Репортажи из психсарая

Психпомощь в Израиле
37
Просмотров
Ноты/Аккорды > Медицина/Здоровье
Дата публикации: 2014-07-05
Страниц: 18

Репортажи из психсарая Поскольку все события и люди, в них описанные, настолько близки к подлинным, в данной публикации я решил сгладить эти углы − кое-что переименовать. Но все равно – все совпадения с реальной жизнью – случайны. Симтаот − «город развития» Название − буквально «Переулки». Я бы назвал город «Тупики», но на иврите это слово звучит невыразительно. Вот что написано в Интернете об этом городе: годом основания С. считается 1951 г., когда здесь стали селиться в палатках выходцы из Ирана и Курдистана, находившие случайную работу в основном в сельском хозяйстве. Позже в него влились репатрианты из Северной Африки. В последующие годы население С. страдало, страдает и будет страдать от безработицы ввиду отсутствия промышленной базы и лени.(Курсив мой) Ныне в С. имеются предприятия по сортировке и упаковке пищепродуктов, металлообрабатывающие, текстильные и другие фабрики. С началом алии из СССР, а затем из стран СНГ 1990-х гг. в С. начали селиться репатрианты из этих стран. Вначале это были преимущественно пенсионеры, привлеченные дешевизной жилья, но вскоре к ним присоединились представители научно-технической интеллигенции в связи с открытием в городе так называемых «технологических теплиц». С начала развязанной арабами террористической войны против Израиля (с сентября 2000 г.) С. периодически подвергается обстрелам. Израильская армия проводит превентивные операции. В настоящее время население города — 23 000 жителей (2004 год), более половины из них составляют новые репатрианты из стран бывшего СССР, репатриировавшихся в Израиль 90-х годах. И в подавляющем большинстве это выходцы из советских восточных республик. Последний номер истории болезни в центре психического здоровья города С. -1530 (05.06.2006), при этом важно отметить, что наш «центр» не лечит наркоманов, алкоголиков и умственно отсталых, они наблюдаются в других центрах городской культуры. А психиатр в С. в течение многих лет был всего один, да и тот на полставки. Этот психиатр – я. Учреждение мое называется Центр Психического Здоровья. Это интересно. В той, прошлой жизни, я так же работал в Центре Психического Здоровья, так что, считай, с переездом в Израиль почти ничего для меня не изменилось, так сказать, махнул баш на баш. Разница между центрами конечно, есть. В Москве Центр располагался в многоэтажном здании – а в С. он занимает трухлявое одноэтажное здание, 1


этакий «психсарай». Практическую пользу – в плане оказания реальной помощи больным − оба учреждения вполне сопоставимы. Когда-то, когда я только начинал в этом месте работать, мне казалось, что жители С. просто «на лицо ужасные, добрые внутри». Теперь я уже так не думаю. Население города асимптотически стремится к поголовному психиатрическому учету. Как же мне хочется иногда, чтоб тьма, пришедшая со Средиземного моря, поглотила ненавидимый психиатром город. Как мы там работаем Что является визитной карточкой заведения – правильно – приемная и секретарша. Итак, что видит пациент после того, как постучит в железную дверь нашего «Центра»? Обысканный металлоискателем охранника он попадает в «предбанник». Сразу слева в предбаннике − конторка охранника, а за конторкой в стене прорезана дырка − иллюминатор, из которого валит дым сигарет "Бродвей" − вонючий до крупозного кашля и доносится пение (довольно громкое) Шломо Шабата (мерзкий такой певец) − он поет из компьютера придавленным голосом глиста, вылезающего понятно откуда, на звук дудочки, как змея из корзины у факира… Привожу стандартный текст стандартной песни этого певца ‫ – תני לי רק נשיקהההה‬дай мне только поцелуууууй! Почти сразу за дымом в иллюминаторе видна оплывшая как свечка и растекшаяся по креслу всеми своими 130 кг секретарша Яфа (ее имя в переводе с иврита – «красивая») с колодой засаленных карт в одной руке и с телефонной трубкой в другой. Яфа называется «эта самая в иллюминаторе». Название навеяно словами песни «звезда в иллюминаторе, звезда в иллюминаторе». Ну, а дальнейший ход мысли совсем понятен, − есть иллюминатор, и песню испортить жаль, а Яфа − явно не звезда, ни с какой точки зрения, а с чем легче всего рифмуется слово «звезда»? Со словом «эта самая»! Руководит учреждением доктор Фоц – дама вида , возраста и профессиональных навыков близкая более всего к Бабе Яге, ее среднеевропейскому варианту. Седая под машинку стриженая голова, короткая, мышиным хвостиком косичка сзади. Одета в трансильванский, ручной работы, половик. Как и я, доктор Фоц училась здесь на психиатра, но по лени своей не выучилась и аттестационных экзаменов не сдала. А я, начав в этом месте работать в 95-ом году, как раз именно в том году, когда Фоц уволили из больницы, как не сдавшую экзамены, и, пожалев, поместили в С. Деньги ей платит городская управа, эпизодически вспоминая, что не дурно бы ее уволить. Каждый раз, когда это происходит, Фоциха надувает щеки и начинает громко орать «Яфа! Найди мне Арика! (имеется ввиду Шарона!) Яфа! Найди мне Эли! (министра здравоохранения)». Несданные экзамены привели малограмотную Б. Ягу к тяжелому комплексу неполноценности, а меня, сдавшего за эти годы экзамены, к игре в «Начальницу Фоц». Смысл игры – она как будто мной руководит, а я как будто принимаю это всерьез. Обе эти дамы – Фоц и Яфа − на работе очень энергично не делают н и ч е г о.Что их сближает? Дочь европейского профессора и дочь неграмотных марокканских родителей? Я думаю, что общие черты характера – обе лживы, льстивы, прожорливы. Яфа, правда, глупа до блеска. Фоциха – так же неумна, но обе сплетницы и интриганки../  2

