Диван времени

рассказ о прошлом и пророческих снах
Дополнительные данные
16
Просмотров
Книги > Фантастика
Дата публикации: 2014-05-02
Страниц: 5

Диван времени После часа ночи дети поднялись поднялись из-за стола. Скучно сидеть новогодней ночью у бабки с дедом, хочется и на улицу выйти, себя показать, да и других посмотреть. А оттуда - сразу по домам. Оставили только трехлетнюю Оксану. Младшая дочь, уложив ребенка спать, собиралась идти с остальными. Она с надеждой взглянула на мужа. Денис покачал головой. - Витька примерно в два часа на связь выйдет. Надо будет некоторые вопросы в темпе утрясти. За полчаса управлюсь - и свободен. - Тогда здесь жди, я к тому времени тоже вернусь, - недовольно ответила Вера. Бабка заворчала, где это видано, чтобы в новогоднюю ночь, в два часа деловые вопросы обсуждать. Но Витька в данный момент времени находился в Америке, а у них как раз самое рабочее время. - Бизнес праздников и выходных вообще не признает, - пожал плечами Денис. - Как у


Стругацких: понедельник начинается в субботу. Анатолий Павлович с интересом посмотрел на него. За столом тот почти не пил, ел немного, на экран телевизора вообще не смотрел - в чем, в чем, а в этом дед был с младшим зятем солидарен. Похоже, зять нервничал. Виделись они нечасто, и раньше впечатления трудоголика Денис не производил. Впрочем, в нынешней молодежи сложно разобраться, слишком они отличны от людей его поколения. Да и бизнес зятя ему непонятен, сам-то он всю жизнь по станкам: прессы, штампы... А Денис то чем-то сверхъестественным заинтересуется, а то совсем непонятным делом, какое по-русски и названия пока не имеет. - Денис, а как там, в Америке, со спиритизмом? Процветает? - Процветает, суеверий везде хватает. Но спиритизм - это больше европейская традиция. Вы, Анатолий Павлович, зря меня экспертом по оккультизму считаете. Это периферия моих интересов, мистическая окраина, можно сказать. А центр - вполне себе серьезная наука, с выходом в практику. - И как же выглядит сей практический выход? - удивленно приподнял брови тесть. Зять замялся. Сказал, что в общем виде объяснять долго, а нужен ему пример из жизни. Такой пример, чтобы обыденного, да и даже научного, объяснения ему не сыскать. А сам человек, с кем загадочная история приключилась, должен быть в здравом уме и с сугубо практическим складом ума. - Только людей таких отнюдь не толпы вокруг ходят, а если с ними что и приключится такое, то ведь они обычно молчат. Так что примеры, о котором я говорю, они сами по себе определенную ценность представляют. Хотя на самом деле подобные истории не редкость. Среди людей вашего возраста, - зять отвел глаза в сторону, смущаясь, - каждый четвертый что-то подобное пережил. В среднем, ясное дело. - Ну, а я сойду за здравомыслящего человека с практическим складом ума? - полюбопытствовал Анатолий Павлович и приглушил звук телевизора настолько, что невозможно стало разобрать слова. Теща к тому времени отправилась баиньки, и они остались вдвоем за накрытым столом, где хватало и бутылок с закусками, и фруктов со сладостями. - Вы точно подойдете. А что, история действительно необъяснимая? -Объяснимая, но на уровне научной фантастики. Как ты и говорил, я раньше об этом помалкивал. Записать хочешь? Денис кивнул, вытащил телефон и принялся настраивать диктофон. - Как тебе сказать... С одной стороны случалось это со мной не однажды, на протяжении ряда лет. С другой - я ведь об этом никогда не рассказывал, записей не вел, и доказательств у меня никаких. И все, со мной случившееся, можно списать на ошибки памяти. Я-то уверен в обратном, но что значит моя уверенность? Зять одобрительно кивнул, и тесть начал. Издалека. В начале шестидесятых годов двадцатого века он, молодой паренек, только-только поступил в техникум. Случилось то на Урале, в старинном небольшом городке. Снимал Толя - так его тогда звали - небольшую комнатку у знакомых дальней родни. Родня сама ютилась в одной комнате, взять постояльца некуда, знакомые же владели крепким домом о пяти комнатах, в одну из которых и пустили, по протекции родни, постороннего для себя студента. Хозяева, Гершуни, несмотря на характерную фамилию, оказались коренными уральцами. Все мужчины в их роду занимались либо горным делом, либо работали по металлу. Нынешний хозяин работал на заводе, а его сын недавно уехал в соседний город, там он служил в управлении горных разработок. В доме жили престарелые родители хозяина, жена, две дочери-школьницы и сестра хозяина с взрослой незамужней дочерью. Толе досталась самая маленькая комнатка, с небольшим окошком на уровне глаз, видеть в него он мог лишь небо и кроны деревьев. Стола в комнате не было и хозяин разрешил смастерить столешницу на козлах, на ночь Толя разбирал ее и приставлял к стене, чтобы освободить место для прохода.

