Слёзы Господа

Когда человек грешит - с неба падают слёзы...
34
Просмотров
Книги > Фантастика
Дата публикации: 2013-06-27
Страниц: 37

Александр Рыжков Слезы Господа Когда человек грешит – с неба падают слезы… Вик проснулся от неприятного чувства, словно что-то забыл. Будто оно вот-вот вспомнится. Крутится где-то на краешке мозгов, вертится, но, как последняя скользкая мурена, все никак не дается в руки. Хотя сейчас такой быстрый ритм жизни, что нечего удивляться. Если сильно важное – само вспомнится. А на пустяки нечего распыляться. Вик сполз с матраса и босиком поплелся в ванную. Из осколка зеркала на Вика смотрели заспанные глаза молодого мужчины с лысой головой и рыжей щетиной. В пластиковом бочонке для мыла оставалась еще треть воды. Вик плеснул немного на ладонь и смочил лицо, вытер кисляки. Плеснул еще раз и поднес собранную лодочкой пятерню к губам. Прополоскал рот, глотнул. Опорожнился в дыру и направился на кухню. Сегодня ночью опять пытались взломать замок пищевого ящика. Ловушка сработала, но тела рядом не оказалось. Лишь подсохшая лужа крови и два пальца. Вряд ли медвежатник выжил. Наверняка он был не один – вот преданный соратник и унес тело. Хотя насчет преданности это еще вопрос. Приходили сюда за едой двое. Ушел один. Достигнув своей цели. Не совсем так, как рассчитывал, но все же… Пищевой ящик давно был пуст и служил исключительно в качестве приманки. Идиоты, оставили Вика без завтрака! 1


Из обломков в стене выступает ржавая арматура. Если не обращать на нее внимания, то открывается чудесный вид на площадь. Навалы строительного мусора, развалины панельных многоэтажек, из земли и щелей торчат стебли бессмертника и желтоватой травы, названия которой Вик никогда не знал. Да и есть ли у той травы название? Чудесный вид на площадь. Для снайпера… Раздобыть бы патронов для старенькой СВД! Сегодня все складывалось неблагоприятно. Обстоятельства вынуждали Вика покинуть дом, и тянуть здесь уже некуда. Заканчивались запасы воды. Еда подошла к концу еще позавчера. А про алкоголь и табак вообще говорить не приходится. Патроны… Вик уже начал забывать, как они выглядят. И затертый, выцветший порножурнал куда-то исчез. Последний раз Вик видел его на столике в прихожей. Должно быть, ночной гость украл, будь он одновременно предан излучению альфа, бета и гамма! Что ж, выбора все равно не было, посему Вик облачился в кожаные сапоги, брезентовый плащ и взял вещмешок. Поверх правого рукава застегнул «гарпунный браслет» – хитрое приспособление собственного производства, собранное из металлических ободков, проволоки, арбалет-пистолета и катушки для спиннинга. Леска часто рвалось, поэтому пришлось поменять ее на капроновую нить. Убежище Вика находилось на последнем этаже полуразваленной девятиэтажки. По лестничной клетке можно было спуститься на третий этаж. Ниже мешал кирпично-бетонный навал обвалившихся стен. Вик проверил схрон – все на месте. Под укрытием гипсокартонной плиты покоился канат, намертво привязанный к арматурным штырям в яме. Вик выглянул в выбитое окно, не обнаружил угрозы и спустил канат. После спустился и сам – по тому же канату. Еще одна причина, по которой Вик не любил покидать убежище: свисающий из окна канат выдавал его с потрохами. Словно коврик у дверцы с вышивкой «добро пожаловать». Но, в принципе, ночные гости, охотники за пищевыми ящиками, и без этого пробирались на кухню. Можно карабкаться по щелям в стенах, можно забрасывать веревку с «кошкой», да мало ли что еще можно... – Кракорак! – разнеслось по округе мерзкое карканье. Вик с ненавистью посмотрел на псевдоворону, нагло умостившуюся на обломке оконной рамы. Три черных глаза, похожих на капли низкопробной нефти, насмешливо смотрели на него. Вик переборол желание всадить в один из этих глаз стрелу. Смысл? Только энергию зря тратить. Он уже разочек попробовал мясо псевдовороны. Одного куска оказалось достаточно, чтобы хорошенько проблеваться и проваляться два дня в лихорадке. Если бы не бывший напарник Вика – Лен, то некому было бы сейчас по канату спускаться. Да, Лен здорово повозился с Виком, заталкивая ему в рот и вкалывая бесчисленные сорбенты и антидоты. Буквально вытянул с того света… – Кракорак! – продолжала насмехаться тварь с перьями и крысиным хвостом. Вик махнул на нее рукой. Площадь оставалась такой же, какой он помнил ее после прошлой вылазки. Разве что возле проржавевшего детского «грибочка» появилась новая кротовья нора. Развелось же этих подземных тварей! Одно из важнейших правил выживания на улице: «Видишь кротовину, держись от нее подальше». 2

