Часы. Стихотворения

Владимир Валентинович Титов Часы. Стихотворения. Севастополь: Вебер, 2013
9
Views
Poetry > Art
Published on: 2014-11-30
Pages: 115

Владимир Титов Часы Стихотворения Севастополь ИЗДАТЕЛЬСТВО «ВЕБЕР» 2013


УДК 82-14 ББК 84.(2Рос=Рус)5 Т 45 Титов В. В. Т 45 Часы: стихотворения. – Севастополь: Вебер, 2013. – 114 с. ISBN 978-966-335-388-3 Время – главный герой стихотворений, собранных в эту небольшую книжку, – обитает в самых разных местах и успевает повсюду. Но его любимое место – в старинных настенных часах читального зала библиотеки Толстого, когда-то остановившихся без десяти семь. Даже сейчас, когда этих часов уже давно нет. УДК 82-14 ББК 84.(2Рос=Рус)5 ISBN 978-966-335-388-3 © Титов В. В. 2013

Лети и пой *** Мне хотелось летать, – не в машине, а так, – Мне хотелось летать независимо. Эта снилась мечта: я с разбега взлетал И летел, упиваясь высью. А внизу – провода и деревья, и луг. Мне и страшно, и чудно, и весело. Только жаль, никогда мне усилием рук Не взлететь, чтобы спеть эту песню. 1967


4 *** Вы не устали считать? Дни сочетать из секунд, Все время по кругу бежать, Раз в сутки звенеть на бегу; И жизнь ваша в клетку расчерчена, Путь каждый известностью прост. Лишь только пружина – сердце – Мечтает взлететь в полный рост. 1966 *** Во дворе фонарь мигает, Разрезая темень ночи. Ветер злой его качает, Словно сбить на землю хочет. Сыплет снег во тьме тяжелой, Весело снежинки вьются. В шапке снега – кустик голый, И под снегом ветки гнутся. 1965

5 Разговор со старым будильником Слишком юн, Слишком юн, Но придет пора кряхтенью И без твоего хотенья, Мой шалун, Мой шалун. Погляди, Погляди, Видишь, – листья опадают, И несутся к югу стаи… Погляди, Позади, Видишь, – не подняться птице, И со смертью ей смириться Как-никак, Прямо так, Пусть, в отчаянии, придется. Миг – уснет и не проснется. Тик – тик - так. Тик – тик - так. А пока ещѐ летаешь, Я здесь жизнь твою считаю. Не спеши. Не спеши. Помни, помни птичью стаю. Не спеши. 1969

6 *** За окном Деревьев танец Мне знаком Давным-давно. День за днем Шуршит в тумане Серым, плотным Полотном. А волшебной, Дивной ночью В тайном свете Фонаря В мокрых ветках, В сказке точно, Искорки кругом горят. И надежду оживляют, И весельем Глушат грусть, Но к рассвету тихо тают. Тихо тают. Ну и пусть. 1966

7 *** Когда заходит солнце на ночь И поднимается луна, Я в лес пойду и песни стану Петь, – и дрогнет тишина. Сгустились краски, потемнели Цветы, кусты, поля, земля. Я запою – подхватят ели: В самом деле – тра-ля-ля. 1966 *** Вот и все. Опали листья. Мелкий дождь и воздух серый. А в тумане, где-то близко, Расплываются размеры. Лампы жмурятся, желтея, Свет пестрит в дожде и лужах, И деревья холодеют, Растворяясь в темной стуже. 1966 *** Недосягаемый цветочек! Ты прозаична, как авто. Тебе я посвящаю точку На белом листике пустом. 1966

8 *** Рука упала, словно плеть, И зеркало блестит. Ну что же ты молчишь, ответь! – Лишь боль в глазах стоит. Застыла боль в твоих глазах, Лицо теряет цвет. Там, где последняя слеза Текла, остался след. 1965 *** Снова осень, Мутно небо, Мало света, Длинный дождь. Снова грусть, Забыто лето. Ночью звезд Не светит россыпь, И веселая комета Не мелькнет И не погаснет. Снова осень, Мало света, Как-то холодно и пусто,

9 А в лесу – Холодном, черном Листьев слой Уложен густо. Я хочу в тех листьях теплых До тепла весны Купаться… Снова тучи В небе темном, Словно тяжкий дым, Ложатся. 1965 Король Лир Закрывают небо тучи Беспросветною стеной, И туман закутал кручи, Ветер дождь смешал с землей. Где-то вопль тревожный, тяжкий, Словно стон земли, звучит, И старик в одной рубашке Сквозь туман во мглу глядит. 1965

10 *** Когда стемнело, в небе темном, Вдали, над самою землей Венера робко заблестела, Роняя свет холодный свой. В пространстве мрачном и огромном Дуэт холодный в вышине – Вторит соперница Луне. 1965 Света Иванова Помню девочкой тебя – Девочкой – скакалочкой, Как ты, платье теребя, Мило улыбалась. Как светилась вся мечтой, Как жила надеждой И какой-то непростой Ты была. И нежной. А теперь ты в тупике Сонном и трамвайном, В покосившемся ларьке. Как же так… Случайно?

11 Знаю, – нужен труд любой, Не всегда удача… Вместо сказки голубой – На прилавке сдача. 1967 *** С. Н. Читал ты книгу и мечтал, Быть может, плакал и дрожал, Но дочитать ее не смог – Оторванный листок! Ты в жизни рвался к высоте, К известной лишь тебе мечте, Но ты достичь ее не смог – Оторванный листок! Хотел ты все сто лет прожить – Чем черт не шутит, – может быть! Но двадцать пять прожить не смог – Оторванный листок. 1966 *** Залита улица Луной, А за Луною – тень. И редко слышен шаг глухой – Сошел с булыжной мостовой Туманный, мокрый день. 1965

12 Волны юности *** Холодный вечер засинел, – И все застыло. С тоской и страхом ждали снег Дворы пустые. Звенели возгласы, кружа В подъездах темных, И выходили сторожа В тулупах теплых. Обратно в окна ночь гнала Уют домашний. На площадь выползала мгла, Глотая башню. 1967 *** Мне зимним днем, случайно солнечным, Приятное, как детства сны, Приходит ароматом полное Воспоминание весны. Что тучи серые, тяжелые Вдруг разлетятся словно дым; Все сразу станет ново, молодо, А небо – нежно голубым. 1966

13 *** В тумане стынет улица За долгий день уставшая. Стекло мутнеет у лица, За ним – листва опавшая. И песню чуть знакомую, Щемящую и нежную Сквозь окна вносит в комнату Ночная грусть по-прежнему. Где бродят встречи – призраки, Далекой мглою скрытые, Мелькнет в тумане изредка Надежда позабытая. Завесой серые дожди, И море слилось с воздухом. Унылый берег гол и дик. Холмы пустые возле. И снова крымский Новый Год, Стучась крутыми каплями, Тоской неясной грудь сожмет. И холодно. Не так ли? 1968

14 Луна Как на серой густой декорации, Над вечерним расплывчатым городом Ты полна красотою и грацией, У тебя бесконечная молодость. Твой серебряный холод, наверное, Это грусть и покой размышления, Это чувство застывшее верности Одиночеству, жизни без времени. Но твой свет для влюбленных – поэзия, И лучи, словно ласки, так сладостны. Ты утратила все это, если бы Вместо грусти полна была радостью. 1968 *** Нет умиленья и счастья – Только тоска и надежды. Море бывает так часто Грустным, тревожным и нежным. Радости в солнечных бликах, В бездне холодной – отчаянье. Дышит прибой близко-близко. У горизонта – печали.

15 У горизонта – разлука, В скалах прибрежных – прощанье. Время застыло – ни звука: Море молчит беспощадно. Есть у него своя тайна, Есть синекрылая песня – Чайки поют, пролетая, Падая к волнам отвесно. Страсть в этой песне такая, Что разбиваются скалы, Падают крепкие сваи В сильные волны устало. Вечный покой под водою, Спрятанных трав многоцветье. Пенится море седое. Носится раненый ветер. 1968

16 *** Если трудно, Тупик, ненастье, Если боль И тревожный рокот, Нужно верить, Конечно, В счастье, А не в черную точку Рока. Нужно верить Назло пустому, Нужно ждать, Но идти навстречу. Жить на свете, Уверен, стоит. Жизнь – вечность, И вера – вечность. И случится: Взойдет внезапно, Распахнув широченно Двери. Пусть нескоро. А может – завтра. Только нужно Мечтать и верить. 1969

17 *** В серой вате Туч густых – Холод и тоска слепая. Хоть бы дождь На миг утих, По асфальту пробегая. Гнутся верхи тополей, В странном танце извиваясь… Позабыта во дворе, Плещет простынь Как живая. 1969 *** Вечером море густеет, Дышит теплом и тревогой. Парки давно опустели, Листья висят – недотроги. Сыплются, падают, вьются И по асфальту капризно Следом за ветром крадутся. Смотрят уныло карнизы. Ночь гонит холод осенний, Звездами колко мерцает. Всем отоцветшим – прощенье. Кто не смирѐн – погибает. 1969

18 Милицейская осень 1 Осенний лист по осевой Ползет, шурша капризно, – Во тьме ночной Ползет за мной Вопрос о смысле жизни. Обрывки фраз, куски картин И вереницы мыслей Неодолимо на пути Раздумьями повисли. А за бульваром, холодя, Сурово дышит море, Срывая хмель с лихих бродяг В ночном пьянчужном хоре. Срывая хмель, срывая мглу, Окрепнет бриз рассветный, Заслышав дворника метлу, Встряхнется свежим ветром.

