вдвое. Такое положение дел объясняется аграрным характером края. В этой связи здесь был неизменно высокий процент сельскохозяйственных и сезонных рабочих, занятых на различных промыслах и стройках, подсчёт которых не носил систематического характера. При этом была отмечена довольно низкая социальная активность этих групп пролетариата. Представляется, что это связано с видением рабочим своего места в общественной структуре государства. Условия труда и быта здесь были наиболее тяжелы, а протесты выражались, в основном, в форме неорганизованных стихийных выступлений, мало чем отличающихся от крестьянских бунтов, коими изобилует отечественная история. Дело в том, что сезонные, особенно сельскохозяйственные, рабочие видели своё место в другом социуме, который и определял качество их устремлений. Ряд источников прямо указывает (особенно это относится к казакам и горцам), что такие работники воспринимали своё положение как 150

временное. Внешне это выражалось в высокой текучести, как формы индивидуального протеста (нередко рабочие уходили от хозяев, не отработав и задатка), а в целом - в социальной инертности данной категории пролетариев. Экономическая ситуация не располагала работодателей держаться за определённых рабочих, которых в любой момент можно было заменить другими, так как рынок рабочей силы был переполнен, а специальной квалификации не требовалось. Таким образом, самоценность подобного рода работника была невысока. Иная картина прослеживается на предприятиях с непрерывным циклом производства. Необходимость в постоянных, обладающих соответствующими производственными навыками, рабочих, толкала предпринимателей на их поиск среди трудящихся старых, развитых промышленных центров, однако процент их был чрезвычайно мал. Постоянная занятость на производстве среди рабочих, набранных в округе, вызывала недовольство тем, что им некогда работать на земельном участке. Это характерно раннему этапу становления рабочего класса на Северном Кавказе в кон. XIX в. (отчётливо этот мотив прозвучал во время садонской забастовки 1897 г.). Шёл процесс отрыва рабочего от сельского хозяйства. Формирование нового социального слоя было непосредственно связано с осознанием рабочими собственной необходимости работодателю. Это убеждение, основывающееся на постоянно растущей необходимости квалифицированного труда, рождало явление отраслевой, а позже и региональной солидарности рабочих: возникновение противопоставления «мы – они». Неслучайно рабочие бастовали чаще именно в те периоды, когда слаженная работа предприятия была жизненно необходима, либо когда бастовали на других предприятиях, родственных по характеру деятельности. Здесь, таким образом, выявляются два активно формирующих картину мира фактора: общность деятельности и деление на своих и чужих. В качестве третьей составляющей нами определён иной темпо-ритм течения времени, с которым сталкивался вчерашний крестьянин, попадая в атмосферу города или промышленного посёлка. Независимость от природных циклов до предела интенсифицировала деятельность человека. В данном случае единственным ограничением оставался порог его физических возможностей. С нашей точки зрения, говорить о формировании нового социального класса, с набором вышеупомянутых признаков, возможно только применительно к промышленным и 151

железнодорожным рабочим. Отнесение сюда сезонных, подённых рабочих различных сфер приложения труда возможно лишь по форме. По содержанию они оставались разношёрстной, как в социальном, так и в этническом смысле, маргинальной группой, тяготеющей к отторгающим их социальным стратам. Отсутствие юридической зависимости от работодателя порождало у рабочих осознание вероятности перехода в другие социальные группы, что прямо связано с возможностью более полного удовлетворения своих потребностей. В подобной ситуации жесткая стратифицированность общества, ограничивающая набор способов самореализации членов отдельных социальных групп, в том числе рабочих, превращала последних в наиболее социально- политически активный элемент. Обострение отношений с промышленниками, лицами, наделёнными властью и т.п., традиционно рассматривались как проявления высокого уровня классового самосознания. В этой связи, социально-политическая инертность рабочих из казаков, горцев, армян, иностранных подданных объясняется не чем иным как различными ментальными характеристиками, социокультурной неадекватностью происходящим процессам. Факты массовых волнений в периоды революции 1905-1907 гг., военные годы - затрагивали слишком широкие слои населения, для того, чтобы оценить специфику собственно рабочего движения. В остальные периоды неизменно «беспокойным элементом» оставалось пришлое, иногороднее (рабочее) население. Особенности умонастроения людей, сформированные в общей ментальной среде, играли решающую роль в целеполагании и мотивации поступков, выборе способов самореализации, что особенно важно для возникновения стойкой социальной группы, субъекты которой осознают общность своих интересов. Пример Северного Кавказа тем и показателен, что здесь сосредоточились представители многих регионов России, различных культур и этносов. 152

