Образование и воспитание (сборник рассказов и повестей)

Многим воспитание и образование кажется делом простым и естественным, но они ошибаются. Как изменится образование и воспитание через сто лет? Как повлияет на них научно-технический прогресс? На эти вопросы я попытался ответить в своей книге.
43
Просмотров
Статьи > Образование
Дата публикации: 2013-06-22
Страниц: 118

ЮРИЙ БЕРКОВ ОБРАЗОВАНИЕ И ВОСПИТАНИЕ (РАССКАЗЫ И ПОВЕСТИ) 1996


Действующие лица Раковский Георгий Евгеньевич – учѐный - космобиолог, лет 43-х. Рита – жена Георгия – учѐный - космобиолог. Евгений Робертович – отец Георгия, доктор медицинских наук. Александр (Саша) – подросток (15 – 16 лет), дальний родственник Георгия, подопечный. Валера (17 лет) и Женя (15 лет) – дети Георгия и Риты. Сергей – студент-медик (5 курс), опекун Саши. Юля – жена Сергея, студентка мединститута (2 курс), опекун Саши. Андрей – студент-медик (5 курс), друг Сергея. Ольга – первая жена Андрея, студентка мединститута (2 курс) Зоя – вторая жена Андрея, инженер-конструктор. Содержание 1. «Прописка» 2. По методике Чарковского 3. Беседа с профессором 4. Инцидент 5. Комендант 6. В детдоме 7. Новая жизнь 8. Надѐжный друг 9. По скользкой дорожке 10. Трудный выбор 11. Лекция 12. Новоселье 13. Ложные потребности 14. Защита 15. Культпоход 16. Падение 17. Школа 18. Любимые уроки 19. В храме 20. Нечѐткие желания 21. Знания 22. Люди и стресс 23. Тяжѐлый удар 24. Судьба 25. Сеанс 26. Развод 27. Тѐща 28. «Шахматное королевство»

1. "Прописка" В воскресенье с утра Юля поехала к Саше. Детский дом находился на окраине Найска и добираться туда было не совсем удобно. Проехав сначала пять остановок на метро, потом три остановки на автобусе, она подошла к огороженному высокой узорной решѐткой старинному особняку. Вокруг особняка был разбит сад. Слева, вдоль прилегающей улицы, тянулись теннисные корты, спортивные площадки. Оттуда доносились ребячьи голоса и удары по мячу. Справа, на некотором отдалении, стоял красивый одноэтажный павильон, утопающий в зелени. На заднем дворе виднелись хозяйственные постройки. У широких ворот была калитка и рядом с ней будка дежурного по КПП. Около будки дежурил подросток лет 16-ти. - Вы к кому? - спросил он. - К Саше Губерту. - А.., это новенький. К нему сейчас нельзя. Родственников пускают только с 12-ти по субботам и воскресеньям. - Но я не знала, я здесь первый раз. - Сейчас я доложу дежурному воспитателю. Вы кто ему? Юля замялась. - Да вообще-то никто, просто знакомая. - Тогда вас не пустят. У него сейчас карантин. - Какой ещѐ карантин? - Все поступающие в детский дом проходят трѐхдневный карантин. В это время их никуда не выпускают и наблюдают за ними. Нет ли у них каких заразных болезней, психических расстройств. Всякие попадают в детдом. Бывают очень запущенные: грязные, с насекомыми, с кожными заболеваниями. - Но он только что из клиники! У него нет никаких заболеваний. Он совершенно чистый! - Порядок для всех один, есть инструкция Минздрава. Всѐ равно он сейчас в карантине. - Ну, ты все-таки доложи, пожалуйста, я хочу поговорить с воспитателем. Парень пожал плечами, вынул из кармана телефон и нажал кнопку вызова. - Майя Семѐновна, тут к Губерту пришли. Я объяснил, что к нему нельзя, а она настаивает. - Хорошо, я сейчас выйду. Юля подождала минут десять, пока широкая дверь особняка открылась и на крыльце появилась стройная моложавая женщина средних лет с красной повязкой на руке. Через минуту она подошла к КПП. - Здравствуйте, - сказала Юля. - Здравствуйте, что вы хотите? - Я хочу видеть Сашу Губерта, он поступил к вам вчера. - Но вам же объяснили порядок посещения детского дома. Во-первых, вы пришли не вовремя. Во-вторых, Губерт находится сейчас в карантинном изоляторе. Сейчас у него период адаптации. - Да что же, он в тюрьме что ли? - не выдержала Юля. - А вы, пожалуйста, не шумите, девушка. У нас здесь свои порядки. И не вам их менять. Надо было раньше думать, чтобы не доводить дело до детского дома. А то пока ребѐнок с родителями, так он им не нужен, а когда их лишают родительских прав, так у них вдруг просыпается любовь к своему чаду. - Но я ему не родственница, и, потом... - А кто же вы ему?


- Понимаете, он девять месяцев лежал в клинике и я к нему приходила. Мы давно знакомы. У него больше никого нет. - Так вы ему чужой человек? - В общем-то да, но он ко мне очень привязался. Мы как родные. Его родители давно умерли. Он круглый сирота. - А чужих мы вообще не пускаем, - безапелляционно заявила Майя Семѐновна. - Но у него нет родственников! К нему больше никто не придѐт! Поймите же вы! - Не знаю даже как с вами и поступить... Подождите тут, я посоветуюсь с директором. Воспитательница ушла, а Юля осталась ждать. - Почему вас держат тут взаперти, за этой решѐткой? Вы что, преступники? - спросила она у дежурившего парня. - Разные тут есть, - уклончиво ответил подросток. - Некоторые уже в колонии побывали. Если всех распустить, так потом и не соберѐшь никого. - Но если у детей нет дома, нет родных, куда же они денутся? - Болтаться будут по городу, хулиганить, воровать. - Но разве все такие плохие? Есть же нормальные дети, потерявшие родителей в катастрофах или из-за болезни. - Таких мало. Больше лишних. - Как это "лишних"? - Ну, от родителей лишѐнных прав. А кто был хорошим, здесь быстро становится плохим. - И ты тоже плохой? - Я не очень, есть хуже. - И вы всѐ время здесь за решѐткой? - Да нет. Нас выводят. Группами, с воспитателем. А старших, таких как я, и одних выпускают. По увольнительным. Но только если ведѐшь себя хорошо. - И до скольких лет вас тут держат? - До 18-ти. Как школу закончат, 12 классов, так на вольное поселение. - Это куда же? - Да кто куда хочет. Можно ехать в любой город страны, где есть работа и дают жильѐ. - А чему вас здесь учат? - До 16-ти лет общеобразовательная подготовка, а потом профессиональная, на разных предприятиях и курсах. - А ты на кого учишься? - Я на дорожника. Дороги буду строить. Нужная профессия и платят прилично. А потом, мне хочется поездить везде. Я ведь почти нигде ещѐ не был. - А в институты у вас поступают? - Редко. - Почему же? - Не любят у нас отличников. А в институт с тройками не поступишь. Это у девчонок иногда поступают. Но тоже мало. - У вас тут и девочки есть? - А как же. - И вы живѐте все вместе? - Учимся вместе, а живѐм порознь. В разных группах. Но многие старшеклассники давно уже с девчонками живут. - Как это? - Ну… как обычно... - И ты тоже? - А я что, рыжий? Я как все. Стыдно быть мальчиком в 16 лет! - Вы что же, любите друг друга?

- Ха! Ещѐ как! - А если она забеременеет? - Примет таблетки и избавится от ребѐнка. У нас многие девки в 14 - 15 лет уже не по одному выкидышу сделали. - Кошмар! - возмутилась Юля. - Это же вредно для их здоровья. - А кто их заставляет? Пусть рожают, если хотят. Так ведь ни одна не хочет. Зачем ей ребѐнок, если она и сама ещѐ как следует не жила? Ей потрахаться главное. - Но эти девушки грабят себя духовно! Лишают всего светлого и чистого в жизни. - А где оно, это светлое да чистое? Вы его видели? - Видела. - А я нет... Пока ищешь это светлое да чистое, и жизнь пройдѐт. Я так понимаю: надо брать от жизни всѐ, что можешь и пока можешь, а то другие возьмут... Вон директор с воспиталкой идут. И парень встал по стойке смирно. Юля узнала мужчину, который увозил вчера Сашу на автомобиле из клиники. Поздоровалась и стала сбивчиво объяснять ему кто она и почему здесь. - Да, да, я узнал вас. Вы были вчера рядом с Сашей и с каким-то молодым человеком. Ну что ж давайте поговорим. Пройдѐмте ко мне в кабинет. Вы извините нашу воспитательницу, у нас тут строго. Она выполняет мои указания. Но Александр, конечно, ребѐнок особый, не испорченный. Ему здесь не место. Мы стараемся устраивать таких детей, находим им семьи. У вас, как я понимаю, ещѐ нет семьи, раз вы приехали одна? - Пока нет, - смутившись, ответила Юля. - Вы, конечно, можете оформить опекунство, если конечно у вас есть средства, но, видимо, и средств у вас нет? - Средства у меня есть. И Юля рассказала директору про богатого родственника Саши, Георгия Раковского. - Видите ли, это доходы неофициальные. Сегодня они есть, завтра их нет. Вот если бы сам Раковский усыновил Сашу, тогда другое дело. - Но сейчас он в космосе. Вернѐтся только в начале июля. - Ну, это уже скоро. Каких-то два месяца осталось. - Но я не хочу, чтобы Саша здесь находился даже месяц. - Не знаю, как вам и помочь... Мы, конечно, можем отпустить его под расписку, но у вас ведь и жилья нет? - Я живу в общежитии, одна в номере. Там есть свободная кровать. - А если к вам кого-нибудь подселят? - Я улажу этот вопрос. Договорюсь с комендантом. Это ведь на время. - Ну, хорошо. Пишите заявление. Юля взяла лист бумаги. - А что писать? - Напишите, что вы собираетесь стать опекуном Александра Губерта и просите отпустить его на временное проживание с целью более близкого знакомства и проверки психологической совместимости. Юля написала всѐ, что продиктовал директор. - Ну, теперь ещѐ куда ни шло. Значит, я отдаю вам воспитанника пока на неделю. Через неделю быть здесь. Понятно? - Да, да, конечно. Спасибо вам большое. - Не за что. Это вам спасибо, что принимаете участие в судьбе Саши. Такое у нас нечасто бывает. Испорченные дети никому не нужны. Лишние они. - Я слышала, что у вас многие воспитанники и воспитанницы вступают в интимные отношения. Это правда? - К сожалению… Тут мы ничего поделать не можем. Если запретить, начнутся всякие извращения, преступления на половой почве. Детдомовские дети лишены родительской

ласки, душевного тепла и они пытаются восполнить это физической близостью. Душевное тепло они заменяют телесным. Отсюда и духовная неразвитость, цинизм, неразборчивость в половых партнѐрах. С одной стороны они вроде скороспелые, с другой - духовно бедные. Но, должен вам заметить, что такие дети нередко встречаются и во вполне благополучных с виду семьях, при живых родителях, если дома нет любви и согласия. - Это верно, - согласилась Юля. - Так я могу забрать Сашу? - Да, да, сейчас его приведут. Директор нажал кнопку селектора. - Дежурный по второму этажу слушает, - раздался голос из динамика. - Приведите ко мне Александра Губерта из изолятора. - Слушаюсь, гражданин директор. Через несколько минут в кабинет вошѐл Саша в сопровождении дежурного. Он был одет в какую то дешѐвую синюю куртку и синие форменные брюки. Увидев Юлю, он обрадовался. Лицо его посветлело, глаза заблестели. - Что же ты не здороваешься Александр? Или вы не знакомы? - спросил директор. - Привет… - произнѐс Саша, смутившись. - Здравствуй. А где твой костюм? - спросила Юля. - Костюм у меня забрали. Здесь все в униформе ходят. Гражданскую одежду выдают только в увольнение, но меня пока не выпускают. - У него хороший и дорогой костюм. Здесь нельзя ходить в таком, - пояснил директор. - Его быстро испортят. - Здесь плохие ребята, - сказал Саша. - Все матом ругаются, дерутся. Меня, правда, ещѐ не били, но обещали, как только выйду из изолятора. - За что же? - удивилась Юля. Александр пожал плечами. - Новеньких всегда бьют, - пояснил директор. - Традиция у них такая, "пропиской" называется. - Но это же варварство! - Согласен, но мы не можем ничего сделать. Единственно, что удалось, так это договориться с заводилами, чтобы били не сильно. До первой крови. - Куда же смотрят воспитатели? - Воспитателям за всеми не усмотреть. Пойдѐт воспитанник в туалет, там ему и двинут по носу. Или ночью "тѐмную" устроят. А если он пожалуется, так ему же хуже будет. Тогда всерьѐз изобьют. Тут свои порядки. - Дикость какая-то! - возмутилась Юля. - И это в наше-то время! - Это было во все времена и, видимо, будет, - с сожалением произнѐс директор. - Эти дети видели столько несправедливости и жестокости! Их самих били родители, били сверстники. А теперь они бьют других. Детская психология. - Забери меня отсюда, Петровна, - попросил Александр. - Я не хочу здесь жить. - Да, да, Сашенька. Мы уже договорились с директором. Тебя отпустят на неделю. - Только на неделю? - Это пока. Там дальше видно будет. - Поживѐшь здесь несколько дней, а потом опять отпустим, - пообещал директор. - Ну, хорошо, договорились... Дежурный! Вошѐл дежурный, стоявший за дверью. - Отведите воспитанника в гардероб, пусть переоденется. - Слушаюсь, гражданин директор. Саша ушѐл. Директор встал и протянул Юле руку. - До свидания, - улыбнулась Юля. - Приятно было познакомится. - Мне тоже. Она вышла на крыльцо и стала ждать Сашу. Его не было минут тридцать.