19 2 Над морем ресторан повис, И в ужин Он водкой и весельем перегружен. Над морем в ресторане сытый визг. Вокруг сортира – к стенкам жмутся лужи. В угаре хороша гармонь И хриплый, Испитый голос с чародейкой – скрипкой. И море захмелело – только тронь Или взгляни с ехидною улыбкой! Сегодня – веселитесь все, кто хочет. Спешите, или вам не хватит ночи! И ресторан дымящий, окосев, Не выдержит и разорвется в клочья…

20 3 Фокусы, комедия: В ресторане – дед Илья - Ночным охранителем. Собирайся, братия! Водки не хотите ли? Холода, холода. Дед Илья! Давай сюда! Тащит ящики с бутылками пустыми, Хитро фокусы проделывает с ними. Капли весело сбегаются в стакан, И стакан скорей пускают по рукам. Ящики, ящики, ящики пустые. Капли не разлитые, салаты, отбивные – Все что недоедено – подавай, Илья! ………………………….. Студенческая осень. Молодость моя. 1969

21 *** – Прощай! – Зашептал вдруг ветер, Сдувая с деревьев листья, Визжа, Провода заметил, Пронесся сквозь них Со свистом, Заплакал Дождем холодным, Шурша по траве Осенней Во мраке Над рябью водной, Которую сам посеял. 1968 *** Расскажите мне, колеса, Застучав, застучав, Как в пространстве мир разбросан, Кончен где, где начат. Объясните мне, где счастье, Где мечта, где весна, Где бывает солнце часто, Где зима холодна. Но в ответ на стыках жестких – Не скажу, не скажу,

22 Пусть пейзаж вокруг неброский И обыденный шум, Пусть простое сложным будет, – Ты ищи, не сникай. Вся загадка только в людях, Так и знай, так и знай. 1968 *** Сегодня дождь весь день шуршит, И море стихло, обесцветясь. Очистить небо не спешит Осенний, чуть заметный ветер. Крадется серая тоска, В морском укутавшись тумане, Насупясь, смотрит с дальних скал, К себе свинцовой далью манит. 1968 *** Так случилось – Расставанье Ждет нас впереди. Миг тревожный, Грусть прощанья, Дальше – два пути. 1969

23 Пѓреє Уныло, Смутно Умылось Утро. Туман Бледнее. Дома Светлеют. Деревья Корчат Отрепья – Корни. Зонты И сумки. И ты. Рисунки. 1968 *** Ты слышишь, – осень! Ты слышишь, – стоны: Пощады просят Деревьев кроны. Пощады просят – Спаси от ветра! – Но безответно, Но безответно. 1967

24 *** Тучи с молнией сцепились Где-то там, наверху. Мы с тобой навек простились – Разделили тоску. Дождь смыл горести внезапно – Жаркий хмель, сладость грез. Все равно, что будет завтра, – Радость ветер унес. Только пусть дорога вьется Далеко, далеко, Тебе счастье улыбнется Где-то там, высоко, И в разрывах туч тяжелых, Ярким светом пьяня, Будет солнце желтым-желтым Среди серого дня. Если можно, буду помнить Каждый час, каждый миг, В день дождливый, в злую полночь – Песню нашей любви. Пусть дорога вьется, вьется, Пусть поѐтся легко, Тебе счастье улыбнется Где-то там, далеко. 1968

25 Мой старый дом Мой старый дом, Стенами теми Не раз скрывавший от невзгод; Там сквозь стволы акаций время Бесшумно за окном течет. Там знойным летом замирает Навечно детство во дворе, И каждый куст запоминает Мой след в звенящем январе. Там все осталось настоящим – Я это знаю, – и бегу С надеждой, что настигну счастье На том же месте на кругу. 1980

26 *** На старом кладбище сирень – Цветут бессмертные букеты. Там ждут меня в условный день На рубеже весны и лета. Волшебной пляской ветровой Кусты охвачены хмельные, И зачарованной толпой Кресты застыли вековые. Сирень пронзительно жива, В ней бьется сок волшебной силы И страсть живая существа, Давно укрытого могилой. Соединятся в клетки вновь – Непостижимо продолженье! – Сирень и смерть, весна, любовь И смысл вечного движенья. 1985

27 Пясѐя Фзаѐђѓсдж Чяожвяда В небе Макондо желтые звезды горят. В небе Макондо волшебные знаки змеятся. Ты одинок, но страдаешь от этого зря. Ты одинок, но не должен один оставаться. Знаки волшебные – тысячи точек цветных. Знаки волшебные – судеб людских отраженья. Ты одинок, – постарайся подумать о них, И о любви, вызывающей знаков движенье. Желтые звезды неалчным сияют огнем, А на рассвете без грусти они угасают И проливаются желто-цветочным дождем, И одиночество в желтых цветах растворяют. 1984

28 *** Стихи уходят. В желтых листьях Укрывшись, засыпают дни. Стихи, вы были самым близким, Все тайны знали вы одни. Но ведь душа теперь – что прежде: Все то, что было дорогим, В ней так же теплится надеждой, Хоть мир немного стал другим. И Грусть продлила расставанье, Печаль с улыбкой налила бокал вина И на прощанье С улыбкой молвила она: «Не забывай деньков недавних, Не выбрось желтые листы. Поверь, в них что-то было главным… Что было главным – помнишь ты? Храни поспешные обеты, Как искры чистые души. Прощай. Будь счастлив. Мудрость – в этом. Стихи – по-прежнему – пиши». 1985

29 *** В домике тихом – как декорация, – Где никогда не смогли бы остаться вы, Вечером синим в окнах зажжѐтся свет. Но вашей тени на занавеске нет. Там не исчезнет всѐ настоящее, Там в музыкальном крошечном ящичке, Кажется, снова знакомый дают балет. Но у калитки вашего следа нет. 1998

30 Буду очарован Вами Светлый сонет Полвека минуло, но изменений нет: Трамвайный спуск, акаций длинный ряд, Источено крыльцо, растаял след И серых глаз с ума сводящий взгляд. Свет серых глаз и тяжесть светлых кос, И узкий ослепительный просвет Где воротник и завитки волос; И матовый лица спокойный цвет. Закрыты окна ставнями в домах, Мечты уснули в брошенных томах, И перестук шагов уснул в тумане – Не знаю, было это или нет, Тускнеет память. Только не обманет Подаренный не мне фотопортрет. 2012

31 Золотые нити сентября Золотые нити сентября Тянутся за мною неизбежно. Листья-годы, слов не говоря, Медленно уходят, как надежды. Кажется сейчас осенний вальс Остановит и продлит мгновенье, И тогда я вдруг увижу Вас, Вас, моя награда и мученье. В этот миг, придуманный не зря, Слившись взглядом с серыми глазами, Знаю, буду очарован Вами В нитях неостывших сентября. 1983 Вясиь Юный и нежный Месяц в восточном наряде вышел: Гладью оранжевой вышит – юноша-мальчик – Луна. Он поднимается выше, к любимой звезде поближе,

32 И обмирает плывущая в бархате тишина. Волны тепла нахлынули рахманиновскими аккордами, Тонкие ветви персика воспрянули ото сна. Словно в вуали накинутой, В розовой сетке веточек Неизъяснимо нежная внезапно пришла весна. 2012 «Нж диж еы и жидйла, Кжгла жи всяё ияё ляи Осиались пязясйлы, А ѐас ѐа свяия ѐяи?» Бжзис Пасиязѐад Желтофиоль и Гурзуф, Крепдешин белоснежный, подаренный ветром, Горохом источенный, как ревностью сердце моѐ. Поздней осенью крошечный рижский букет хризантем, В подмосковных заснеженных соснах волшебный ночлег,

33 И застывший, влюбленный в Неву Ленинград, И разрушенный в старой квартире самый желанный очаг. Ялтинский вальс, И дуэль, и игра на снегу той волшебною крымской зимой – Все останется это навечно со мной. Все останется дивным, загадочным сном. Я закрою глаза и открою свой нежно хранимый альбом. Ярко-желтой осенней листвой среди синего неба глядят кадры памяти в нем. Там мы рядом вдоль нашей судьбы тихо движемся вечно с тобой. Там мы будем вдвоем, когда знак завершенья для нас доплывет, призывая печальной трубой. Там никто не уйдет и никто никого не предаст. Там никто ничего не разрушит, Но уже ничего не создаст. 2003