Пришлось немного изменить задуманный маршрут поисков. Но это не сильно огорчило Вика, поскольку он не знал, где его может ждать успех. А ведь больше года он не нуждался в подобных поисках... Тогда он наткнулся на заброшенное бомбоубежище. Его привлек характерный лязг металла о металл. Вик отыскал люк, второпях замаскированный ветошью, и спустился вниз. Это безумие, самоубийство – скажете вы – спускаться в мрачное подземелье, по стенам которого разносится какофония металлического стука. Что ж, вы будете чертовски правы, но, быть может, этого и хотелось Вику? До смерти голодному, уставшему, в кровь натершему во время безрезультатных скитаний ноги и – простите, дамы, – мошонку… Горел красный свет аварийного освещения. Человек (или кто-то похожий на человека) в противогазе, потрепанной армейской форме и кирзовых сапогах лупил киркой по металлической двери. Вмятины в последней наблюдались, но не очень внушительные. – Стой, обдолбышь, бросай кирку! – что было мочи взвыл Вик, покрепче сжимая в руках обрез полуавтоматической охотничьей винтовки системы «бенелли». – Я не желаю тебе зла, – донесся искаженный голос сквозь фильтрующую коробку. – Зато я тебе желаю! – не уступал Вик. – Бросай кирку, мать твою, бросай, я кому сказал! Незнакомец аккуратно положил кирку на пол и повторил: – Я не желаю тебе зла. Здесь нам на двоих добра хватит. Только помоги мне открыть дверь. – Что там? – Я не совсем уверен. Это складская дверь. Но какой конкретно это склад – продовольственный, оружейный или одежный – не знаю. Вот пытаюсь выяснить. – С чего ты подумал, что я захочу с тобой делиться этим добром? – на слове «продовольственный» Вика затрясло, а пересохший рот наполнился такой редкой за последнее время слюной. Жадность и голод брали верх. – Здесь должно хватить на нас обоих, – ответствовало существо в противогазе. – Здесь хватит только на меня! – отрезал Вик. – А теперь, мудило, бери свою гребаную кирку и долби эту долбанную дверь! – Тавтология, прямо – «долби долбаную», – буркнуло существо, поднимая кирку. – Ты что, совсем с ума сошел? – выпучил глаза Вик. – Да нет, просто до Атомного Торжества я работал в средней школе учителем русского. – Так ты человек? – с облегчением выдохнул Вик. – И да, и нет… – задумчиво вытекло сквозь фильтр в противогазной коробке. У Вика что-то не возникло желания уточнять… – Лупи дверь! – Чтоб ты сдох, – пожелало существо и взялось за прежнее занятие – раз за разом обрушивать заметно притупившуюся кирку на не очень заметно покривившуюся дверь. Так продолжалось с полчаса, пока в убежище на шум не спустился еще один искатель приключений на свою тощую задницу. Болезненно худой коротышка в косухе, с мотоциклетным шлемом на башке. В левой руке он сжимал перочинный ножик. Вик от неожиданности спустил курок обреза. Особо не целясь, наугад. Но, как всем известно, пуля – дура. А если это картечь – так уж и вовсе имбецильная. Шлем глухо ударился о бетон пола. 3


Ножик шлепнулся следом. Некоторое время человечек визжал и корчился в предсмертных конвульсиях, шкрябая тоненькими пальчиками дыры в косухе, словно пытаясь выцарапать из тела смертоносные шарики свинца. Вик замешкался лишь на мгновение, но и этого хватило, чтобы существо в противогазе молниеносно подлетело к нему со спины и вмазало рукоятью кирки в затылок. Снопы разноцветных искр в глазах ознаменовали крах планов Вика. Теперь на полу корчились два тела. Правда, оба очень скоро прекратили это делать. Одно – навсегда. Второе – лишь на время. Вик открыл глаза и первое, что увидел – зияющую смертью пасть обреза. Под противогазом не видно лица, но Вик был готов поклясться, что под резиной и стеклом это нечто, когда-то бывшее учителем русского языка в средней школе, ехидно ухмыляется. – У тебя было всего два патрона, я пересчитал, – донеслось сквозь фильтрующую коробку. – Теперь один. Но и его хватит, чтобы продырявить твою тупую башку. Я ведь предлагал дружбу. Ты сам отказался. Теперь продолжим играть по твоим правилам. Только на этот раз будем играть более осторожно, а то шум кирки почище коврика с надписью «добро пожаловать» действует. – Он кивнул на труп коротышки. – Что ты хочешь? – выдавил Вик. Голова раскалывалась. – Хочу, чтобы ты открыл эту проклятую дьяволом дверь. И сделал это тихо. Очень тихо. Не сумеешь – присоединишься к нашему новому другу в шлеме. – А может, еще не поздно принять твое предложение о партнерстве? – без особой надежды спросил Вик. Ответом ему был придурковатый смех. Через три месяца Вик отыщет в нагрудном кармане полуразложившегося трупа блокнот с пожелтевшими страницами. На этих самых страничках будут записаны секреты мастерства взломщика, с примерами, практическими советами и рекомендациями обезвреживания/создания некоторых смертельных ловушек. Настоящее сокровище, а не блокнот! Но это все произойдет потом, а вот тогда, без каких-либо навыков взломщика, Вик уже был готов проститься с жизнью. – Мне бы проволоку какую-нибудь или шпильку, что ли, – растерянно произнес он. – Если бы они у меня были, думаешь, я бы долбил дверь киркой, мистер Гениальность? – Так как же мне работать? – Удиви меня. Время твое, кстати, идет… Вик постоял в нерешительности, обдумывая, потом предложил: – Этот коротышка. У него, может, чего найдется? – Вот возьми и проверь! – Не сводя дула обреза с Вика, порекомендовал «и да, и нет» человек в противогазе. Второго приглашения Вик ждать не стал, а склонился над трупом и принялся обыскивать его карманы. Вполне привычное дело в этом суровом мире… Поиск принес следующие результаты: прошитая дробью колода эротических карт для геев, пустая пластиковая фляга, три четвертака, красная пуговица, ржавые маникюрные щипцы, ключ с широкими зазубринами на длинной ножке, семь отстрелянных гильз разных калибров, лапка плюшевой игрушки, сухарные крошки… КЛЮЧ! С ШИРОКИМИ ЗАЗУБРИНАМИ!! 4