"Чего это он так долго копается?" - недоумевала девушка, прохаживаясь вдоль крыльца. Наконец появился Александр. Юля взглянула на него и не узнала. Нос распух, глаза заплаканы, на лице страдание. Из кармана пиджака торчит окровавленный носовой платок, на лацканах следы крови. - Тебя избили?! - ужаснулась Юля. - Я сейчас же пойду к директору! - Не надо... Хуже будет. Тогда мне вообще здесь не жить. Уже не так больно. Пойдѐм отсюда, - всхлипывая, произнѐс Александр. Юля стала очищать его пиджак, потом дала чистый носовой платок и они вышли за ворота особняка. Дежурный по КПП, взглянув на новенького, ехидно ухмыльнулся. - Уже "прописали"? Ха, ха! Поррядок! 2. По методике Чарковского Сергей и Юля подошли к знакомой двери квартиры Андрея и Ольги. Позвонили. За дверью неожиданно послышался грозный собачий лай. Вскоре дверь отворилась. - Ааа! Путешественники! Явились. Ну, проходите, проходите, не бойтесь. Бим, на место! В прихожей Сергей и Юля увидели здоровенного пятнистого дога, чѐрнобелой масти. Пѐс перестал лаять и уставился на незнакомцев. - Бим, это свои. На место! - прикрикнула Ольга. Бим нехотя поплѐлся в гостиную. - О, какая у вас зверюга появилась! - сказал Сергей. - Чей это? - Да мать привела на время, пока ездила в отпуск с мужем. А теперь он тут прижился, и уходить не хочет. Андрей с ним бегает по утрам, а вечером я гуляю. С Игорѐшкой и с ним. Ну, проходите, рассказывайте, как съездили, как Москва? А то мы сидим тут безвылазно и ничего не знаем. Закисли совсем. - А Андрей-то где? - поинтересовался Сергей. - Да в ванне. Гуньку купает. Хотите посмотреть? - Конечно. Давно его не видели, - сказала Юля. - Сколько ему уже? Полгода. Растѐт разбойник. Купаться любит! Сам не свой до воды. Они открыли ванну и увидели Андрея, который сидел на краю бассейна в плавках, а в воде плавал крупный загорелый малыш. Он был в купальных очках и маленьких ластах. Бассейн был доверху наполнен водой. Андрей бросал на дно пластмассовые игрушки, а малыш нырял за ними, брал в руки, разглядывал под водой и начинал играть, не спеша всплыть на поверхность. Он поднимал игрушку и отпускал, наблюдая, как она плавно тонет, колеблясь и поворачиваясь в воде. - А он у тебя не задохнѐтся? - с тревогой спросила Юля. - Нет. Он может обходиться без воздуха почти минуту. Когда ему потребуется вздохнуть, он всплывѐт. - И сколько ты его купаешь? - Минут тридцать. - А ты не боишься, что он простудится? - Нет. Вода тѐплая, 24 градуса. Игорѐк любит такую. В озере вода была плюс 20, и то он по десять минут бултыхался. Если его как следует не накупать - будет капризничать. А так поест хорошо и спит. Тем временем малыш вынырнул на поверхность, глотнул воздух и швырнул игрушку в отца. Тот еле уклонился в сторону. Потом покачал головой и назидательно произнѐс: - Ах ты озорник! Это так ты своего папу любишь?!

Игорь захлопал ладошками по поверхности воды, подняв тучу брызг. Андрей оказался весь мокрый. - А ну-ка иди сюда, сейчас по попке получишь, - пригрозил папаша и попытался вытащить сына из воды. Тот издал пронзительный визг и стал колотить отца ручонками, выражая недовольство. - А брызгаться будешь? - строго спросил Андрей, подняв малыша на вытянутых руках. - Я вот тебе поозорничаю! Игорь вырывался, напрягая все свои силѐнки, и истошно кричал. - Ну, чего ты его мучаешь? Отпусти его в воду! - послышался голос подоспевшей Ольги. - Он обрызгал меня и наших гостей. Он плохо себя ведѐт, - заявил Андрей. - Да! Понимает он тебе гости они или нет. Отпусти, не травмируй ребѐнка, изверг! Андрей опустил Игоря в воду и кинул ему игрушку в самый дальний угол бассейна. Малыш рванулся к ней и вскоре настиг, не дав опуститься на дно. - Да у тебя прямо богатырь растѐт! - сказал Сергей. - Прекрасно развит физически. - Это ещѐ что! Он меня вчера за нос так схватил, что я еле вырвался. Цепкий такой. До сих пор нос побаливает. И Андрей потѐр свой солидный "рубильник", как бы подтверждая сказанное. - Так тебе и надо, - отозвалась Ольга. - Не мешало бы тебя ещѐ кое за что ухватить, да покрепче! Игорѐк, деточка, плыви сюда, к своей мамочке! И она постучала рукой по краю бассейна. Малыш всплыл на поверхность с игрушкой в руках. - Плыви сюда, деточка, плыви скорей, - уговаривала Ольга. Но Игорь упрямо мотнул головой и снова ушѐл под воду. - Вот негодник. Всѐ понимает, но не слушается. Андрей, дай-ка мне мячик. Андрей подал Ольге небольшой красный мячик. - Сынок, на мячик, - поманила Игоря Ольга и бросила мяч в воду неподалѐку от себя. Игорѐк быстро всплыл на поверхность и подплыл. Схватив мячик ручонками, он ловко бросил его в стенку. Мячик отскочил и плюхнулся в воду. Гунька восторженно засмеялся. - Всѐ ясно, - сказал Андрей. - Теперь его из воды не вытащишь. Лягушонок, а не ребѐнок! Сергей и Юля с интересом наблюдали, как Игорѐк играет в водное поло. - А вы знаете, что он уже стоит на ногах и ходит, держась за руку? - продолжал Андрей. - Мы всѐ делаем по методике Чарковского - закаливаем его в прохладной воде, купаем в тѐплой. Вода благоприятно воздействует на организм ребѐнка, на его психику. Дети растут здоровыми крепкими. Они хорошо развиты физически и умственно, уравновешены, имеют весѐлый нрав. В жизни они активны и хорошо учатся. Мы с Ольгой убеждѐнные сторонники водного метода развития малышей. - А вода у вас простая, водопроводная? - спросила Юля. - Можно купать и в простой, но мы добавляем немного морской соли. Гуньке нравится слегка подсоленная. Тем временем, Игорѐшка, играя мячиком, выкинул его из бассейна и полез за ним, забравшись на край ванны. Андрей слегка придерживал его. Игорь сполз вниз, но, не удержавшись на ногах, шлѐпнулся на толстую попку. Затем быстро повернулся и, встав на четвереньки, пополз за мячом. Схватил его и пополз обратно. У края ванны приподнялся и встал, держась рукой за бортик. Однако стенка была слишком высока для него, и забраться он не мог. Бросив мячик в воду, малыш поднял руки вверх и, глядя на Андрея, закряхтел. - Хватит купаться, - сказала Ольга. Она посадила сына на край и стала вытирать полотенцем. Игорѐк протестующе закричал. - Нечего, нечего возмущаться! Пора обедать. Ням-ням будем.

Игорѐк покапризничал немного, но, видимо, слово "ням-ням" возымело действие. Против ням-ням он не возражал. Ольга и Юля удалились в спальню. Андрей оделся и вышел из ванной. - Что со вторым-то решили? - спросил Сергей. - Я слышал, Ольга выкидыш хочет сделать? - Не знаю, - махнул рукой Андрей. - Мы с ней почти не разговариваем. Твердит своѐ: "Не нужен мне ещѐ один ребѐнок, я и с этим замучилась". А чего она с ним замучилась? До обеда я с ним цацкаюсь, а после обеда то баба Зина придѐт, то мать еѐ прибежит. Одна она почти что и не бывает. Они поговорили об институте, о лаборатории, но разговор как-то не клеился. Видно было, что Андрей расстроен. Вопрос о ребѐнке задел его за живое. - Да не переживай ты, - сказал Сергей. - Еѐ тоже понять можно. Не хочет она ещѐ год учѐбы терять. Будет у вас ещѐ ребѐнок, успеете. Кончит Ольга институт и родит тебе. - Как знать, - покачал головой Андрей. - Четыре года - срок не малый. Всякое может случиться. Не люблю я наперѐд загадывать. Из спальни вышли Ольга с Юлей. Вид у них был заговорщицкий. - Ну что, всем кости перемыли? - спросил Сергей. - Вам-то уж точно, - ответила Ольга. - Как вам тут не икалось? - Нет. Всѐ нормально, - заявил Андрей. - Есть только хочется. - Тебе всегда есть хочется! - вспылила Ольга. - Куда только девается всѐ? Ешь, ешь, а всѐ тощий! - А ты хочешь, чтобы я был толстым? - Я хочу, чтобы ты ел как все нормальные люди. - Но он же "качок", - вступился за друга Сергей. - Он и раньше ел не меньше. "Прямоточник" какой-то! Всѐ как в трубу вылетает! Андрей обиженно поджал губы и отвернулся. - Ну и пусть ест на здоровье. Еды что ли не хватает? - возмутился Сергей. - Нашла чем попрекнуть! Ольга ничего не ответила и стала накрывать на стол. Мысленно она уже ругала себя за свой язык. Чего-чего, а еды в доме было достаточно. На это денег хватало, да и обе бабки не скупились. Зинаида Фѐдоровна души не чаяла во внуке и в Андрее. Молодые частенько обедали у стариков и баба Зина потчевала их самыми вкусными блюдами. Готовить она была мастерица. Да и с собой вечно наложит целую сумку всякой вкуснятины. Одной бы Ольге этого на неделю хватило, а Андрей уминал всѐ за два дня. Получался парадокс: Андрей ел, а Ольга полнела. Это-то и бесило еѐ! Отобедав у друзей, Сергей с Юлей попрощались с гостеприимными хозяевами и отправились домой. 3. Беседа с профессором А в далѐком Найске всѐ шло своим чередом. Андрей завершал доработку модели генома 23-ей Y-хромосомы в соответствии с принятой концепцией. Сроки поджимали и он почти каждый вечер допоздна пропадал в лаборатории. Днѐм же он прилежно занимался на курсах подготовки водителей, а утром они с Ольгой и Игорем обычно отправлялись на озеро. Но и во время утренних прогулок с Ольгой мысли Андрея частенько были там, в лаборатории. Работа захватила его и Ольга потеряла всякую надежду разговорить своего спутника. Они лишь изредка обменивались короткими фразами, причѐм Андрей часто отвечал невпопад, что страшно злило Ольгу.