Ох рано встает охрана При входе, вооруженный металлоискателем, стоит (сидит, послан Яфой за сигаретами – нужное подчеркнуть) находится охранник. От него многое зависит – вовремя сориентироваться, принять решение, успокоить разбушевавшегося, позвать полицию... Охранник во многом определяет лицо учреждения. Его работа – охранять себя и нас, прочих сотрудников учреждения от разных возможных неприятностей – от теракта до скандала. По правилам он не имеет права покидать свое место у входа – разве что в туалет. Но каждого новенького быстренько обламывали, и заставляли быть у Яфы на посылках: раскладывать истории болезни, отвечать на телефонные звонки, и, разумеется, бегать за сигаретами «Бродвей» в ближайший ларек. За годы моей работы сменилась чертова уйма чертова уйма охранников – дело в том, что охранник – лицо наиболее уязвимое, его легко выгнать, легко заменить другим таким же – вот и происходят битвы между коалицией Фоц/Яфа и компанией, подрядившейся охранять психсарай. Разумеется, отношения между этими инстанциями отвратительные – впрочем, трудно сказать, кто в состоянии долго ладить с коалицией. Фоциха запрещала нам общаться с реабилитационным центром, с которым разругалась вдрызг, с ею же организованным кукольным театром. Как объясняла она нам, своим сотрудникам: «Все они психопаты». Наши охранники были очень разными – и были среди них, молодые и не очень, крупные и полных задохлики, умные и не очень. Но был один, служивший полным и органичным дополнением к существующему абсурду, вносивший в общий симтаотский фейерверк похуизма, густо замешанного на кретинизме, свою мощную, искрящуюся, огненную струю. В советский, а потом и украинский период своей жизни он работал таксистом, да так преуспел на этом поприще, что был выбран в секретари комитета комсомола таксопарка, и его портрет красовался на Доске Почета автопарка. Охранник – работа скорее для молодых, но бывшему таксисту было под пятьдесят, и случись ему применить в экстремальной ситуации силу для того, чтоб спасти сотрудников психсарая или себя от смерти или увечий – в психиатрии ведь все бывает – у него были бы большие проблемы. С таким пузом дотянуться до кого-нибудь было практически невозможно. Как он в туалет-то ходил… Но с его беспомощностью в случае «кратких огневых контактов» я легко примирился – случись что, я бы как-нибудь отбился. А может, даже и его бы отбил из цепких лап скорбных духом аборигенов. Беда была в том, что он говорил, и говорил беспрерывно. Общение его носило ярко выраженный интерактивный характер. Любил спрашивать, что называется, в форме «закрытого вопроса», и непременно требовал ответа. Например, тыкал меня в бок, и бесконечно повторял: «Ну, скажи, ведь верно, что все израильтяне идиоты? Ведь правильно?» И так часами. В Израиле ему нравились только прогноз погоды (довольно точный) и кладбища (хоронят быстро и бесплатно). А то как-то ворвался ко мне в комнату в радостным изумлением − «А у нас есть история под номером 666!» − Ну и что? (Действительно, ну и что, подумаешь чудо, когда общее количество пациентов давно перевалило за тысячу). − Но ведь это дьяволово число! Симтаотский психсарай напоминает дом второго поросенка из сказки, здание проницаемо во всех направлениях, что особенно приятно, когда идет обстрел города ракетами. Но что там ракеты – здание проницаемо и для кошек – они регулярно падали с 3


чердака нам на голову – иногда не без пользы – кто-то из кошек смачно нагадил на кресло Яфы. Почему-то сомнительной привилегий выгонять кошек-нарушителей за дверь охранник наделил меня. «Ты у нас специалист по кошкам» − Хорошо», − отвечал ему я, согласен. «Меняемся обязанностями. Ты принимаешь больных, а я гоняю котов?» Почему-то он не согласился. И вот, в один прекрасный день, ползу я по полу, чтоб заглянуть под шкаф с историями − а не затаился ли там с ночи кот, а в спину окончательно растекшаяся по креслу (вонючему-превонючему, котом помеченному) Яфа лениво цедит мне вслед – достань-ка такой-то номер истории. И обидно мне стало – дальше некуда. Сел я на пол, и сказал им, что все-таки я доктор, мое дело – лечить больных, а не гонять котов и носить секретарше «номер такой-то». Но я был не понят. На мои слова просто никто не обратил внимания. Вот охранник у нас – сам с высшим образованием, работая в таксопарке, без отрыва от производства закончил технический ВУЗ. И Яфа успешно закончила вспомогательную школу. Мне кажется, что именно разница в полученном ими образовании каждый раз ввергала Яфу в преоргазмоидное состояние, когда прищелкнув пальцами она отдавала команду: «Алекс! Несс!» (было очень похоже на команду «Пиль!» охотничьей собаке), и тот срочно несся на кухню готовить ей растворимый кофе. Боялся он Яфы до икоты, Фоц – до обморока, клиентов – до шока. Единственный, кого он не боялся, – это, увы, я, и как только образовывался в потоке больных короткий перерыв – мне б воздуху вдохнуть , он врывался в кабинет с рассказом о своих многочисленных несчастьях и просьбой за него куда-либо позвонить –Иврита (с ударением на первый слог) он лет за восемь в стране не выучил – потому что не ходил в ульпан, а в ульпан он не ходил, так как экономил деньги на автобус… А потом я целый месяц болел пневмонией, и когда вернулся на работу, его уже там не было. Как я ехал на работу Я плохо ориентируюсь, могу сто раз по одному месту проехать, а на сто первый запутаться. Естественно, что в голову пришла мысль об электронном навигаторе, который называется GPS.Но вдруг я с ним не справлюсь? Для тренировки решил взять поехать с этой штукой по известному маршруту на работу в С. Включил себе и поехал. Выезжаю на шоссе, а GPS мне и говорит вполне человеческим голосом на хорошем иврите: а теперь поверни налево – а слева – сплошной металлический барьер. Я еду дальше, слева от меня тянется все тот же барьер – а прибор продолжает – а теперь развернись, а теперь развернись – и тут я догадался, что подсознательно ввел в прибор СВОЙ адрес как цель маршрута, вот бедный прибор и пытается претворить в жизнь вопль моего бессознательного – домой, домой, домой! Словно лесной пожар Город моего пропитания Симтаот находится в зоне обстрела ракетами.. И оттуда на город сыплются какие-то ужасные железки самодельного производства – одна железка вставляется в другую и поджигается, получается летящая ракета .А потом это с громом и треском падает на улицы города, птицы стаями срываются с деревьев, а люди стаями же бегут в дурдом, при этом – диалектика! – не было б ракет, не было бы и компенсации от властей за психологический шок. Иногда мне кажется, что палестинцам ракеты покупает Фоц – по крайней мере, обстрелы каким-то таинственным образом связаны с днями ее получки. Цель этой деятельности – показать городским властям, что она не зря получает зарплату. Не было б 4