ДА ЕЩЕ И НА ДЛИННОЙ НОЖКЕ, МАТЬ ВАШУ!!! Вик без лишних разговоров устремился к двери и попытался применить находку. Замочная скважина немного покорежилась под ударами кирки. Но следовало отдать должное высокой прочности металла – дверь и замок к ней были сделаны на совесть. Пришлось повозиться, попыхтеть, проклиная любителя помахать киркой, но в итоге все получилось! Ключ оказался именно от этой двери. Засовы замка нехотя провернулись. Дверь открылась не сразу. Ее заело от ударов. Пришлось применить все ту же кирку, только теперь в качестве рычага, просунутого в зазор между рамой и дверью. Мускульных сил Вика не хватило, и существу в противогазе пришлось на время забыть про свое превосходство; они объединили усилия. Дверь поддалась! Открывая доступ к сокровищам коротышки в мотоциклетном шлеме! И как можно было быть таким наивным – охранять столь величественные богатства с простым перочинным ножиком? Склад оказался полон консервных банок. В подавляющем большинстве – не пустых… В основном, это была фасоль в томатном соусе, хотя иногда попадалась и тушенка. В правом углу склада стояли пластиковые бочки с питьевой водой. – Ну что, пришла пора умирать? – спросил носитель противогаза. – Что тебе даст моя смерть? – цеплялся за соломинку Вик. – Как минимум, не буду бояться внезапного штыря в шею во время сна. – Можно подумать, кто-то из нас от этого застрахован. – Уточнение: не буду бояться штыря ОТ ТЕБЯ. – Я вижу, у тебя трясутся руки. Ты никогда не убивал людей, да? – А тебе какое дело? – не стал врать противогазный. – Будешь у меня первым, подумаешь! – Я жутко хочу есть, и ты тоже, я уверен в этом, – спокойно, размеренно сказал Вик. – Если хочешь меня убить – давай на сытый желудок, хорошо? И если уж на то пошло, то такова моя последняя воля. Умирать – так сытым. – Что ж, последняя воля умирающего – для меня закон. И они набили свои животы до отвала. Лен все-таки не стал убивать Вика. На сытый желудок не хотелось лишних движений и кровопусканий. К тому же наверняка найдутся другие желающие отобрать это пищевое сокровище. Вдвоем охранять склад лучше, чем одному – все равно еды хватит на несколько лет … Улицы Мертвого города были мертвы. Не велико открытие, хотя каждый раз мертвость улиц проявлялась по-разному. Иногда о ней напоминали пылевые столбы, гонимые из стороны в сторону переменчивым ветром. Порою о ней искрились на солнце битые стекла. Временами смертью дышали слюнявые пасти бродячих псов. О бренности жизни также любили напоминать кротовьи норы. И даже чрезвычайно редкие встречные – люди и полулюди – как никогда ярко напоминали о смерти. О вымирании. Деградации. 5

Депопуляции. О жалких трепыханиях недобитых особей. Что-то похожее на гнездо тараканов, подвергшееся дихлофосной атаке. Счастливчики умирают сразу. А некоторые ползают какое-то время, пока не подохнут. И только единицы случайно выживают. Но что их ждет? Гнездо разорено. Все, что остается, – бесцельно ползать по развалинам, дожидаясь «спасительного» тапка или новой порции дихлофоса… Вик вспомнил, что давно не встречал тараканов. Это к лучшему… Скитания привели Вика ко входу в метрополитен. От вертящихся дверей остались только металлические рамы. Левая ножка буквы «М» была выпачкана пятнами засохшей крови. Виднелся край перехода, резко погружающегося во мрак. Где-то в этом мраке дремали давно отдавшие свои души механическому богу турникеты. Теперь никто не платил им дань в виде пластиковых монеток и картонных карточек. Стражи метро уступили свои права новым обитателям. А у них аппетиты покруче – пластику они предпочитают кровь и плоть… – Спуститься в метро или не спускаться – вот в чем вопрос! – театрально продекламировал Вик. – Что благородней, трупом пристраститься к ударам яростных калек иль, пронесясь по морю смут, отдаться им с противоборством? Умереть, уснуть… Декламатор из Вика и в лучшие времена был никакой. Эту пародию на стихотворение он прочитал на последней страничке блокнота с рекомендациями ловушек и приемов взлома. И хоть содержание сих строк казалось Вику весьма расплывчатым, но подсознательно он испытывал страх перед темной пастью подземного монстра по имени «Метро». Чем оно лучше кротовьей норы? Даже хуже – вон какое здоровое. К тому же из него время от времени доносятся мерзкий скрежет, стоны и непонятный вой. Нет, Вик только под страхом смерти спустится туда. Вниз. Да и то… Лучше уж умереть на поверхности, при свете солнца или хотя бы луны, чем в полной темноте подземных тоннелей. С этими мыслями он продолжил наземные поиски. Вдалеке виднелось небольшое здание, подозрительно похожее на то, что когда-то называли запретным ныне словом «магазин». Что ж, вряд ли его не обчистили предыдущие скитальцы, но что мешает попробовать это проверить? «Попытка – не пытка» – раньше так говорили. Давно прошли эти времена. Сейчас любая попытка может стоить тебе жизни. Эдакий баланс между насильственной смертью и смертью от голода или жажды. И одним богам известно, какая перспектива лучше. На пути к «магазину» кротовин, к счастью, не оказалось. Покрытое пылью здание, обшитое битой выцветшей вагонкой. Над перекошенной, едва держащейся на нижней петле дверью доживали свой век уцелевшие буквы вывески. Первые три: «M», «I», «N» и последняя «P». Между ними зияло пространство из обрывков крепежных болтов. Туда запросто влезло бы четыре, а то и пять букв. Узнать, какая надпись там была, не представлялось возможным. Да и что бы изменилось от этого сомнительного знания?.. Вик поднял кусок разбитого асфальта, задумчиво повертел его в руках, понюхал, постучал по нему костяшками пальцев, а потом ни с того ни с сего метнул обломок в окно «магазина». Метнул неудачно – осколок недобитого стекла в нижней части прогнившей рамы разлетелся вдребезги. Звон стекла каждый раз напоминает разные вещи. Иногда это похоже на свинцовые тучи. Иногда – на стоны умирающего. Порою это походит на ночную песнь кротов, 6