- Ну, о чѐм ты только думаешь, балбес! Я же с тобой разговариваю! Или тебе совсем наплевать на меня?! Андрей извинялся за свою невнимательность, на несколько минут включался в разговор, но темы тряпок, цен и фасонов одежды мало волновали его. Он плохо разбирался в ценах и ещѐ хуже в современной моде. Иногда Ольга рассказывала ему об их общих знакомых, которых Андрей почему-то никак не мог вспомнить. Он делал вид, что понимает о ком идѐт речь, но вдруг неудачным ответом обнаруживал своѐ полное незнание. Это приводило Ольгу в бешенство. - Больше я с тобой вообще ни о чѐм говорить не буду! - взрывалась она. - Лучше разговаривать с телеграфным столбом! Остолоп несчастный! Она надолго замолкала и думала, что ей достался далеко не самый лучший муж. Еѐ беспокоила новая беременность, о которой Андрей ещѐ не знал, и Ольга всѐ чаще раздумывала оставить ребѐнка или нет? Со всѐ меньшей охотой она уступала сексуальным посягательствам Андрея, которые уже начали надоедать ей. Ей казалось, что муж еѐ слишком груб в сексе и что она нужна ему лишь как самка. Что он больше не любит еѐ и живѐт с ней по привычке. Андрей же просто не обращал внимания на эти житейские мелочи. Он понимал недовольство Ольги, но ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал, что они слишком разные люди и что он действительно во многом виноват. Он не умеет заинтересовать жену, он плохой собеседник, он часто бывает невнимателен к ней. Его мозги слишком рациональны и устремлены к сложным научным проблемам. Но он не мог быть другим. Ольга нравилась ему как женщина, и он прощал ей грубость и издѐвки. Он относился к ней всегда снисходительно, по-джентельменски. Иногда его просто смешила еѐ вспыльчивость, но иногда и огорчала. Ольга умела больно уколоть самолюбие. Больше всего на свете Андрей любил Игоря. С ним он мог заниматься часами и если бы не его постоянная загруженность научными проблемами, Игорѐк заполнил бы всѐ его время. Ему нравилось таскать его на руках, разговаривать с ним, смотреть, как он улыбается, смеѐтся и каждый день подмечать что-то новое, делающее сына взрослее и привлекательнее. Игорь рос здоровы крепким мальчиком и в этом была немалая заслуга Андрея, приучившего его к воде, солнцу, воздуху, к движению и не позволявшему Ольге кутать и баловать малыша всякой калорийной и сладкой пищей. На этой почве у них не раз происходили мелкие стычки, но тут Андрей терял своѐ великодушие и уступчивость. Он становился неумолим как скала и Ольга отступала, видя, что спорить и ругаться с Энди бесполезно. Она даже уважала его за эту твѐрдокаменность, досадуя только, что на этот раз вышло не по еѐ. Порой Ольге казалось, что Андрей любит Игоря больше, чем она и Ольга старалась отвлечь сына от мужа, чтобы получить лишний раз подтверждение в преданности Игоря именно ей, матери. Андрей отдавал Гуньку Ольге с неохотой и самолюбие его страдало. Ему казалось, что Ольга боится надолго доверять ему сына, ревнует Игоря к нему, хотя и не говорит об этом. И всѐ же, несмотря на мелкие обиды и разногласия, их отношения оставались достаточно корректными, как у вполне интеллигентных людей. Андрей старался по возможности сглаживать все острые углы, обходить противоречия, но удавалось ему это всѐ труднее. Он чувствовал растущую напряжѐнность в отношениях с Ольгой. Лишь интересная работа скрашивала его безрадостную жизнь. В очередной раз, придя в лабораторию, Андрей застал там профессора Лебедева и доцента Кондеева. Они сидели за компьютером и о чѐм-то беседовали. - О! Ты-то нам и нужен! - воскликнул Кондеев. - Опять нестыковка получается. По 116-ой мутации не выдаѐтся прогноз доминантности гена. - Посмотрим, - спокойно ответил Андрей. - Возможно этот ген всегда рецессивен.

- Разбирайся быстрее. Через неделю у меня отпуск, - заявил Кондеев. - Дальше я откладывать не могу. Лето уже кончается. - Ничего страшного, - успокоил его Леонид Иванович. - Работа в основном закончена, а мелкие нестыковки ещѐ долго будут нас мучить. Их все сразу не обнаружишь. Устраним по мере выявления. Чем чаще будем использовать модель, тем быстрее выявим все еѐ недостатки. По другим моделям дела обстоят не лучше. Почти каждую неделю получаем извещения о корректировке из других лабораторий мира. Андрей и так много сделал, молодец. Почти все каникулы на неѐ угрохал. И помолчав немного, спросил. - Как жена-то не ругает, что сидишь тут вечерами? Андрей пожал плечами. - Привыкла уже. Хотя и ворчит иногда, что прихожу поздно. - Ничего. Зато у тебя все задатки настоящего учѐного. А быть женой учѐного нелегко. Твоей Ольге придѐтся смириться, что наука у тебя на первом месте, а семья на втором. Моя половина уже давно с этим смирилась. А раньше бунтовала по молодости. Женщины, особенно молодые, хотят, чтобы мужчины всѐ внимание уделяли только им, чтобы "носили их на руках". Обычно они более самолюбивы и эгоистичны, чем их мужья, хотя, конечно бывает и наоборот. Андрей молча кивнул. - А ты заметил, дорогой, что покладистому добродушному мужчине, альтруисту по характеру, как правило, попадаются женщины - эгоистки, а доброй, покладистой женщине - наоборот, мужчина - эгоист? И это не простое совпадение. Это закономерность! Замечено, что такие супружеские пары обладают хорошей психологической совместимостью и образуют довольно крепкую семью, несмотря на частые разногласия и даже ссоры. Недостатки одного члена семьи как бы уравновешиваются положительными качествами другого и в целом семья от этого выигрывает. Один играет роль любящего, другой - любимого. Любимый - это эгоист. Причѐм, интересно, что эгоист выступает в этом качестве только по отношению к альтруисту. По отношению к другим окружающим, его поведение может меняться даже на противоположное. Например, по отношению к своим детям эгоист часто становится альтруистом. Обычно дети всю жизнь являются эгоистами по отношению к своим родителям. Даже в зрелом возрасте они ждут от них заботы и внимания. И в то же время, в отношениях с окружающими ведут себя умеренными альтруистами. Мне известен случай, когда женщина, эгоистка по натуре, избалованная родителями, влюбившись, вдруг стала альтруисткой и во всѐм угождала своему мужу, ещѐ большему эгоисту, чем она. В конце концов, он бросил еѐ и нашѐл себе такую стерву, которая "села на него верхом и ножки свесила". Оказывается, несмотря на его эгоистический характер, ему нужна была женщина, которая могла бы обуздать его своей энергией, напором, непомерными требованиями. И хоть они частенько ругались, и он бывал при этом бит, но разводиться не собирался. Он очень любил свою жену и терпел все еѐ выходки. Она, конечно, тоже любила его, но в силу своего несносного характера, не могла не обижать. - Да, жизнь сложная штука, - согласился Андрей. - Порой бывает трудно разобраться во взаимоотношениях мужчины и женщины. Кажется, что они живут плохо, вот-вот разойдутся. Ссоры и драки каждый день слышатся за стенкой. Но попробуйте сказать что-нибудь плохое про еѐ супруга! Тут же на тебя обрушится град проклятий. Оказывается, они просто обожают друг друга! И все их ссоры не больше чем любовная игра. Другие же наоборот, живут вроде бы тихо, мирно, а потом бац! и разошлись. Оказывается, они терпеть не могли друг друга. - И всѐ-таки, самые крепкие супружеские пары, когда оба супруга в меру эгоисты и альтруисты одновременно. Когда каждый в меру думает о себе и заботится о другом. Когда оба ведут себя с достоинством и с уважением к другому. Чисто альтруистическая, жертвенная любовь унижает человека и не ценится его половиной. Жѐсткий эгоизм, себялюбие тоже не годятся для супружеской жизни. Два эгоиста никогда не уживутся друг с другом, если один из них не пожертвует своим "Я". А двум альтруистам будет

попросту скучно вместе. Людям интересно жить, если один из них от души отдаѐт, а другой с благодарностью принимает его заботу и ласку. Когда же оба стараются отдать или взять, то семья не получается. Плохо также, если один только отдаѐт, а другой только берѐт, причѐм без благодарности. И всѐ ему или ей мало. Такая семья тоже не полноценна. ... А у тебя, извини за нескромный вопрос, какие отношения с Ольгой? Я подозреваю, что ты по натуре альтруист. Тебе легче отдать, чем взять. Значит, жена у тебя должна быть эгоисткой. - Похоже на то. Но мне нечего отдать ей кроме любви и стипендии. Я, конечно, стараюсь: занимаюсь с сыном, хожу на атлетику, чтобы нравится ей, заканчиваю водительские курсы. Скоро смогу возить еѐ на машине. Но она ничего этого не замечает. Привыкла уже. Ей кажется, что я недостаточно уделяю ей внимания, недостаточно забочусь о ней. Ревнует меня к сыну, боится, что он полюбит меня больше чем еѐ. - Так я и полагал, - грустно произнѐс Леонид Иванович. - Ты делаешь те же ошибки, что и я делал в молодости. Из-за этого мы с женой чуть не расстались. Ты воспитываешь в Ольге неблагодарный эгоизм! Чем больше ты будешь угождать ей, тем меньше тебя будут ценить! Жена должна гордиться своим мужем, тогда она будет уважать его, держаться за него. А уважать она тебя станет, если ты сам будешь вести себя с достоинством. Почаще рассказывай ей о своих успехах в науке, в учѐбе. Требуй уважительного отношения к себе. Покажи, что ты нравишься другим женщинам, пусть она слегка поревнует. Стань гордым, уверенным в себе, великодушным. В мужчине женщина должна видеть опору, защитника, ну и друга, конечно. Не навязчиво делай ей иногда комплименты. Подчеркни еѐ аккуратность, женственность, хозяйственность и она воспылает к тебе любовью. - Но для этого мне надо стать другим человеком, - усмехнулся Андрей. - Стань, если надо! - Вы думаете, это так просто? - Знаю, что не просто. По себе знаю. Но возможно. Главное начать. - Надо будет попробовать... - Попробуй. Иначе я не гарантирую твоѐ семейное счастье. А мне бы не хотелось, чтобы у тебя были проблемы. Ты самый способный мой ученик. - Спасибо, Леонид Иванович. Я и сам чувствую, что не всѐ у меня ладно в семье, только не пойму как быть, что делать? Трудно мне с женщинами. - Ладно, не буду тебе мешать. Надеюсь, что всѐ обойдѐтся. Работай. Профессор ушѐл, а Андрей склонился над алгоритмом модели. Пробило одиннадцать часов, когда он, наконец, нашѐл ошибку. 4. Инцидент В понедельник утром Юля, позавтракав, как всегда, отправилась в институт. Александр проводил еѐ до дверей института и вернулся обратно, чтобы посмотреть телепередачу. Походя к номеру, он увидел в коридоре коренастого мужчину лет 30-ти. - А ты что здесь делаешь, шкет? Кто такой? Откуда у тебя ключи? - Я здесь живу. - Как это? В женском общежитии? И у кого же? - У Юли Пахомовой. А вы кто такой? - Я комендант этого общежития. И давно ты здесь живѐшь? - Со вчерашнего дня.