Список научных, учебно-методических и других публикаций доктора исторических наук, доцента, профессора филиала Кубанского государственного университета в г. Армавире Шнайдера В.Г. с 1994 по 2015 гг. 1994 1. Шнайдер В.Г. Социокультурные основания молодежных движений 1970-1980-х гг.// Советский менталитет: источники и тенденции развития (социальный и педагогический аспекты). - Армавир, 1994. - С. 59-61. 1995 2. Шнайдер В.Г. Проблема методологии исследования истории рабочих (на примере Северо-Кавказского региона конца XIX – начала ХХ вв.)// Советский менталитет: проблемы методологии исследования. Тезисы докладов научной межвузовской конференции. - Армавир, 1995. - С. 66-69. 3. Шнайдер В.Г. Рабочие Северного Кавказа (конец XIX – начало ХХ вв.): проблемы социальной идентификации// Развитие непрерывного образования в новых социально-экономических условиях на Кубани. - Армавир, 1995. - С. 50-53. 1996 4. Шнайдер В.Г. Особенности формирования класса наемных рабочих на Северном Кавказе в конце XIX – начале ХХ вв.// Историко-археологический альманах. - Армавир-Москва, 1996. - С. 140-145. 5. Шнайдер В.Г. Проблема преподавания МХК в средней школе// Развитие социально-культурной сферы Кубани. Сборник тезисов докладов второй краевой научно-практической конференции молодых ученых. - Армавир, 1996. - С. 9-10. 6. Шнайдер В.Г. К пониманию особенности социогенеза северокавказских рабочих (конец XIX – начало ХХ вв.) Вопросы северокавказской истории. Под ред. В.Б. Виноградова. - Армавир, 1996. - С. 66-77. 153

7. Шнайдер В.Г. Рабочие Северного Кавказа (конец XIX в. – февраль 1917 г.): история социального становления. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. – Ставрополь, 1996. – 186 с. 1997 8. Шнайдер В.Г. Постмодернизм в культуре ХХ в. // Введение в мировую художественную культуру. В 4-х частях/ Под ред. А.И. Шаповалова. Ч. 4. - Армавир, 1997. - С. 93-105. 9. Голованова С.А., Малахов С.Н., Семенюк Е.Ю., Шаповалов А.И., Шкарлупина Г.Д., Шнайдер В.Г. Мировая художественная культура (методические советы учителю)/ Под ред. А.И. Шаповалова. - Армавир, 1997. - 179 с. 1998 10. Шнайдер В.Г. Цикличность развития российской исторической системы: основания подхода// Циклы природы и общества. Материалы VI международной конференции. Ч.1. - Ставрополь, 1998. - С. 278-280. 11. К вопросу о способах структурирования культуры// Развитие непрерывного педагогического образования в новых социально-экономических условиях на Кубани. - Армавир, 1998. - С. 40-41. 12. Шаповалов А.И, Шнайдер В.Г. Исторические типы культуры: опыт описания. - Армавир, 1998. – 186 с. 1999 13. Шнайдер В.Г. Проблемы морфологии искусства постмодернизма// Развитие непрерывного педагогического образования в новых социально-экономических условиях на Кубани. - Армавир, 1999. - С. 61-63. 2000 14. Шнайдер В.Г. Динамика и структура освоения Северного Кавказа русским населением в последней трети XIX века// Проблемы социокультурного развития Северного Кавказа: социально-исторические аспекты. - Армавир, 2000. - С. 23-33. 154