Спал он на старом диване, его же использовал вместо стула, садясь за самодельный стол. Одежда висела на вбитых в стену крюках, книги и тетрадки стояли стопкой на полу. В тесноте, что называется, но не в обиде. За стол садились все вместе, как одна семья. Гершуни оказались людьми дружелюбными, но уж очень неразговорчивыми. Причем - все, даже школьницы. Порой ужин проходил в полном молчании, приводя Толю в уныние. - Ну, и что здесь необъяснимого и загадочного? - поинтересовался Денис и демонстративно постучал пальцем по циферблату наручных часов. - Диван оказался загадочным, - кратко ответствовал тесть и продолжил повествование. Времена то были уже не страшные, но пока еще трудные. Жили бедно, Гершуни на всеобщем фоне казались не зажиточными, но - успешными. Все, кроме стариков и школьников, работали, получали вполне достаточно. Опять же - свой дом в городе, небольшой огород, сарай, убогая скотинка, подвал, чердак - некоторые из соседей уверяли, что там хранятся родовые сокровища, до которых в 30-е не добралось НКВД. Сам хозяин, как и его отец, в свое время сидели. Отец отбывал срок в республике Коми, хозяин - неподалеку от родных мест. Оба вернулись живыми и относительно здоровыми, вот только отец после того как-то разом сдал, и к моменту появления в доме Толика превратился в полную развалину. По дому ничего не делал, лишь иногда задавал корм курам да поросенку. С Толиком старик сразу подружился, и при случае охотно беседовал. Говорили о космосе, о достижениях техники, о грядущей счастливой жизни. Тогда вся страна уверенно смотрела в будущее, так что разговоры эти Толика не удивляли . - А диван-то здесь причем? - А притом, что появился диван в доме именно при отце хозяина, и откуда он взялся - знал доподлинно только он. Мне этого узнать не удалось. Когда однажды ночью Толику не то приснилось, не то помстилось, что в комнате стоит сильнейший и противнейший запах, он не придал тому значения. Вскочил с дивана - и запах вроде как исчез. Лег - снова появился, хоть не столь сильный. Спать хоть и противно, но можно. Толик тогда не придал случаю значения. Новое место жительства, новые друзья, учеба - на всякие сны и ночные запахи отвлекаться некогда. А потом ему приснился первый необычный сон... Необычный и своей яркостью и содержанием. Снилось ему, что стоит он у окна вагона, а мимо проносятся станции и поселки, поля и перелески. Несется поезд с огромной скоростью, с какой поезда не ходят, у встречных спереди не паровоз, а что-то другое, из-за скорости разглядеть не удается. И во сне его ничего не удивляет: ни многоэтажные дома и церкви с золотыми куполами в поселках, ни обилие необычных форм машин на дорогах, ни яркая одежда пешеходов. Ну, сон на то и сон, чтобы быть необычным. Толик его запомнил, но и только. Не обдумывал, никому не рассказывал. Сам не забыл, но убрал в дальний угол памяти. И не вспоминал до сна следующего... Случилось сие знаменательное событие как раз после события другого, вполне житейского: сестра хозяина отмечала день рождения. Праздник устроили без размаха. То есть наварили и нажарили разных кушаний, для обычных дней не характерных, прикупили вина, нарядились. А вот приглашенных гостей оказалось немного: несколько подруг именинницы да кавалер ее дочки, парень тремя годами старше Толика. Толика тоже пригласили, в силу совместного проживания. И то сказать: Гершуни молчали даже за праздничным столом, атмосферу веселья поддерживали гости да именинница. Хозяин посматривал на веселящуюся сестру неодобрительно, а Толик разговорился с дочерью именинницы и ее кавалером. Вот они и спросили, как ему спится на диване. Толик ответил, что неплохо. А в чем, мол, дело? Диван, оказывается, давно сослали в чулан - все, кто на нем спал, жаловались на беспокойный сон. А у женщин образовалось, непонятно отчего, поверье: будешь спать на сем диване, останешься незамужней. Позднее чулан стал малой спальней, и диван остался там на законном основании. До Толика на нем спал сын хозяина; намекали, что он и дом родной покинул, лишь бы убраться от дивана подальше. Хозяин прислушивался к разговору молча, потом разомкнул уста и изрек, что