леденящую душу сильнее, чем завывающий зимний ветер способен леденить тело. А иногда звон битого стекла навевает воспоминания о беззаботном детстве. О помойных ямах, полных еды, о дворах без кротовьих нор, о веселых шалостях с рогаткой и тушками псевдоворон… Но на этот раз звон битого стекла был особенным. Он напомнил лишь об одном – о старушке с косой, поджидающей тебя везде, где только ей не лень. Не успели осколки упасть на землю, как раздался пронзительный вой. Пес! Из окна выпрыгнул пес! Стокилограммовая масса бугристой сизоватой плоти, шерстяных клочков, тупое рыло и восемь рядов акульих зубов. Пес издал воинственный рык и помчался на Вика. Неуклюжее на первый взгляд существо двигалось быстро и уверенно. Из уродливой пасти текла желтоватая пена. В этой пене живут мелкие паразиты и вредные бактерии. Они наверняка разложат плоть, даже если жертве удастся сбежать после укуса. Вик машинально прицелился и нажал спусковой механизм гарпунного браслета. Словно игла с нитью, стрела с капроновой веревкой на хвосте вошла аккурат в шейные складки зверя. Воинственный рык сменился жалобным скулежом. Пес резко развернулся и помчался прочь. Катушка на браслете размоталась за считанные секунды. Не успел Вик срыгнуть крепкое ругательство, как руку дернуло, почва ушла из-под ног. И вот он уже на земле, брезентовый плащ вбирает в себя пыль – пес тянет мучителя за тонкую капроновую веревку. Крепкая она, эта капроновая веревка, пусть и тонкая. Под ее натяжением стрела раздирает плоть зверя, от чего тот жалобно скулит. И мчится еще быстрее. Пытаясь убежать от боли, но боль внутри, боль нарастает… В голенище кожаного сапога спрятан перочинный нож убиенного карлика. Но его никак не достать. Камни, выбоины в асфальте, битые стекла… Плащ видал испытания и похлеще, вот только от ушибов и гематом он слабо защищает. Миновав пожарный гидрант, Пес скрылся в ущелье между развалинами домов. Веревка со свистом заскользила по ржавому боку гидранта. Вик принял решение. Отстегнул гарпунный браслет. Подпрыгивая и наскакивая на камни, хитрое приспособление из арбалет-пистолета и спиннинговой катушки «приказало долго жить». И это спасло голову Вика от лобового столкновения с гидрантом. Псевдоворонам не полакомиться вытекшими из треснувшего черепа мозгами. Пока еще не полакомиться… Трудно сказать, что хуже: умереть сразу или остаться средь бела дня в городе без оружия. – Кракорак! Кракорак! Кракорак! Вик поднялся, осмотрелся. Стая псевдоворон гнездилась в навале металлолома. Близ более-менее целого кирпичного забора зияла кротовья нора. На гидранте едва виднелось «уй теб». Не сложно догадаться какими были недостающие буквы. – Мне, кому же еще, – выдохнул Вик. Самое время достать из голенища нож. Перочинный, с дешевой пластмассовой ручкой и зазубренным лезвием. Какое-никакое, но оружие. Неудобная рукоять в руке действовала успокаивающе. Словно спасительная соломинка, за которую схватился идиот, угодивший в канализационный сток. Как показывает жизненная практика, соломинка обрывается если не сразу, то уж точно через какое-то время. Обычно 7

секунд пятнадцать – двадцать, не больше. Что-то вроде иронии – дать хлипкую надежду на спасение и забрать ее вместе с жизнью… Но Вик не был склонен к философским размышлениям. Он вообще не был склонен к размышлениям. Высоким интеллектом природа его не наградила. Такие парни во времена до Атомного Торжества заканчивали школы или училища и шли гробить здоровье на заводы, махать киркой в шахтах, мерзнуть на рынках или маршировать по плацу. Нож карлика в руке. Здесь и сейчас. Соломинка на бесконечно долгие пятнадцать – двадцать секунд. Что будет потом – будет потом… Желудок болезненно заурчал. Жрать! Нужно жрать, мать твою! Была бы она рядом – сожрал бы! Мамочка… Вик сделал пару шагов и повалился, как подкошенный. Хотя почему «как»? Вылетела коленная чашечка. Плод неудачного родео с псом. Падая, Вик не сообразил, что в руке у него нож. Да и как тут сообразишь, ведь все произошло молниеносно. Вот он делает один шаг, второй, а вот он уже валяется на полу. С торчащей из бока ручкой перочинного ножа – запоздалая месть прежнего хозяина… Лезвие вошло более-менее удачно. В миллиметре от печени. Как Вик об этом узнал? Да никак. Просто болевой шок не был столь оглушительным. Правда, от обильного кровотечения это его не избавило. В месте раны на брезентовом плаще разрасталось бордовое пятно. Стараясь не вопить, Вик перевернулся на спину, сделал несколько глубоких вдохов и вырвал нож из бока. Намечавшийся фонтанчик крови удержала ткань плаща. Злобно отбросив свою «соломинку» в сторону, Вик потянулся за аптечкой в вещмешке. Все хорошо, вот только вещмешка нигде не было. Лямка оборвалась, когда раненый пес мчался к спасению, таща за собой на капроновой нити «небольшой довесочек». – Кракорак! Кракоррррак! – злорадствовали псевдовороны. – Крако-мать-твою-рак!!! Вик одернул борт плаща, задрал майку и осмотрел рану. Бывало и хуже. Но если не заткнуть дыру чем-нибудь – смерть от потери крови обеспечена. Хотя вряд ли Вик доживет до этого. На запах крови любят сбегаться псы. Иногда к ним присоединяются хамелеоны. Реже слетаются птерозавры… Вик пожалел, что отбросил нож. Пришлось ползти к нему, превозмогая боль и досаду. Майка была разрезана окровавленным лезвием, рана – закрыта засаленными лоскутами. Жаль, нет ни спирта, ни водки – вообще ничего нет для дезинфекции. Нагноение, гангрена, паразиты… Проще уж перерезать себе вены. Хотя это было бы слишком просто. И к тому же Вик давно дал себе слово, что будет умирать только на сытый желудок. Негоже представать пред Создателем голодным засранцем-оборванцем. Собрав всю волю в кулак, Вик пополз к навалам строительного мусора. Между насыпью битой штукатурки и грудой ломаных кирпичей вполне можно укрыться. Подходящая расщелина. Клочья слежавшегося меха и обглоданные человеческие ребра многозначительно намекали на то, что здесь было (или продолжает быть) логово пса. Может, это логово именно того пса, в шейных складках которого застряла гарпунная стрела Вика? Время покажет… 8