этих болванок, падающих с неба, не отстегнуло бы государство 12 миллионов долларов на помощь пострадавшему населению. Впрочем, есть отдельные индивиды, бегущие из Симтаота в Германию, и трясущие там фотографиями Хиросимы и Нагасаки в доказательство невозможности их дальнейшего израильского проживания, и в свете пережитого ими, просящих поскорее предоставить им вид на жительство. Источников дохода в городе С. мало, рабочие места ограничены, а те возможности работать, которые есть, в населении непопулярны. Почему-то в стране исхода – «восточный женщин» в основном работали в качестве контролеров ОТК, а «восточный мущщин» − «в торговле», поэтому «завод – фабрик работать» никто особенно не рвется. И вообще, многие жители города знают, что пальцев на руке – пять, только все время забывают, на которой. В народных глубинах, я думаю, ходит такой разговор – один «мущщин» говорит другой «мущщин» – «пады психиатыр, скажи ему туда сюда, нерви, мол. Братишк мой психиатыр хадыл, сестрёнк хадыл – и оба дэнги палучил». При этом надо учесть, что бывший советстко-восточный человек слова «нет» не понимает – для него это слово просто непонятно − как так «нэт» на старосоветском местном диалекте переводится как «дай» – «дай мине бакшиш, и будэт тэбе «да», − т.е. как предлог выманить взятку. Дать ему сейчас нечего, а нужна ему «справк» чтоб никогда в жизни работать не пришлось. Если он не получает требуемое немедленно, то начинает злобно-монотонно нудеть «ви мой врач, ви мине должен». Потом начинает орать. Вслед за этим начинает орать громко. Потом происходит вынос восточного тела из медицинского учреждения… Мое описание быта и нравов местного дурдома будет неполным, если я не расскажу, во-первых, о типичном восточном анамнезе – оказывается, всех девушек в возрасте лет 15 украли, а когда отец украденной «пашел гаварыт» с обидчиком – его, оскорбленного, облили бензином и сожгли. Явления эти, я имею в виду поджоги отцов, часты и повсеместны, как костры средневековой инквизиции в Европе. Так что если случится после захода солнца лететь на самолете над теми местами, внимательно смотрите вниз. Увидите костры пожарищ, знайте – это горят Отцы. Есть в Израиле гордый народ Он спустился со снежных высот Из гимна одной общины  Восточная народная галлюцинация И еще надо рассказать о «черном человеке», который стоит у бывших контролерш ОТК за спиной. Непонятно, что он за спиной у этой несчастной дуры делает, и почему не нашел себе в жизни другого, более достойного применения, чем пугать несчастных скудоумных дочерей сожженных отцов. Но факт остается фактом – «черный человек» , иначе называемый «восточной народной галлюцинацией», сильно размножился, его видели многие , и он безнаказанно в ночи творит свое черное дело. Черный человек –миф или реальность? 5

Вот как-то принято считать, что черной человек – это глупости, которые несет примитивная тетка, желая доказать врачу свое безумие. Валя (см. ниже) даже нарисовала триптих – кладбище, а на нем могила е отца (который действительно умер) – это по центру. Слева − могила самой Вали – пока еще весьма живой, до ста двадцати ей, а справа – на могильном камне нарисован черный зловещий силуэт, черты лица которого, правда, довольно внятны – до возможности его дальнейшего опознания. Это и есть фоторобот знаменитого Черного Симтаотского Человека. Сокращенно ЧСЧ. Как то обычным рабочим утром раздается телефонный звонок от социальной работницы, который начинается словами « А Кувшинникова Ада»… Я перебиваю ее, уж больно начало разговора стандартное и заканчиваю начатую ею фразу «опять забыла постелить кровать!» Стандартный разговор о стандартной больной. Видимо, еще не потеряна надежда, что я все брошу, и пойду стелить Аде кровать. − Нет, доктор! Ее пытались изнасиловать! − Кого !? Кувшинникову? Девушке только слегка перевалило за шестьдесят, оба зуба у нее в кучку, словом, та еще сексапилка. Трудно удержаться. Велел ей срочно ко мне придти. Пострадавшая описывает черного человека во тьме ночной проникшего к ней и домогавшегося ее. Не могу понять, – правда это, вымысел или просто бред. Звоню приятелю – в прошлом психиатру, а ныне – трудящемуся полиции – ему кажется, что все рассказанное – попросту – болезнь. С тем ее и отпустили. А еще через пару дней пришел полицейский в штатском, принятый мной за пациента, и принес большую папку с документами, и говорит мне, что обидчика-то поймали – и фотографию его показывает. Зовут его, скажем, Бабаев Абай, вышел он намедни из тюрьмы, и снова потянуло его на старое … Так в Симтаоте материализуются галлюцинации. Откуда у парня симтаотская грусть? Грустно мне − сегодня город моего пропитания Симтаот вступил со мною в сношен с особым цинизмом. Меня все учили как жить, и как лечить. Я этого не люблю, признаться, пусть сами едят кота печеного (кота жалко, но для такого случая... пуст − как исключение). Сначала позвонила юная доктор, судя по ее голосу, и попросила вылечить кого-то, кого я ранее видел, на что я сказал, что не всех и не всегда можно вылечить. Юная доктор (и сорока, наверное, нет) посоветовала мне посоветоваться с кем- нибудь, если уж я не знаю, что делать, и вылечить больную. Мне подумалось словами Боцмана из «Оптимистической трагедии», произнесенные голосом артиста Андреева – «я бы советовал тебе не советовать». Но я сдержался и сказал, что Единственный, С Кем Я Советуюсь − скажем на иврите – «ло замин ка эт». Есть у него дела и поважнее. На том и расстались. А потом пришла к Айболиту лиса − ой! Меня укусила оса! − т.е приперлась геверет Ш. и стала орать, что мужу ее, г-ну Ш., требуется лекарство, имени которого она не знает, но чтоб тут же выписали. Главным аргументом необходимости этого действия выдвигалось то, что у нее дома четыре умственно отсталых внука. И вдруг, я вспомнил, что в таких случаях говорила Анастасия Ивановна, учительница первая моя − когда кто-то говорил, скажем, про тетрадь или дневник «я дома забыл» − у меня дома два кота! Причём здесь коты? − заорала Ш. А причем здесь внуки дебилы? Оттуда у парня симтаотская грусть − вторая часть. Но на этом приключения не закончены − пришел аксакал − целых два зуба торчат, зато 6