- А кто тебе разрешил? Ты что, еѐ родственник? - Нет. - А кто же ты ей? - Просто знакомый. - Так, так. "Просто знакомый!" Великолепно! И сколько же тебе лет, "просто знакомый"? - Пятнадцать. - Всего-то? - А где же твои родители? Где ты живѐшь? - У меня нет родителей. Я детдомовский. - Так, так... Это надо же до чего дошла эта Пахомова! Уже детдомовских стала водить! Несовершеннолетних юнцов! А с виду такая порядочная. А если я тебя сейчас в милицию сдам? - За что? - А за то, что ты из детдома сбежал и шляешься здесь. Может, ты стащить чего-нибудь хочешь? - Я не сбежал, меня отпустили. - Ха! Так я тебе и поверил. И ключи ты наверняка спѐр у неѐ, а теперь собираешься обчистить номер. Знаем мы детдомовских! А ну-ка пошли со мной. И комендант ухватил Сашу за ухо. - Пустите! Вы не имеете права! - Это мы как-нибудь без тебя решим, имеем мы право или не имеем! - Я Юле пожалуюсь! - Твоя Юля, кажется, уже достукалась! Это ей так не пройдѐт! Совращать малолетних вздумала! Взрослых кобелей ей не хватает! - Пустите! Дурак вы! Юля мне как сестра! Она усыновить меня хочет! - Там разберутся, усыновить, удочерить или уматерить! На шум вышла соседка с ребѐнком на руках. - Как вам не стыдно! Что вы себе позволяете?! Сейчас же отпустите Сашу! - А ты кто такая чтоб защищать его? Он пытался залезть в чужой номер. Он вор! - Да он только что проводил Юлю в институт и вернулся обратно! - Значит, ты подтверждаешь, что он тут незаконно живѐт? - Юля вчера взяла его из детского дома на неделю. Она хлопочет за него, хочет оформить опекунство. - А зачем это ей надо? - подозрительно спросил комендант. - Ей самой ещѐ опекун нужен, а она опекунство оформляет. Видали! - Уж не вы ли в "опекуны" к ней метите? - У неѐ и без меня "опекунов" хватает. Белобрысый-то еѐ где? Бросил, небось? А она ведь замуж за него собиралась! Видать, хороша птичка. - А вам-то что за дело? - Как это? Я отвечаю за всѐ, что творится в общежитии. Это моя обязанность. Бардака я здесь не потерплю! - А у вас тут и так бардак! - накинулась на коменданта другая подошедшая студентка. - У меня как старый холодильник забрали, так уже две недели без холодильника живу! У соседей посудомойка испортилась и кран на кухне течѐт. Конец мая, а у нас ещѐ окна снаружи не вымыли и половина лампочек в номерах перегорела, а вам и дела нет! Вы бы лучше за собой следили! Женщин как перчатки меняете, а всѐ о нашей морали заботитесь! - Ну, ну, потише! Чего расшумелись?! Вокруг них уже собралась порядочная толпа жильцов. - Мы вот коллективное заявление на вас напишем, что вы тут бардак устроили, тогда посмотрим, как вы будете выглядеть!

- Да заберите вы этого сопляка! - с раздражением произнѐс комендант. - Нужен он мне очень! Попугать хотел... Но если он что-нибудь тут стащит - пеняйте на себя. Я предупреждал! - Иди, иди, моралист паршивый, пока мы тебя не проучили! - галдели женщины. Комендант выпустил Сашино ухо и спешно ретировался. Александр зашѐл в номер и разрыдался. Сердце его разрывалось от обиды и несправедливости. Успокоившись немного, он решил пойти прогуляться по городу. Одному сидеть в общежитии было тошно. Выйдя на улицу, паренѐк побрѐл куда глаза глядят. Сперва он бродил по шумным городским кварталам, чувствуя себя одиноким и никому не нужным, потом ноги сами привели его на окраину, к старому городскому кладбищу. В голову ему пришла мысль, что, возможно, здесь похоронены его отец и мать. И парень углубился в тенистые прохладные аллеи. Кладбище выглядело пустынным и заросшим. Не имея ни малейшего представления где находятся могилы его родителей и как они выглядят, Саша долго бродил среди надгробий, читал надписи на обелисках, вглядывался в старые фотографии, в барельефы на камне, но не находил своих родных. Он совсем уже было отчаялся, когда услышал сзади голос. - Мальчик, ты кого здесь ищешь? Саша обернулся. К нему подходила седая, сухонькая старушонка. - Я ищу своих папу и маму. - Ты забыл, где они похоронены? - Я и не знал никогда. - Постой, ты говоришь неправду. На этом кладбище уже 45 лет как никого не хоронят, а твои папа и мама должны быть достаточно молоды. - Я правду говорю. Их похоронили давно. Мне самому уже сто лет. Старушка опасливо поглядела на подростка. "Видно у парня с головой не в порядке", - подумала она. - Может быть, ты ищешь могилы дедушки и бабушки? - Да, да, - поспешно согласился Александр, сообразив, что если не соврать, то ему не поверят. - Просто они были для меня как отец и мать. - А, это другое дело, - одобрительно закивала старушка. - А фамилии-то их как? - Фамилия их Губерт, - ответил Саша. - А ты не ошибся? - опять недоверчиво взглянула на него старушка. - Нет, нет. Я сам Губерт Александр. - Я знаю могилы супругов Губерт, но они не могут быть твоими дедушкой и бабушкой. Они умерли очень давно. Моя мама рассказывала мне о них. Я не знаю, зачем ты меня обманываешь, но я могу показать тебе их могилы. - Да не обманываю я вас! Просто долго объяснять. И потом вы всѐ равно не поверите мне, - с отчаянием произнѐс Александр. - Если бы ты сказал правду, я бы тебе поверила, но ты обманываешь меня. Думаешь, что я стара и ничего не понимаю. - Нет, нет, извините, бабуля, но я не могу сказать вам правду. - Ну да бог с тобой, не хочешь, не говори. Пойдѐм, я покажу тебе могилы Губертов. Они прошли несколько десятков шагов и старушка остановилась у двух высоких надгробий из чѐрного габра. Они красиво возвышались над тѐмными надгробными плитами. На одном из надгробий Александр увидел барельеф отца, на другом - барельеф матери. Внизу, как и положено, надписи: "АННА СЕРГЕЕВНА ГУБЕРТ" "Дорогому другу, жене и матери от любящих и глубоко скорбящих

мужа и дочери" "ЛЕВ ЯКОВЛЕВИЧ ГУБЕРТ" "Дорогому отцу от любящей и вечно скорбящей дочери" У Саши замерло сердце. Так вот где нашли свой последний приют его родные, вот где лежат их святые кости! Александр стоял с глазами полными слѐз. Он опустился на колени и поклонился сперва отцу, потом матери. Старушка молча наблюдала за ним. Еѐ тронула неподдельная скорбь этого щуплого паренька. Давно уже на этом старом кладбище никто не плакал. Тем более странно было видеть здесь слѐзы в глазах парнишки. Старушка растерялась. Она не могла поверить во всѐ происходящее. "Уж не чудится ли мне всѐ это? - подумала она и перекрестилась. - В своѐм ли я уме? Кто он, этот темноволосый, темноглазый мальчик, так не по-детски оплакивающий людей, которые никак не могли быть ни его родителями, ни дедом с бабкой. Уж не ангел ли он, спустившийся с неба в облике человеческом? Не чудо ли она видит перед собой? А может это сам Иисус Христос в обличии мальчика?" На всякий случай она опустилась на колени рядом с Сашей и, истово крестясь, прочитала молитву. Затем, осторожно прикоснувшись к плечу подростка, спросила: - Кто же ты, голубь мой? Уж не пророк ли, ни ангел ли небесный? Уж не сам ли господь бог послал мне тебя на старости лет? Вижу, что душою ты чист, хоть и сказал неправду. Откройся мне, не таись. А я век буду молиться за тебя и за усопших твоих родителей. - Не святой я, бабушка. Не надо за меня молиться. Не понять вам кто я такой. Александр поднялся, постоял ещѐ немного около могил и пошѐл прочь. Старушка, ничего не понимая, проводила его долгим взглядом. Потом перекрестила себя, Сашу, могилу его родителей, и, шепча слова молитвы, заковыляла по аллее. Она была совершенно обескуражена происшедшим и спешила домой, чтобы рассказать о странном пареньке своим соседям, да поставить свечку за спасение от нечистого себя и своих близких. Юля пришла в общежитие в третьем часу. Александр рассказал ей о стычке с комендантом. Это весьма огорчило девушку. - Надо было мне самой предупредить коменданта о тебе. Могут быть неприятности. Он мужик вредный и злопамятный. Это я виновата, что так вышло. - Ни в чѐм ты не виновата, Петровна, - твѐрдо заявил Александр. - Не ругай себя. Ты хорошая, ты очень хорошая! Я тебя очень люблю! Саша обнял Юлю и прижался щекой к еѐ щеке. Она вздохнула, поцеловала его и потрепала чѐрные, слегка вьющиеся волосы. 5. Комендант Вернувшись с занятий, Юля обнаружила в дверях записку от коменданта. Он приглашал еѐ зайти. В предчувствии неприятного разговора, она спустилась на первый этаж. - К вам можно? - А, Пахомова, заходи. Давно хотел с тобой пообщаться. - Я тоже собиралась к вам зайти, да всѐ некогда. То занятия, то всякие хлопоты. - Знаю я твои хлопоты. Всѐ ищешь приключений на свою голову? Да и на мою тоже. - Что вы имеете в виду?

- Зачем тебе этот молокосос из детдома? На кой чѐрт ты его в общежитие притащила? Ты же знаешь, что в общежитии никого посторонних быть не должно. Жить в нѐм могут только студенты, да и то с разрешения ректора института. А ты водишь кого попало, да ещѐ и на ночь оставляешь. Я смотрю, ты ни сколько не заботишься о своей репутации. А она у тебя и так не блестящая. - Что вы хотите сказать? - То, что сказал. Сначала к тебе этот белобрысый Майоров ходил. Но я закрывал на это глаза. Дело молодое, всѐ понятно. К тому же он наш, из студентов. Думал, может, поженитесь, как ты мне обещала. Теперь он исчез и ты привела юнца, которому нет и 16- ти, да ещѐ из детдома! Ты учти, Пахомова, что я не допущу тут разврата с несовершеннолетними! - О чѐм вы говорите?! Как вам не стыдно?! Какой разврат? Вы же видите, что я беременна! - взорвалась Юля. - Но, но! Ты тут не кричи! Я всѐ вижу, не слепой. Мальчишку оставлять на ночь в общежитии не позволю! - Да вы знаете кто этот мальчик?! Это же Александр Губерт! О нѐм газеты писали, его по телевизору показывали! Он был заморожен и ожил через 85 лет благодаря профессору Звереву. Его отец был директором нашей клиники. Сашу вся страна знает! Его за границей знают! Он теперь знаменитость в научном мире. У него родственник - известный космонавт, Георгий Раковский. Сейчас он в космосе, но скоро вернѐтся. - Вот родственник его пусть и забирает. А ты ему кто? - Я за ним ухаживала, пока он болел. Он ко мне привязался. Он мне как брат. Я ему свою кровь дала. - Ну и забирай его днѐм, приезжай к нему в детский дом. Но на ночь-то зачем оставлять юнца? Ты молодая, симпатичная, а он уже зрелый парень. Знает что к чему. Если у тебя этого и в мыслях нет, так у него появится. - Ничего у него не появится! Он совершено чистый, неиспорченный мальчик. - В детдоме неиспорченных не бывает. - Да в том-то и дело, что в детском доме Саша был всего один день. Я забрала его оттуда, поскольку поняла, что ему нельзя там оставаться. - Ну, допустим. Допустим, что всѐ это так, как ты говоришь! Но ведь народу-то это не объяснишь! И всем рты не заткнѐшь! Всѐ равно разговоры будут. А мне моя репутация дорога. Внешне всѐ должно выглядеть пристойно. Мне всѐ равно с кем ты спишь, но соблюдай приличия! Я тоже не святой, но формально меня ни в чѐм не упрекнѐшь. Я всѐ делаю на законном основании. Вот ты, например, пришла ко мне днѐм, в рабочее время, и никто ничего не может сказать. А пришла бы ты ко мне вечером или ночью, и был бы повод для разговоров, сплетен. Хотя вечером мы могли бы с тобой просто пить чай. Зато сейчас мы можем спокойно делать то, что мужчина и женщина обычно делают ночью. Ты меня понимаешь? Юля молча смотрела на коменданта и моргала глазами. - Я, конечно, могу разрешить тебе приводить в гости этого парня. И даже закрою глаза на то, что он остаѐтся у тебя на ночь. Но мне нужна компенсация... За услуги нужно платить... - Сколько? - упавшим голосом спросила Юля. - С тебя ни сколько. Услугой за услугу. - Я не понимаю, - произнесла Юля дрожащим голосом, - что вам нужно? - С молоденьких девушек я беру натурой, понятно? Юля вспыхнула. – Ну, знаете, это подло! - Успокойся, не кипятись. - Комендант вышел из-за стола и запер дверь на ключ. - Не надо эмоций. Ты уже не девочка и терять тебе нечего. Я думаю, мы договоримся. Юля кинулась к двери, но комендант преградил ей дорогу и, обхватив руками, прижал к себе.