Лоскуты майки насквозь пропитались кровью. Легкое головокружение превратилось в настоящие «вертолеты». Жгучая боль в боку остывала по мере того, как тело наполнялось ватной воздушностью, взбитой легкостью и божественной прохладой. Вик умирал… – В детстве я любил собирать кузнечиков в литровую банку из-под варенья, – доносились слова сквозь фильтрующую коробку. – Потом я заливал в нее все, что находил в аптечке родителей. Спирт, йод, зеленку, настойку пустырника, перекись водорода, но-шпу, календулу, настойку эвкалипта, стоматидин, валерьянку, жидкости для полоскания горла и прочую дребедень. Я называл это «раствор» и иногда добавлял в него всевозможные таблетки. Особенно я любил быстрорастворимые таблетки аспирина. Они очень интересно шипели… – И на кой хер ты это делал? – задал вполне логичный вопрос Вик. – Нет, постой, не только кузнечиков, – осадил его Лен. – Еще были бронзовки золотистые и гусеницы тутовых шелкопрядов. На кой хер? Ну, я в детстве очень любил комиксы про радиоактивных мутантов. Зачитывался ими. Вот и хотел сделать своих. Окунуть в «раствор» и получить новый вид супернасекомых. – Мутанты из комиксов? Это ж сколько тебе лет? – Да-а-а… – задумчиво протянул Лен. – Когда-то мутанты были только в комиксах, книгах, телевизоре и компьютерных играх… – Компьютерных что? – Эх… Не застал ты тех времен. Много кто их не застал. Такие, как я, живут гораздо дольше, чем было бы положено… – Так сколько тебе лет? – стоял на своем Вик. – Девяносто, двести, пятьсот… Не знаю, сбился со счета… – И ты так ярко помнишь свое детство? – Его только ярко и помню, дружище. Это все, что осталось у меня. Вик открыл было рот, но тут же передумал говорить. Подобные разговоры бессмысленны по сути. Да и вообще разговоры бессмысленны в этом мире. Словами сыт не будешь… – Понимаешь, дружище, парадокс нашей вселенной в том, что она циклична, – счел нужным поделиться мыслью Лен. – Эээ… Ты, по ходу, совсем с катушек съехал… – Да, именно, – слыша только себя, продолжал Лен. – Этапов любой цивилизации только три. Расцвет. Процветание. Крах. Камень, поднятый на вершину горы, обязательно скатится вниз, а то и разобьется о скалы у подножья. Мы разби… – Цыц! – рявкнул Вик. В образовавшейся глади тишины рябило посторонними звуками. Кто-то или что-то кралось по тоннелю. Скорее всего, даже не одно. Особо не пытаясь скрывать свое присутствие. – Закроем дверцу, что ли? – прошептал Вик. Лен жестами показал, мол, подожди. Он подкрался к двери и принялся ждать. С иглострелом наперевес. Вообще Лен был невероятно находчив. Он смастерил себе смертоносное оружие из груды битых деревянных вешалок, стержней гелевых ручек и нескольких использованных презервативов. Иглы он макал в яд, который собрал с желез каракурта, погребенного под навалом железобетона. 9

Яд этой радиоактивной твари способен творить чудовищные вещи. Скажем, сотой доли капли хватит, чтобы взрослый мужчина выблевал свой желудок и растаял, словно свечка (первыми обычно вытекают глаза). В мигающем аварийном освещении появилось нечто. По очертаниям вполне сойдет за человека, если не брать в расчет низкий рост, вторую голову и то ли хвост, то ли третью рахитичную ногу. Неудивительно, что оно выдало свое присутствие – существо было увешано броней, похожей на черепашьи панцири. Может, это они и были. В «шлеме» были проделаны узкие щели для глаз и рта. Без лишних раздумий Лен пустил иглу в отверстие. Увы, игла скользнула по панцирю в миллиметре от цели. – Ахйаго! Ахйаго! Цыцанас! Цыцанас! – завопило существо, выхватило из-за спины клевец и помчалось на врага. Отточенным движением Лен зарядил иглострел, прицелился и выстрелил. – Йаргарага! – срыгнуло существо. Игла вонзилось в хвост. Но, не сбавляя оборотов, занеся клевец над головами, мутант мчался на Лена. – Идиот! – рявкнул Вик, оттолкнув товарища в сторону, захлопнув дверь и провернув ключ. В ту же секунду раздался оглушающий лязг. Металл двери содрогнулся. Еще один удар, намного громче предыдущего. Тишина… – Яд подействовал, – спокойно констатировал Лен. – Что это было? – А я почем знаю? Урод какой-то двухголовый. – Я и не знаю, кто здесь больший урод: ты или он… – Он. – Эм… Там только он был? Я слышал топот не одной пары ног. – У этого несчастного был еще и хвост. Наверняка тебе показа… Лена оборвал отрывистый лязг металла о металл. Со зловещим хлопком в придачу. Из толстой металлической двери, словно клюв из скорлупы, прорезался острый конец клевца. – Ой, мама! – пискнул от неожиданности Вик. – Во-во, – поддакнул Лен. Он осмотрелся. Все, как всегда: складское помещение у правой стены полнилось пустыми банками из-под консервов и питьевой воды; у левой – полными. Посредине два лежбища из навалов ветоши, возле которых громоздилась стальная бочка, в которой время от времени разводился костер для обогрева. – Я за пустые банки, ты за полные! – Почему я за полные?! – весь кипя от адреналина, выпалил Вик. – Они туда первым делом побегут! Раздался еще один удар. Клюв очередного клевца пробил новую дырку. – По фигу, – спокойно ответствовал Лен. – Тогда я к полным. Третий удар. Уже три острия кромсали металл двери, которую до этого Вик с Леном считали неприступной. – Сильные, заразы, – развел руками Лен и зарядил новую иглу. – Да идите вы все! – Вик помчался к навалу полных консервов. – Плохо дело, – вздохнул хладнокровный Лен. – Рамсы путаешь, дружище. Пока двухголовые выносили дверь, хозяева склада заняли боевые укрытия. Лен – с иглострелом в руках. Вик – с обрезом дробовика «бенелли». Недавно ему улыбнулась удача: он нашел чертову дюжину рабочих патронов двенадцатого калибра в вещевом поясе на 10

