Невыдуманные истории

Рассказы, участником которых я и являлся.
14
Просмотров
Дневники > Люди
Дата публикации: 2013-10-31
Страниц: 32

Зазорин В.М. НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ Сборник рассказов Iч Миасс


2013 год 2

ВВЕДЕНИЕ Некоторые знаменитости, уходя на пенсию, пишут мемуары. Я же, не являясь таковым, и нарушая хронологию событий, решил провести репетицию, так сказать - пробу пера, еще до пенсии. Для начала я выбрал самый простой жанр повествования – рассказы. Сборник представляет собой семейную книгу, так модную в последнее время на Западе, и вначале предназначался для узкого круга читателей: родственников, друзей и сослуживцев. Но прочитав черновик, они мне посоветовали предоставить произведение для более широкого круга читателей, что я и сделал. 3


РОДНЯ Отец Мой отец, когда был маленьким, часто дрался. Но лучше по порядку. Был он самым младшим в семье, рано лишился отца, и мать растила шестерых детей одна. А тут еще Великая Октябрьская революция, гражданская война, бардак и неразбериха, но главное – чем кормить всю эту ораву? Миша, так звали моего отца, пошел в школу, но отучившись неделю, вынужден был отказаться от этой затеи: когда одна пара валенок на троих, тут уж не до учебы. Младшие были предоставлены сами себе. Жили они в большом селе под названием Урень, Корсунского района, Симбирской губернии (ныне Ульяновская область.). По большим праздникам, таким как «Масленица», сюда съезжался народ с окрестных деревень на ярмарку и устраивались кулачные бои – стенка на стенку. Это была народная забава, поэтому и правила были демократичные: в ход шли одни кулаки, причем, упавших или даже присевших не трогали – они выбывали из кровавого развлечения. Много позже, в 1953 году, отец с матерью, беременной мною, поехали в гости на его родину. Сидят, выпивают, но разговор идет ни шатко ни валко. Тут прибегает «глашатай», зовет всех желающих на кулачные бои. Отец и его братья «загорелись», повставали, засобирались, решили «тряхнуть стариной». Жены их держать, но куда там. Через часок возвращаются: у одного рукав разорван и губа, словно силиконом накачали, у другого синяк под глазом, у третьего нос разбит, но все довольные, возбужденные и снова за стол. Теперь их не узнать: эмоции бьют через край, перебивая друг - друга, делятся впечатлениями. Когда эмоции немного улеглись, закатили песняка под гармошку и балалайку… Вернемся к постреволюционным событиям. Состоятельные старцы, так называемыве кулаки, ради забавы стравливали молодняк, ребят 6 – 8 лет, подраться, за что обещали дать по копейке каждому. На такие деньги в то время можно было купить 100 г конфет. Мой отец был самым бедным среди 4

сверстников, и, видимо, поэтому и самым отчаянным, так как другого способа полакомиться не было. И поэтому приятели с ним выходили драться один на один неохотно. Тогда организаторы обращались к лидеру: - Мишка, а против двоих будешь драться? - Буду! - А против троих? - Да хоть против пятерых, но тогда за каждого дадите по копейке! На том и останавливались. Пацан, получивший по носу первым, как правило, убегал, забыв про копейку. Через пару часов малолетние «гладиаторы» уже дружной ватагой гоняли по лужайке сшитый из тряпок мяч или занимались другими детскими играми. Но адреналиновая зависимость, то есть. необходимость время от времени испытаний острых ощущений сопровождала отца всю жизнь. Едва разменяв третий десяток, он ходил на волков с голыми руками. Адреналина хватало и в Финскую войну, участником которой он был с первого до последнего дня. В начале ВОВ он был ранен: семь осколков от мины застряли в бедре, четыре из которых вынули в госпитале, а остальные по одной выходили сами в 50-е годы. Вскоре под Гатчино отец попал в плен. В бараках, где их содержали, свирепствовал тиф, вшей сгребали лопатами. Просыпаясь по утрам, отец несколько дней подряд обнаруживал соседей мертвыми. Кормили баландой, а если замечали, что кто добавлял в нее крапиву для сытости и в качестве витаминов, то секли розгами. В таких условиях он выжил только благодаря тому, что отбирал еду у сторожевых немецких овчарок. Он трижды совершал побег из плена и только последний удачно. За первый ему с приятелем назначили по 50 розог. У напарника не выдержало сердце. За второй побег беглецов расстреляли у оврага за территорией лагеря. Но отца палачи ранили в ухо и он, с залитым кровью лицом, притворился мертвым. С него сняли добротные яловые сапоги, и он босиком по снегу пытался выйти к своим, но, отморозив ноги, снова попал в «лапы» к фашистам. Третий побег был совершен уже в начале 5