34 Несколько строф о любви 1 Какая ты? Придет мгновенье, И губ твоих прикосновенье, А может, только жест и звук, Улыбку, голос долгожданный И долгий взгляд – серьезный, странный, Движение любимых рук Узнаю я мгновенно, точно, И чувства все, собравшись в точку, Как в фокус линзы, возгорят... 2 Ведь Ты, судьба моя, не знала, Как часто я тебя встречал. А может быть, не узнавала – Заветный миг не наступал. Волшебным вечером лиловым Тебя в трамвае вижу снова – Явление моей мечты С головкой светлой, драгоценной и печальной Качнулась в такт движенью

35 папки музыкальной. Я точно знаю – это была ты. И ты ждала меня. На свете Я твой один. Но мы же – дети! И гулок мир надежд, и даль Еще совсем необъяснима. Ты видишь, но проходишь мимо. Светла, светла моя печаль. А я узнал божественный овал, Рисунок губ – единственный, любимый – Тех драгоценных губ. Как я их целовал В мечтах своих; как ощутимо! Узнал я быстрые шаги, запомнил руки. Ты уходила в сумерки разлуки, Ты уходила, я же – обмирал. И жизни наши – рано! – не сходились, Но знаки изумленные светились Там, где волшебный образ твой пропал. Искал потом тебя я вечерами И помнил, и мечтал узнать годами, И детство уходило в никуда. Зимой пьянящей, показалось, в шубку Ты прячешь от мороза вздернутую губку – Мороз не знал, а я – уже тогда –

36 Два таинства на ней – две ноты знал, две ноты, А ты, наверное, не знала даже кто Ты – Любимая, Богиня и Звезда… Нас уносили в жизнь поезда. 3 За что такое искупленье? Близко осень. Теряю веру. Скоро тридцать восемь. Мы все еще не встретились с тобой. С кем рядом ты? С кем рядом? С мужем, сыном, Моя отторгнутая Богом половина, Моя награда, не врученная судьбой. И горькое познанье пью, конечно, – Ты не со мною в платье подвенечном, И сына ты ведешь не моего, Его любимую сжимая ручку нежно, С ним вместе занимаешься прилежно – Об этом я не знаю ничего. 4 Конечно, замечал я очень часто, Что рядом дышит незаметно счастье, Мир – необъятен, счастье – в тишине. И пастернаковским волшебным снегом, Узором дивным, справедливым небом

37 Уже все воздано, что полагалось мне: И мальчик синеглазый мой в кроватке, Стихи и формулы – все музыка! – в тетрадке, Огонь в печи и за окошком снег. И тает образ твой, и тихо гаснут сцены, Идут года, и бархатные тени Ложатся, мягко покрывая век. И нет имен у зим – они равны, послушны, Забавы веселы, но равнодушны. Тобой, мой чудный мальчик, жизнь полна: Твои шаги, удачи, огорченья – В них смысл, цель, надежда, вдохновенье, Отрада и отдушина одна. 5 Однажды в ресторанной карусели, Когда огни поплыли, и висели, Веселье отражая, зеркала, Я вдруг в толпе бессмысленной и пьяной Тебя увидел – одинокой, странной, Отчаянной. И ты меня звала.

38 Звала, рвалась ко мне, меня узнала. Нас, корчась и кривляясь, не пускала Друг к другу опьяненная толпа. Безумные – они не понимали – Чего желать? А мы с тобой - желали. И вот – тебя увозят. Я пропал! Увозят… Бледный лик мутнеет, тает. Ты, плача, бьешь руками по стеклу. Жует с гермесовской улыбкой стая, Размазав дефициты по столу. И я один бреду с лицом разбитым, И кажется, – тоске предела нет… И скрипнут двери в доме позабытом, И желтый лист, дрожа, накроет след. 1989 *** Эти слова тебе одной, одной. Песня любви всегда жива со мной. В сердце надежды, сиянье мечты, Только ты, только ты, только ты. Если ты знаешь, то мне назови, Лучше моих скажи слова любви. Жизнь моя, счастье – лишь только с тобой, Но тебе голос дорог другой.

39 Если б я мог тебя совсем забыть! Как тяжело и сладостно любить. В сердце надежды, сиянье мечты – Только ты, только ты, только ты. 1967 Пзжщаоьѐєй сжѐяи Какая грянет музыка в конце? Как странно – в неизвестной дальней дали, Где места нет ни счастью, ни печали, Улыбки нет на дорогом лице, Хазарских не увидеть хитрых глазок, Не рассмеяться искренне с тобой И больше не обнять тебя ни разу – Поверить невозможно, ангел мой. Какая грянет музыка? Не знаю Хочу еѐ услышать, улетая, Туда, откуда буду охранять Тебя. Будь счастлива, родная! Прости – не все тебе смог дать И о любви не всѐ успел сказать. 2012

40 Один *** Туман взбух периной Над утренним садом, Измѐрзшийся воздух Насытился влагой, И черти, ругаясь, Спешили из ада, Заткнув черный холст Пожелтевшей бумагой. 1968 *** Из легких брызг Плету кружева. Стрелою летят огни. И близко обрыв, И страшен обвал, И мчатся куда-то дни… 1968

41 *** В просторе душно – Тоска взрывает, То тихо гложет с утра до ночи. А ветер сушит; И попугаи На черных пашнях дерутся в клочья. Они слетелись из темных судеб, Роняя желчь, обливаясь злобой. И нет здесь правил, И нет здесь судей, И нет процессий за грубым гробом. Здесь не улыбок шуршащий шепот, Здесь слышен смех и колючий кашель. И гулкий грохот – сражений топот, И хохот злой над кровавой кашей. 1968

42 *** Настроение такое перед ужином: Все невзгоды вдруг сцепились черным кружевом. Ухмыльнулся злой тревогой вечер пасмурный. Почему? – кого не спросишь, – кормят баснями. А в чертогах ночи близкой страсти бесятся, Расплескав вино повсюду, в лужах троятся, И кривым ножом стального месяца Знак судьбы уже наведен за околицей. 1968 Андрюшеньке Мне сегодня одиноко, грустно. День остыл, затихли реки в руслах, Травы сникли, тьма смешалась с влагой. Стены беззащитны как бумага. Стены не спасают от ненастья. Кажется, уже не будет счастья.

43 Кажется, все было только прежде. Места нет покою и надежде. Стены от ненастья не спасают. В окнах лампы тихо угасают. 1973 *** Застоялось вино В захмелевших и темных подвалах, Сторожа мертвым сном Спят на вечно пустынных постах. Я один, и вокруг никого не осталось На пиру одиночества жизни в печальных мечтах. 1968 *** На затоптанной сцене Вас – игрушку судьбы – Жизнь однажды оценит Как ненужную пыль. Ничего не поправит, Ничего не возьмет, Ничего не оставит – Как вода ускользнѐт.

44 Ускользнет – и не вспомнят. Сжавшись в атомы тьмы Будет точкой бездомной, Ваш единственный мир. 1968 *** Одиночество, одиночество… Без друзей, без любви, без радости. Только лист, испещренный точками, И мечты акварельная радуга. Только страсть к синеве неизведанной, За окном улетающей с ветрами, И унылая песня неспетая Дребезжит в полумраке с рассветами. И становится тяжко не в меру мне, Когда дни надвигаются серые, Расползаются тучи растерянно, Дождь стучится в окно – все потеряно. 1968 *** Только однажды измени себе, Соблазну или страху уступая, – Невзгоды чередой в твоей судьбе Сомкнутся и закружат чѐрной стаей. Неверный сделать шаг совсем легко, – Немного, может, будет неприятно, – Но так тебя отбросит далеко, Что будет тяжело шагнуть обратно.

45 Обратно в чистый мир, где тикают часы На полке книжной с томиком заветным, Где летним днем в полуденной тиши Крадется время сквозь акаций ветви, Где вечером приходит старый друг С улыбкой и вином, в руках согретым. Там всѐ по-прежнему, но ощущаешь вдруг: Твой образ исчезает незаметно. 1998 *** Темная звериная душа, Не печальна ты и не прекрасна: Жадно рвешь, желудки потроша, Тех, кого зарезать безопасно. А когда тебя хотят сожрать Или искалечить до уродства, Начинаешь плакать и дрожать, И взывать к добру и благородству. Если же тебя простят опять, Бросишься ты в чашу, ухмыляясь, Чтоб скорее жертву отыскать И сожрать ее, не размышляя.