полуразложившемся трупе то ли красивого мутанта, то ли уродливого человека. На всякий случай Вик вынул перочинный нож из голенища и спрятал его в нагрудный карман – чтоб удобней доставать было. – КРРРОООООК!!! – застонала дверь, когда из нее принялись вытягивать добрый шмат металла, словно консервы вскрывали. Раздался выстрел. Свинцовый дождь дроби лизнул остатки двери, просочился в дыру, кое-где рассеявшись рикошетом. Кисловатый запах горелого пороха пробрался даже сквозь фильтрующую кассету Лена. – Ты что делаешь, мать твою в пах! – в приглушенном противогазом голосе Лена впервые зазвучали истерические нотки. – Фальстарт, дамы и господа, встречайте, – буркнул себе под нос Вик. – Йаххурра! – донеслось из дыры в «непробиваемой двери». В дыре появилась голова мутанта, потом вторая, потом его тело. А потом Вик вновь выстрелил. Дробина хорошо сделала свое дело, вот только мутанта это ничуть не смутило. Он продолжал проникать в складское убежище двух товарищей. Вик выстрелил вновь. – Не трать патроны! – попытался докричаться до него Лен. – Они его телом прикрываются. Трудно услышать крик мутанта, никогда не снимающего при тебе противогаз. И еще один драгоценный патрон был израсходован впустую. Укрываясь за трупом отравленного соплеменника, в склад проник двухголовый урод. Он уже начал раскручивать нечто, отдаленно похожее на пращу, как Лен выстрелил. Ядовитая игла скользнула по длинному узловатому пальцу, лишь немного его царапнув. Мутант и не почувствовал ничего. То-то он удивился, когда подействовал яд… Вскоре на складском полу лежали два двухголовых трупа. Нахлынула тишина с вкраплениями потрескиваний аварийной лампы. – Убийца чертов, – похвалил Вик. – Не вылезай из укрытия, – осадил его Лен. – Жди. – Как скажешь, командир, – выплюнул Вик и принялся перезаряжать обрез. – Не густо патрончиков-то осталось … – Йаххори! Ахйаго! Ахйаго! – донеслось из тоннеля. И началось. Из дыры в двери хлынули двухголовые чудовища, словно потревоженные летучие мыши из пещеры. Несмотря на то что патронов у Вика оставалось совсем немного, даже их он не успел израсходовать. Толпа поглотила его. С Леном произошло то же самое. Не успели оба товарища опомниться, как уже лежали посередине складского помещения, связанные по рукам и ногам. Если не считать убитых, мутантов можно было насчитать дюжину, не меньше. Все, как на подбор, двухголовые. Увешанные «черепашьей броней». Правда, было несколько существ, побрезговавших защитой. При свете люминесцентных ламп склада их кожа выглядела болезненно-землистой. Большинство уродцев столпилось у консервов. Они не церемонились – лупили по банкам клевцами, дырявили их шилами и кортиками. И жрали. Выедали содержимое до последней капли, не брезговали даже слизывать капли с пола. Несмотря на страх близкой и крайне мучительной смерти, Вик отметил, что ели мутанты только левой головой. А правая, как ни странно, не имела лица. Простая болванка 11

