Цулукидзе, военный городок... или Новый Диоген

гл. 8
93
Views
Books > People
Published on: 2013-07-07
Pages: 5

Глава 8. 13 января. Вчера стал исполнять обязанности НШ. Дело обстояло так. Меня вызвали в штаб эскадрильи, где находились замкомэска, майор Умеров, замполит эскадрильи, майор Житник, зам. по ИАС, майор Тихомиров, штурман эскадрильи, капитан Шингур. Почему не было подполковника Ефанова, нашего комэски – не помню. Майор Умеров предложил мне исполнять обязанности начальника штаба эскадрильи и при этом сказал, что все собравшиеся в кабинете согласны с моей кандидатурой, зная мою принципиальность и требовательность. Я поблагодарил за оказанное доверие, но при этом предупредил, что кроме «принципиальности и требовательности», Карташёв ещё – человек независимый и гордый, поэтому на роль «свадебного генерала» не подходит и будет выполнять обязанности всерьёз, по- настоящему. Все единодушно закивали головами. Кроме того, мы договорились, что данное обстоятельство никак не должно будет отразиться на моей лётной подготовке, и меня будут обязательно планировать при полётах в сложных метеоусловиях днём и ночью. Но, буквально на следующий день, когда я утром, перед строем зачитывал суточный наряд на завтра, из строя выскочил майор Житник и замахал руками: «Не слушайте его, не слушайте его…» Дело в том, что мной в наряд были запланированы в числе прочих военнослужащие, участвующие в художественной самодеятельности. Я посмотрел в сторону замкомэски и майор Умеров, зная мой характер и помня наши договорённости, что всё будет не понарошку, а так, как записано в уставных положениях, громко сказал: «Майор Житник, встаньте в строй»! Замполит продолжал возмущаться тем, что Карташёв запланировал в суточный наряд офицеров и прапорщиков, которым сегодня, после службы, идти на репетицию. «Майор Житник, встаньте в строй!» – ещё раз, твёрдо повторил майор Умеров. Замполит, не ожидавший такого поворота событий, вернулся в строй с лицом, покрывшимся красными пятнами. На следующий день он уехал в Тбилисский госпиталь, так как у него на нервной почве пятна пошли по всему телу. А ведь он был не прав. Я и замполиту, и инженеру эскадрильи предлагал вместе составлять список лиц, заступающих от нашей эскадрильи, согласно утверждённому графику, в суточный наряд. И теперь, когда я в одиночку составил этот список, по принципу «тех, кто давно не был в наряде», замполиту этот, предполагаемый состав лиц, заступающих в суточный наряд, не понравился. Один раз, это было несколько позже, я проявил малодушие и возмутившемуся инженеру эскадрильи по поводу того, что в наряд по КПП, в служебном городке, запланирован прапорщик, задействованные у инженера на парковом дне, пообещал подумать, но замотавшись, забыл об этом. В результате мне начальник штаба полка посоветовал самому заступать дежурным по КПП. Когда я уже был готов заступить в наряд, майор Тихомиров, после вмешательства подполковника Нагурного, прислал вместо меня запланированного ранее прапорщика. 15 февраля. Числа 24 января простыл. Закашлял 25, утром, когда поехал проверять большой караул. Болеть было некогда. Терпел, пока не слёг. После того, как поднялась температура, несколько раз был на службе. Выходил после истечения отпущенного врачом срока. Один раз, средь ночи, подняли по тревоге. Это всё усугубило болезнь. В лазарет Солярик1 не клал: холодно, в кочегарке нет мазута. Затем, когда приехала комиссия из бригады, и стало тепло, не было мест. Солярик предложил ехать в Кутаиси, на рентген. Но я отказался, т.к. с температурой самостоятельно на общественном транспорте шататься туда-сюда было выше моих сил. В санчасти есть машина и воспаление лёгких – вещь довольно серьёзная, чтобы так безрассудно поступать. 20 февраля. Почти месяц прошёл, как я при очень случайных обстоятельствах простыл. Затем запустил простуду, будучи НШ. И вот, кашляю до сих пор. Вчера стало намного лучше мне. Сегодня и объективные данные свидетельствуют в пользу улучшения: t была нормальной целый день. Завтра кончается пенициллин, а, следовательно, и делать мне здесь будет нечего. Отпрошусь домой. Солярик1 – старший лейтенант Солярик, врач из лазарета. 1


