Старина Олдман

//
11
Просмотров
Инструкции > Творчество
Дата публикации: 2014-01-07
Страниц: 4

Старина Олдман Ярослав Солдаткин mail@yaroslavsoldatkin.ru - Чертов старик! Свалился на меня прямо с неба. И почему моего инструктора угораздило заболеть именно сегодня? Еще просит по фамилии называть: Олдман! Ну и старпер! Затертая, одетая в разных цветов детали, старая иномарка тонула в снегу, у обочины, рядом с огромным сугробом. Рядом со мной сидел старик с длинными седыми волосами. Его костюм мне не нравился больше всего: он напоминал одеяние пожилого преподавателя в университете, одеваемое снова и снова, на каждую несчастную лекцию, имевшее уже свой, своеобразный оттенок запахов. Пожилой трясущейся рукой он полез во внутренний карман темно-коричневого матового пиджака за маленькой расчёской. Тут я увидел наручники на его запястьях, но промолчал из-за нежелания задавать неудобные вопросы. Он сделал расческой пару небольших размашистых движений в сторону затылка. Кажется, одному старику казалось, что от его стараний что-то изменилось. Он слегка крякнул, оглянулся по сторонам, ерзая на кресле, и обратил мое внимание на себя: - Вы знаете, молодой человек, что очень скоро автомобили будут ездить сами без водителя. Так зачем же вы хотите получить права? - Вы мне не нравитесь. Очень жаль, что Дмитрий Алексеевич сегодня не встретил меня. Пожалуй, на этом занятии я получу нулевые навыки вождения. - Что вы, что вы! Включайте зажигание. Поедем. Машина сопротивлялась несколько мгновений, пыталась отсрочить мучительный ор двигателя; тут же свет в авто слегка приглушился, и мотор, издав страдальческие всхлипы, все-таки взял свою октаву. Я вырулил на дорогу, осматриваясь по сторонам. - Я совсем ничего не знаю об этом городе. Вы могли бы показать мне окрестности. – проскрипел старческий тон. Многим нравится ненастоящая зима. Та, что белая, что на картинках. На них почему-то всегда изображены чистые заснеженные улицы, толстые хлопья снега, падающие с голубовато-серого неба. Но в моем городе зима была настоящая: месиво из снега, реагента и грязи на дорогах. Прозрачный как стекло лед на аллеях, прерывающийся изредка огромными ямами или сугробами. Маленький, но больно бьющий, словно тысячи комаров, снег, летящий как кометы в лица прохожих. И я любил все это. По-своему, мизантропное и многострадальное. Выбор пал на одну из центральных площадей города, где не бывало ночей. На этот раз фонари привлекали людей послушать одного из лидеров оппозиции. Я остановился у обочины. Оратор, скукожившись в свой ненадежный панцирь, покрытый сверху непримечательным венком, смело


критиковал, рассуждал об ошибках власть имущих. – Ох уж эти оппозиционеры. Вряд ли они что-то могут изменить, система, конечно, неповоротливая, но все их старания напрасны. – заговорил рядом со мной сидящий, - лучше бы кормили семьи, занимались делом. Хотя и те, что сверху, совсем свихнулись: говорят, хотят Интернет запретить, детей запретят иностранцам усыновлять. Тьфу, чепуха какая! - Вы богаты, Олдман? - О, кого интересует мирская суета. Я не богат, не нуждаюсь в этом. Главное: духовный мир, а от пищи надо быть менее зависимым. - Не понимаете вы меня.. Богаты ли вы на самом деле? Что вы можете предложить мне? Старина вконец запутался. Казалось, что инициатива от одной футбольной команды перешла к другой вместе с мячом. И тут же пошла контратака. - Я же сказал тебе, сынок: мне достаточно средств на мирное существование. Не думай о хлебе насущном. А остальное приложится. Мне сразу стало ясно, что Олдман никогда не имел чемоданы с вещами на антресолях. Уж слишком минималистично он рассуждал. Пришлось выйти из машины, поманив его рукой к себе. Тот, с вопросительными знаками вместо глаз, но с долей интереса, выкарабкался из груды металла. Ему было вдвойне сложнее из-за наручников. – Куда это мы? – Пойдемте, я достаточно щедр, чтобы поделиться с вами своими богатствами. Пробираясь сквозь аккуратные, коротко стриженые кустарники, мы наткнулись на несколько камней. То, что надо - я взял один из них. Люди, подобно ветвям огромных кустов, неохотно раздвигались, а мы пробирались по этой городской чаще к источнику клича. Камень был достаточно тяжел, но плотно лежал в руке, чтобы с приличного расстояния можно было бы запустить его, будучи уверенным в стопроцентном попадании. Старик до сих пор не раскрыл моего замысла, однако с недоверием посматривал на мое орудие. Мигом позже – камень уже летел в лоб говорящего со сцены. Я, крепко взявшись за запястье Олдмана, побежал прочь. Толпа же обомлела на несколько мгновений, поражаясь произошедшему. Казалось, вся страна была настроена против существующей власти. Поэтому слушающие сразу подумали, что это провокация силовых структур. Хотя я никогда в жизни не интересовался политикой. В этом было мое богатство. Столпотворение, как вышедшая из русла река, недолго подумав, направилась за нами, в наиболее удобном направлении; все это стихийное бедствие замыкал оратор с окровавленной головой. Ведь я совершил аморальный поступок. Тем временем, путь к машине был отрезан, а красная буква «М» над провалом в подземелье была спасательным кругом. Серый город постепенно отдалился всем своим нутром. Теперь наш побег сопровождали лампы, висящие на ребристом потолке перехода. Олдману понадобилось куда больше времени для осмысления случившегося: - Что ты наделал, прут?! Зачем покалечил невинного человека?! - Я всего лишь плачу вам. Вы еще недостаточно обеспеченны для самостоятельного существования. - Ты несешь какую-то ересь! Как только мы избавимся от всех этих преследователей, тут же отправимся в полицию! Нам ни к чему суд Линча!