оба снизу. Звать то ли Ебибай Заебаев, то ли Заебай Ебибаев − в общем, хорошо зовут, как надо. Он интеллигентная человек был, играл на народная инструмент (вспоминается все тот же антисемитский анекдот, где два еврея − шахматный турнир, так вот, по этому анекдоту − три еврея какраз − ансамбль русских народных инструментов). Почтенный всегда ко мне ходил с тем, что ему плохо, но лекарств никаких принимать он не хочет, а я должен был говорить ему в ответ «ну Ебибаюшка, ну пожалуйста, ну откройте хлебалушко, но положите туда таблеточку). А тот, потупив глазки «не буду» и плечиками кокетливо поводит «чито я знаю, вдруг от лекарств печенк-селезенк плохо будэт? Дааа?». Я сказал, что особого смысла в наших встречах я не вижу. Вследствие недостатка того, что джигит не выполняет моих указаний. И тогда аксакал стал на мине кирчать, что я как врач ему должен, а если нэ так, то он мине туда-сюда. Я в подобных ситуациях бывал и ранее, обычно я тогда выводил клиента из помещения поликлиники (охранник, отсутствовал, как обычно, так как был послал по делам секретарши − за сигаретами, кажется). Основная проблема вывода плохого дяди состоит обычно в том, что я часто забывал выкидывая клиента сначала открыть перед ним дверь − Ой! Не проходит! Да надо же! А если еще разок попробовать! Ой! Опять не прошел! Ах ты Господи, дверь-то закрыта на ключ! Аксакал от этой перспективы взвыл: − Тыбя зарэжут, − у мине родственники сущие звэри! Вообще-то, это слова серьезные, зря ими не бросаются, и когда в прошлом трудящийся Востока характеризует земляка «сущим звэрем» к этой характеристике нужно отнестись серьезно. В общем, скандал был славный, но не могу себе простить остроумия за дверью! Когда он исчез, наконец, сообразилось мне: − Я врач, и что-то ему должен, а он-то как музыкант, соответственно, тоже что-то должен, а именно − пусть ходит с барабаном! Но вглядись, и ты услышишь, как веселый Ебибаев с барабаном вдоль по улице идет!  Чего тебе еще надо? У меня на приеме в кабинете сидят слабоумный старичок и его сопровождающий Миша, в прежней своей жизни – врач. Раздается телефонный звонок, звонит моя подопечная, отличившаяся тем, что не только видела страшную народную галлюцинацию – «черного человека», но и умудрившаяся создать его фоторобот – нарисовать его портрет. Кроме того, она еще стала писать стихи – это случилось с ней после того, как в машине ее сына совершенно случайно нашли наркотики. Валя не только пишет стихи, но и читает мне их вслух. Нараспев. Например, такие строки: «Сын моя, мне скучно без твоя.» На этот раз Вале как всегда нужна какая-то справка чтобы попробовать где-то урвать что-то для себя на халяву. Стыд на вороту у поэтессы и художницы не виснет, ее выгоняешь в дверь, она лезет из унитаза. Телефонная беседа длится с перерывами минут двадцать, мне звонят Валина дочь, ее «свекровка» и прочая родня. Все просят писать в тюрьму, и основной аргумент «мне очень надо, а Вы говорите нельзя». С трудом закончив разговор с Валей я возвращаюсь к старичку и его сопровождающему. − Ты чего, – говорит мне бывший доктор, (мы ровесники, давно знакомы, и поэтому на ты), – зачем так сердится, ты ж просто на работе, легче надо ко всему относиться. 7

− Сейчас я тебе все объясню − несомненно ты прав, грех сердиться, но пойми − эта дама получила благодаря мне стопроцентную инвалидность, не без моей помощи – почти задаром машину, сын оформлен у нее шофером. Во время моего монолога лицо Миши заметно багровеет, по лбу начинают тянуться тучи. − Смотри, ты сам злишься!!- почти в восторге закричал я. − Ё..мать! − что ей еще надо? – стукнул Миша кулаком по столу. Место в Кнессете? − Нет, что б я написал в тюрьму, где сидит ее сын о том, что ей плохо без него и от этого психическое состояние ее ухудшилось. Чтоб его пораньше отпустили. Кстати, та же Валя, о которой написано выше в заметке, долго говорила мне о «сердце матери», имея в виду свое исстрадавшееся сердце. Мне кажется, что сама по себе Валина идея неплоха, обычно в матери много внутренностей − печень матери, например. Или почки. Мучительно обдумывая, как можно улучшить помощь страждущему населению, пришел я к мысли что надо создать «справк» универсальный, отрывающийся как бумага в сортире – «данным удостоверяется, что подателю сего нужно немедленно дать ВСЁ (большое, ковер, телевизор − вычеркивать запрещено!), сына освободить из армии (тюрьмы) − тут как раз ненужное надо зачеркнуть, выдать квартиру на первом, втором, последнем этаже (ненужное можно зачеркнуть, а можно и не зачеркивать), снять все налоги, оплатить поездку в реабилитационных целях к родственникам в Германию, Нальчик и Самарканд. Этот «справк» надо засадить в специальный агрегат на входе в наш психсарай, чтоб кажный нетрудящий не беспокоил меня своими дурацкими рассказами про «черного человека» и его последней мутации – «с ужасным длинным красным лицом» (яйцом?) − ненужное зачеркните, а просто оторвал уже заполненный бланк (они ведь иврита с ударением на первом слоге не знают), русский знают лучше, а вообще, навыками членораздельной речи владеют слабо. И про квартиру на определенном этаже я писал не зря. Ходила ко мне супружеская пара – причем, по такому принципу – мы вчера придти не могли, поэтому пришли сегодня. На мой вопрос, ходил ли он в кино по такому же принципу, напрягшись, муж мне ответил (буквально, привожу текст дословно): «Я тебе такое скажу – дура ти, вот ти кто!» Им надо было поменять квартиру с четвертого этажа на первый (почему я должен этим заниматься, я – доктор, я – лечу, я – не квартирное бюро). Аргумент обмена был такой – «она прыгает из окна, жить не хочет, держать приходится. Третий день». Представляется такая картина – она – «жить не хочет» и рвется к окну, а он ее держит. Спустя какое-то время – перерыв на обед, гимнастическая фигура «девушка у обрыва» распадается. А потом, на сытый желудок все повторяется вновь – опять попытки прорыва к окну, опять он ее удерживает из последних сил, а потом вечереет, и надо идти спать – перерыв до утра! Письмо сосалу В дверь врывается не по декабрьской погоде одетый джентльмен – на голове тюбетейка, на ногах сандалии на босу ногу, на прочем организме пиджак со свитером. Посетитель орет, и очень громко, но без перевода понять его трудно, хотя с точки зрения крикуна он кричит по-русски: «Я твоя бил завтра, твоя на мест не бил. Мне пысмо нужен к сосалу». Очень горжусь тем, что сразу его понял. Джентльмен сказал следующее: «Я был у Вас вчера, но к сожалению Вас не застал. Мне нужно письмо к социальному работнику».  На севере диком 8

Пришло ко мне существо женского пола по имени Пурим Мордехаев и говорит почти человеческим голосом: − Мине нужно на Песах подарок дали. −? Справк нужен, а то я инвалидка, муж у мине инвалид − справк, подарок нужен, а то тыщу рублей дают − мало, пусть хоть подарок дадут. И семь потов с меня сошло, пока я объяснил уважаемой, что я не Дед Мороз, и что б шла к «сосалу» − может он «справк» какой-нибудь куда-нибудь и даст. По прошествии короткого времени пришло чудо номер два − похожее на слабоумного Винни Пуха − звать чудо Эдинопо (это имя такое − вспомним классику – «на севере диком стоит Эдинопо») и опять таки, голосом близким к человеческому, просит оно поднять процент инвалидности. − А сколько у Вас, − спрашиваю, какой процент инвалидности? − Сто процентов, говорит Эдинопо. И как я ни бился, не смог доказать, что процентов всего сто .Больше не бывает.  Момент истины А намедни вдруг на той же работе наступил у меня момент истины. Я понял, что И..дов Раиса и А…дов Лариса − два разных человека, хоть и пишутся на иврите (и не только) похоже, и не принимают одни и те же лекарства, хоть исправно ходят ко мне и просят их полечить, и страдают от ночных посещений одного и того же «черного человека», так что они практически неразличимы. Прозрение мое пошло дальше, и подсказало мне, как облегчить мою работу. Поскольку таких теток у меня наберется несколько сотен, то в целях экономии следует завести на всех на них Единую Амбулаторную Карту под именем ...иса ...ов, и каждый раз писать исключительно в нее. Поскольку за долгое время моей работы в данном месте не одной ...исе ...ов не полегчало, то можно ввести и стандартную запись в Единой Амбулаторной Карте − типа «ей плохо и лучше не будет».  Ненавижу, когда считают, что «доктору нужно говорить все». Вы думаете что доктор − не человек? Что за свою не очень большую зарплату он должен переварить всю исходящую из любых уст помойку? За короткое последнее время я прослушал рассказ мамы одного дебила о том, как ее сын занимается онанизмом (с подробностями), рассказ матери второго деятеля, который просто напоминает то приятное существо из «Космических войн», зеленое такое, все время жует − по-моему, Джабба, о посещении этим существом борделя и неуспехе этого похода, в котором был обвинен я (от лекарств, доктор, он кончить не смог, и такой злой пришел), и рассказ от первого лица жуткого грязнули, напоминающего друга Незнайки Пачкулю Пестренького об его бордельных приключениях. «Доктор, я сразу должен сказать что занимаюсь «онанизьмом», но тут надоело, и я поехал в махон (бордель), и там, конечно, «помацать» себя она дала (при этом «мацанье» изображается специфическим жестом). Спрашивается, за что? Кому и что плохого я сделал? И не говорите, что «профессия такая» − ни хрена подобного. Для этого сексолог есть.  Конец агента Уволен охранник. Формальный повод для увольнения – дал «подозрительной» больной зайти в комнату психолога. Больная известна тем, что ворует время. В больших количествах. На самом деле – несчастный парень работал один день в сходном учреждении 9