2001 15. Шнайдер В.Г. Российский тип культуры: проблемы системно- функционального анализа// Материалы всероссийской научной конференции «Северный Кавказ: геополитика, история, культура». Ч. 2. - Ставрополь, 2001. - С. 130-133. 16. Шнайдер В.Г. Опыт системно-функционального анализа проблемы депортации северокавказских народов// Материалы всероссийской научной конференции «Северный Кавказ: геополитика, история, культура». Ч. 2. - Ставрополь, 2001. - С. 9-13. 17. Шнайдер В.Г. Возвращение депортированных народов Северного Кавказа: историко-системный аспект// Тезисы докладов региональной научно-методической конференции «Северный Кавказ в межцивилизационных контактах и диалогах: от древности к современности». - Армавир, 2001. - С. 120-123. 18. Голованова С.А., Колясников И.Н., Малахов С.Н., Нагапетова А.Г., Семенюк Е.Ю., Чеботарева Н.И., Шаповалов А.И., Шкарлупина Г.Д., Шнайдер В.Г. Введение в художественную культурологию ХХ в. Учебное пособие для студентов вузов/ Под ред. А.И. Шаповалова. - Армавир, 2001. – 202 с. 2002 19. Шнайдер В.Г. Опыт использования рейтинговой системы оценки на историческом факультете АГПИ// Актуальные проблемы рейтинговой системы оценки успешности обучения студентов в вузе. Материалы всероссийской научной конференции. - Нальчик, 2002. - С. 96-99. 20. Шнайдер В.Г. Становление Грозненской области: социально- экономические проблемы// Материалы научной конференции «Вторая мировая война: проблемы социальной истории». - Майкоп, 2002. - С. 262-266. 21. Голованова С.А., Колясников И.Н., Семенов А.А., Шаповалов А.И., Шнайдер В.Г. Этнокультурные проблемы Северного Кавказа: социально-исторический аспект/ Под ред. А.И. Шаповалова. - Армавир, 2002. – 366 с. 22. Шнайдер В.Г. Принудительные переселения казаков в первые годы советской власти (Северный Кавказ)// Казачество России: история и современность. Тезисы международной научной конференции. - Краснодар, 2002. - С. 172-175. 155

23. Шнайдер В.Г. Циклы истории России и Кавказские войны (до 1917 г.)// История и обществознание. Научный и учебно- методический ежегодник. Вып. 1. - Армавир, 2002. 24. Шнайдер В.Г. Трудности начального этапа заселения территории бывшей Чечено-Ингушской АССР (середина 1940- х гг.)// Проблемы повседневности в истории: образ жизни, сознание и методология изучения. Материалы международной научной конференции. - Армавир, 2002. - С. 188-192. 2003 25. Шнайдер В.Г. Социокультурные основания акта депортации ряда народов Северного Кавказа в 1943-1944 гг.// Вестник Армавирского института социального образования (филиала) МГСУ. Научный и учебно-методический ежегодник. Вып. 1. - Армавир, 2003. - С. 181-192. 26. Шнайдер В.Г. Постмодернизм в культуре второй половины ХХ в.// Культурология: учебное пособие для студентов высших учебных заведений/ Под ред. А.И. Шаповалова. - М., 2003. – С.245-260. 27. Шнайдер В.Г. Социокультурные особенности модернизации Северного Кавказа в последней трети XIX в.// Вестник АГПИ, Вып. 2. - Армавир, 2003. - С. 57-68. 28. Шнайдер В.Г. Конфликт как фактор этнокультурного взаимодействия на Северном Кавказе (дореволюционный период)// История и обществознание. Научный и учебно- методический ежегодник. - Армавир, 2003, Вып.2. - С. 10-22. 29. Шнайдер В.Г. История России (1945-2000 гг.). Учебно- методическое пособие. - Армавир, 2003. – 99 с. 30. Шнайдер В.Г. К вопросу о причинах депортации северокавказских народов// Национальная политика советского государства: репрессии против народов и проблемы их возрождения. Материалы международной научной конференции 23-24 октября 2003 г. КалмГУ. - Элиста, 2003 - С. 61-63. 2004 31. Шнайдер В.Г. «Немецкие книги» АОАА как исторический источник. - Армавир, 2004. – 88 с. 32. Шнайдер В.Г. Немцы Армавира в конце XIX – начале ХХ вв. (по материалам метрических книг АОАА)// История и 156