24 февраля. Вышел на службу. Летать начну после 28. Пока есть время, делаю кое-что. 14 марта. Смотрел сегодня по телевизору «Мы, ниже подписавшиеся…» и вспомнил… Кравченко, Каменский и иже с ними использовали меня как осадное орудие против ставших им неугодными. Хотели натравить на книжный магазин и его диктаторшу, когда она конфликтовала с мадам Шурочкой Мордовиной. И т.д. А в фильме положительный герой сказал: «Манипулируют моей принципиальностью». 16 марта. Сегодня ехал на автобусе с Яновской1. Рассказывали, что сегодня привозили книги в наш магазин и Данилкина2 опять пустила их из-под прилавка. Лёг в санчасть. Всё никак не могу вылечиться. А здесь такая холодрыга. Поганый батальон не отапливает. Звонил ДП Родину,Филиппову3 – без толку. Сказал замполиту ОБАТО – один чёрт. С пятницы на субботу засунули ДП, хотя я приказом не отдан, потому как не капитан. Получается: пашешь, как папа Карло, а получаешь, как Буратино. 24 апреля. За этот период я не был участником мероприятий1, зато сходил в наряд два раза, в т.ч. раз – дежурным по части. И вот сегодня – в третий раз. Вся эскадрилья «намылилась» в «А»4. Остались: я, да С.П.5 Четвёртая эскадрилья, с которой я в апреле 1974 года прилетел в Цулукидзе из Торжка и в которой прослужил семь лет, ушла по замене в Афганистан без меня, о чём я, если честно, абсолютно не жалел. Мордовин же этим попытался меня уязвить, но явно не достиг своей цели! Меня перевели в «братскую», третью эскадрилью, которая отличной не считалась, и потому в ней служить было гораздо спокойней, чем в «родной», четвёртой, за тот же самый оклад. 12 мая. – Интересно, а московскую комиссию тоже будут кормить концентратами, – подумал я, выходя из лётной столовой. Далее – наряд со всеми нюансами части, в которой хромает служба войск. Тревога. Эпопея с телефонограммами. Опять понадобился Карташёв. 21 мая. Сейчас чуть было не смазал по морде Васильеву6. Его с наряда надо снимать, но Юра С.7 боится за карьеру. Они не хотят по уставу, и я тоже положил. Нервам нужна разрядка. Написал рапорт на отпуск. А то меня хотели послать в профилакторий – и ещё n-ное время без отпуска. Дорогу в Москву на поезде, следующем с Закавказья, описывать не стану, поскольку уже об этом писал. Всё, как обычно, картина из окна, как в «непечатном» стихотворении Евгения Евтушенко, несколько строчек из которого я запомнил, когда его читал не то наш незабвен-ныйОлег Всеволодыч, не то эскадрильский балагур, капитан Ковалёв : Мелкий дождик льет из тучки, брызжет по полям. Едут беленькие сучки к черным кобелям. ехал на автобусе с Яновской1 – библиотекарь солдатской библиотеки. Данилкина2 – продавец книжного магазина, жена старшего штурмана полка, подполковника Данилкина. Звонил ДП Родину,Филиппову3 – звонил указанным лицам, когда они были дежурными по полку, о безобразии – нарушении ст. 181 Устава внутренней службы Вооружённых Сил СССР, согласно которой зимой в медицинских учреждениях поддерживается температура не ниже + 200С. я не был участником мероприятий1 – не был задействован в очередных безтолковых учениях. Вся эскадрилья «намылилась» в «А»4 – 4-ю эскадрилью отправляют в Афганистан. С.П.5 – Саша Пересыпкин. чуть было не смазал по морде Васильеву6 – прапорщик из третьей эскадрильи. Юра С.7 – Юра Соколов, начальник штаба. 2