44 года на территории Франции, куда был перебазирован лагерь для военнопленных. Двенадцать человек, покинув относительно слабо охраняемую зону работы, ушли в партизаны и, хорошо вооружившись, были для немцев «костью в горле». И это продолжалось до открытия 2-го фронта. Затем патрулирование г. Марселя, в свободное от караула время участие в русском хоре, встречи с известными личностями, такими, как генерал де Голль, русские писатели Иван Бунин и Алексеев, принц княжества Монако Луи II, посещение часовни с прахом генерала Юденича на русском кладбище в г. Ницца. Во время одного патрулирования предотвратили вывоз части сокровищ Франции на нескольких автомобилях. Не обошлось без применения пулеметов. К русским военным и население и руководство Франции относились как к освободителям. После войны многие, насмотревшись сладкой жизни, остались во Франции, но большинство вернулось в Союз. Генерал, встречаясь с сомневающимися возвращаться, привел довод: «На чужбине вам и белый хлеб в горло не лезет, а на родине – и ржаной сладок. Возвращайтесь, Родина вас ждет, вы нужны ей». По возвращении всех бывших военнопленных отправили на лесоповал в Сибирь на 6 лет. Освободившись, отец через год женился. Но рутинная, однообразная семейная жизнь его мало устраивала. Он на спор часто, особенно во время застолья, выдавал неожиданные «кренделя»: то предложит головоломку - первому решившему на приз – шифоньер, благо он был столяром и сам их делал, то берется побороть любого, хоть на 2 головы выше и в 2 раза тяжелее его. Иногда такие развлечения заканчивались дракой. Бывало, предложит состязания семейных пар: мужья становятся на четвереньки друг против друга, кольцо из связанного полотенца набрасывается им на шеи, жены садятся на мужей верхом и - какая пара перетянет. Проигравшие идут за бутылкой… У соседа напротив была злая овчарка, и все жители поселка с опаской ходили мимо, боясь, что она может оборвать цепь и, перепрыгнув двухметровый забор, просто загрызть любого. Так вот, мой отец установил пари с хозяином этого 6

волкодава, что голыми руками загонит или затащит этого монстра в конуру. Посмотреть на это зрелище собралось полпоселка. Вначале натравливаемый хозяином пес с громким лаем готов был вырвать цепь, кидаясь на медленно надвигающегося на него человека, но когда тот оказался в зоне досягаемости, неожиданно остановился и, не обращая внимания на настойчивые команды хозяина: «Пират, фас!», поджал хвост и трусливо юркнул в конуру. В 1963 году произошло невероятное событие. Прожив несколько лет в одном поселке, отец встретился с однополчанином, с которым совершал побег, а затем вместе партизанили, далее их пути разошлись. После пылкой встречи они несколько вечеров подряд провели вместе, вспоминая прожитое и делясь впечатлениями. А с нами отец не любил вспоминать ни войны, ни, тем более, лагеря. Отец, ростом в 160 см, обладал недюжинной силой. Работая до войны в порту докером, мог переносить груз в 200 кг. Занимаясь французской борьбой на ремнях, заваливал гигантов в два раза тяжелее себя. В плену, работая на пекарне, на глазах у изумленного офицера, используя небольшую хитрость, раскалывал колуном двухметровое бревно диаметром в полметра. Даже в 80 лет он давал нам с сыном «мастер-класс» по колке дров на примере сучкастого березового чурбана, с которым мы долго не могли справиться. А в 83 года, незадолго до смерти, на колхозном рынке, попав под задом сдающий грузовик и получив приличные ссадины, не только не обратился в скорую, но и выдернув незадачливого водителя из кабины, послал того в аут. Однажды, увидев по телевизору «фокусы» с ложками, вилками, утюгами, которые прилипали к телу «фокусника» в районе груди, отец без труда повторил их, удивившись тому, что их подают как сложные трюки. Еще одно удивительное свойство было у отца – его не кусали комары. Сам он объяснял это тем, что у него толстая кожа и комары просто ее не прокусывали. На самом деле могло быть все, что угодно: неприятные для комаров вибрации, запах, магнитное поле, биополе или аура. Отец по молодости обучался по программе ликбеза и считался малограмотным, хотя читать, писать и считать умел. 7