обществознание. Научный и учебно-методический ежегодник. - Армавир, 2004, Вып.3. - С. 81-97. 2005 33. Шнайдер В.Г. Российская государственность в контексте социальных циклов// Культурная жизнь юга России, №1(11), 2005. - С. 32-36. 34. Шнайдер В.Г. Россия и Северный Кавказа в дореволюционный период: особенности интеграционных процессов. - М., 2005. – 176 с. 35. Научное и литературное редактирование, подготовка к изданию текста книги: Булеков Н.П. Так дышала война. Воспоминания ветерана 81-ой стрелковой дивизии (сентябрь 1940 – июль 1946 гг.). - Армавир, 2005. - 244 с. 2006 36. Шнайдер В.Г. Об обсуждении монографии «Россия и Северный Кавказа в дореволюционный период: особенности интеграционных процессов»// История и обществознание. Научный и учебно-методический ежегодник. - Армавир, 2006. Вып.4. - С. 92-100. 37. Шнайдер В.Г. Причины депортации северокавказских народов: историография проблемы// Кавказский сборник. Том 3(35). Под ред. В.В. Дегоева. - М., 2006. - С. 140-155. 38. Шнайдер В.Г. Историческая оценка причин депортации северокавказских народов// Советский человек: генезис, эволюция, развитие: Сб. статей. Вып. 2/ Под ред. А.И. Шаповалова. - Армавир, 2006. - С. 71-90. 39. Шнайдер В.Г. На пути к реабилитации: изменение государственной политики в отношении депортированных народов// Государственно-правовая система России: история и современность. Материалы всероссийской научно- практической конференции. - Майкоп, 2006. - С. 260-264. 40. Шнайдер В.Г. Особенности демографической ситуации на Северном Кавказе в 1920-1930-е гг.// Вестник развития науки и образования, 2006, №6. - С. 112-115. 41. Шнайдер В.Г. Этапы ослабления режима спецпоселенцев и реабилитация депортированных народов (вторая половина 1950-х гг.)// Восстановление национальной государственности репрессированных народов России и перспективы их развития 157

на современном этапе. Материалы международной конференции. - Элиста, 2006. - С. 72-74. 42. Шнайдер В.Г. Проблемы освоения территории бывшей Чечено-Ингушской АССР после депортации местного населения (середина 1940-х гг.)// Гуманитарные и социально- экономические науки, 2006 - №4. - С. 168-171. 43. Панарин А.А., Шаповалова Н.Е., Шнайдер В.Г. История России (1861-200 гг.): учебное пособие для студентов исторических факультетов педагогических вузов.- Армавир, 2006. – 280 с. 2007 44. Шнайдер В.Г. Проблемы социализации депортированных народов в местах спецпоселения// Синергетика образования. Вып. 9. Ростов-н/Д. - М., 2007. - С. 224-232. 45. Шнайдер В.Г. Проблемы заселения территорий традиционного проживания карачаевцев и балкарцев (сер. 1940-х – сер. 1950-х гг.)// Перспектива, 2007. Материалы конгресса студентов, аспирантов и молодых учёных. - Нальчик, 2007. - С. 80-83. 46. Шнайдер В.Г. Модель национальной политики большевиков в контексте начала советского периода в истории России// История и обществознание, 2007. Вып. 5. - С. 12-21. 47. Шнайдер В.Г. Депортация северокавказских народов (1943- 1944 гг.) и проблема директивного нациестроительства// Там же. С. 40-47. 48. Шнайдер В.Г. Государство и общество в условиях начала советского социального цикла в истории России// Вестник Российского государственного университета дружбы народов. Серия «История России», 2007. Вып. № 1. - С. 180-185. 49. Шнайдер В.Г. Советское нациестроительство на Северном Кавказе (1917 – конец 1950-х гг.): закономерности и противоречия. – Армавир, 2007. – 416 с. 50. Шнайдер В.Г. Нереализованные политические проекты и протестные формы социально-политической деятельности горцев Северного Кавказа (1920-е – нач. 1940-х гг.). Часть 1// Вестник АГПУ. Серия социально-гуманитарные науки, 2007, Ч. 1. - С. 65-72. 51. Шнайдер В.Г. Нереализованные политические проекты и протестные формы социально-политической деятельности горцев Северного Кавказа (1920-е – нач. 1940-х гг.). Часть 2// 158