другого города, которым руководит злейший Фоцихин враг – прозванный Фоцихой Барракуда. Фоцихина контрразведка доложила о том, что охранник «слил» Барракуде какую-то информацию о Симтаотском Центре Психического здоровья. Видимо, по простоте душевной, рассказал правду о том, как работают сдеротские стервы. А правда для засланных казачков губительна.  Бабка по имени «справедливость» В городе С. жила-была глупая истеричная женщина по имени Операнда. Корень этого слова завязан, насколько я помню, на латинское слово «справедливость». Впрочем, не уверен. Имя ее я запоминал с трудом, и она превращалась в моей памяти чаще всего в что-то музыкальное, то − в Аппассионату, то в Токкату. А иногда и в Аллегру. Годы шли, и женщина по имени Операнда превратилась в одноименную старушку. Истеричность как была, так и остались, а глупость преумножилась ранней сенильностью. И тут муж ее завел себе… И решил уйти. Но фокус не удался, Справедливость восторжествовала, Операнда стала болеть – а куда уйдешь от больной? Ну и выздоравливать, конечно, при таком раскладе Операнда не резон. Она стала стонать. Громко. А чаще – очень громко. Из стонов можно было понять, что ей плохо − голова кружится. Ой-ой. При дальнейшем расспрашивании ой-ой переходило в бу-бу-бу или дю-дю-дю − при этом исполняемые на языке графа Влада Дракулы. На этом этапе с больной случилось неприятное – ее стали показывать профессорам, а в промежутках между профессорами – мне приходилось ликвидировать последствия этих визитов – не потому, что профессора дураки, а оттого, что из бу-бу-бу и даже из дю-дю-дю много информации не вытянешь, а тут если бабку знать наизусть – как-то можно чем-то порой помочь. Приходила она ко мне с частотой раз в неделю – и это довольно часто в наших условиях, поверьте, и как-то дело куда-то шло. Как вдруг, вместо привычного, возвращенного в семью мужа, с бабушкой приехало трое. Как всегда, старичок – муж, при нем толстенький нарцист лет под сорок с такой же бородкой как у меня (бля, кто ему разрешил эту растительность!) и женщина, дебелая такая, калибра Федосеевой-Шукшиной, которая отрекомендовалась невестой бородатого нарциста и социальной работницей (в свободное от исполнения обязанности невесты время). Пришли они сдавать бабушку навсегда «в соответствующее учреждение, в котором таких берут». Но тут выяснилось, что их план обречен на провал − без желания самой Операнды никуда поместить ее нельзя. Таков закон. Узнав, что ее куда-то хотят поместить, старушка взвыла, узнав же, что без ее воли я ничего сделать не могу, взвыла – зарыдала тройка бабкиного сопровождения. Сначала зарыдал муж, тихо, но обильно, потом громко и так же обильно – бородатый нарцист, затем, обхватив голову жениха, тихими светлыми слезами заплакала невеста − социальный работник. Операнда прочувствовала всю серьезность проблемы и прибавила обороты – быстро пролетев фазу «ой-ой» она перешла к «бу-бу-бу». Прибавила обороты и семья − сначала бородатый робко стукнулся затылком о стену, и получился дуэт – бу –бу − бом – бом!! Затем своими ударами бородатого поддержал отец, темп и сила ударов нарастали, и к трио – Операнда, ее муж и сын – которое звучало так: буу….бу… дю….дю…, бом- бом, бим- бом присоединилась Невеста – она , в отличие от сына и мужа стучала лбом, но тихонько – 10

тихонько − тук-тук. Итак, передо мной, единственным зрителем, был уже квартет – буу….дю….(первая скрипка), бом-бом (ударные), бим-бом (конги), тук-тук (пикколо). А затем я положил бабку в дурдом, и вся музыка окончилась. ^^ Краткая хроника одного объявленного самоубийства. Июль, Симтаот. Центр страны. Жарко. Кондиционер работает плохо – как нам объяснили – по той же причине – из-за жары, поэтому прямиком в мою спину дует еще и вентилятор. Неплохо помогает. Жара слегка уменьшила и наплыв страждущих, но не намного, почти каждую секунду кто-то звонит или приходит. При жаре на два-три градуса меньше частота обращений увеличивается прямо пропорционально снижению температуры. Очередной звонок очередной социальной работницы, в котором она мне сообщает, о том, что мой пациент по фамилии … сегодня в 12 часов дня публично самосожжется вместе с семьей прямо против здания ирии (мэрии). Проблема его состоит в том, что у него нет квартиры, и не полагается, снять квартиру он не может, так как у него настолько болят спина и нервы, что работать невмоготу. Все-таки, в обход закона квартиру на четверых – самого, скажем, г-на Бухбута, его жену и двух детей − дали. Но двухкомнатную. А ему нужна трехкомнатная, он же в армии служил, значит, власти ему должны. Таким образом, Бухбут оценил свою жизнь и жизнь своей семьи в одну комнату. Посмотрел я в бухбутову амбулаторную карту – был он у меня два раза, жаловался на тревогу и плохое настроение в связи с тяжелой жизнью. Такая вот тяжелая у него болезнь. Но так самоубийство в программе уже заявлено, а потенциальный самоубийца знаком психиатрической службе, пришлось в такую жару тащиться к обещанному костерку, «на огонек», так сказать. И вместе с коллегой Остроглазом – психологом и социальным работником мы вышли на площадь. Приблизительно к двенадцати часам. По дороге я объяснял коллеге, что отсутствие жилища – проблема не медицинская, а социальная, а если Бухбут все же загорится, то проблема тогда уже переходит в медицинскую, но опять же не психиатрическую, а хирургическую, а в случае большего успеха затеянного – становится проблемой патологоанатомической. С тем и пришли. А на площади людно – плакаты, плакаты, плакаты, и лежанки, лежанки, лежанки. А на лежанках – симтаотцы, симтаотцы, симтаотцы. Так люди протестуют против ракетных обстрелов. На лежанках лежит даже какое-то количество населения, моим учреждением неохваченное, но оно заметно тонет в массах населения уже охваченного. Так что можно эту акцию считать медицинским обходом. На этой площади и разбил Бухбут свой шатер – по случаю жары полог шатра был приподнят, и по зеленым в цветочек трусам, обтягивающим толстую бухбутову жопу суицидент был легко узнаваем. Узнал он и нас, и немного оробел – все же пришло к нему двое мужчин, и каждый из них от природы снабжен аппаратом, легко гасящим любое точечное возгорание. А я, надо сказать, крепко напился с утра чая, а в туалет заскочить перед выходом забыл… Оробеть-то он оробел, но заранее приготовленной речью разразился − получалось так, что ставить ему кровать в выделенной квартире почти некуда – а как осуществлять «зугиют»? Для непросвещенных объясняю, значение термина «зугиют» − «зуг» − это на иврите «пара», а производное от этого слово буквально означает «спаривание», но не просто, а с женой. Для этого акта вне брачных уз есть другое слово. Тут подошла геверет Бухбут, и я ощутил даже какое-то сочувствие к главе семьи – выглядела она как сексапилка − малолетка из рабочих предместий, этакая звезда люберецкой дискотеки. Я понял, что проблема кровати и, соответственно, «зугиюта», стоит остро. 11