спать надо на своей мебели. Чужая, сработанная или купленная для другого человека и тем обжитая, может чужого человека и не принять. Разговор свернул на другое, а ночью Толик увидел себя во сне в большом зале, полном хорошо одетых людей. Строгие, но элегантные пиджаки, белые и кремовые рубашки, яркие галстуки - да он и сам одет так же. Обращались к нему уважительно - "Анатолий Павлович" - он сидел в президиуме за столом, перед ним стоял микрофон, позади - огромный плоский экран, показывающий графики и диаграммы. Проектора в зале не было, горел свет и экран светился сам, что Анатолия Павловича ничуть не удивляло. Во сне, помнится, студента удивляла тема общего разговора: обсуждалась форма организации фирмы. Некоторые слова Толик знал - в техникуме изучал политэкономию капитализма, прослушивал политинформации о загнивании буржуазного Запада, другие же слышал впервые. Но то Толик, студент, а Анатолий Павлович во сне со словами этими обращался свободно. Проснувшись, Толик задумался. Слова непривычные запомнил, но понимал, спрашивать, что они означают, не стоило. Вполне могли счесть антисоветской пропагандой. - В чем здесь антисоветская пропаганда? И про диван никаких подробностей, какого он цвета, какой материал... Объяснять доподлинно, что тогда считалось антисоветской пропагандой, тесть не рискнул. Сказал, что ею могли счесть любые мысли, отличные от того, что писали в газетах и говорили по радио. А диван, судя по его словам, выглядел убого: высокая деревянная спинка, слегка прикрытая потрепанной кожей жесткая лежанка, два съемных твердых валика вместо ручек. Цвет - серо-коричневый. По тем временам, вещь не модная, но вполне приличная, выбрасывать не с руки. А продавать отец хозяина категорически запретил. Или разломать и выбросить на свалку, или сжечь - но ни при каких обстоятельствах не продавать! - Понятно, - вежливо пробурчал зять, который явно ожидал чего-то иного. - А что, сны на этом диване - какие-то особенные? - Есть одна особенность, есть. В 1997 году, попав в больницу, унюхал запах, что приснился мне на диване. Оказалось, так пахнет одно лекарство, разработанное в конце 70-х годов. Оно, кстати, меня тогда и спасло... По железной дороге мимо храмов я ехал в Москву в 2001 году, а собрание по реорганизации фирмы проводил в 2005 году. Могу ошибаться, но сейчас мне кажется, что сны и действительные события полностью совпадали. Были ведь и другие сны... Даже ты мне снился, когда я еще с бабушкой не познакомился... Вот этот сон вызвал у Дениса живейший интерес. Но он во сне мелькнул, как приложение к Оксане, которой едва исполнилось полгода, а слушать умильные воспоминания о младенчестве дочери зять не пожелал. - И ни разу не приснилось ничего действительно полезного, Анатолий Павлович? Вы не догадывались, что диван показывает будущее? - Понял я это, Денис, в 1997 году, когда сбылся один из снов. В очередной отпуск после того я сразу поехал к Гершуни - одна из дочерей хозяина так в родном доме и жила. Приняли меня хорошо, как родного. Вот только диван, едва я после окончания техникума уехал, как оказалось, сожгли. Сны пророческие на нем снились только мне, других мучили кошмары или они просыпались больными. Гершуни еще тогда удивлялись, что я к дивану претензий не высказывал; думали - молодой, здоровый, все нипочем. Кажется, отец хозяина о диване знал больше других. Недаром тогда меня расспрашивал, каким мне видится будущее. Я-то считал, ему просто интересно с молодежью поговорить. Полезное? Когда не знаешь когда и в каком виде случится предвиденное, предвидение становится бесполезным. Как мог студент советского техникума в 60-е годы использовать, да даже просто оценить сведения о рискованности голых опционов на покупку при перегретом рынке? Я и слов-то таких тогда не знал... Денис вежливо кивал, дожидаясь продолжения. Потом понял, что тесть сказал все и спросил: - Всего сколько необычных снов было? Есть такие, что пока не сбылись? Нашелся и такой. Один. Описывая его, Анатолий Павлович бекал и мекал, напоминая