Вестник АГПУ. Серия социально-гуманитарные науки, 2007, Ч.2. - С. 72-78. 52. Шнайдер В.Г. Освоение территорий упразднённых автономий Северного Кавказа (середина 1940-х – середина 1950-х гг.)// Кавказский сборник. Т. 4 (36)/ Под ред. В.В. Дегоева, В.А. Захарова. – М., 2007. - С. 126-140. 53. Шнайдер В.Г. Особенности социокультурной ситуации на Северном Кавказе в сер. 1940 – кон. 1950-х гг.// Вестник Российского государственного университета дружбы народов, Серия «История России», 2007, Вып. № 2. - С. 111-118. 54. Шнайдер В.Г. Национальная политика советского государства и территориально-административные преобразования на Северном Кавказе в 1920-е – нач. 1930-х гг.// Региональные политические исследования, 2007, №1. - С. 91-96. 55. Шнайдер В.Г. Режим спецпоселения и демографическая ситуация у депортированных народов Северного Кавказа// Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Северного Кавказа за 2006 год. 13-е Дикаревские чтения. – Краснодар, 2007. - С. 263-282 56. Шнайдер В.Г. Проблема историко-культурного забвения депортированных народов Северного Кавказа (сер. 1940-х – сер. 1950-х гг.)// Образование-Наука-Творчество: Адыгская (Черкесская) Международная академия наук. - Нальчик; Армавир, 2007. - №4. - С. 131-133. 57. Шнайдер В.Г. Проблемы земельного и территориально- административного размежевания на Северном Кавказе в 1920- е гг.// Учёные записки Российского государственного социального университета. – 2008. – № 1. 58. Шнайдер В.Г. Земельный вопрос и столкновение интересов в Северо-Кавказских автономиях в 1920-е гг.// Историко- культурное развитие Северного Кавказа (взаимодействие, взаимовоздействие, синтез). Материалы всероссийской научной конференции. - Армавир, 2007. – С 209-212. 59. Шнайдер В.Г. Советская национальная политика и проблема развития этнокультур в послевоенные годы (на примере Северного Кавказа)// Образование-Наука-Творчество. – Нальчик-Армавир, 2007. - №5. – С.14-21. 2008 60.Шнайдер В.Г. Территориально-административные преобразования на Северном Кавказе в начале советского 159