из кожи и костей. Глаза, нос и рот на ней словно заросли толстой кожей. И только уши были похожи на рабочие. – Йахроно, калерана, айдарооох, – прошипело существо, склонившееся над Леном. Из тонкогубого рта упала красноватая слюна. Упала она на левую глазницу противогаза. Произошло это случайно или являлось своего рода «плевком на поверженного врага» – вряд ли когда-то можно будет узнать. Традиции двухголовых ублюдков весьма спорны и кратковременны. – Ахйаго! Ахйаго! – завопило существо и занесло над головами клевец. – Чтоб ты в аду сгорел, воскрес и снова сгорел, – без особого энтузиазма порекомендовал Лен. – Цыцанас! – выплюнуло существо и обрушило клевец. Лязг. Вик зажмурился, чтобы не видеть гибели лучшего друга. А когда открыл глаза – увидел перед собой уродливое лицо мутанта. Вернее, отсутствие лица, поскольку взгляду Вика предстала правая лжеголова. – Цыцанас! – дохнула гнилью левая голова, роняя слюну на левый глаз Вика. Клевец вознесся для удара. Вик приготовился отдать Богу душу. Или Дьяволу. Смотря кому она понадобится больше… Лязг. Это невероятно! Вик по-прежнему был жив! Да и Лен тоже. Склонившиеся над ними мутанты вновь занесли клевцы. Практически одновременно они принялись обрушивать оружия молотками вниз. Удары приходились на металлические плиты пола. Так близко от лиц Вика и Лена, что лязг металла оглушал. Но еще больше он устрашал. Каждый новый удар мог оказаться последним. Изощренная игра на нервах жертвы – наслаждение страхом, прежде чем размозжить череп. Но смертельного удара не последовало. Уроды поднялись и с криком «цыцанас» отбросили клевцы в стороны. К этому времени все двухголовые собрались в круг и наблюдали за этим странным действом. – Йаргарага! – крикнул один из них. – Йаргарага! Йаргарага! Йаргарага! – подхватили остальные. – Йаргарага! Цыцанас! – отреагировал тот, кто возвышался над Леном. Мутант приспустил штаны и направил две струи красноватой мочи на противогаз. Старался попадать левой струей в правую глазницу, правой – в левую. Иногда скрещивал струи, чтобы с большей эффективностью промочить фильтрующую кассету. – Ох, блохи картонные! – вырвалось у Вика, когда его взору предстали два сморщенных желтоватых пениса. – Ох, блин! – только и выдохнул он, когда горячие, солоновато-горькие струи принялись биться об его лицо. Как ни вертел Вик головой, струи все равно достигали его зажмуренных глаз, носа и рта. Это было унизительно. Но это было не смертельно… – Айдарооох! – сообщили два существа, закончив «мокрое дело». 12

– Айдарооох йаргарага! – радостно подхватили остальные. Пританцовывая, они приближались по очереди к Лену и Вику, плевали им на лица и, кто считал нужным, мочились туда же. Затем веселье поубавилось. Двухголовые уродцы набили мешки консервами, взвалили на плечи пластиковые бочки с питьевой водой и скрылись в ту же дыру, из которой так стремительно выползли. Забрали все, что только было пригодно для употребления. Разве что оставили связанных Лена и Вика медленно умирать в луже красноватой мочи… «Тук-тук, мистер мудачелло, я пришла к тебе с приветом. Рассказать, что солнце светит над твоей сырой могилой. Рассказать, что ты ублюдок, очень, очень неудобный для собачьего помета, для клевка псевдовороны. Ты, дружище, сам повинен в том, что мать тебя родила. Вот тебе мечты для топки, вот тебе в печенку шило. Забывай, мой милый парень, запах раннего рассвета. Забывай, урод проклятый, как прекрасен нынче воздух, что с тобою не приветен, весь пропитанный рентгеном. Жить не просто в этом свете, скажет каждый птерозавр. Если б мог сказать, конечно. Кровью сладкой поделиться ты спешишь со мною тщетно. Этот дар приму с улыбкой, но, вне всякого сомненья, мой ты будешь и без дара. Наслаждаюсь я слезами. Теми, что еще проронишь…» Наваждение растворилось в воздухе, как едкие испарения. Вик лежал в логове то ли пса, то ли еще какого-то крупного мутанта. Кровь удалось остановить лоскутами засаленной майки. В руке он сжимал перочинный ножик, которым по неосторожности и вскрыл свой бок. Тело немело. Охлаждалось. Боль притуплялась. Верные признаки скорой смерти. Только вот умирать сегодня что-то чертовски не хочется! Да и как умирать, если желудок по-прежнему пуст?!! Вик сделал усилие и осмотрелся. Логово в центре навала строительного мусора. Очень удобное, даже есть некое подобие стихийной крыши из дырявых обломков шифера. Вот тупоголовый мутант и облюбовал это местечко. А чем Вик хуже тупоголового мутанта? Не то чтоб намного лучше, но все же… Бесславный конец бесславной жизни? Как вариант. Но к концу еще надо прийти. Отмучиться, что называется. Вик закрыл глаза. В темноте скакали кровавые блики. Словно всадники неизбежности, мчащиеся к пропасти забвения. Скрип растираемых зубами песчинок, набившихся в рот во время «родео с псом». Вик сплюнул. Глаза, пожалуй, опасно сейчас держать закрытыми. Того гляди, не откроешь их больше… И все же. Вик заснул. Снилось ничего. Великое и вечное ничего. Непоколебимое и неотвратимое. Вик проснулся. Его взгляду предстала тупорылая морда пса. В приоткрытой пасти желтели пиловидные зубы. Вик не испугался. Спросонья он просто не успел ничего понять. Это было похоже на продолжение сна. Некий переход из отсутствия сна к кошмару. Словно защитный механизм сознания лопнул, и наружу хлынули потаенные страхи подсознания. Вот только это был не сон! Это был пес, мать вашу!!! 13