Таблицу умножения не знал, но умножал на пальцах. А задачки по математике каким-то непостижимым образом щелкал как орешки и не только по программе начальной школы, но и большинство задач из учебника средней школы. Часами мог спорить о политике, знал руководителей почти всех стран, не пропускал выступление по радио, а затем и по телевизору, политических обозревателей, самым любимым из которых являлся Валентин Зорин. Он хорошо знал географию. У нас был большущий атлас с описанием всех стран, а на стене висела политическая карта мира. Так я уже в 2,5 года мог показать на карте почти любую страну, а вот выговорить было сложнее: Францию называл «фласиня», Польшу – «поля». Мои школьные годы прошли в целинном районе на востоке Оренбургской области в поселке Шильда, где, кстати, снимался фильм «Иван Бровкин на целине». Мать не работала из- за ревматизма ног, а на одну зарплату в 60 рублей четверым прожить было трудно и мы, как и другие сельчане, держали скотину: сначала козу, затем корову, свинью, из птиц – курей и уток. Десять лет мы прожили в землянке. Это не та военная землянка в три наката, о которой в песне поется, а так называли дома из самана, то есть. земли. Продолжая тему адреналина, не могу не отметить, что если отцу долго не представлялся случай эмоционально разгрузиться в драке или похожем мероприятии, то доставалось или скотине, или матери, или нам с братом, т.е. тому, кто первым подвернется под руку, а повод всегда находился. Мне, например, чаще всего доставалось за случайную четверку в дневнике, благо я был круглым отличником до 10-го класса, хотя дома домашним заданием занимался по времени меньше других – почти все успевал на уроках сделать. В сфере описанных событий стоит позавидовать японцам. У них, почти на каждом предприятии существуют комнаты эмоциональной разгрузки с манекенами (чучелами) начальников. Нам бы тоже такие вот комнаты были бы кстати. Для большинства участников ВОВ и особенно, побывавших в плену, самыми скверными ругательствами были: фашист и полицай. И, наверняка, можно считать, что повезло тем, кто не дожил до смены вывески «милиции» на «полицию». 8

Мать Многие ее знали как целителя. Обращались к ней тогда, когда традиционная медицина была бессильна или предлагала хирургическое вмешательство. Но и она бралась лечить только те болезни и в тех случаях, когда была уверена, что сможет помочь. Но даже в случае отказа, она своей душевной добротой во время беседы вселяла надежду в пациента, убирая отчаяние. География ее пациентов простиралась от Прибалтики до Хабаровска. Наиболее часто к ней обращались с детьми со следующими заболеваниями: грыжа, испуг, энурез, заикание, сотрясение мозга. У взрослых - другие проблемы: алкогольная зависимость, опухоли, вплоть до злокачественных, опущение матки, бездетность, блуждающая почка, психические расстройства, эпилепсия, зоб (щитовидка) и прочие. Кстати, насчет последнего произошла забавная история. В середине 90-х годов мать попала в стационар МСЧ-92 с сахарным диабетом. В палате с ней лежали 4 пациентки со щитовидками. Они сильно расстраивались перед предстоящими операциями. Тогда мать предложила их обследовать методом пальпаций. Через пару минут она всем поставила диагноз: у кого жировик, у кого действительно щитовидка, но операцию делать совсем не обязательно. Через некоторое время все отделение выстроилось к ней в очередь. Она всем дала совет: кому собираться домой за ненадобностью здесь оставаться, а кому предложила подойти к ней после выписки для прохождения 3-х сеансов (этого, как правило, было достаточно). Отделение вот-вот должно было опустеть. Завотделением в то время была врач – эндокринолог по фамилии Полка. Узнав о таком самоуправстве, она накинулась на мать: - Какое Вы имеете право без медицинского образования ставить сложнейший диагноз и распоряжаться судьбой, а может и жизнью больных. Современной медицине требуется не менее трех пункций для постановки достоверного диагноза, а вы за три секунды, какими-то шарлатанскими методами хотите поставить под сомнение достижения медицинской науки. - Да Боже упаси сомневаться. Я только это делаю быстрее и лечу без скальпеля. 9

Дальше?

получите полную версию
1.00 $ - Купить

Отзывы