«Вот именно» − сказало прелестное дитя, сама мать двоих детей, «ну, некуда кровать ставить, она у нас большая». Тут подошла социальная работница из городских служб, и Бухбут переключился на нее, а мне бросил небрежно – «доктор, увидимся послезавтра». Я подумал и решил так: если Бухбут передумал убивать себя, то сказанное им означает, что он придет ко мне на прием в четверг. В противном же случае это значит, что я должен помереть до четверга, и повидаться мне придется с ним уже в другой жизни, что тоже, конечно, полностью исключить нельзя, но думать об этом как-то не хочется. − Ладно,- сказал я ему, − приходи в поликлинику, поговорим, чем сможем, тем поможем На том и расстались.  Фотосенситивная бабка Улица, но которой стоит наша поликлиника – она же − Центр Психического Здоровья – довольно узкая. Как раз двум машинам разъехаться. Наш сарай стоит немного отдельно, а дальше – вокруг – сплошные виллы. Вольно, прямо скажем, дышит народ. И поутру, вдруг, с легкостью сметя охрану, в помещение Центра Психического Здоровья врывается бабка в ночнушке – надо сказать, что к появлению людей в самом неожиданном виде мы привыкли. Как-то открывал я дверь тетке с синим воротником вокруг шеи и с головой, обильно смазанной какой-то дрянью – оказалось – дама просто следит за собой и в процессе покраски решила отведать психотерапии – так и заявилась к нам – с краской на голове. Не пропадать же времени зря, в самом деле. Но ночнушка – это уже слишком, даже для симтаотских простых нравов. С порога бабка с неистовым марокканским акцентом начинает визжать, обзывая всех и каждого, а особенно начальницу мою Фоц. Оказалось – бабка – соседка наша из дома напротив, и проблема состоит в том, что поставленная на улице машина отражает своим стеклом свет бабке в лицо. А она как раз в это время готовит завтрак. Бабка, конечно, была изгнана из медицинского учреждения, но с каким трудом…  Добро всегда побеждает зло Была у меня под наблюдением девушка волевая, с богатой фантазией и очень целеустремленная. Цель в жизни она видела в получении инвалидности, а богатство ее фантазии выражалось разнообразном изложении событий прошлого. В ее рассказах традиционно сожженный Отец возрождался из пепла, что бы ставить фантазерке синяк под глазом, а иногда превращался в сраженного бандитской пулей дядю, умирающего у нее на коленях. Первое наше знакомство состоялось тогда, когда наша уборщица по политическим мотивам перестала убирать наш психсарай – она была сторонницей другого мэра города. И вижу, что в очереди ко мне сидит Неприятная, очень сисястая Особа и давится, изображая рвоту, причем делает это так противно, что я не психотерапевтично сказал ей: – Как наблюешь, так уберешь! А то в противном случае убирать мне! Подействовало, «неукротимая рвота» прекратилась. Девушке этой тридцать с небольшим, а дураков работать в такие годы нет. Но на комиссии по инвалидности тяжестью состояния Сисястой не впечатлились и инвалидность девушке не дали. Дважды. Но тут, по словам самой пострадавшей «ко мине пришел касам». 12

Хочется добавить – «и говорит мне человеческим голосом – пошла на хер, дура!» Но касам, к сожалению,оказался неразговорчивым, и девушка с новой энергией стала осаждать все медицинские инстанции, утверждая, что после касама ей стало «савсем плох». Действительно – пережить такое может не каждый – девушка увидела как кассам упал, и после этого сама упала на жопу (тоже, надо сказать, немаленькую, так что можно девушку называть не только Сисястой, но и Жопастой). После этого начались боли в позвоночника (с таким-то амортизатором!), отнялись «оба нога», случаются потери сознания (которых никто не видел) и поднялся «оба холестерол – один сердечный, а второй –нет» (справедливости ради, надо сказать, что этот анализ я видел, и он действительности соответствует). Кроме этого пришлось скрыть всю красоту под темными очками – яркая вспышка взрыва навеки ослепила бедняжку. Но сволочи врачи ничего, кроме повышенного холестерола, не нашли, а в это время черный человек к ней зачастил, просто не «вылазил» от нее, можно сказать, и «сдэлат сабой» что-то захотелось, и очень беспокоила слабость. Но лекарств почему-то не покупала, хотя мятую пачку «вабена» с собой носила – чтоб показать, какая она больная. Восемь шекелей за три года на лечение не пожалела. Девушка приходила на прием когда ей хотелось, всегда без предварительной записи –«мине плох, мине доктор срочна нужен», а ворвавшись в кабинет и проорав зычно жалобы требовала очередную бумажку. Избавиться от нее было практически невозможно, потому что из кабинета она не уходила – «мине нужен справк». Проблема состояла еще и в том, что она хронически не помнила, кому я должен писать очередной «справк» − «мине он сказал – принеси от психатр справк» , а кто такой на этот раз скрывается под местоимением «он» надо было каждый раз догадываться по новой. Бумаги она от меня унесла чертову уйму – кило два, не меньше, так как за этим делом она заходила раза два-три в месяц. Но сколько же гибло времени зазря! Как-то пришел запрос от адвоката, в котором спрашивается, чем девушка болеет, и насколько разрушилась девичья психика от встречи с касамом. И отправил я девушку к заведующей психсараем Фоцихе, решив, что одному жрать это говно как-то западло, надо и с ближним поделиться. Увидев Фоциху девушка взвыла волком по новой: «ви мой врач, ви мине должен». Правда, надо сказать, песня про врачебные долги не нова, и слова и музыка известны. После какого-то очередного куплета этой песни я ей обычно говорил, что она меня с кем-то путает – я лично ничего ей не должен. Но в этот раз девушка стала хамить и угрожать, а в это время пришли назначенные больные и возникла шумно ругающаяся очередь перед дверью. Я сказал, что ничего я ей не дам. Никакой «справк» .И вышел. А девушка вслед за мной, и садится посередь коридора и немелодичным голосом орет – Сволочь! Скотина! (это про меня) − справку дай! Зову охрану – а он – двухметровый югославский дурачок – только глазами лупает. И, кудахтая, набегает Фоциха. Ладно, говорю, дам я тебе справку! А она продолжает орать и орет, как абсолютно то же самое, как сотня ее предшественников до нее уже орало на меня: «Я так сделаю, что тебя здесь не будет!» И я ей, как и сотне ее предшественников, стандартно отвечаю, что только бы спасибо ей за это сказал, но кто же в этом зоопарке работать согласится? Отвечать отвечаю, и одновременно справку пишу – что, дескать, деш-ка здорова, как сто быков и корова, и что наблюдаться ей у меня никакого смысла нет (что полностью соответствует действительности). Точка. Вручаю ей написанное, и выдворяю за обитую металлом толстенную дверь, открывающуюся наружу. Продолжаю посевную – т.е. сею, как обычно, разумное, доброе, вечное. Тут – удар в металлическую дверь. Один, второй, третий, и мощный поток угроз – порвать мне рожу, прибить меня и еще, и еще. Это девушке кто-то перевел текст, написанный мной, женская слабость взыграла – действительно, человек еле на ногах стоит, 13