Вик инстинктивно вскочил, но тут же свалился, как подкошенный – дали о себе знать колено и рана в боку. Пес не отреагировал. Собственно, что это за пес такой, который спокойно улегся рядом с человеком и даже не отгрыз последнему голову? Паника постепенно отступала. Не сказать, что к Вику на ее место пришла кристальная трезвость рассудка. Скорее некая смесь любопытства, страха и замешательства. Боль в боку немного улеглась, и Вик решил предпринять решительные действия. Перочинный ножик карлика грел сердце дешевенькой рукоятью в руке. Взмах – и короткое лезвие увязло в теле пса в том месте, где условная шея переходит в голову. Будь нож длиннее – удар бы оказался смертельным. Но в случае с перочинным ножом летальный исход маловерятен. В лучшем случае зверь просто потеряет сознание. В худшем – рассвирепеет до предела. Ни той, ни другой реакции не последовало. Пес уже был мертв. Почему-то это не очень удивило Вика. Ах да, вот и знакомая стрела в шейных складках. Вот и обрывок капроновой веревки. Должно быть, арбалет застрял между камнями или еще где-нибудь – вот обозленное животное и перегрызло веревку. Порвать ее было невозможно. Не лопнула же она, когда Вик болтался на ней по земле, как наживка для птерозавра? Бог послал Вику манну небесную! В пастях псов роятся тысячи смертельных для человека бактерий и микроорганизмов. Попав с укусом в ваш организм, они достаточно быстро помогут телу сгнить заживо. Но шкура, кровь и мясо пса непригодны для жизни этих крошечных убийц. Вик сомневался насчет желудочно-кишечного тракта монстра. В записках скитальцев ничего об этом не сказано. Логично предположить, что в тех местах мелкие твари тоже обитают. Да, велик соблазн покопаться в желудке, мочевом пузыре и кишках зверя: там наверняка полно жидкости. Когда дело доходит до гибели от обезвоживания – любые методы хороши. Правда, гнить заживо тоже не очень хочется. Но, в принципе, можно попробовать пить кровь. У псов она не сильно соленая. Вик пошарил по внутренним карманам плаща и мысленно улыбнулся: огниво было на месте. Он всегда носил его ближе к телу, привязывая к одежде. Подобные вещи хранить в вещмешке – неоправданный риск. Кремневый стержень на пластиковой ручке с пластинкой ржавого кресала на веревочке. Когда-то такие штуки использовали туристы. Их можно было без проблем выменять на несколько шершавых разноцветных бумажек. Сейчас же за такую вещицу вам вполне могут перерезать горло от уха до уха. А от шершавых разноцветных бумажек толку мало – разве что подтираться или как растопку использовать. Рана продолжала напоминать о себе. Боль даже вытеснила своей навязчивостью голод. Но лишь на некоторое время. Голод будил еще более сильное чувство – желание жить! Ведь если ты неживой, то как в этом случае себя накормить? Жизнь – это битва с окружающим тебя миром. Но битва никогда не будет выиграна, если ты не можешь победить самого себя. Скоро солнце покинет небо. Наступит ночь. Холодная и жестокая. Ночью поют кроты… Для того чтобы выжить, нужно разжечь костер. Для костра нужны дрова. За дровами нужно отправиться на поиски. А это значит – покинуть свое укромное логово, захламленное человеческими костями и тушей пса. Здесь так уютно и совсем не страшно. Прижавшись к 14

туше, можно будет согреться. Да и почему бы не поесть сырого мяса? Это ведь так просто! Зачем усложнять себе жизнь? Да, было бы здорово просто продолжать лежать… «Умереть, уснуть. – Уснуть! И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность: какие сны приснятся в смертном сне, когда мы сбросим этот бренный шум…» – вспомнились строки на крышке гроба, который Вик года четыре назад раскопал в поисках сокровищ. Время от времени в гробах можно найти нечто кроме груды бесполезных костей и ветхой одежды. Кольца и разноцветные камешки представляли малый интерес для Вика. Их разве что в псевдоворон и мелких грызунов метать можно. Перекопав все Матвеевское кладбище, Вик нашел два маузера, ржавое двуствольное вертикальное ружье, с дюжину неработающих часов и охотничий нож. К маузерам ни одного патрона за все время найти не удалось. Так и лежат не использованными в схроне. Редкое оружие как-никак. Двустволку можно было использовать разве что в качестве дубинки. А вот охотничий нож – удобнейшая металлическая рукоять, шикарное лезвие, гравюра оленя – прослужил верой и правдой больше года. Расстаться с ним пришлось по глупой случайности. Вик практиковал метание ножа. В качестве мишени он выбрал труп убитого им часом ранее налетчика. Труп грузного бородатого мужчины был о прислонен к кирпичной стене полуразрушенного дома. Первые броски увенчались неудачей. Прошло не меньше получаса, когда лезвие вошло аккурат в небьющееся сердце. Вик хотел было выкрикнуть что-нибудь радостное, но его глаз зацепился за серое пятно в небе. Пятно стремительно разрасталось, приобретало угрожающие очертания. Птерозавр охотился. Птерозавр увидел жертву. Птерозавр летел ее ловить. Птерозавр любил человечину. Не слыша собственных мыслей от ужаса, Вик забежал в ближайший дом, где зарылся в навал мусора. Там он пролежал до следующего утра, ведь всем известно коварство птерозавров. Они способны, затаившись, ждать жертву много часов. Но осторожность Вика в тот раз была напрасной. Птерозавр выбрал простейший путь – подхватил мощными перепончатыми лапами труп бородатой мишени и унес добычу к себе в гнездо на крыше небоскреба, чудом не обвалившегося во время Атомного Торжества. Унес труп вместе с ножом. Прекрасным охотничьим ножом, мать его птерозавриху за ногу! Воспоминания о столь значимой утрате придали Вику решимости. Вылетевшую коленную чашечку не составило особого труда вправить. Было немного больно… Главное теперь – ходить аккуратно, перенося большую часть веса на здоровую ногу. Вик с третьего раза поднялся. Проклятая рана буквально жгла бок, растекаясь по телу пульсирующими уколами боли. Словно внутри поселилась стая огненных муравьев. Но все же боль не так страшна, как может казаться. Любое физическое страдание можно побороть усилием воли. Первый шаг дался с невероятным трудом. Вик пошатнулся, едва смог удержаться на ногах. Второй шаг дался так же тяжело. Третий – легче… И вот укрытие за спиной. Шаг за шагом оно отдаляется. Мнимая беспечность и ложная сохранность. В этом мире нигде нельзя чувствовать себя в безопасности. Во время сна тебе вполне может откусить ногу пес, каракурт будет рад впрыснуть под кожу яд, человек попросту перережет горло, а кроты… О том, что способны сделать с человеком кроты, лучше не думать… 15

Дальше?

получите полную версию
0.35 $ - Купить

Отзывы