И вот, 30 мая, мы – в Первопрестольной! Как всегда, чемодан и пару тяжёлых сумок везёт носильщик, из расчета, 60 копеек за кладь, лёгкие вещи несём сами. Затем, минут 30, стоим в очереди на такси, «отмахиваясь» от всякого рода назойливых предложений. Один раз я и Ирина, когда Максим был ещё маленьким, нарвались на одного из таких мошенников: подошёл какой-то помятый мужчина и предложил доставить нас недорого на своём авто типа фургона, после чего погрузил наши вещи на тележку, подвёз к фургону и стал загружать туда вещи. Но тут подскочил хозяин автомобиля и закричал на мошенника, разоблачив его. Тот отпираться не стал, но просил, чтобы мы заплатили ему хотя бы за перевозку вещей на тележке, которую тот, наверняка, умыкнул у какого-то небдительного носильщика. Люди с красными повязками на рукаве регулируют очередь, поэтому обходится без эксцессов. У особо наглых нет возможности проявить себя. Наглеют, обычно, наши «земляки» с Кавказа и Закавказья. Но в очереди их нет: нечестно добытых денег им хватает, чтобы брать машину за любые деньги. А уж понты они любят! Особенно, в ресторанах. А рядом с ними – те самые беленькие сучки, которые уверены, что русский Ваня потом простит ей её не первую свежесть и возьмёт замуж по любому. И вся наша советская литература полна примеров, когда положительный герой прощает «ошибку» молодости шлюхе, в которую без памяти влюблён. Те же кавказцы и среднеазиаты не клюнут на подобного рода туфту – это рассчитано на стремящихся к идеалу, даже если этот идеал и является ложным, доверчивых русских. И опять возникает вопрос: кому и зачем это надо? Кто это так тщательно и последовательно проводит среди нашего брата антиселекцию? На этот раз до обеда просидели в холле гостиницы ЦДСА, зато получили апартаменты с четырьмя кроватями. Ирина, как всегда, моталась по магазинам. Только один раз я уговорил её на экскурсию по территории Кремля. Были возле кукольного театра, но билеты на спектакль приобрести приезжим невозможно. Носатый брюнет, который был там каким-то начальником, смотрел мимо нас. А Образцов только на окраине телевизора всем доступен… А вот в театр зверей сходили на второй день после приезда. 4 июня, со второй попытки, взял по брони билеты до станции Черемшанки. До Рубцовки в нашем вагоне ехала пожилая женщина, по характеру – настоящая ведьма. Совершенно пренебрегала правилами социалистического общежития. Например, открыла в коридоре окно и устроила в вагоне сквозняк, но так подло рассчитала, чтобы в её купе не задувало. Зато я вынужден был несколько часов держать своих детей в купе. Обращался и проводнику и к бригадиру. Ответили, что в купе нельзя окна открывать, а в коридоре – можно. Её встречали дети с двумя внуками; она вышла, как ни в чём не бывало, и сразу из гадюки превратилась в добрую бабушку. Образец советского лицемерия и двойной морали: добрая бабушка для своих внучат была готова ради собственного комфорта простудить моих детей! Сначала от вокзала добираемся до тёти Лиды. Потом Володя Карташов, водитель Монетова, директора птицефабрики, однофамилец из Балхаша, породнившийся с моими родителями после своего приезда в Черемшанку, привозит нас в Орловку на своём жигулёнке. Там, как всегда, в отчем доме собираются родственники и соседи, а также и любители выпить на халяву – и с другого конца деревни. Мои родители – люди простые: наливают всем, пока есть что наливать. Даже когда всё выпито и съедено, никто расходится. Смотрят осоловевшими глазами на местную знаменитость, его красивую жену и их, заметно подросших после последнего приезда в деревню, не по-деревенски развитых, одетых «по-городскому» детей. Второй год в Афганистане идёт война, про которую «официальные лица» говорят, что мы там выполняем интернациональный долг – помогаем афганским братьям защищать идеалы Апрельской революции. Причём, наша помощь, в основном, заключается, если верить газетным статьям и телевизионным репортажам, в проведении субботников. Ввели ограниченный контингент в 120 тысяч рыл, чтобы продемонстрировать афганцам «великий почин»1! Но в Черемшанку уже пришёл первый гроб с той, «запрещённой» войны и все хотят узнать от военного человека хоть какие-то объяснения и подробности… Начало июня – до сенокоса ещё месяц, поэтому время праздное. Но и в огороде 3