- Пустите меня! - Не дѐргайся, сучка. Подумай трезво. Или ты живѐшь как жила, с кем хочешь, или я подселяю к тебе соседку. Тогда твоей свободе конец. А плата-то пустяковая! Обычное дело... Пошли на диван. - Отпустите меня! - потребовала Юля, - иначе я буду кричать. - Всего-то один раз, не упрямься. Я не требую от тебя любви. Люби кого хочешь. Только стань моей сегодня, сейчас! И комендант потащил еѐ к дивану. Она задыхалась от гнева и ненависти. - На помощь! Помогите! - Молчи, дура! Не дашь - осрамлю на весь институт! Добьюсь, чтобы тебя выгнали с треском! - Но я беременна, мне нельзя! - Ничего страшного. Ещѐ можно… сзади! И комендант задрал ей вверх платье. В это время зазвонил телефон, стоявший рядом на тумбочке. Юля схватила трубку. - Помогите! Ааа! Комендант озверело вырвал трубку из еѐ рук, оборвав провод. - Заткнись, дура! И тут в дверь комнаты постучали. - Помоги... Комендант зажал ей рот, бешено сверкая глазами. - Кого ещѐ там чѐрт несѐт? - прошипел он. - Откройте! - послышалось из-за двери. - Что у вас там происходит? Юля почувствовала, что ей нечем дышать и вцепилась коменданту в волосы. - Аа! - рявкнул тот и отскочил в сторону. - Дура! Молчи! Чѐрт с тобой! Живи с кем хочешь, только молчи! И он начал спешно приводить себя в порядок. Юля поправила платье и села на диван. - Пересядь на стул, бешенная! - прошипел комендант и пошѐл открывать дверь. На пороге стояла соседка Юли по этажу. Она подозрительно посмотрела на красную, растрѐпанную Юлю, на такого же красного, испуганного коменданта и с усмешкой сказала: - Извините, я, кажется, вам помешала? Вы ещѐ не закончили. - Нет, нет, - сказал комендант, - мы уже заканчиваем. - А мне показалось, что здесь кто-то кричал. - Да, мы тут немного пошумели... Поспорили. Ничего страшного. Комендант сел за стол и откашлялся. - Так вот, Пахомова, - обратился он официальным тоном, - пусть твой племянник пока поживѐт у тебя, раз приехал. Но впредь попрошу согласовывать эти вопросы со мной. Я не могу допустить, чтобы в общежитии находились посторонние. Ты поняла? Юля растерянно кивнула. - Всѐ, свободна. А вы садитесь, пожалуйста, - обратился он к соседке Юли, - я вас слушаю. Юля вышла от коменданта ещѐ не веря, что всѐ так благополучно закончилось. Она поднялась к себе в номер и обнаружила прядь волос в правой руке. Саша был в комнате. Увидев Юлю, он обрадовался. - Я сегодня в тире 76 очков выбил из 100! А вчера только 28. Меня ребята научили, как надо целиться. Юля опустилась на тахту и закрыла лицо руками. Она вдруг потеряла дар речи. Александр встревожился. - Что с тобой, Петровна? Тебе плохо? Юля помахала ладонью, покрутила головой и, наконец, произнесла осипшим голосом: - Ничего Сашенька, сейчас пройдѐт. К горлу что-то подкатилось.

Она откашлялась и встала. - Тебя обидел кто-нибудь? - Нет, нет, ничего. С комендантом немного повздорила. - Из-за меня? - Да. - Он что, не разрешил мне тут жить? - Разрешил. - Этот ваш комендант такой противный. Глазки маленькие и всѐ время бегают. Ты его не бойся. В случае чего я Сергею скажу. Сергей сильный, он его не испугается. - Не надо ничего говорить. Всѐ уже в порядке. Ты можешь жить у меня до конца недели. - Это только два дня? Как мне не хочется ехать в этот детдом! - Не бойся. Я постараюсь взять тебя и на следующую неделю. Будешь моим постоянным гостем. Согласен? - Если так, то согласен. Они пообедали и пошли гулять в город. 6. В детдоме В воскресенье, ближе к обеду, Александр вернулся в детский дом. Юля сдала его дежурному воспитателю и попросила сразу же отпустить ещѐ на недельку. - Обращайтесь к директору, - ответил воспитатель. - Но я считаю, что вы зря его балуете. Ему здесь жить и пусть он привыкает. Юля решила обратиться к директору, но оказалось, что тот уехал в Москву, в министерство и вернѐтся только через неделю. - Ладно, Сашенька, ничего не поделаешь. Придѐтся тебе подождать недельку. А в субботу я приеду и заберу тебя, - сказала она, прощаясь. Александр шѐл по коридору с дежурным воспитателем и ловил на себе косые взгляды воспитанников. Иногда раздавались смешки, иногда возгласы: ишь вырядился, пижон несчастный! - За что они меня так? - чуть не плача, спросил Саша у воспитателя. - Одеваться надо скромнее. Твой дорогой костюм их раздражает. У них ничего подобного никогда не было и не будет. - Я же не виноват, что мне подарили такой костюм. - Конечно. Но и они не виноваты, что у них нет такого костюма. Сейчас ты переоденешься и они успокоятся. - А меня снова в изолятор? - Нет. Ты пойдѐшь в свою группу. Так распорядился директор. - Мне надо зайти в изолятор. Я там забыл свой игровой компьютер и плеер. - О! Боюсь, что там уже ничего этого нет. Всѐ надо было забирать с собой. Изолятор сейчас открыт и туда может зайти кто угодно. Так оно и оказалось. Тумбочка была пуста. - Попробуй найти свои вещи в игротеке, - посоветовал воспитатель. Он вызвал по радиотелефону старосту третьей группы и представил его Саше. - Вот познакомься, это твой начальник, Олег Васильев. Ты должен выполнять все его распоряжения и соблюдать распорядок дня. Староста оказался высоким, симпатичным и крепким на вид парнем, лет 17-ти, с короткими тѐмными волосами. Они прошли в раздевалку и Александр переоделся в

синюю униформу. Затем он, сопровождаемый Олегом, стал знакомиться с детским домом. Сначала они зашли в спальню, которая была пуста. Днѐм воспитанникам запрещалось находиться в спальне, за исключением послеобеденного часа. Кровати были аккуратно заправлены, только одна стояла без белья. - Это твоя кровать, - сказал Олег. - Бельѐ получишь в баталерке. В спальне стояло шесть кроватей. Возле каждой тумбочка с зеркалом. В тумбочке туалетные принадлежности. Кругом чистота и порядок. Это понравилось Саше. - Спальня - это твой объект приборки, - сообщил староста. - Как это? - Все воспитанники старших групп расписаны по объектам приборки. Кто в классе, кто в игротеке, кто в спортзале, а кто во дворе. Ты будешь убираться в спальне. - Это мне все кровати убирать? - Кровати не надо. Кровать каждый убирает сам. А вот пол помыть, пыль протереть - это твоя обязанность вместе с Лѐхой Лебедевым. А провинишься - туалеты будешь драить, понял? - Понял, - уныло ответил Саша. - А почему я должен здесь убирать? Я же не уборщица. - Потому, что так положено. Так Совет постановил. Уборщиц у нас нет. В младших группах убирают нянечки, а в старших - сами ребята. Уборщицам платить надо, но тогда мы будем получать совсем мало денег. Понял? - Понял... Потом они прошли в столовую и Саша увидел аккуратные беленькие столики с красивыми гнутыми резными ножками. На каждом столике стояла вазочка с салфетками. Затем прошли в класс. Каждое место ученика было оборудовано персональным компьютером. По вечерам воспитанники здесь занимались самоподготовкой. В связи с каникулами класс опустел, но три раза в неделю в нѐм занимались те, кто получил переэкзаменовку на осень. Насильно заниматься не заставляли. Лодырей выпускали с двойками в аттестате, а это влияло на возможность дальнейшего обучения по избранной профессии. Потом староста Олег мимоходом показал Саше библиотеку, игротеку, концертный зал, бассейн, спортзал с тренажѐрами, зал для спортивных игр, столярный цех, слесарную и швейную мастерские. Оказалось, что воспитанники здесь находятся на самообеспечении. Они сами изготовляют и ремонтируют мебель, помещения. Девочки старших групп, под руководством преподавателей шьют одежду. Везде был строгий порядок. То и дело попадались дежурные с красными повязками на рукаве. Иногда Александр встречал ребят с одной или двумя золотыми нашивками на погончиках. У старосты тоже были две золотые нашивки. - А что это за знаки у тебя на погонах? - спросил Александр. - Две "шпалы" - это староста группы. Одна "шпала" - звеньевой. Сейчас я тебя с ним познакомлю. Ты будешь в третьем звене, а твой звеньевой - Дима Долгов, запомни. В каждой группе 4 звена по 6 человек. - А три "шпалы" у старшины потока. В нашем потоке старшеклассников две группы. Старшина потока является председателем Совета старост и звеньевых. Все должности у нас выборные, но старший воспитатель предварительно утверждает кандидатуры. - А кто у нас старший воспитатель? - У нас Майя Семѐновна. Она отвечает за весь поток. Но у неѐ четверо помощников - воспитателей в группах. В нашей третьей группе воспитатель Владимир Матвеевич, по прозвищу Каштан, ты его сейчас видел. Он сегодня дежурит. - А в нашей группе все закончили 9 классов? - Нет. В нашей и в четвѐртой группах ребята с 7-го по 12-тый класс, т.е. от 12-ти до 18- ти лет. А в первой и второй группах - малолетки, с 6-ти до 11-ти.

- А как же они тогда учатся, если они в разных классах? - удивился Александр. - Так мы же учимся не здесь, а в общих школах. Там каждый учится в своѐм классе. А живѐм здесь, все вместе. - А в школу вы ходите в униформе? - Нет. Нам выдают гражданскую одежду. Униформа только здесь, чтобы не убежали в самоволку. Кстати, за самоволку у нас строго наказывают. Сажают в карцер. А кроме карцера ещѐ и в глаз получишь! Понял? Так что не вздумай смыться! - Не собираюсь я смываться, - обиженно сказал Александр. Они вошли в игротеку и у Саши заблестели глаза. Сколько тут было разных игровых автоматов, настольных игр, компьютеров! Их встретил дежурный по игротеке. - Ты кто? - спросил он, ткнув Сашу пальцем. - Это новенький, Александр Губерт, - ответил за него староста. Их тотчас окружили ребята. Они разглядывали и оценивали нового воспитанника. - Это тот, что был замороженный? - спросил парень лет 16-ти. - Он самый. - Как фамилия, говоришь? - Губерт, - ответил Александр. - Значит, будешь Губа. Сашка-Губа, понял? У нас тут у всех кликухи. Я Женька- Винт. Вообще-то моя фамилия Тихомиров, но все зовут Винтом. А это Пашка-Крюк. У него фамилия Крючков. Саша посмотрел на тощего вертлявого парня лет 15-ти, немного сутулого и от того напоминающего крючок. Винт же был долговязый и тощий подросток с торчащими ушами. - Эй! Дятел! - крикнул староста, - принимай пополнение. К ним подошѐл плотный коренастый парень со слегка выступающими скулами и острым птичьим носом. - Знакомься, это твой звеньевой Дима Долгов, по прозвищу Дятел, - представил Диму староста. - Он перешѐл в 12-тый класс. Дятел - твой непосредственный начальник. Всѐ решай с ним. - А чего решать-то? - А всѐ. Все вопросы к нему. И староста ушѐл. - Пошли, выйдем, - предложил Дима. - Поговорить надо. Они вышли в коридор. - Ты сейчас дома был? - У тѐти, - соврал Александр. - У тебя тѐтка здесь? Повезло... А у меня никого. Родители в авиакатастрофе погибли. Мне тогда 5 лет было. Три года жил с бабкой, потом и она померла. Старший брат тоже здесь воспитывался. Сейчас он в Красноярск уехал с женой... Послушай, а у тебя деньги есть? - Есть немного, - слегка замявшись, ответил Александр. - Спрячь подальше и не говори никому. Особенно Винту и Крюку. Они из колонии. И в карты с ними не играй, в миг облапошат. Карты у нас запрещены, но некоторые играют втихоря. Вообще-то у нас в группе ребята ничего. Только эти двое "отпетые". С ними будь осторожен. Побить могут. - А деньги у вас воспитанникам дают? - Дают понемногу. Те, кто работают, вернее, учатся в профтехучилище, получают ещѐ и стипендию, а остальным воспитанникам дают по 6 рублей в месяц. - А где их тут тратить? - В кафе можно сходить. Оно на территории. В город иногда выходим. - А чем вы тут занимаетесь в каникулы?