холестерол высокий, а как тяжело такие причиндалы (сиськи с жопой) таскать – словом, больная кинулась мне мстить. Гарачяя женщина в борьбе за существование за мой же, между прочим, счет. За счет вычитаемых у меня налогов. Слабая такая, а дверь почти снесла. Просто сцена из фильма «Солярис» получилась, где созданный разумным океаном женоподобный фантом с легкостью крушил металл. Мне б ее слабость на недельку… Ну, как водится, была вызвана полиция, туда вскоре уехал и я – давать показания. Сижу и жду следователя – и тут заходит какой-то полицейский – в чинах и погонах, по виду скорее, выходец из Ирака, но и североафриканцев таких встречал. Смотрит он на меня и говорит – ну ты, Мишка, совсем стал того! Своих не узнаешь! Боже – а это мой тезка Х, наш московский добрый приятель, коллега по сионизму! Вот радость-то! 15 лет его не видел! И если б не Сисястая, хрен бы я попал в отделение, где мой друг дорабатывает до пенсии. Теперь – как же закончилась эта история? На девушку было заведено дело в полиции, и вынесен приказ, запрещающий ей даже приближаться к психсараю. Отлучили ее от дел месяца на два. А потом я покинул психсарай города С. А как мы помним, у нашей девушки – характер упорный, поэтому после моего прощания без слез, она возобновила штурм психсарая. Штурмовала она его с новыми жалобами, похожими на то, что в авиации называется «флаттер» − мелкая вибрация во всем теле: − У мине все мясо дрожит, − завывала она. В результате пришедший после меня доктор написал ей то, что нужно, куда нужно и в нужном количестве. Шин-шин – откройся! Итак, сидит себе, ну скажем, эта, в иллюминаторе. Перед окном (простите, иллюминатором) иногда проплывают тенями какие-то зануды и что-то просят, но ей некогда. Она застыла у компьютера и хочет послать сыну цветы. А как не знает! Поэтому она начинает орать в пространство: «Доктор! Доктор!» Прибегаю – а у меня как всегда − дел навалом, население с криком «нам только справку!» цепью наступает на кабинет. − Что такое? − случилось что-нибудь? − Да, не могу послать цветы! Я посоветовал позвонить моей жене – говорю – она тебе мигом все объяснит. Она, знаешь, как в компьютерах разбирается! Ого! Сила! Через 10 минут звонок от моей жены. С претензиями ко мне следующего порядка: а что ты от этой дуры хочешь получить. Она же дебилка! Прежде всего она сказала, что она – превосходная секретарша, только английского не знает, а потом сказала, что находится в том месте в Интернете где сверху написано − При этом дама задумалась − «шин-шин-шин!» Напрягшись, моя жена поняла о чем идет речь – это www- действительно имеющие очень отдаленное сходство с ивритской буквой «шин». А дальше что – изумленно спросила моя жена, пониже, под «шин-шином». Там девять – ноль – девять − девять-один… − Goggle?- изумленно выдохнула жена.  An-therapy Фоц когда-то прочитала трансильванский букварь под общей редакцией графа Дракулы, в этом факте я уверен почти на 100%, и , мне кажется, что на этом ее образование ограничилось, по крайней мере в психиатрии. Проработав лет 10 в отделении, она чего-то нахваталась – но единственная ее попытка пойти на первый квалификационный экзамен ( после 10 лет работы – а обычно его сдают года через два три) – окончилась так – Фоц 14