- Договорились, если вы не передумаете. Старик оказался подготовленным к такому происшествию и начал кидаться в догоняющих бутылками с вином, которые лихо вытаскивал из внутреннего кармана пиджака. Казалось, у него с собой целый погреб с темно-красным алкоголем: всего он использовал около двух десятков снарядов. А мы тем временем забежали в остановившийся поезд, смешавшись с полузаснувшими пассажирами. Первый раз в жизни фраза: «Осторожно, двери закрываются» была настолько долгожданной. На дверях красовалась наклейка с предупреждением о том, что в целях предупреждения травмоопасных ситуаций, пассажиры должны прекратить посадку после включения красного сигнала над дверьми и звучащего звукового предупреждения. - Как ты думаешь, глупый старик, сколько человек пострадало от дверей в метро до этих предупреждений на дверях? - Не знаю, может, несколько сотен? Да и какая нам разница! - Ни одного, Олдман, ни одного. А уже сейчас такое случается. Из-за этого предупреждения! - Выходит, оно, скорее, вредит или нет? - Нет, оно обогащает. Жизнь – огромная паутина, чем больше у нее сплетений, тем интереснее и прочнее она. А сейчас нам надо заехать в одно место. Выйдя из подземки, мы, пройдя несколько заснеженных улиц, завернули в темную подворотню. Вокруг нас стояли припаркованные автомобили вперемежку с мусорками, детскими площадками и неработающими фонарными столбами. Олдман, кажется, уже давно жалел о том, что встретил меня. Но ему нужно было помочь. Мы прошли в большие скрипучие ворота из дерева с неприметным узором. Помещение внутри было пристанищем не то бомжей, не то просто людей, у которых не было дома. Но всюду сновали чем-то занятые лица, благодаря которым прямо здесь создавалась атмосфера завода. К нам подошел какой-то молодой парень, посмотрел на руки Олдмана и повел нас к одному из столов. Различные блестящие инструменты в руках этого парня внушали нам уважение , и старик покорно вытянул вперед объятые железом руки. Пара мгновений заставила оковы с громким звуком упасть вниз – перед нами открылись запястья окровавленные запястья освобожденного, который, кажется, носил сковывающую сталь с самого своего рождения. - В таком случае освободите и мои ноги! – откликнулся помолодевший Олдман, поставив одну из ног на табурет. Чуть выше стопы ногу опоясывал браслет-циклоп, подмигивающий нам красной лампочкой. - Ого, с этим будет cложнее, но справиться можно, - ответил мастер. На стол тут же легли приборы, провода и отвертки. Олдман забыл о случившемся, мы шли по скрипучему снегу. Я закурил, он тоже решил попробовать. – Теперь-то я смогу делать больше, чем раньше. Даже снова сковать себя наручниками. Но этого больше не хочется. Все-таки те артисты-маги из Варьете были не правы. - Так оно и есть…


- Знаешь, кажется, я стал твоим кумиром. Мне тяжело в этом признаваться. - Ничего, Олдман. У каждого в жизни бывает свой кумир. И не один. Будь здоров. - Мы провели только несколько часов вместе, а я уже кажется понял смысл жизни! - О нет, ты только начал превращаться из верблюда в льва. А тебе еще предстоит стать ребенком. И помни, Олдман… Рассказав тебе про все, я не рассказал тебе обо всем. Мне пора. Дальше ты один, а мне, быть может, предстоит еще хотя бы одно возвращение. Олдман ничего мне не ответил. Да и нечего было здесь добавлять. Да, нечего.

Chkmark
Всё

понравилось?
Поделиться с друзьями

Отзывы