- Сейчас в основном спорт идѐт. Игры разные, секции, соревнования. Ты каким спортом хочешь заниматься? - Не знаю, - пожал плечами Александр. - Я ещѐ не решил. А что у вас есть? - Много чего есть. Волейбол, баскетбол, теннис, плавание, бокс, борьба. Зимой лыжи, хоккей. А кто хочет серьѐзно заниматься и имеет способности, тот может записаться в спортивную школу. - А велосипеды у вас есть? - Есть. - Я в велосипедную хочу. И плаванием тоже. В две сразу можно? - Летом хоть в три. Сейчас времени навалом. - А кроме спорта, чем ещѐ можно заниматься? - Ещѐ кружки разные есть. Способности развивают. - Какие способности? - Какие у кого обнаружат. Одни рисуют, другие лепят, третьи музыке учатся. Некоторые поют в ансамбле, танцуют. Ты что умеешь? - Не знаю... Мне танцы нравятся. - Ну и зря. Я в ансамбле на "синтике" играю и ударные осваиваю. - Я тоже на синтезаторе хочу научиться, но не знаю, есть ли у меня слух. - Это проверят. В понедельник тебя начнут таскать по всяким специалистам, таланты выискивать. И каждый будет к себе тянуть. Ты смотри, сразу не соглашайся. Пройди сперва всех, а потом выбери, что тебе больше нравится. А то некоторые с дуру наберут 3 - 4 секции, а потом жалеют, что не те выбрали. В это время по трансляции прозвучала команда дежурного воспитателя: "Воспитанникам приготовиться к построению на обед". - Пошли руки мыть, - сказал звеньевой. - Через 10 минут построение. Во время построения дежурный воспитатель представил Сашу всем воспитанникам детского дома и кратко рассказал его биографию. Это вызвало всеобщий интерес, особенно у девочек. В столовой Александр ощущал на себе любопытные взгляды, слышал шушуканье. А один раз услышал вполне откровенное: - Да врѐт он всѐ, цену себе набивает. Я бы тоже мог придумать себе биографию, ещѐ и похлеще! Звеньевой показал Саше его столик и сел неподалѐку. Рядом с Сашей сели ещѐ трое ребят возрастом младше его на 1 - 2 года. На столе стояла суповница с первым и чашка со вторым блюдом. Ребята искоса поглядывали на Сашу, не решаясь взять половник. - Чего сидите? - спросил Александр. - Ждѐм, - ответил тот, что справа. - Чего? - Ты первый должен, ты старше. - Чего считаться? Всем ведь хватит. - Так положено. Саша взял половник и налил себе щей. Его сосед слева тоже протянул руку к половнику, но тут же получил затрещину от другого парня. - Не лезь, Шпилька, не твоя очередь! - Чего дерѐшься?! - обиделся Шпилька. - Сказали же, что всем хватит! - Он новенький. Порядка не знает. Порядок был восстановлен. Все налили щей строго по очереди. После обеда разрешалось час отдыхать в спальне. Саша получил бельѐ и застелил постель. Однако, отдыхать ему не хотелось и он отправился в игротеку. Там он обнаружил двоих парней с увлечением игравших на его игровом компьютере. Свой ЭлИК он узнал бы из тысячи. - Это мой ЭлИК, - сказал Александр. - Да пошѐл ты! - цикнул на него плотный нагловатый парень.

- Было ваше, стало наше, - ехидно съязвил парень ростом поменьше. - Варешку раззявать не надо! - Вали отсюда, пока не накостыляли! - пригрозил плотный парень. Саша понял, что спорить бесполезно. Он побродил между столов, разглядывая игры. Все интересные были заняты. У игровых автоматов тоже толпились ребята. Слышались азартные возгласы вперемешку с нецензурной бранью. Александр чувствовал себя одиноким и никому не нужным. На душе было муторно, хотелось плакать. Он вышел в коридор, потоптался у окошка и прошѐл в библиотеку. Там было относительно тихо. В основном сидели девочки. Они листали журналы, книжки-картинки, читали комиксы. Рядом с библиотекой находился видеозал. Там крутили какой-то американский мультик. Саша посмотрел самый конец фильма и остался на следующий сеанс. Потом видеозал закрыли и Александр прошѐл в спортзал. Зал был большой. Посредине волейбольная и баскетбольная площадки. По бокам слева теннисные столы, справа - батуты. Вдоль стен стояли спортивные гимнастические снаряды. Из спортзала проходы вели в зал тренажѐров, в душевую и в бассейн. Обе спортивные площадки были заняты. Девочки играли в волейбол, мальчики - в баскетбол. Болельщиков было немного, но реагировали они бурно. То и дело раздавались свист, возгласы: - Мазила! Твою мать! - Шифер, давай! - Очко! - Так его, Васька! Сделай ему козью рожу! - Пробежка, козлы! Саша посмотрел игру баскетболистов, потом перешѐл на волейбольную площадку. Играли девочки - старшеклассницы. Среди болельщиков были и парни. - Светка, бери! - Блок! - Мотыга, молодец! - Ложись, чума! - Ха, ха! Отлично! Вмажь им, Гайка! Саша стал наблюдать за игрой девочек, разглядывая их, запоминая имена и клички. Незаметно наступил вечер. После ужина Александр вышел в сад. Он был освещѐн красивыми фонарями дневного света. На скамейках сидели парочки. Обнимались и целовались в открытую. Откуда-то доносилась музыка. Саша направился в сторону звуков оркестра и вскоре оказался возле одноэтажного павильона кафе. Через распахнутые окна он увидел зал, красивые столики по бокам. На сцене играл квартет из воспитанников детдома, а в центре танцевали несколько пар. У входа стояли двое дежурных с красными повязками. Парни толпились у двери, нервно хихикая и матерясь. Это были подростки Сашиного возраста. Ребята постарше сидели за столиками, ели мороженое, пили лимонад, шутили, смеялись и великодушно угощали своих подружек. Александр постоял, послушал музыку и пошѐл дальше по территории двора. Вблизи хозяйственных построек было темновато. Скамеек не было, зато росли высокие кусты. Вдруг Саша услышал приглушѐнный шѐпот. Вглядевшись, он различил под кустами парочку. Они лежали обнявшись. - А ну, вали от сюда, шкет! - послышалось из под кустов. - А то и тебя натяну! Девушка хихикнула. Александр и сам не хотел тут задерживаться. Саша испуганно попятился и поскорее покинул опасное место. Увиденное поразило его. "Неужели здесь всѐ так просто? Всѐ так доступно? Неужели и он когда-нибудь сможет вот так же?"

Побродив ещѐ немного, Александр поднялся к себе в спальню и лѐг не раздеваясь, поверх одеяла. Сердце его учащѐнно билось. Через полчаса вошли двое воспитанников. Они шумно обменивались впечатлениями, были возбуждены. Сразу поднялась возня. Кто-то кого-то тискал, кто-то визжал, отбиваясь подушкой, матерился и отпускал довольно плоские шутки. Оба смеялись. Потом пришли ещѐ двое парней постарше. Александр узнал в них Винта и Крюка. - Я Нинку-Мотыгу сегодня опять трахнул, - похвастался Винт. - За руб договорились. - А я с Раечкой целовался. Пока не даѐт, но я своего добьюсь. Угощу еѐ в буфете, подобреет. Вот только денег бы достать. Потом оба обратили внимание на Сашу. - Ха, смотри-ка, новенький! Ты чего тут разлѐгся в одежде?! - набросился на Сашу Винт. - В одежде лежать не полагается! Крюк ехидно заулыбался. Александр встал и начал раздеваться. Вошѐл звеньевой Дима, по прозвищу Дятел. - Пацаны, отбой! Всем спать. - И подошѐл к своей кровати. Саша откинул одеяло, сел на простыню и тут же вскочил как ужаленный. В ягодицы впились десятки колючек. Винт с Крюком прыснули со смеху. Александр отвернул простынь и обнаружил под ней несколько крупных кнопок. Звеньевой подошѐл к постели, потом посмотрел на Винта с Крюком и сказал: - Тихомирову и Крючкову два наряда на кухню. - За что?! Мы-то тут причѐм?! Чуть что, сразу Тихомиров, Крючков! А ты докажи! - Я вам завтра докажу, на кухне. А если мало будет, так и гальюны драить будете. Винт и Крюк, недовольно сопя, полезли под одеяла. В спальне воцарилась тишина. Только Саша тихо всхлипывал, уткнувшись в подушку. 7. Новая жизнь Потекли дни Сашиного пребывания в детском доме. В понедельник, как и говорил Дятел, Александр предстал перед комиссией из разных специалистов: тренеров, преподавателей музыки, танцев, живописи. Они разглядывали и расспрашивали Сашу, выясняя какие у него наклонности и что он любит. Осмотрели его фигуру, проверили голос, слух. Попросили нарисовать что-нибудь. Оказалось, что стать певцом или художником ему не грозит. Со слухом было лучше. А учитель танцев пришѐл в восторг от Сашиной фигуры, его пластики и чувства ритма. - Ты должен танцевать! Это твоѐ призвание. Танцы принесут тебе успех. Ты можешь стать профессиональным танцором! Александр, не колеблясь, записался в школу танцев. Подумав немного, он записался и в музыкальную школу. Живопись Сашу не привлекала. Спортивные тренеры предлагали ему заняться лѐгкой атлетикой, боксом, плаванием, карате, гимнастикой, футболом, но Александр выбрал велосипедный спорт и плавание. Когда он прикинул, сколько времени ему придѐтся тратить на всякие занятия и тренировки, то понял, что свободного времени почти не остаѐтся. "Ну и пусть, - решил Александр. - По крайней мере, скучать будет некогда". На музыку Александр стал ходить вместе с Гребнем. Костя - Гребень (по фамилии Гребенчук) - невысокий смуглый парнишка 14-ти лет, был тоже в их звене. Гребень играл на электрогитаре и весьма неплохо. Саша решил научиться играть на электронном синтезаторе, который мог имитировать около двадцати музыкальных инструментов, а также мог издавать вообще ни на что не похожие "космические" звуки.