46 Долго ты сидела с букварем, Обучаясь совести и чести, Только остается зверь – зверьем, Порожденьем подлости и лести. Ты готова вмиг забыть язык, Разорвать и узы, и присягу, И увидеть в старой стопке книг Только пожелтевшую бумагу. Как ты ненавистна мне таким Темным, жадным, беспощадным зверем. Что плывешь дельфином молодым По седым пучинам – я не верю. 201 *** Дремлет вечность, таясь в кипарисной истоме Тавриды, Волны Понта Эвксинского пенный рождают узор. Что красе этой сказочной горе, страданья, обиды? Что – законы царей и измен вероломных позор?

47 Знойный звон тишины и бездонная частность. Одиночество в нежности тонет волшебной страны. Здесь тоска, словно морем размытый песок, превращается в счастье Незаметно, как жизнь. И бесследно уходит, как сладкие детские сны. 2012 Кад в нвёнлє сожмяѐѐєя сѓсоа Прозрачный воздух неподвижен, А память звуками полна. Темнеет, становясь всѐ ближе, Ночного мрака глубина. То тихой прелестью заката, То длинным ноющим дождѐм Влечѐт безвыходно куда-то, Уводит призрачным путѐм. Какое слово – «безвозвратно», Как странно кончился романс! Необъяснимо как приятно Волной охватит декаданс.

48 Но и уход исполнен смысла: Непостижима и проста, Как в звѐзды сложенные числа, Тысячегранна красота. Был взлѐт, но не было паденья. Был миг коротким – в жизнь длиной, И в удивительном паренье Прервѐтся чудо тишиной. 2012 Ин Пайѐяза Пѓоьдя Без одиночества, тоски – ослабнет сила струй: Изнемогая и дрожа, не вскроешь тайны струн. Пусть отстранѐнно далеки безмолвные глаза – Неповторимое мелькнѐт в танцующих слезах. 2012

49 Мжиѓв Отчего же не поѐтся, От чего тревожно так, Что сердечко то забьется, То сжимается в кулак. Не страдай и не старайся – Невозможно угадать, И тоску на голос райский Невозможно променять. Мчится время, наслаждаясь, Властью тихою скрутив, А в душе, не изменяясь, Всѐ звучит родной мотив, И его на берег райский, На паѐк завидный рабский Невозможно разменять: За ненужными речами, За весельем и печалью Зазвучит мотив опять. 2012

50 *** Из черных точек мне судьба сплела дорогу, По ней я как во сне шагаю понемногу. И в лунном свете вдруг Ты мелькнешь как тень. Мой путь – замкнутый круг, Словно ночь и день. Я знаю, что тебя теперь уже не встречу. Все жду, проходит день и наступает вечер. И в лунном свете вдруг Ты мелькнешь как тень. Мой путь – замкнутый круг, Словно ночь и день. 1968 Темный сонет В пыли колосса, павшего внезапно, Покажется, что света вовсе нет, Что не добраться из вчера до завтра, Что тьма задушит, не придѐт рассвет. Все лицемерно, тягостно и вязко, Как Босха проявившихся картин Предсказывает фон – конец один, Но не понять: когда придѐт развязка.

51 Сонм мудрецов, роясь, найдѐт ответ: – Развязки этой не было, и нет. Зажгите фонари! Светите сами! Что вы хотели видеть? Свет зари – Слепыми запылѐнными глазами? – Нет. Мы ждѐм свет, идущий изнутри. 2012 Олѐа вижзая Качнется, играя, одна вторая На прутиках вишен – нот И вдруг засияет, Мгновенно пронзая Привыкший к комфорту тон. Невиданной краской навек застывает, Частицей, дарящей ток. Никто не узнает, Пока привыкает Разорванный ею фон. 2012

52 Родина – язык родной мой русский *** Русь моя, лети шальною тройкой! Больно и непоправимо только, Что опять не тот хлестнул коня: Нет теперь отчизны у меня. Гоголь, Паустовский, Чичибабин, Были вы в империи рабами? А тебе, далѐкий друг калмык, Русский в жизни помешал язык? Родина – язык родной мой русский, Всей моей судьбы и жизни русло, Так богат, прекрасен и любим. Здесь он именуется чужим.

53 Родина – мой Пушкин, Достоевский И, стоящий над водою невской, Озаренный павшим солнцем Блок. Кто из них представить это мог? Мог с такою долею смириться Пастернак, Маршак или Багрицкий? Только там, в огнях за кольцевой, – Даже мысли не мелькнѐт такой. Русь моя – Рахманинов и Скрябин, Как хочу я быть с тобою рядом, Как сроднились звуки и слова! Волги ширь и ширь твоя, Нева. Кто остался здесь, тому придѐтся Выстрадать и осознать: что Бродский В сердце ощутил, сдержав рыданья, В миг, когда сидел на чемодане… Помнил он, что волны набегали по две. Вещи есть, забыть какие – подло. Здесь о камни бьются волны ровно. Берег здесь пропитан русской кровью. 2009

54 Р. Ты – женщина. Я в голос твой влюблен. Ты – океан тоски, ничем не заменимый. Царица ты, Покинувшая трон И шествующая Неторопливо. Ты сила и покой, Ты горе и беда. В твоих больших глазах Все может раствориться. Лишь остановишь взгляд – С тобою навсегда Останется любой И с пленом примирится. Владычица снегов, Таящая огонь, Способный вырваться, безумствуя, Наружу, И дать пожару страшному разгон Лишь для того, Чтобы потешить стужу. Твоих рабов – не счесть. Никто не держит их. Вот бог, а вот – порог: Поднялся – и свободен.

55 Глядишь, – что силы есть Ударила под дых: Чуть отдышаться смог, – Рычит, но не уходит. Ты остановишь взгляд, Дотронешься рукой До раны ноющей, До губ моих разбитых, И стихнет боль, Окутает покой: Избила – приласкала. Вот и квиты. А как заговоришь, – Волшебные слова Узором падежей и окончаний Зашелестят, Словно берез листва Под дуновеньем ветра Утром ранним. Я не ушел, Любовь свою храня, Не понимая, Как могло случиться, Что ты уже Покинула меня. И даже не подумала проститься. 2011

56 На коротких волнах На коротких волнах я услышу твой голос, Россия. Я с родною землей был подарен как раб. Потому что была ты пьяна, и всесилен Оказался мордатый уральский прораб. Потому что от жажды свободы давно изнывая, Проклиная свой жребий, циничных кровавых вождей, Ты, к несчастью, была уж готова, родная, Рвать себя, забывая о судьбах своих сыновей. Дар был принят. Отброшено прочь благородство. Все здесь сделано так, чтобы каждый привык, Что от Пушкина и до Свиридова – не было просто Двухсотлетней культуры, родной подарившей язык.

57 Здесь глаза закатили от всепожирающей злости: Чем ты шире – тем боле тебя не любя… Что ж, дари, дорогая. Приедем мы в гости. Приползем на коленях, коль пустят взглянуть на тебя. Красноглазые бесы душили и лгали, Но не смели ни пяди отдать драгоценной земли. Как ты жить с этим будешь? Тебя предавали… Что же ты потеряла, предав, подарив? Мы глаза отвели и опять промолчали – Всюду, – там, где осталась душа, и где Родины гимн не слыхать. До чего же от страха, доносов мы все измельчали, До чего мы дошли, позволяя себя растоптать. Ненавидели так, что когда пошатнулась Отчизна, Краснолобую власть уничтожить решили любою ценой. Только власть извернулась. Горька была тризна. Размножаясь, генсеки делились тобой.

58 Старики и старухи одни в то мгновенье Шли по улицам в толпах. Шагал с ними я. И все понял тогда о своем поколении: Как закланные овцы взирали из окон друзья. И возможно ль роптать, коль ты сам себя предал? И возможно ль понять, обвиняешь кого? Отведи же, Господь, от России ненастья и беды. Успокой, мой Господь, безутешную душу раба твоего. 2004

59 Гѓеѐ Да, били прикладом И рвали, – зверьѐ. Но все же – Отечество славься моѐ! Стоять на коленях и ползать у ног – Предвидеть такое ужели мог Блок? Судьбою одною, бедой сплочена Стояла ты вся на коленях, страна. Стояла, родная, в грязи и крови – Могучая сила тоски и любви. Стонала, страдала, родная, сто лет, И пела и плакала Волга в ответ. Но тайны твоей никогда не понять: Как можно веками себя истязать? Твоими сынами послушными там Был зверски замучен поэт Мандельштам. Опричнина, гнусность, донос и навет, Как язвы на теле, гноились сто лет. На горе спешит наживаться жульѐ… И всѐ же – Отечество славься моѐ! 2000

60 Введение в поэму Не добром и размахом купеческим славен, Не мерцаньем дворцов и холодною их красотой, А служением верой и правдой державе, Честью, гордостью, статью особой морской. Как и морю, тебе не дано примелькаться. И уснуть, как седой Херсонес, не дано. Пусть немного осталось красавиц – акаций, Но они, когда время придѐт, зацветут всѐ равно. Улыбаешься ли ты волне изумрудного света Или хмуришься, видя тяжѐлые тучи вдали, – Ты прекрасен и горд – и зимой, и весною, и летом, И, любуясь тобой, у причалов не спят корабли. Словно сказочный сон – этот миф, эта явь, этот город. Я брожу по кольцу его улиц опять и опять,