социального цикла (1920-е гг.)// История и обществознание. – 2008. – Вып. 6. 61.Шнайдер В.Г.. Рост промышленности и изменение состава рабочего класса на Северном Кавказе в 1920-1930-е гг.// Вестник Армавирского института социального образования (филиала) РГСУ. – 2008. - №6.- С. 238-242. 62.Шнайдер, В.Г. Проблемы социальной адаптации депортированных народов Северного Кавказа в местах спецпоселения (середина 1940-х – середина 1950-х гг.)// Известия РГПУ им. А.И. Герцена. – СПб., 2008. – № 11(66). – С. 261-269. 63.Шнайдер, В.Г. Развитие промышленности как фактор социокультурной интеграции на Северном Кавказе в 1920- 1930-е гг.// Научные проблемы гуманитарных исследований. – Пятигорск, 2008. – №6. – С. 99-106. 64.Шнайдер В.Г. Национальное строительство как фактор социокультурной интеграции народов Северного Кавказа в советское общество (1917-конец 1950-х гг.). Дисс… д-ра ист. наук. – Ставрополь, 2008. – 469 с. 65.Шнайдер В.Г. Основные черты советской национальной политики в области социокультурного развития автономий Северного Кавказа (середина 1940-х – конец 1950-х гг.)// Региональные политические исследования, 2008. - №1. – С.40- 45. 2009 66.Шнайдер В.Г. Советская национальная политика и народы Северного Кавказа в 1940-1950-е гг. - Армавир: РИЦ АГПУ, 2009. – 236 с. 67.Шнайдер В.Г. Социокультурная составляющая национальной политики советского государства на Северном Кавказе (середина 1940-х – конец 1950-х гг.) // Вестник Армавирского института социального образования (филиала) РГСУ. – 2009. - №7. – С. 126-132. 68.Шнайдер В.Г. География расселения депортация народов Северного Кавказа// Материалы северокавказской научной конференции. Дикаревские чтения (14). Итоги фольклорно- этнографических исследований этнических культур Северного Кавказа за 2007 г. – Краснодар, 2009. – С. 170-175. 69.Ктиторов С.Н., Шнайдер В.Г. Немцы в этноконфессиональной структуре досоветского Армавира// Традиционная культура 160

народов Краснодарского края и Северного Кавказа. Материалы межрегиональной научно-практической конференции. – Краснодар, 2009. – С. 249-259. 70.Шнайдер В.Г. Социальный аспект восстановления автономий депортированных народов Северного Кавказа (конец 1950-х гг.) // История и обществознание. Научно-методический ежегодник. Вып. 7. – Армавир, 2009. – С. 23-29. 71.Шнайдер В.Г. Некоторые аспекты истории немецкой общины Армавира конца XIX – начала ХХ вв. // Вопросы южнорусской истории/ Под ред. С.Н. Ктиторова. – Вып. 15. – 2009. – С. 36-47. 72.Василенко В.Г., Шнайдер В.Г. Болезни и смерть в Армавире в конце XIX – ХХ вв. // Там же. – С. 47-53. 73.Шнайдер В.Г. На грани стилей, на стыке жанров// Там же. – С. 103-107. 74.Ктиторов С.Н., Шнайдер В.Г. История Армавира (до 1917 г.) [электронный ресурс]: книга для чтения учащейся молодежи города. – Армавир, 2009. – 8 Мб. 2010 75.Шнайдер В.Г. Социально-политические циклы в истории России: природа и механика. - М., 2010. – 52 с. 76.Ктиторов С.Н., Черняева Э.П.. Шнайдер В.Г. Армавироведение [электронный ресурс]: электронный учебно-методический комплекс по дисциплине/ С.Н. Ктиторов, Э.П. Черняева, В.Г. Шнайдер. – Армавир, 2010.- 360 Мб. 77.Шнайдер В.Г. Советское национальное строительство на Северном Кавказе (1917-1950 гг.): проблемы методологии исследования// Советский человек: генезис, эволюция, развитие. Сб. статей. Вып. 3. – Армавир, 2010. – С. 226-242. 78.Шнайдер В.Г. Миграция немцев в район Армавира в последней трети XIX в. И её причины// История и обществознание. Научно-методический ежегодник. Вып. 8. – Армавир. 2010 – С. 3-11. 2011 79.Шнайдер В.Г. Изменение численности немцев, проживавших в Армавире с 1882 по 1941 гг. // Российское государство, общество и этнические немцы. Сб. научных трудов. – Саратов: Поволжский институт им. П.А. Столыпина, 2011. – С. 201-207. 161