По началу занятия Саше не очень понравились. Ему пришлось изучать ноты и играть гаммы, но преподаватель сказал, что это не на долго скоро они приступят к практической игре. Будут разучивать различные аккомпанементы. Их звеньевой Дятел уже прилично играл на синтике, аккомпанируя квартету из гитары, флейты, ударника и контрабаса. Обычно в конце занятия преподаватель включал войс-адаптер и под аккомпанемент ансамбля исполнял джазовые вариации для голоса и оркестра. Саше очень нравились эти необычные концерты. Сначала он слышал низкий бас преподавателя, затем появлялся высокий женский голос, возникающий в адаптере, потом звучало переливчатое многоголосье. Слова и звуки музыки переплетались, накладывались друг на друга, звучали то тише, то громче, образуя полифонию. Саше это напоминало исполнение джазовых композиций Эллой Фитцжеральд и Луи Армстронгом, но здесь всѐ было красивее, сложнее и буквально завораживало слушателей. Александр с восхищением смотрел на преподавателя, который тут же, по ходу концерта, менял программу войс- адаптера и извлекал всѐ новые и новые непривычные, теребящие душу, звуки. Он конструировал музыку на ходу. При этом музыкальная тема почти не менялась, зато вариации еѐ были изумительны. Потом солистка ансамбля Ядвига Яблонска взяла микрофон и через вокалайзер подключилась к войс-адаптеру. Теперь они пели вместе, а вокалайзер аккомпанировал им, имитируя различные музыкальные инструменты. Получился целый оркестр. Он играл уже в режиме повтора, а Ядвига вплетала в мелодию всѐ новые и новые слова, и зазвучал прекрасный концерт. Александр был очарован красотой звуков. Он понял, что вокалайзер - это набор аккомпанементов к любой мелодии, а вид музыкального сопровождения выбирает сам исполнитель. - Ну, как понравилось? - спросил его Дятел после очередного занятия. - Да! - восхищѐнно ответил Александр. - Здорово! Мне бы научиться на этом войс- адаптере играть. - Ха! Тут голос иметь надо. Хоть какой-нибудь, но голос. И потом, тебе сейчас нельзя петь, у тебя ломка. - Какая ломка? - не понял Саша. - Ну, голос ломается. Мужским становится. У вас с Гребнем переходной возраст. Половое созревание. - Точно, - подтвердил Костя петушиным тенором. - Мужиками скоро будем, блин. Басить станем и девок трахать. Саша и Дима хмыкнули. - Ишь ты, какой прыткий! От горшка два вершка, а уже девок собрался трахать! - сказал Дятел. - А ты сам-то Таньку свою когда распечатал? - не унимался Гребень. - В пятнадцать, - ответил Дима солидным баском. Значит, нам с Губой совсем немного осталось. Ничего, блин, потерпим. Бог терпел и нам велел. - Трепач ты, Гребень, - беззлобно сказал Дима. Костя - Гребень сразу понравился Саше. Это был симпатичный живой парнишка, который страстно любил музыку. Ещѐ он неплохо рисовал и занимался в студии живописи. В глазах Кости постоянно мерцали какие-то огоньки, бегали какие-то чѐртики. Это говорило о скрытых желаниях и страстной душе. Всѐ это нравилось Саше. Единственно, что слегка шокировало его в первое время, так это употребление Костей, да и другими детдомовцами, нецензурных слов, где надо и не надо. Иначе говорить они просто не умели. Костя же особенно преуспел в этом. Мат сыпался из него как из рога изобилия. Это был своего рода жаргон, "украшавший" язык детдомовцев и делавший их легко отличимыми от остальных ребят. В детском доме никто не обращал на это внимания. Воспитатели уже устали бороться со сквернословием, зато на улице прохожие безошибочно узнавали детдомовских, как только слышали их речь.

С Костей Саша подружился. Они вместе ходили в игротеку, в библиотеку, смотрели видик. Разговорившись, Гребень нередко ударялся в безудержные фантазии с детективным сюжетом. Он без конца мог рассказывать о приключениях гангстеров, полицейских и разных мафиози, лишь бы его слушали. Привлекали его и сексуальные темы. Он знал множество неприличных анекдотов и с удовольствием рассказывал их. Сашу иногда слегка коробило от некоторых пикантных подробностей, но главное, что с Костей ему было интересно. Как-то вечером Александр решил угостить Гребня в кафе, однако, когда он полез в куртку за деньгами, там их не оказалось. Они исчезли неизвестно когда. Скорей всего ночью. - Ну вот, - сказал Александр чуть не плача, - деньги спѐрли! - Хреново, блин! - сказал Костя. – Ну, ничего. У меня ещѐ руб есть. Можем купить мороженого. А в город пойдѐм, бляха-муха, стырим у кого-нибудь. - Как это "стырим" - не понял Саша. - Очень просто. Карманы почистим. - Так это же воровство! - Ну и что? - невозмутимо ответил Гребень. - Но это нехорошо… - растерянно произнѐс Александр. - Нехорошо тому, кого обчистили, а нам хорошо. У взрослых денег навалом. Пусть делятся. Христос делиться велел. - А если попадѐшься? - Ха! Я тонко работаю! Хрен заметишь. А, в крайнем случае, и удрать можно. Главное чтобы кошелька при тебе не нашли. Нет улики - нет и преступления. - Так это может ты у меня деньги спѐр? - Ты что! Я у своих не тырю. Это Винт или Крюк, падлы. Больше не кому. Хочешь, я и тебя обучу своему ремеслу? Тогда всегда при деньгах будешь! - Не, не надо. Я не хочу воровать. - Ну и дурак. По началу я тоже боялся. А потом, когда припѐрли, пришлось научиться. - Как это "припѐрли"? - Так. В долг взял раз, другой, до получки, а получку-то стырили, суки, как у тебя. Отдавать, блин, нечем! Вот и пришлось начать шманать по карманам. Иначе мне не жить было. Ну а потом пошло, поехало! Даже интересно стало. Азарт появился. Это как в карты. - А если попадѐшься, тебя ведь в колонию отправят! - Ну и хрен с ним. В колонии тоже живут. - Но там, говорят, плохо. Старшие издеваются, да и кормѐжка неважная. - Мне много не дадут. Полгода - год. Выдержу. - А вырастишь, тоже воровать будешь? - Не. Тогда я работать стану. Денег навалом будет. Нахрена мне мелочь всякая? - А кем ты работать хочешь? - Пока не знаю. Думаю ещѐ. Может шофѐром, блин. Я ездить люблю. Хочу мир посмотреть. После обеда Саша отдохнул часок и пошѐл учиться танцам. 8. Надѐжный друг Александр вошѐл в кафе, где обычно собиралась танцевальная группа. Все ребята были одеты в обычные спортивные костюмы. Это несколько огорчило Сашу. Он мечтал, что будет одет как испанский тореро - в короткую куртку, брюки с бахромой и сомбреро,

но оказалось, что все занимаются в спортивных брюках и майках. Вскоре началась разминка. Учитель танцев играл на синтезаторе, а ученики делали упражнения - растяжки. Саша тоже старался не отставать от других. Он с завистью поглядывал, как легко и свободно девушки поднимают вверх ноги, как грациозно изгибаются их спины, как плавно они взмахивают руками. Преподаватель же был недоволен. - Ладыгина, выше ногу, носок тяни! Яблонска, голову назад и в сторону. Танеев, музыку слушай, ритм! Губерт, не гни колени, тяни ногу... Ещѐ раз повторим упражнение. И... раз, два три! И... раз два, три! Хорошо. Продолжаем. Минут через десять разминка закончилась и преподаватель подозвал к себе Сашу. - Познакомься, это твоя партнѐрша, Таня Ершова. Вы будете вместе разучивать арагонскую хоту. Александр слегка поклонился Тане. Она же скептически оглядела его щуплую фигуру. Тем временем преподаватель трижды хлопнул в ладоши, призывая всех к порядку. - Внимание! Сейчас, специально для Губерта, а также для всех забывчивых, ещѐ раз показываю арагонскую хоту. Все повернулись к большому плоскому экрану телевизора. Раздалась зажигательная ритмичная музыка, защѐлкали констаньеты и на экране появилась красивая пара, лихо крутящаяся в танце. Минут пять все смотрели на экран, затем учитель показал первое "па", второе и третье. - Сначала повторяем за мной без музыки. И... раз, два, три; раз, два, три. Хорошо. Раз, два, три. Продолжаем под музыку! Пошли! Заиграла музыка, Александр взял Таню за руку и они начали быстро двигаться по залу. Учитель вооружился телекамерой и стал снимать танцующих. Через десять минут он остановил танец и начал разбор ошибок, показывая на экране каждую пару. Саша поглядел на себя с Таней и ужаснулся. Во время танца ему казалось, что он делает всѐ правильно, красиво, изящно. Однако на экране он увидел лихо подпрыгивающего козлика, иногда теряющего устойчивость и взбрыкивающего ногами. Ребята весело смеялись. - Ничего, - сказал учитель. - Для первого раза неплохо. Бывает и хуже. А вы, - обратился он к ребятам, - вспомните себя, прежде чем смеяться! Ученики затихли, занятие продолжалось. К концу занятия Александр уже знал, что Нину Лодыгину зовут Мотыгой, а Таню Ершову называют Рыбой, хотя на рыбу она совсем не похожа. Девушка сразу понравилась Саше. Приятное лицо, красивая фигура, уже появляющаяся женственность делали еѐ весьма привлекательной. Таня тоже не выказывала какого-либо неудовольствия своим новым партнѐром. С первого танца между ними установились хорошие отношения, хотя еѐ поведение больше напоминало покровительство старшего над младшим, более опытного над новичком. После занятий Александр направился в игротеку. По дороге ему встретился звеньевой Дима Долгов. - Послушай, Губа, у тебя, говорят, деньги спѐрли? Саша кивнул. - А какого хрена ты молчишь? Почему я узнаю об этом от Гребня? - Так, а что говорить-то? Всѐ равно их не вернѐшь. Ведь никто не признается. А не пойман - не вор. - Ну, это уж моя забота, признается или не признается. Ты обязан был доложить. Я эту гниду на чистую воду выведу! Пошли со мной. Они прошли по коридору в игротеку. Там Дима увидел Крюка и предложил: - Пойдѐм, выйдем, разговор есть. - А что такое? - забеспокоился Крюк. - Сейчас узнаешь, - ответил Дятел. Его голос не предвещал ничего хорошего. Они вышли в коридор.

- Ты у Губы деньги спѐр? - Это поклѐп! Ей богу не брал! Вот те крест! - и Крюк перекрестился. - Сейчас проверим. Заходи. И Дятел толкнул Крюка в дверь туалета. - Да не брал я! - заорал Крюк. - Истинный крест не брал! Чтоб мне провалиться на этом месте! - Сейчас провалишься. Выворачивай карманы. - Нет у меня денег! - Давай, давай, а то хуже будет, - повысил голос Дятел. Крюк стал выворачивать карманы брюк. Денег там не оказалось. - Куртку выворачивай. - А они не выворачиваются, - заявил Крюк. - А ну дай сюда! - рявкнул Дятел и полез пальцами в левый нагрудный карман. - Это мои, я их нашѐл! - Нашѐл, говоришь? - угрожающе произнѐс Дятел, вытаскивая из кармана куртки сложенную трѐху. - Сколько у тебя денег было? - обратился он к Саше. - Четыре рубля. Трѐшка и рубль. Дятел развернул трѐху, внутри неѐ был вложен рубль. - Ах ты паскуда вонючая! Ах ты гнида! - угрожающе двинулся Дятел на Крюка. - У своих тырить вздумал?! Резкий удар в лицо потряс провинившегося. Он отшатнулся и схватился рукой за глаз. В следующую секунду удар в живот заставил его согнуться, и тут же он получил удар коленкой по носу. Крюк рухнул на пол. Из разбитого носа потекла кровь. - На, возьми свои деньги, - сказал Дятел, обращаясь к Саше. - А ты, паскуда, неделю сартиры мыть будешь, понял! Крюк лежал скорчившись на полу, закрыв лицо руками. У Саши всѐ перевернулось внутри от зрелища этой жестокой расправы. Вдвоѐм с Дятлом они вышли из туалета. Александр был бледен. Ему стало жаль Крюка. - Зачем ты его так? - сказал он Диме. - Хрен с ними, с деньгами. - Ещѐ чего! - возмутился Дятел. - Если этим уркам всѐ прощать, так они тебе на голову сядут. С блатными только так и надо. Иначе они не понимают. - А если он воспитателю пожалуется? - Пусть только попробует! Он знает, что за это бывает! Мы ему такую "тѐмную" устроим - век будет помнить! - А если он Винту пожалуется и они тебя вдвоѐм... - Не посмеют. Мы им в прошлом году "баню" задали, будьте-нате! - За что? - За "голубой" секс. Тогда они только что из колонии вернулись. Ребята мне говорили, что Крюк - пидар, а Винт - гомик, только я никак не мог их застукать. А тут они с утра в туалете закрылись и табличку повесили "идѐт приборка". Все стоят, ждут, а там тихо. Не слышно чтоб убирались. Тогда я залез на плечи Ваське - старосте, ну, Олегу Васильеву, и заглянул в окошко над дверью. Смотрю, а Винт Крюка в углу зажал и "дымоход" ему драит. Ну, мы дверь вышибли и пошли их гонять! Потом они мордами в унитазах лежали, а мы их водой смывали. Кровь из них как из баранов резаных текла. Я Крюку два зуба выбил, а Васька Винту яйца отбил. Тот потом даже в санчасти лежал. Зато помогло. Больше их за этим делом не видели. До сих пор следим. - А в спальне вчера Винт хвастал, что Нинку Мотыгу трахнул, - заявил Александр. - Это пускай. Девок трахать можно. Они для этого и созданы. Только чтоб без насилия! Учти! - Да я что... Я не собираюсь… - смутился Саша.