61 Замирая от счастья, от света, от запаха моря, Я брожу – и не в силах волнение сердца унять. Белокаменный город, дома твои как бескозырки сомкнулись, Над бульварами замерли, как офицеры морские – стройны. Словно строгою серою линией к морю стремящихся улиц В тихих бухтах фрегаты стоящие подведены. На Приморском бульваре цветы и художников лица, Озарѐнные светом морским ещѐ пахнущих краской картин. Изменяется всѐ, но тебе не дано измениться, Константиновский, вдаль устремляющий взор, равелин. Словно рвѐтся из рам, на свободу стремясь, беспокойное море, И, историей славной гордясь, на полотнах застыли мазки: Солнцем светится и чистотой севастопольский дворик; И с улыбками смотрят с холста на бульвар моряки. 2011

62 Севастополь «Налжлгж жсиавии в Пжссии вялидия слялы эиа эпжпяя Сявасижпжля, джижзжй гязжяе кыл ѐазжл зйссдий…» Л. Н. Ржлсижй Разрывает сердце вопль, Вырываясь из оков: Легендарный Севастополь – Гордость русских моряков! В бухте в горе неизбывном, Зеленея от тоски, Бьет волна, но шум призывный Не услышат моряки. Бьет волна набатом дальним – Реквием тем славным дням. Ветер пропоет печально Песнь погибшим кораблям. Задрожит крылатый ветер, Волю небо даст слезам. Что нам скажут наши дети? Что скажу себе я сам? Полю Куликову раны Не дадут теперь уснуть: По Малахову кургану Проходил России путь.

63 Принеси, крылатый ветер, В поле то священный зов И напомни путь столетий С черноморских берегов. И потомкам ты поведай, Молодым открыв глаза: Был предтечею Победы Кузнецовский гордый залп. Все пройди дороги, тропы, Всем поведать не забудь: Через славный Севастополь Бог России выбрал путь. 2005

64 Герцог Ньюкастл Как герцог Ньюкастл гордился собой! Как звал своих томми в отчаянный бой: Нельзя по России ударить сильней, Чем взять Севастополь – пост южных морей. Шестой, оснащенный ракетами флот, – Свободы и доллара грозный оплот, – Мечтал миновать минаретный Босфор, Чтоб взять под контроль черноморский простор. Но был Севастополь, стоял бастион, России защитник, России заслон. И здесь, на краю самой лучшей земли, Красавцы стояли в строю – корабли. Следил за чужими твой чуткий радар, Не мог и подумать, что в спину удар Свои нанесут – ничего нет страшней: Своим не ответишь, любимец морей. Принес тебе ветер суровый ответ: Такого предательства в памяти нет. Ни Ленин, ни Сталин, ни царь и ни зек Такого придумать не смог бы вовек.

65 Картавый министр и пьяный прораб Сильнее, чем русский военный генштаб, Сильнее присяги кривые слова… И, деньги считая, притихла Москва. Был твой этот миг, – ты был слаб, адмирал. Забыл, как Нахимов за Русь умирал? Чего ты боялся? Нарушить приказ, Который предатель отдал в этот раз? В веках над волнами седыми звучит: Командую флотом и городом – Шмидт. Был миг Кузнецова примером всем вам: Открыл он огонь по немецким крестам – Не дрогнув, нарушил приказ: «не стрелять», – Не мог он эскадру фашистам отдать. И мой Севастополь вступил первым в бой, Родную страну заслоняя собой. ……………………………………….. Прижавшись к причалу, корабль стоит, И флаг нежеланный на мачте висит – Поджатый, как хвост посрамлѐнного пса: Знакомая всем от звезды – полоса.

66 Не ты победил Севастополь, варяг. Был предан и попран Андреевский стяг. Сильнее присяги кривые слова. ……………………………………….. Сияет огнями родная Москва. 2009 Родина Паеяии О. Э. М. «Нж пзигжижвь сякя д пжиязя Всягж, чиж ежмѐж пжиязяиь» Евг. Евийшяѐдж Мы живем, но теперь лишены мы страны. Наши речи уже никому не слышны. Слышно только хозяев мордатых – Перевертышей хор бесноватых. Послетелись к кормушке – скорее делить, Говоря, чтобы крови поменьше пролить, А на самом-то деле – все вместе Замесили беду и бесчестье.

67 Поделили они и персты, и кресты, Ухватили куски в обнаглевшие рты. По закону оформили, твари, Каждый сам себе царь и боярин. Чтоб никто не опомнился, – мчатся скорей По-холопьи скулить у богатых дверей, Возле дяди сидят на дорожке, Робко скрючив короткие ножки. Демиург-люцифер, бесноватый прораб Отдал им из своих искалеченных лап Наши судьбы, язык и обитель – Сколько сможете, столько берите. Не боятся теперь они все ничего, – Все проверены временем до одного Вместе с партией и комсомолом. Не пробить их осиновым колом. Если только бы знали, что будет потом! Возроптав, вы к Нему обратитесь: за что Нам досталось испить эту чашу? – За холуйство трусливое ваше. 1993

68 Фантастический цветошарж Как цикория кривда над грядкой моею цвела! Как безумствовал голембиоз, Как забить все подряд сорняки захотели! Но в печальных пределах, куда нас судьба занесла, Захарьки не взрастут, и зачахнут в тоске степовой Бондаруки, лациссы, надеи. 1993 Опять неприятности... "Миграция путан в сторону Крыма ... Как сообщило украинское телевидение, более тысячи местных проституток снялись с якоря и двинулись к морю, в Крым" Сергей Цикора (Киев), "Известия" N139, 17/06/1992. Весть Цикоры – словно ветер: Проститутки рвутся в Крым!

69 Раз печатают в газете, – Значит, факт неоспорим. Если так, – путан орава Сразу кинется на флот: Видно, им морская слава Спать спокойно не даѐт! 1992 Естественный отбор В пустыне беспристрастной Звучит отважный хор: Да здравствует прекрасный Естественный отбор! Да здравствует, кто ведал – Ударить первым в бок. Да здравствует, кто предал, И тем себя сберег, Кто первым незаметно Состряпал злой навет, Кто первым догадался Направить пистолет, Кто, трусостью ведомый, Быстрее всех успел: Пред полем Куликовым Придумал самострел …

70 Ты, милый мой и нежный, Пуль а в ногу не пускал, – За Родину беззвучно, Но гордо умирал. Прошли года лихие, И взрослым стал твой сын. Возвысились другие, А сирый – он один. Летят века как годы, И разрешает спор Творение природы – Естественный отбор. 2001 Сйл взяеяѐѓ Суд времени – потешного замеса. Сидели на скамье два мелких беса: Коротких лживых ножек не видать. Но зря они копытцами сучили: Их только пожурили и простили; Поспорили – и разошлись гулять. А кто раздул пожар, посеял горе, – Тому, как прежде, по колено море:

71 Стучит в аду культяпкой по столу. И далеко, в глухой и тѐмной пуще, Куда был страшный красный зверь отпущен, – Росточки на осиновом колу. 2010 Пжлазжд Нужно взять изумрудный в основу кристалл И добавить к нему чистозвучный хрусталь, Взять застывший как память и раны рубин, И впечатать в него звук печальной трубы. Нужно серый и гордый добавить гранит, Что веками заветное слово хранит, Пряный запах акаций и пены узор, Дух пьянящий свободы и чистый простор. Долгу верную взять нерушимую сталь И еѐ устремить в сине-серую даль. Что получится – сердцем горящим объять. Как смогла ты, Россия, все это отдать? 2011

72 Любовь-кольцо Однажды стало всѐ народным, Когда путѐм неблагородным, Прижав богатство телом потным, Смогли отнять и поделить. Потом в угаре ликовали, На стадионах танцевали, Вождей народных восславляли, И новой жизнью стали жить. Из тел слагая пирамиды, Не зная о весах Фемиды И не простив простой обиды, Могли соседа заложить. Трудились доблестно и честно, А кто не так – тому, известно, Определяли сразу место, Где полагалось тихо сгнить. И диктовало злое время Отказ от нобелевских премий, И возвышался только Кремль Среди разбитых куполов. Но тем сильнее зрели чувства, И хоть вокруг, казалось, пусто, – Жил тайный, чистый мир искусства, Мир тонких красок, нот и слов.

73 Нет, всѐ же жили и дерзали, Свою Отчизну защищали, Хоть иногда не понимали, Идя дорогой фронтовой, – Не коммунизма царство крепло, А из разрухи, горя, пепла, Шла тихо новой жизни лепка Внутри московской кольцевой. Учителя и инженеры, Изнемогая от химеры, Друг другу гнусности примеры На кухнях излагали всласть. Простые парни из народа, – Словно в семье – одни уроды, – Поля забросив и заводы, Завоевали прочно власть. Партийной поступью шагали И лицемерить начинали. Как они это понимали: Всесильно – стало быть, верно! В распределителях кормились, Всѐ прибирать к рукам учились, Скрыть ставропольский говор силясь. Их вождь учил писать: “говно”. Дорога крепла кольцевая, За нею – поросль живая, Не бедствуя, не голодая, Лоснилась, множилась, цвела.