80.Шнайдер В.Г. Курс «Армавироведение», как составная часть историко-регионоведческого компонента в средней школе// Современные требования к учителю в рамках инициативы «Наша новая школа». Материалы региональной научно- практической конференции. – Армавир, 2011. – С. 198-199. 2012 81.Шнайдер В.Г., Ктиторов С.Н. Немцы Армавира. – Армавир: Скорина, 2012. – 680 с. (48,2 п.л.) 82.Шнайдер В.Г. История России (1945 г. – начало XXI в.) (конспект лекций). – Армавир, 2012. – 68 с. 83.Шнайдер В.Г. История России (1945 г. – начало XXI в.) (учебно-методическое пособие для студентов дневного отделения). – Армавир, 2012. – 100 с. 84.Шнайдер В.Г. История России (1945 г. – начало XXI в.) (учебно-методическое пособие для студентов заочного отделения). – Армавир, 2012. – 76 с. 85.Шнайдер В.Г. Роль арендаторских колоний Лабинского отдела в пополнении немецкой общины Армавира (посл. треть XIX – начало ХХ вв.)// Материалы всероссийской научно- практической конференции «Этническая толерантность и межнациональный мир на Северном Кавказе». – Армавир, 2012. – С. 155-165. 86.Голованова С.А., Шнайдер В.Г. Понятие "frontier" в современной кавказоведческой литературе// Вестник Адыгейского государственного университета. 2012, №3 (102). - С. 59-67. 87.Шнайдер В.Г. Социальные связи локальной группы армавирских немцев (конец XIX в. – конец 1920-х гг.)// История и обществознание, Вып. 10. 88.Голованова С.А., Шнайдер В.Г. Миграционные процессы и проблема устойчивости состава немецкой части населения г. Армавира с конца ХIХ в. до 1941 г.// Вестник Адыгейского государственного университета, 2012, - №4. – С. 84-91. 89.Голованова С.А., Шнайдер В.Г. Миграционные процессы и проблема устойчивости состава немецкой части населения г. Армавира с конца ХIХ в. до 1941 г.// Вестник Адыгейского государственного университета (0,8 п.л.), 2012, №4. – С. 84-91. 162

90.Шнайдер В.Г. Социальные связи локальной группы армавирских немцев (конец XIX в. – конец 1920-х гг.)// История и обществознание, Вып. 10. – Армавир, 2012. - С. 40- 49. 2013 91. Шнайдер В.Г. Семья и брак у немцев Армавира в конце XIX в. – 1941 г.// Два с половиной века с Россией (к 250- летию начала массового переселения немцев в Россию). Материалы международной научно-практической конференции. М., 2013. – С. 259-270 (1 п.л.) 92. Шнайдер В.Г. Динамика смешанных браков у немцев г. Армавира с конца 1890-х до начала – 1940-х гг.)// Семья в традиционном и современном обществе: этнокультурный и социально-исторический опыт/ Отв. ред. В.В. Шалин, науч. ред.: К.С. Чикаева, В.В. Воронин, О.В. Матвеев. – Краснодар, 2013. – С. 88-92. 93. Шнайдер В.Г. Этнокультурная община в городских условиях: опыт локально-исторического исследования// Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. - Тамбов: Грамота, 2013. №5(31): в 2-х ч. Ч. II. – С. 215-220 94. Шнайдер В.Г. Некоторые факторы этнокультурной консолидации немецкой диаспоры Армавира с конца XIX в. до 1941 г.//Научный вестник филиала КубГУ в г. Армавире. Ежегодник: сборник научных статей/ науч. ред. А.Х. Павлова; отв. ред. Т.А. Корниенко. - Армавир, 2013. С. 96-104. 95. Шнайдер В.Г. Роль советской власти, как регулятора земельного и территориально-административного размежевания на Северном Кавказе в 1920-е гг.// Материалы всероссийской научно-практической конференции «Медиация как альтернативный способ урегулирования споров: история и перспективы развития». - Армавир, 2013. 2014 96.Шнайдер В.Г. Методы и приемы исследования этнокультурной общины в городских условиях// 163

Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Часть 3. 2014. №5 (43). – С. 211-215. 97. Шнайдер В.Г. История мировых цивилизаций: учебно- методическое пособие. – Армавир: «Полипринт», 2014. – 52 с. 98. Шнайдер В.Г., Павлов М.Ю. История Кубани: электронный учебно-методический комплекс [электронный ресурс]// Электронная библиотека национального цифрового ресурса «РУКОНТ»// http:rucont.ru/efd/242627 (дата обращения:13.11.14). 99. Шнайдер В.Г., Басов И.И. Дистанционное преподавание: общие проблемы и личный опыт [электронный ресурс]// Электронный журнал «APRIORI. Серия: Гуманитарные науки», 2014, №2// http://apriori-journal.ru/journal-gumanitarnie- nauki/?id=167 (дата обращения: 13.11.14). ……0,6 п.л. 100. Шнайдер В.Г. Некоторые черты духовной жизни немцев Армавира с конца XIX в. и до 1941 г.// Межэтническое взаимодействие на Северном Кавказе в контексте становления и развития российской государственности: материалы Всероссийской научно-практической конференции. 26 апреля 2014 г. – Армавир, 2014 . С. 230-235. 101. Шнайдер В.Г. Опыт исследования истории этнокультурной общины в городских условиях [электронный ресурс]// Geschichte der Wolgadeutschen // http: http://wolgadeutsche.ru/schneider_m/etnokulturny.pdf. (дата обращения 13.11.14). 1 п.л. 102. Шнайдер В.Г. Этапы становления и развития Армавирской городской немецкой национально-культурной автономии// Местное самоуправление в системе публичной власти в России (к 150-летию земской реформы): материалы всероссийской научно-практической конференции, 28-29 ноября 2014 г./ науч. ред. Т.А. Корниенко. Армавир, 2014. С. 70-75. 103. Шнайдер В.Г. Одно отдельно взятое детство. – Армавир, 2014. – 184 с. 104. Шнайдер В.Г. Последний фильм моего детства// People & Times. – Армавир, 2014. - №9. – С. 60-63. 164

2015 105. Шнайдер В.Г., Гуренкова О.В. История местного самоуправления. Учебно-методическое пособие. Армавир: Полипринт, 2015. 56 с. 106. Шнайдер В.Г. О грамотности, языке и образовании немецких жителей Армавира в конце XIX – начале ХХ вв.// «Фелицинские чтения (XVI)»: Северный Кавказ: пространство диалога. Межконфессиональные и межэтнические отношения в прошлом и настоящем: Материалы региональной северокавказской научно- практической конференции (15-17 ноября 2014 г.). Краснодар, 2014. С. 223-227. 107. Шнайдер В.Г. Фронтовой путь и творчество Н.П. Булекова// Научный вестник филиала КубГУ в г. Армавире: сборник статей. Армавир: Полипринт, 2015. С. 48-52. 108. Шнайдер В.Г. Быт, семья и брак у народов Северного Кавказа во второй половине 1940-х – 1950-е гг.: черты интернационализации и унификации// Семья в традиционном и современном обществе: проблемы адаптации: сб. науч. трудов по материалам Международной научно-практ. конференции/ сост. К.С. Чикаева, Ю.Г. Тамбиянц; под ред. В.В. Шалина. – Красндар:КубГАУ, 2015. – С. 214-221. 109. Шнайдер В.Г. Книги записей гражданского состояния 1920-1930-х гг., как исторический источник// Концепт. – 2015. – Спецвыпуск №26. – АRT 75357. – URL: http// e- koncept.ru/2015/75357.htm – ISSN 2304-120X/ 165

Автор выражает признательность С.Н.Ктиторову за предоставленный иллюстративный материал ШНАЙДЕР Владимир Геннадьевич РАБОЧИЕ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА (последняя треть XIX в. – февраль 1917 г.): 166

СТАНОВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО СЛОЯ МОНОГРАФИЯ Гарнитура Times. Бумага офсетная 80 гр/м3. Формат 62х84/16. Печать цифровая. Усл.п.л. 12,19. Уч.изд.л. 12,07 Отпечатано тип.Полипринт ИП Чайка А.Н. зак.№ 111, 100 экз. 167

Chkmark
Всё

понравилось?
Поделиться с друзьями

Отзывы