страдающего косноязычием олигофрена. Из его сбивчивого рассказа рисовалось только место: большая комната с необычным освещением, по периметру - металлические столы с экранами, люди перед ними. И он сам, в кресле у входа, на голове наушники, у рта - микрофон. Самое интересное, что людей во сне тесть различал отвратительно. Можно сказать, никак. Ни лиц, ни одежды припомнить не смог. Зять только качал головой, наблюдая за его потугами. Ведь прочие сны Анатолий Павлович описывал более чем подробно. - Вижу, ты думаешь, что я все придумал, - расстроенно произнес тесть и в расстройстве налил себе стопочку. Зять пить отказался. Но заявил, что верит каждому слову, и что рассказанная история если не типична, то по крайней мере объяснима. Хотя бы на уровне вполне научных предположений. - Наш мозг пользуется своим языком, нам непонятным. Внутренний транслятор кое- что способен перевести на доступный нам разговорный язык, остальное проходит по разделу подсознательного, интуиции, внечувственного восприятия, мистики и тому подобных жалких попыток объяснить вполне реальные вещи при помощи заведомо негодных средств. Язык мозга - не слова, это образы, несущие слиток связанной информации. Иногда такой слиток прорывается в сновидения, мозг пытается перевести его на разговорный язык, теряя по дороге основное содержание. После, распознав в действительности потерянную информацию, мозг автоматически вклеивает ее в память о прошлом сновидении, дополняя образ до начальной целостности, тогда сон кажется нам пророческим. В психиатрии существует понятие уже виденного... - Знаю... - перебил его разочарованный тесть, - выходит, мой сон пророческим не был? - Почему нет? - удивился зять. - Любой сон по своей сути пророческий - мозг строит модели вероятного будущего. Только на недоступном нам языке. Оттого и запоминаем мы то, что сильнее насыщено эмоциями, упуская остальное. Как в том, несбывшемся пока сне, где задана лишь канва - архетип Немого, человека, оторванного от полноценного человеческого общения. Этот архетип и в других снах не последнюю роль играл. А вот про диван - интересно. Здесь я ничего сказать пока не могу. Диван времени - новое слово в науке.

Chkmark
Всё

понравилось?
Поделиться с друзьями

Отзывы