74 Интеллигенты “победили”: Вдруг флаги красные спустили, Обратно всѐ переделили, И жизнь новая пришла. И тут мутантам звереглазым Определилось место сразу: Где хитрость заменяет разум, Где нефть, недвижимость, гламур, Где всех считают дураками, Кто сам работает руками, – Стирает, строит, режет камень; Кто подбирает хлеб из урн. Вы победили! Наслаждайтесь! Работайте, не голодайте И, не скрывая, обсуждайте Всех, кто, по-вашему, неправ. Разумное хотели – сейте! Играйте целый день на флейте! И так, пожалуйста, сумейте Прожить в кругу своих забав. Пока сюсюкались счастливо, Мутанты, улыбаясь криво, Добро родного коллектива К рукам прибрали навсегда. Интеллигенты – детки ваши Теперь на хитрого папашу С утра до ночи дружно пашут, Не пожиная никогда.

75 За МКАДом тройка-Русь не мчится, Она, болезная, стучится: Ну не должно же так случиться, Что мне никак нельзя сюда. Ан нет: Святой не разрешают: Пускай работает, родная, Пусть водку пьет, не унывая, Вкушая прелести труда. Но сколько есть других примеров: Ведь мы за МКАД вам инженеров И прочих там миссионеров Не прекращаем посылать. А то ведь сами вы алмазы, Запасы нефти или газа Не то что умыкнете сразу, Но не освоите без нас! За что, родные, нас корите? По телевизору смотрите Попсу; концерт не пропустите: Там будет прыгать Петросян. Ну, и чего еще вам надо? Напейтесь водки до упаду, Себе устроив клоунаду И мордобой своим друзьям.

76 Только на праздник на неделю, Пока мы будем в Куршевеле Жить в пятизвѐздночном отеле, Вам – «С лѐгким паром» посмотреть. Потом опять вам будет ящик, «Вы не поверите» – всѐ чаще, Чтобы увидеть, кто что тащит, И кто не смог еще суметь. А вдруг опять всех телом потным Однажды схватят очень плотно И изловчатся всенародно Делить горячие куски? Тогда, – вы догадайтесь сами, – Где за морями и лесами, Укрывшись бородой с усами, Мы спрячем денежки в носки? 2011

77 Дѓсдйссѓя ж пжэнѓѓ В году грядущем резонансном В прорыве дивном ренессансном Из лихолетья и тоски, Как свет таинственный и странный, Час пробужденья душ желанный Придет, – и зазвучат стихи. Предчувствий горизонт яснеет, И новый Блок дерзать посмеет, Есенин новый запоет. И будут Мандельштам и Бродский, И Пастернак, и Заболоцкий, И нежный Надсон не умрет. Она нужна, любви подобно. Не стоит объяснять подробно, Что это – музыка души. Язык, что вечно нотам вторит, Свободен и могуч, как море. Не сомневайся же, – пиши! 2001

78 Сны Д. Л. Б. Талантливый, задиристый, – во сне Увидел ты загадочные войны, Каких во снах коротких на войне Не видел упоительный Самойлов. Поэт в России – больше чем поэт: То славит, то восстанет на державу. А размышлял об этом или нет Овальный, опечаленный Коржавин? О снах писать не следует всерьѐз – Они пылятся в томиках на полках, Где так темно, что не увидеть слѐз У адмиралов в твердых треуголках. 2012

79 АВЕОР Он работать умел. Как и чем – все равно. И косу, и топор брал без лени. Уберите Ленина с денег! И – айда поскорее в кино! Он был камнем в фундаментах наших плотин, Он в турбинах гудел жарким паром, И склонялись над ним комиссары Из сказаний, из древних былин. Для любви никогда не искал он цены, Он чертами друзей восхищался, Он до слѐз в них порой растворялся, – Этим были мы все спасены. Композицию в вечность уже унесло: Пять так нужных когда-то нам граней Блещут в памяти, боль протаранив. Так сказал бы о них Птицелов. 2011

80 Тройка Светает. Дальше тройка скачет. Проснулись в ней – и трут глаза. Авось получится иначе – Забудь, дружок, о тормозах! Авось никто теперь не тронет, До нас нет дела, видно, тут; Не домовых гурьбой хоронят, А девок даром раздают. Здесь скачет люцифер на танке, И чѐрт в заморской вышиванке Болотную вздымает муть. Баба Яга – одна из первых В цветастых тряпках прячет евро, Стараясь виски не срыгнуть. Ну что же, Тройка? Не очнулись? Два раза уж перевернулись – И снова голову ломать? Бери в лесок скорей, родная, От тех, что только и желают Тебя по косточкам раздать. 2012

81 Парщиков Сонм метафор, густой и пьянящий букет. Всѐ – нигде; ничего в многозвучии нет. Всѐ случайно: пучок разноцветных частиц, Сгустки образов, снимки невстреченных лиц. Во блужданьях намеренных след не найдѐт простота: Для неѐ непонятны нежданных открытий врата. 2012 Кремнистый путь и госпожа Удача Вот как она устроена: внутри – Круг гения; охвачен поясами, Парит над ними, словно нависая, И часто оставляет их в тени. Вот как устроена она: кругом Полно – квадратов, звѐзд, углов, овалов, Всѐ больше их, а посчитаешь – мало, И помнишь лишь о самом дорогом.

82 Войдешь в чертог – там бриллианта частность. Как совершенна чувственная грань! Как плодотворно гордое несчастье, Как одинока на окне герань! Войдѐшь в другой – увидишь царство там: Звук музыки в душе – так чуден! Звук золотой божественных прелюдий – Прологов к упоительным мечтам. Бродя по отдалѐнным поясам, Найдешь порой в пыли цветок нежданный, Неяркий, удивительный и странный – И не поверишь собственным глазам. Она как ночь бывает коротка: Мелькнула, прозвучала и пропала, Быть может, скажут, что не ночевала Вблизи от страннозвучного цветка. Как многочисленна она! Как много значит! По-разному звучит, но на века – Кремнистый путь и госпожа Удача, И силуэт оконного цветка. 2012

83 Яеа На туманном Альбионе Иск два богача в законе Друг на друга подают. А в завьюжной дальней дали, Где не всѐ разворовали, Бесы разные снуют. В яме гнилостной и грязной Смрадной массой безобразной Кружится водоворот: То бурбулится коряво, То козырится картаво, То чубайсит взад-вперед. Кто помельче – с комарами Над болотными парами С визгом вьѐтся – гнили рад. А в бездонном мракобесье Как всегда культяпкой месит Жижу чѐрную прораб. Он от браги мутной пьяный, Он под грамотой охранной – Не извлечь его ковшом! Связан тайной кровной клятвой, А вернуть еѐ обратно Как бы было хорошо! 2012

84 На букву ″А″ *** Непокорно руки вскинув, Вытянув прямую спину И упершись в грунт ногами Кран играет с облаками. Но прошло веселье ночи, – И идет к нему рабочий. Влез по трапу – паутине И уже сидит в кабине. Кран могучий, многотонный, Поднимает блок бетонный. Блок на блок – и на пустом Месте вырос новый дом. 1965

85 *** Бегали жирафы босяком, Головы качались над песком, А они мечтали о траве, Но кругом был только знойный свет. Где-то в дальних странах – города. Там в киосках пиво и вода. На газонах нежная растет трава, Солнце греет бережно – едва-едва. Здесь куда ни глянешь – никого. Грустно на душе и пуст живот. Очень жить в пустыне нелегко, Бегать по горячему босяком. 1968

86 Крокодилло Лицо крокодила так выглядит мило! Вокруг крокодила столпился народ. И все крокодилы, пройдя по перилам, Уселись на старый комод. Они там сидели четыре недели, Четыре недели не пили, не ели. Потом оробели и съели тефтели… Потом на невинных людей налетели… Наверно, огни потому налетели, Что очень чего-то все время хотели: Поспать в настоящей и теплой постели, Играть на красивой и длинной свирели, Хотели примеривать странный наряд. Но в этом ведь не был никто виноват! С премилым лицом, крокодильей улыбкой Они застеснялись. С присядкою зыбкой Залезли обратно на старый комод И съели на нем запасной бутерброд. Мои крокодилы, зачем вы бродили, Сердились зачем на ребят? Зачем вы себя на комод посадили Примеривать странный наряд? Зачем сочинять чепуху предложили? Наверное, чтобы мы с вами дружили? 1980

87 *** Надоело, надоело – Смесь чернил с бумагой белой, Клетка глаз усталый режет, Перьев писчих дикий скрежет, Иероглифов сучки И арабских цифр крючки! 1966 *** Спросил мечтателя Пьеро – Ты веришь в чудо и добро? В чем к жизни твой подход? И отвечает он, смеясь, – Готов поверить в чудо я: Пусть столб вдруг зацветет! – О чем мечтаешь ты в тиши, Все эти годы чем ты жил? – Спросил его опять. – Я счастья мир себе создал, Его мечтой своей назвал. Вам это не понять. 1968

88 На кйдвй «А» Апельсины любят дети, Абрикосы и арбуз, Ананасы – всѐ на свете, Что имеет сладкий вкус! 1979

89 Фиолетовая сумма *** До чего я всѐ же умный, И Господь мне столько дал – Фиолетовую сумму И зелѐный интеграл. Списки чѐрно-белых кодов, Красоту колец и групп. Как затейлива природа! Вкручен как в мозги шуруп! Пусть другие изнывают От безделья и тоски, Когда графика кривая Заползает мне в мозги. Без страданий и сомнений, И не требуя наград, Ползать в чаще уравнений Я всегда ужасно рад.