ещё ничего не созрело. И на Седухе клубника ещё только вовсю цветёт, как всегда, обильно. Ходим с Максимом на Убинку, ловим на удочку пескарей и чебаков. В Орловку, из села Коробихи Катон-Карагайского района, аж с китайской границы, переехала младшая сестра с мужем и тремя детьми. Родители купили им бывший кулацкий дом- крестовик, один из лучших домов в деревне, у Сысоевны, которая живёт теперь «в улице»,2 возле родни мужа, от нас через дом, где раньше жил дядька Родион, деревенский мот и колхозный шофёр по-совместительству. Поэтому с собой берём племянника, Андрея Екимова, – ему тоже сделал удочку. Снасть нехитрая: из тальника вырезаю удилище, привязываю леску, оборудую её поплавком и грузилом из крупной свинцовой дробинки, на конце привязываю при помощи «восьмёрки» 3 крючок-заглотыш. Копаем в огороде червей, дома ловим мух, на речке – слепней, в траве – кузнечиков. На червя идут пескарь и чебак, на муху, слепня и кузнечика – чебак, а на шевере4– и хариус. Три года назад, когда мы точно так же удили «на устьях» 5, Максимка захотел есть, и я отправил его с его уловом, в виде полутора десятков пескарей и чебаков на кукане, 6 к бабе Нюре, сестре деда Васи, которая жила в нижнем краю, недалеко от Убинки. Максим зашёл к бабе Нюре, а рыбу оставил в сенцах, чем воспользовалась хозяйская кошка, которая успела слопать больше половины улова, пока была обнаружена вышедшей за чем-то в сенцы бабой Нюрой за своим неблаговидным занятием. Рыбу я солил под гнётом, а потом сушил на солнце, развесив повыше, на леске. Хотели насушить в дорогу, к пиву. Но потом, когда собирались к поезду, про рыбу в спешке забыли. Рыба осталась висеть на радость Катеньке, моей сестре, которая давно положила на неё свой завидущий глаз. В начале июля начинается сенокос. Раньше колхозное начальство не разрешало колхозникам косить для личного хозяйства, пока в колхозе не будет выполнен план по заготовке кормов. Поскольку заготовка и уборка сена велась, в основном, вручную, колхозники косили для себя в сентябре, а то и в октябре месяце, когда трава была уже грубая и лежала на земле, поэтому часто оставались без сена. Тогда правление приняло решение выдавать колхозное сено для личного скота колхозников. Но начальству доставался большой воз и с луга, а Ваське Карташёву доставался небольшой воз сена пополам с чертополохом, которое заготавливали в сентябре. Вот такая вот колхозная уравниловка. Обиднее всего то, что почти всё колхозное сено кидали вручную именно Васька Карташёв и Мишаня Тихонюк, такой же безответный трудяга, как и мой отец, ишачивший в колхозе за трудодни, на которые полагалось почти ничего. Потом вышло послабление и косить для себя разрешили при выполнении плана по заготовке кормов в колхозе на 50%. Сейчас уже можно начинать косить вместе с колхозом, поскольку все работы механизированы и производительность труда выше. Отпуск всегда пролетает быстро. Вот мы уже возвращаемся в солнечную Грузию. Взяли из вагон-ресторана первое и второе блюда – и везде мясо курицы тухлое. Разносчица ничего объяснять не стала, а потребовала деньги за некачественные блюда. Нетрезвый директор заплетающимся языком стал объяснять, что не работают холодильники. А потом сделал вывод, что тухлое мясо есть можно. Сколько я ни ездил в поездах, ни разу не видел санитарную инспекцию! Вот так государство защищает права и кошелёк своих защитников. Любой жулик принесёт тебе тухлятину и потребует за неё деньги. А ты – безправен. Один раз, это было в октябре 1974 года, мне пришлось ехать в поезде «Москва-Лениногорск» с одной нахалкой-проводницей, которая плохо убирала в вагоне, брала безбилетников, запускала цыганок «разменять деньги», после чего доверчивый пассажир недосчитывался нескольких купюр, а потом ходила по купе и принуждала пассажиров записать ей благодарность в «Книге жалоб ипредложе- «великий почин»1 – статья В.И.Ленина, написанная 28 июня 1919 года: «Великий почин (О героизме рабочих в тылу. По поводу „коммунистических субботников“)». живёт теперь «в улице»2 – не на краю, а в центре деревни. восьмерка 3 – этот узел считается классическим. на шевере 4– у нас: быстрое течение реки на мелком месте. 4

«на устях» 5– место впадения в Убинку протекающей вдоль села речки Орловочки. на кукане6 – приспособление для нанизывания рыбы; представляет собой ошкуренный боковой отросток молодого побега тальника, и материнскую ветку, коротко обрезаную с двух сторон. работы механизированы и производительность труда выше. ний». А её начальство во всём ей потакало. Короче, мафия… 19 июля, в вагон-ресторане поезда «Дружба», за лангет взяли 1 руб. 50 коп. 20 июля, в Адлере, продавали с машины, бортовой номер 18-89 СОЧ, пиво «Славянское» Сочинского пивзавода, по 60 коп. Короче, продают по двойной цене! Взял 2 бутылки. Вот так: ни тебе транспортной милиции, ни ОБХСС, ни прокуратуры, ни народного контроля – никого! Простой советский человек лицом к лицу с советской мафией: давай, раскошеливайся, трудяга! Надо полагать, все указанные правоохранители и общественники закрывают свои безсовестные глаза на вопиющие нарушения социалистической законности не безвозмездно? Вот и приходится кормить всю эту ненасытную свору воров и их покровителей мне и другим честным людям. Причём, роптать нам не следует, наоборот, надо гордиться общественным строем и не обращать внимания на отдельные недостатки, нетипичные для социалистического строя. Так нам советуют демагоги-апологеты сложившейся порочной системы производства и распределения материальных благ в советском обществе. 5

Chkmark
The end

do you like it?
Share with friends

Reviews