встала из-за стола и громко, на весь зал сказала: – «Безобразие! Кофе не дают, в туалет не пускают!» − и с этими словами она и покинула аудиторию, в которой проходил экзамен. Покинула с тем, чтобы больше туда никогда не вернуться. Шли годы, поколения лекарств менялись, но Фоц была верна теням забытых предков современных лекарств – названий новых она еще не успела выучить. Все известные ей лекарства 60-х годов заканчивались почему-то на «ан» − «Фенерган», «Артан», «Перфенан», «Лориван». Так родился термин «An-therapy» – как символ уникальных, почти эзотерических знаний, унаследованных Фоц от наших психиатрических предков. Правда, у«An-therapy» есть исключение – что такое «Солиан», который появился всего лет пять тому назад, Фоц еще не знает, и есть лекарство без «ан» которое таки она знает – это «Галидол!»  Аллах Акбарыч Жил в С. обычный житель – среднего возраста, в средней государственной квартире, и получал как все пособие по обеспечению прожиточного минимума. В общем, почти типичный респектабельный горожанин. Подобно многим таким горожанам он работал где-то «по-черному», получая наличными, и налогов, конечно, не платил. И все шло замечательно в его жизни, но подвела его тяга к роскоши, и купил он машину. И попался на этом. А машина тем, кто на прожиточном минимуме живет, законом запрещена. Это значит, что ты, братец, где-то незаконно работаешь. И тогда с нашего знакомого сняли пособие. А с пособием как? – снять легко, а попробуй, восстанови его потом! И обделенный помощью решил сойти с ума – душевнобольным, раз плюнуть, можно пособие по инвалидности получить. Есть в нем какая-то практичная житейская жилка. А что может быть проще, чем сойти с ума – и вышел он на площадь против околотка, спустил наполовину штаны и заорал Аллах Акбар!! Время было тревожное, шахидов было много, куда больше, чем хотелось, и по литературе, а некоторые так же из личного опыта знали, что часто за этим криком следует взрыв. Крикуна забрали, осмотрели в участке, пояса шахида на нем не оказалось, и решили, что дядя безумен, и отвезли к нам. Сидеть в коридоре он не хотел, и куда-то стремился, и, чтоб за ним не бегать, пришлось мне наступить на волочащиеся по полу подтяжки, дядя сделал шажок другой и вернулся ко мне на дистанцию продуктивной клинической беседы. Но тут он замолчал, смотря на меня совершенно здоровым наглым и тупым взглядом, в котором ясно читалось – я теперь псих, что хочу, то и делаю. − Аллах Акбар? − спросил я его. − Акбар! Акбар! – радостно завопил он в ответ. Так начался наш разговор. А еще через десять минут выяснилось, что болен он серьезным психическим недугом вследствие нехватки денег. Единственное лекарство – возврат пособия. Был он выпущен на улицу, долго в полуденной жаре раздавалось: Аллах Акбар! Аллах Акбар! Так он для нас стал Аллах Акбарычем (истинное имя хранится в редакции). Безобразия эти – со снятием штанов, паданием на пол и криками про великого Аллаха продолжались месяца два и осточертели всем. Тем более что сделать с ним ничего было нельзя – вроде бы, он не преступил закон, психически здоров, просто изображает безумца в меру своего разумения. А прочие жители города недовольны – он им мешает. Дело кончилось так – очередной раз при большом скоплении публики Ахбарыч полез вешаться на фонарь, но, то ли фонари перепутал, то ли раскачал своими предыдущими попытками данный столб – короче – в городе грянуло замыкание, и виновен в нем был наш друг. А замыкание – это уже убытки, это уже – деньги, и замели таки его в тюрьму. Кажется, там, в тюрьме, пособие ему 15

восстановили, по крайней мере, знакомое до боли лицо теперь просто не слезает с экрана в телерепортажах из С.  Телефонный разговор − Ет Миша? − Да, а кто это? − Аркадий. − Какой Аркадий? − С ринка, кторый мясом торгут. − А мы что, так близко знакомы, чтоб сразу и на ты? − Да брос, к тибе мой братишк придет, так ти его палечи харашо, тибе будэт бакшиш.  Симтаот –это фирма Собрались мы как-то в отпуск, и моя жена пошла в турбюро, а там ей стали расхваливать коллективный тур – и недорого, и экскурсовод, и маршрут отличный. − Нет! − категорично сказала жена, мой муж ни за что не согласится на коллективную поездку. − Но почему! − Работа у него такая! − Какая такая работа? − Он психиатр в Симтаоте. − Ой! Беру все свои предложения обратно! И все потому, что симтаотский психопат – это фирма, как американские джинсы, французские духи или итальянская обувь.  Политические страсти провинции Как каждое место в Израиле, Симтаот живёт напряженной политической жизнью. Мощные кланы Абукасисов состязаются с не менее мощными кланами Абутбулей, Пересов и т.д. Зарплату из городской управы получают около 500 человек, и от результатов муниципальных выборов зависит, какому из кланов получать эти деньги следующую пятилетку. Как-то на одних из выборов было два основных претендента на кресло мэра города – один – просто болван, а второй не только болван, но еще и скотина порядочная. Мы болели, конечно, за более прогрессивного хозяина города (за того, кто просто болван), но в схватке он проиграл Скотине. Недруги пришли к власти. Начался пир победителей, и мы тут же пострадали – наша уборщица – по политическим своим убеждениям жуткая скотинистка (т.е. сторонница победителя выборов) в назидание нам (надо знать, чью сторону принимать!) в течение месяца перестала убирать помещение нашего Центра.  “Битва железных канцлеров или Бесслезное Прощание со Симтаотом ". Сценарий пьесы. Действующие лица: Фоц − хабалка. Похожа на половик ручной румынской работы. 16

Я − резонер и герой-любовник в одном лице. Без комментариев. Яфа – десятипудовая капара, похожа на оплывшую свечу и на конскую залупу одновременно. В прошлом – отличница в школе для умственно отсталых. Блядина косорылая. Дверь − деревянная. Голоса − телефонные. Место действия – психсарай в С. Сцена первая. Участвуют Фоц и Я. Утро. Кабинет Фоц. Табачная вонь. Вхожу Я. Я (неспешно и сурово): − Я пришел сделать объявление, или предупреждение, так что отвечать мне не надо! Итак, мазкира и мазкирут (секретарша) в последнее время стали еще хуже чем обычно, и если не будут приняты меры, то я буду писать сначала тебе, жалобу в письменном виде, а если ты не ответишь, то буду писать в вышестоящие места. Фоциха: (медленно хуея): − В какие такие места? Я(спокойно-игриво): − Получишь оттуда запрос, − узнаешь! Фоциха(быстро хуея): − Давай сядем, позовем Яфу, разберемся. Я (садистично-мазохистично): − Не хочу. Фоциха (окончательно охуев): − Почему? Я (доверительно-интимно): − Я же тебе сказал, что это − объявление. Ты споришь с объявлениями в газете? Фоциха: (охуевши,− истерически): − Почему на нее кроме тебя никто не жалуется? Я (печально): − Извини, пора работать, спасибо, шалом. Я − ( выходит). Фоциха: (во весь голос): − Яфа! Немедленно найти Г! (это босс). Занавес. Сцена вторая. Участвуют Яфа, Я и Дверь. Меж тем на тахане вечереет. Фоциха носится где-то в ступе. Яфа приклеена к телефону, но при этом не выпускает из рук колоду засаленных бахромчатых от старости карт. От грязи рисунок на картах едва различим. Яфа (злобно отрываясь от телефона): − Ты что, видел у меня когда-нибудь карты в руках? Я (теперь уже сам хуея) − А как же! Сотни раз. Яфа (голосом капары − (соседка в коммуналке?): − Вранье! Я (голосом донского казака): − Я − врун?! Яфа (тем же визгливым голосом капары): − Да! Я хватаюсь за разделяющую нас дверь. Дверь (скрипуче): − Ёбс!!! Я (вынимая шашку, и хватаясь за дверь, чтоб не слишком увлечься шинковкой Яфы): − Да я на тебя в ирию (мэрию) пожалуюсь! Дверь (скрипуче): − Ёбс!!!! Ёбсс!!! 17

Занавес. Сцена третья. Участвуют: Я, телефон, голос агента М. в телефоне. Голос агента М (едва слышен - радиопомехи). − Фоциха категорически отказывается работать с тобой! Я (восторженно): − Господи! Счастью своему не верю! Занавес. За сценой слышится песня «гуд бай май Фоц, гуд бай». Занавес. 18

Chkmark
Всё

понравилось?
Поделиться с друзьями

Отзывы