90 Остальных, – во тьме кромешной Кто желает жизнь влачить, – Понимаете, конечно: Нужно тщательно лечить От курения, запоя, Поцелуев, мордобоя, Детективов и кино, Бильярда, домино, Театральных постановок, Навороченных тусовок, Рока, джаза и попсы, Пива, раков, колбасы! 2000 Как мне первая жена… Как мне первая жена Не желанна, не нужна! Не любила, не ласкала, И к другому не ушла. Повстречался со второй Я сентябрьскою порой – Обнимала, целовала И взлетала ввысь со мной.

91 Для второй моей жены Были денежки нужны, Для того чтоб улетала До парижской вышины. Но однажды в трудный час От неѐ пришел отказ, И душа затрепетала, Слѐзы брызнули из глаз. А как третья жена Вдруг мне будет неверна? Начинать тогда сначала И жениться нахрена? Может лучше погодить, Девок всех подряд любить, Чтоб сердечко не страдало, – Холостым на свете жить! 2001

92 О, птимизм! О, дивная прелесть блондинок! О, страсть молодых брюнеток! О, вкус отварных креветок! О, запах нежнейший сардинок! О, рюмка вспотевшая водки! О, каберне рубин! О, девки бедро тугое, О, что-то ещѐ другое, О, музыкальный графин! О, формул изящная россыпь, О, женщины статной поступь, О, моря манящая даль! О, с подлым злодеем схватка, О, привкус победы сладкий, О, долгой разлуки печаль! 1999

93 У аогякз кєваюи ѓеяѐа С люкжвью д Д. С. У алгебр бывают имена; Одна из них звалась Ириной; Порою сессионной длинной Сводила всех с ума она. И были дни, и падал снег… В косой симметрии туманной Вдруг на метле взлетала странно Та, что была страшнее всех. О, как мы любим имена Лариса, Галя, Маргарита! Как файл душа моя открыта, Как WINDOWS – озарена! И каждый день, садясь за стол Шуршать бумажками своими, Любой из нас готов раз сто Шептать с любовью Ваше имя. О, женщины, в которых дух Математический витает! Никто одну из вас на двух – На двух других! – не променяет. Мы в ум ваш дивный влюблены, Всегда хотим быть рядом с вами. И мы к вам чувствами полны, Невыразимыми словами. 1997

94 Письмо из Ашкелона А поздравленье запоздало... Мой друг ответил так устало, Что от апатии остыло Всѐ то, что было сердцу мило. Остыл портвейн, что нам на ужин Когда-то был так часто нужен. Забыт наш спор, что был так остр, Что от него сгорел транзистор, Который только крючил ножки, Когда мечтал испанской вилкой Исторгнуть пробку из бутылки. Забыли то, как весь семестр С улыбкой спорили про то, Кто был баран, А кто – никто! А помнишь, в руки брал гитару (А сам всѐ думал о гетере, Мечтая мять еѐ фигуру. Но только ты об этом лучше Не говори любимой внучке). Теперь забыл ты Понт Эвксинский И старый дом, что покосился, Уныло глядя на дорогу. По ней, чихая, едут к другу На иномарках старых с понтом

95 Совки, что раньше не могли Купить машину «Жигули». Наверно, ты забыл о спорте, Тем более, забыл о СПИРТе, Не говоря уже о морде Того студента, с кем в каморке Пил вечером вино из чашки… Нехорошо, однако, Яшка! А помнишь площадь, сквер и башню, И жѐлтых окон свет домашний, Часов во мгле вечерней звон? Тебе в окно стучавший Дон. 2009 *** Смысл колхозной эпопеи – Жизнь прожить повеселее. Обстановка не нова – Все как дважды два. Виноград иль помидоры – Лютых частников заборы, Процветающий сельмаг – Всюду только так! 1969

96 *** От ледовых морей и до мертвых морей Век за веком, покоя не зная, Разбираются люди: кто вправду еврей, Кто еврей, но еврейство скрывает. Укажите скорей, что сосед ваш еврей, И спокойно в кроватке поспите. Завтра – снова в поход, Инородец придет, – вы по носу его отличите. Средь дремучих лесов и горбатых носов За евреев гостей не примите! Пусть в пустыне живут, продавая свой труд, Говоря кое-как на иврите. К вам приедет пиит – это он говорит, Что еврей был отец его Зяма. Приглядитесь скорей: не совсем он еврей, – Из Твери его русская мама. Ты такому не верь, – отправляй его в Тверь, Там евреям дороги открыты. Чтобы жить–не скучать будут определять Кто отец его антисемиты.

97 Боже мой синеглазый, хочу я понять, – Как решить нужно эту задачу? Может, души людей мы должны различать И к себе относиться иначе? 2002 *** Он жизнь прожил тихо и светло, Служа статистом в местечковой драме, Где сказанное слово – серебро, Молчанье – золото… в чужом кармане. 2001

98 *** Музей старины открылся у нас: Там все закричали: «Ух, ты!», Когда я достал из портфеля фугас Цвета воды Артбухты. Не мог я бутылку отдать насовсем, Но ждал, когда кто-нибудь спросит: Бутылочка эта – как будто 0.7, А значится – 0,68? На фоне зеленом краснеет кувшин, 17 и 7 – сердцу мило! И белым – по смыслу цвет только один – Кудрявится ласково «Біле». И осень с улыбкой прижмется ко мне: «Они даже слово не вспомнят – «Мiцнe». 2012

99 *** Одет аляповато, – но не клоун. Слегка неряшлив – но не трубочист. Кто он такой? – одним не скажешь словом: биолог, педагог, экономист? На эпсилон – он врач и математик, На эпсилон квадрат – он программист. Себя на единицу не потратил: Возле нуля прошел на компромисс. В окрестности нуля бы и крутиться, Да зависть выпирает в единицу. Но эта единица – не беда, Глядишь – по ней заметят иногда. Кольнет, простите, в задницу порой Или прилипнет к заднице герой – Неважно, невелико дельце: Синюшное бесформенное тельце. 1999

100 Цветное танго (поэза-фарс) Паеяии И. В. Л. Черешневыми тонами Окрасил танго кларнет. Коричневыми губами Был вычерчен ваш ответ. Он минусом вспыхнул желтым, Лиловый пронзив полумрак. – Скажите, какого черта Вы так надушили фрак? Сквозь тонкое алое платье Бил током трепещущий стан. – Ослабьте же ваши объятья, Не липните как павиан! Дурманили белые лампы, И красный пульсировал жар. Фигуры танцующей рампы Схватило такси светом фар. Последнее “нет” угасало Зеленым шипящим огнем, И бархатное покрывало Срывалось горящим лучом. 2011

101 Сиѓёѓ ж ляиоя (Почти шуточная почти поэма) Вступление Мечтает каждый быть орлом – Порыв такой вполне понятен. Но помнить нужно и о том, Что есть другая птица – дятел! Сидит, упрямец, на стволе, Стучит, объятый глупой страстью. Ему процесс долбежки – счастье, Как филину – сидеть в дупле. Он горд, что дятел, – не петух, Который и летать не может, А только ходит как вельможа, Кур топчет да глотает мух. Мне надоели птицы эти. И рыбы – тоже. И цветы. Поверь, сейчас всего дороже, Всего желанней стала Ты.

102 А я уже – всем ясно – спятил: Не блажен муж, а блажен дятел! 1 Не знаю, как бы дальше жил, Куда б ходил, чего б испил, – Когда б никто не полюбил – Навеки я бы дятлом был! Но я совсем заволосател: Теперь – мужчина, а не дятел! (Ты от моей в восторге стати, Но чувствую, – я все же дятел!) 2 Понятней всего и всего нежнее, Нет более вечного, – но вечная новь. Я дятел, конечно, и не сумею Тебе объяснить, что такое ……

103 Тебе объяснить и понять самому Безумства смешение с грустью и болью… Мне лишь бы долбить, – Я ведь дятел! Тем более Сидеть на стволе надлежит одному… 3 Я тысячей нитей привязан к стволу, Гвоздями привычек прибит. Схвачу любви огневую пилу – И перережу быт! В песок одиночества с шумом войдет Кипящая влага однажды.

104 Скажи, что ждет нас за годом год Век утоления жажды! Скажи, что это совсем не игра, – Я слышу, шипят – «Не выйдет! Ты взрослый дятел, тебе пора Что дальше случится – предвидеть». И все же Любовь, не спросив, вошла, Сердце прижав нежным грузом. Взвейся, святая, – чиста и светла – В радостном мире иллюзий!

105 Взвейся и пой, украшая судьбу Мигом единым, – пусть! Миг между прошлым и будущим – будь, Дальше – приди, грусть! 4 А птицы щебечут: любви этой нет, Что дятлы, простите, – не люди. Им так интересно! И смотрят вослед – Что дальше с несчастными будет. И давят, и ноют, стучат изнутри, Прельщают щедротами быта. То шепчут: «Как щепка любовь прогорит, Дай срок – будет все позабыто!» Меняют они постоянно куски, – Дороже, жирней выбирая. . . . . . . . . . . . . . . . . Однажды дятел завыл от тоски, На вяложующих взирая!

106 5 Там, вдалеке, у синих морей, Где к берегу льнѐт волна, Вечером дятел мечтал о ней, Звал ее допоздна. Ты не спеши говорить «нет» И повернуть назад. Во имя ста одиноких лет Останови взгляд! 6 Срок наступил, – он стучать перестал, Видно, была причина. Старый, больной. Облысел и упал.

107 Дятел, а не мужчина. Глуп и нелеп, – до последних минут Думал, – выстукивал ноты... Только цветы желто-карие тут Вдруг проросли от чего-то. Только уставшие птицы вокруг Стихли и глупо взирают... Здесь собирают на танцы старух И на баяне играют. 1985-2001 *** Я шлю Вам пламенный привет. У Вас есть шанс меня раскрасить В любой Вам ненавистный цвет. … А если нужной краски нет (И этот случай я предвижу), – С отрыжкой – ух как ненавижу! – Покинуть этот чудный свет. Я сам талантом в должной мере, Конечно же, не одарен. В убогом Вашем же примере Запечатлен Природы стон:

108 Ни нот, ни красок, ни движений Господь ничтожеству не дал. Кого же прежде, без сомнений, Спасет от зависти Абдал? Себе не льсти, завистник бледный, Что стих достанется тебе – Все растворяется бесследно В твоей бессмысленной судьбе. 1995

109 И вместо заключения – Рок-н-ролл часов Полны поразительным смыслом, Не видя событий и сцен, Часы на стене повисли – Без десяти семь. В библиотеке Толстого, Заснув среди пыльных книг, Часы из мира другого Навечно запомнили миг. Часы на стене повисли. Они не нужны совсем. Часы на стене раскисли – Без десяти семь. Часы пополам согнулись, Они растворились вдали, И в стрелки-усы усмехнулись, Как на картине Дали. Говорят, – непрерывно время, Говорят, не вернѐтся совсем… Невыносимо бремя – Всегда без десяти семь.

110 А я возвращаюсь туда, Где стрелки часов навсегда Запомнили этот миг, Навечно запомнили миг. А я возвращусь насовсем, Туда, где без десяти семь Насчитали часы, кончив бег, И остановились навек. Без десяти навсегда Уйдѐт и любовь, и беда, И пылью покроется след Моих неудач и побед. И я возвращаюсь туда, Где стрелки часов навсегда Запомнили этот миг, Навечно запомнили миг. 2009

111 Оглавление Лети и пой Мне хотелось летать ……………………………… 3 Вы не устали считать? …………………………. 4 Во дворе фонарь мигает ………………………. 4 Разговор со старым будильником …………… 5 За окном деревьев танец ……………………… 6 Когда заходит солнце на ночь ……………….. 7 Вот и все. Опали листья ……………………….. 7 Недосягаемый цветочек ……………………….. 7 Рука упала, словно плеть ………………………. 8 Снова осень ……………………………………….. 8 Король Лир ………………………………………… 9 Когда стемнело, в небе темном ……………… 10 Света Иванова …………………………………… 10 Читал ты книгу и мечтал ……………………… 11 Залита улица Луной …………………………….. 11 Волны юности Холодный вечер засинел ………………………. 12 Мне зимним днем ……………………………….. 12 В тумане стынет улица ………………………… 13 Нет умиленья и счастья ……………………….. 14 Луна …………………………………………………. 14 Если трудно ……………………………………….. 16 В серой вате туч густых ……………………….. 17 Вечером море густеет ………………………….. 17 Милицейская осень …………………………….. 18 - Прощай! – зашептал вдруг ветер ………….. 21 Расскажите мне, колеса ……………………….. 21 Сегодня дождь весь день шуршит …………… 22

112 Так случилось – расставанье ………………….. 22 Рифмы ………………………………………………. 23 Ты слышишь, - осень …………………………… 23 Тучи с молнией сцепились ……………………. 24 Мой старый дом Мой старый дом …………………………………. 25 На старом кладбище сирень ………………….. 26 Песня Франциско Человека …………………… 27 Стихи уходят. В желтых листьях ……………. 28 В домике тихом ………………………………….. 29 Буду очарован Вами Светлый сонет ……………………………………. 30 Золотые нити сентября ………………………… 31 Весть ………………………………………………... 31 Желтофиоль и Гурзуф ………………………….. 32 Несколько строф о любви ……………………… 34 Эти слова тебе одной …………………………… 38 Прощальный сонет ………………………………. 39 Один Туман взбух периной …………………………… 40 Из легких брызг ………………………………….. 40 В просторе душно ……………………………….. 41 Настроение такое ……………………………….. 42 Мне сегодня одиноко, грустно ……………….. 42 Застоялось вино ………………………………….. 43 На затоптанной сцене ………………………….. 43 Одиночество, одиночество ……………………. 44 Однажды только измени себе ………………… 44 Темная звериная душа …………………………. 45 Дремлет вечность, таясь ………………………. 46 Как в звѐзды сложенные числа ……………… 47

113 Из Райнера Рильке ………………………………. 48 Мотив ……………………………………………….. 49 Из черных точек …………………………………. 50 Темный сонет …………………………………….. 50 Одна вторая ………………………………………. 51 Родина – язык родной мой русский Русь моя, лети шальною тройкой …………….. 52 Р ………………………………………………………. 54 На коротких волнах …………………………….. 56 Гимн …………………………………………………. 59 Введение в поэму ………………………………… 60 Севастополь ……………………………………….. 62 Герцог Ньюкастл …………………………………. 64 Родина ………………………………………………. 66 Фантастический цветошарж …………………. 68 Опять неприятности ……………………………. 68 Естественный отбор …………………………….. 69 Суд времени ………………………………………. 70 Подарок …………………………………………….. 71 Любовь-кольцо ……………………………………. 72 Дискуссия о поэзии …………………………….. 77 Сны ………………………………………………….. 78 АВЕОР ………………………………………………. 79 Тройка ………………………………………………. 80 Парщиков ………………………………………….. 81 Кремнистый путь и госпожа Удача ………… 81 Яма …………………………………………………….. 83 На букву ″А″ Непокорно руки вскинув ……………………… 84 Бегали жирафы …………………………………. 85 Крокодилло ………………………………………… 86 Надоело, надоело ………………………………… 87

114 Спросил мечтателя Пьеро …………………….. 87 На букву «А» ……………………………………….. 88 Фиолетовая сумма До чего я все же умный ………………………... 84 Как мне первая жена …………………………… 90 О, птимизм! ……………………………………….. 92 У алгебр бывают имена ……………………….. 93 Письмо из Ашкелона ……………………………. 94 Смысл колхозной эпопеи ………………………. 95 От ледовых морей ……………………………….. 96 Он прожил жизнь тихо и светло …………….. 97 Музей старины …………………………………… 98 Одет аляповато …………………………………… 99 Цветное танго …………………………………….. 100 Стихи о дятле ……………………………………... 101 Я шлю Вам пламенный привет ………………. 107 И вместо заключения – Рок-н-ролл часов …………………………………. 109 Огоавояѐѓя …………………………………… 111

Титов Владимир Валентинович ЧАСЫ Стихотворения Издательство «Вебер» 95057, Севастополь, А\я 10 Подписано в печать 22.12.2012. Формат 29,7×42/4. Усл. печ. л. 6,70. Тираж 100 экз. Заказ 1853/5-388. Отпечатано в типографии «Принт-экспресс» Ул. Адм. Октябрьского, 9, Севастополь, 99011 Тел. (0692) 46-47-44, 46-50-58

Chkmark
The end

do you like it?
Share with friends

Reviews