- У нас с этим строго, - продолжал Дятел. - Если кто воспитанницу снасилует, ему так врежут, что потом век бабы не захочет. Был тут у нас один такой хмырь, выпустился нынче. В восьмом классе он малолетку изнасиловал. Ну, парни шум поднимать не стали, а только устроили ему тѐмную. Мешок на голову, на столе без штанов разложили, ноги раздвинули и хлыстом по яйцам так врезали, что он дурным голосом орал. Потом воспитатели расследование вели, только никто не признался. С тех пор он только суходрочкой и занимался. Ни одна девка его не подпускала. Так что учти, салага! Саша молчал. Внутри у него всѐ мелко дрожало. - А у тебя девчонка есть? - наконец спросил он, пытаясь успокоиться. - А как же! Мы с Танюхой уже давно дружим. Любит она меня, - с гордостью сообщил Дима. - Вот из детдома выйду - женюсь на ней. - Она тоже в 12-ый перешла? - Нет, она только в 10-ый. Но когда девчонка замуж выходит, то еѐ отпускают из детдома к мужу. Тем более, если ребѐнок будет. - А у вас ребѐнок будет? - Пока нет. Ребѐнка я ей весной заделаю, чтоб отпустили без разговоров. А пока она предохраняется. - А кем ты будешь, когда выйдешь отсюда? - спросил Александр. - Я на оператора универсального робота учусь. Работа интересная и денежная. Ты этого робота видел? Саша отрицательно покачал головой. - Увидишь ещѐ. Громадина! Жуть! - Пошли сегодня в кафе, - предложил Александр. – Теперь я богатый. - Пошли, - согласился Дятел. - И Гребня прихватим. Я ему задолжал. Это дело надо обмыть! В кафе они съели по две порции мороженого, выпили по чашке кофе, купили шоколадных конфет и деньги у Саши закончились. Но он не очень огорчился. Ведь в субботу приедет Юля и заберѐт его к себе. А до субботы придѐтся потерпеть. Главное, что у него теперь есть друзья. - Давай теперь в игротеку, - предложил Дятел. - Пошли. По дороге Александр вспомнил про свой игровой компьютер и решил сказать об этом звеньевому. Он теперь казался ему всемогущим джином, который может здесь всѐ. - Дим, а у меня ещѐ и ЭлИК спѐрли, когда я вышел из изолятора. Я знаю, кто это сделал. - Кто? - спросил Дятел. - Я их в игротеке видел. Двое старшеклассников. Они всѐ время на моѐм ЭлИК-е играют. - А... Этих я знаю. Они из другой группы. С ними связываться опасно. У них своя кодла. Большая драчка будет. Покалечить могут. Ножи в ход пойдут да кастеты. Ты тут сам прошляпил. Нельзя ничего оставлять в изоляторе. Если бы они из нашей спальни украли, тогда можно было бы отобрать. Тогда всѐ по закону. Саша задумался. - А у тебя нож есть? - А как же! - Покажи. Дятел огляделся по сторонам и, прикрывшись Костей, достал из кармана красивую финку с прыгающим лезвием. - Видал? - Дай подержать. Дятел сунул в руку Саши тѐплую рукоятку и строго сказал: - Только тихо. Никому ни слова, понял?

- Понял, - кивнул Александр. - А зачем она тебе? - Так, для самообороны. И чтоб другие боялись. - А драки здесь часто бывают? - Большие редко. При мне только один раз была. Порезали одного парня старшеклассники. Тогда двоих в колонию отправили. Они и сейчас там сидят. Хотя, наверное, их уже в тюрьму перевели. Взрослыми стали. Александр как завороженный смотрел на блестящее лезвие ножа, на резную рукоятку с фиксатором. - Мне бы такой... Я бы тогда тоже никого не боялся. - Лучше не надо. Опасная это штука. Ты себе кастет сделай или простую свинчатку в руку зажми, как у меня, например. И Дятел показал Саше ладонь правой руки, в которой лежала увесистая плоская лепѐшка свинца. - Это я ей Крюку врезал. Запомнит надолго, пидар! Мы теперь с тобой, Сашка, кореша и ты никого не бойся. Если что, мне скажи. Я в обиду не дам. Верно, Гребень? - Верно, подтвердил Костя. - Вот видишь, Гребень не даст соврать. Саша всѐ больше восхищался Димой. С самого своего появления в детском доме он испытывал безотчѐтный страх перед его отчаянными обитателями, жившими по каким-то своим, неписаным законам. Он чувствовал себя среди них белой вороной. Он не знал, как вести себя и откуда ждать неприятностей. Это угнетало его. И вот теперь у него появился друг: надѐжный, могущественный, уверенно плавающий в этой опасной и непонятной стихии. Даже два друга! Дятел и Гребень. И пусть Саше не всѐ нравилось в них, но с ними спокойней. Они всегда готовы прийти на помощь. Они не боятся этих урок, хотя и сами не ангелы. И Александр был почти счастлив. С ними он обретал твѐрдую почву под ногами. 9. По скользкой дорожке Шли дни, недели, и Саша, по кличке - Губа уже не тяготился своим пребыванием в детдоме. Отношения с ребятами наладились. Его никто уже не обзывал фраером, пижоном, лохом. Он усвоил "крепкие" словечки и часто употреблял их по поводу и без повода. Его лучший друг, Костя - Гребень, делил с ним свою небогатую воровскую добычу и они вместе проедали и пропивали еѐ в буфете. Александр подрос, окреп, возмужал. Занятия спортом приносили свои плоды. Со звеньевым Димой - Дятлом отношения тоже были хорошие, почти дружеские. Даже Винт и Крюк зауважали его. Самолюбие Саши было удовлетворено. Он ощущал свой авторитет, свою значимость и был доволен собой. Заметные успехи Александр делал и в танцах. Он обожал свою партнѐршу Таню и с удовольствием ходил на занятия. Таня отвечала ему взаимностью. Очередной вечер танцев был в самом разгаре. Александр танцевал то с одной, то с другой девочкой и чувствовал, что имеет успех. Наконец он решил пригласить Таню. Никогда ещѐ он не танцевал с ней просто так, не на занятиях, а на вечеринке, не по обязанности партнѐра, а по зову сердца. Они исполнили один танец, потом другой. Воспитанники с завистью смотрели на их красивые согласованные движения. Дятел сидел в оркестре и тоже наблюдал за этой блестящей парой. Сам он танцевал неважно и редко появлялся в зале. Поэтому его неприятно поразило то, как красиво и слаженно танцует его Танька с Сашкой. Ей явно нравилось танцевать с ним. "И чего это Губа прилип к ней? Ишь, спелись! Не уж-то, он клинья под неѐ подбивает? - думал Дятел. - Надо его отвадить. Не пара он ей. Зелѐный ещѐ, а туда же! Не хватало ещѐ, чтобы Танька с пацаном спуталась".

Выдав ещѐ пару вальсов и одно соло типа "рок-бэнд", Александр вышел с Татьяной на крыльцо подышать свежим воздухом. Уже темнело и воздух был напоѐн ароматом ночных цветов. - Как у меня "вертушка" получилась? - спросил он. - Здорово, - ответила Таня. - Ты молодец, отлично танцуешь. Не хуже Очинского из второй группы. - Ха! Так, он-то сколько уже занимается? Через пару лет я и не такое выдам! Они спустились с крыльца и пошли по дорожке. - Через пару лет меня здесь уже не будет, - заметила Таня. - Диме весной 18, а мне 16. Мы, наверно, будущей весной поженимся и вместе уйдѐм отсюда. Он будет работать, а я поступлю на курсы парикмахеров. - Ты любишь его? - Да. Он хороший, добрый, хоть и ревнивый. - А я тебе нравлюсь? – помолчав, спросил Александр. - Нравишься. Ты тоже хороший. И танцуешь хорошо. Только мал ещѐ. - А я люблю тебя, - серьѐзно сказал Саша и слегка смутился. - Я знаю. Я многим нравлюсь. Поэтому Дима и охраняет меня. Строгий он. - А можно тебя поцеловать? - Хм, об этом не спрашивают. Не боишься, так целуй. Александр привлѐк Таню к себе и нежно поцеловал в щѐку. Она не отстранилась, а ещѐ сильнее прижалась к нему и поцеловала в губы. Парень задохнулся от счастья. Он стоял с глазами полными слѐз и не верил, что это не сон. Грудь его вздымалась от переполнявших его чувств и не было на Земле человека счастливей его. - Нам пора, - сказала Таня. - Пошли в зал. Я боюсь за тебя. Вдруг Дима заметит наше отсутствие. Александр проводил Татьяну в зал, но сам туда не пошѐл. Ему уже расхотелось танцевать и он тихо побрѐл по дорожке, переживая счастливые минуты, проведѐнные с Таней. Неожиданно из кустов вынырнули Винт с Крюком. - Губа! У тебя капитал есть? Дай в долг два рубля до получки. Саша полез в карман и вытащил трѐху. - Вот, три рубля только. Последние. - Тогда пошли с нами. Сейчас Мотыгу трахнем, уже договорились. - Не... Не хочу я, - оторопело промямлил Александр. - Да пошли! С неѐ всѐ равно сдачи не получишь. Пропадѐт твой руб, Губа! Саша нерешительно пошѐл за Винтом и Крюком. Они пришли на хозяйственный двор, к пустому сараю. Около сарая их поджидала Нинка Лодыгина, по прозвищу Мотыга. Было темновато. - Всѐ в порядке! Трѐха есть! - А это ещѐ кто? - спросила Нина, приглядываясь. - Никак танцор? Что, тоже "клубнички" захотелось? Саша ничего не ответил. Он нерешительно переминался с ноги на ногу, глядя на концы ботинок. - Давай разыграем, кто первый, - предложил Крюк. - Пусть он идѐт, - сказал Винт, указывая на Сашу. - Деньги его, ему и начинать. - Ну, пошли, артист, - сказала Нина. - Деньги-то давай. Александр протянул трояк. Мотыга взяла его и засунула в лифчик. В сарае было темно и она неожиданно куда-то пропала. - Иди сюда, - послышался еѐ голос. - Саша пошѐл налево и споткнулся обо что-то мягкое. - Тише ты, медведь. Ложись. - И она взяла его руку.

Александр опустился на колени и дотронулся до еѐ тела. Всѐ происходило как в тумане. Он плохо соображал и потому медлил. Вдруг он почувствовал, что его шею обняли и потянули вниз. - Давай живее. Не спи, артист. Не когда мне с тобою валандаться. Доставай свой “банан”. Александр лежал не двигаясь. Во рту у него пересохло. - Ты что, оглох? Саша зашевелился, расстегнул брюки и извлѐк слегка набухший пенис. Но дальше дело не пошло. Эрекции не было. - Не хочу я... Не могу... - С чего это? Сдрейфил, что ли? Александр окончательно смутился. - Не хорошо это, - промямлил он. - Грязно... - Ах ты, боже мой! - опешила Нина. - Какой воспитатель-то сопливый нашѐлся! Это ты мне вместо благодарности? Да что бы вы, козлы е...чие, без меня делали?! Друг друга бы в зад трахали? Или дрочились в туалете? Да вы должны мне спасибо сказать, что забочусь о вас, пиздюках!… Ну что? Не работает "машинка"- то?! Тогда давай танцуй отсюда, танцор! Александр поднялся, застегнул брюки и пошѐл к выходу. - Ну, как? - спросил Винт. - Порядок? Александр кивнул. - Молодец, Губа. С почином тебя. И Винт скрылся в сарае. Крюк нетерпеливо переминался с ноги на ногу, держа левую руку в кармане брюк. - Чего такой кислый? - обратился он к Саше. - Не понравилась что ли? - Нет, - ответил Александр. - А что так? Саша пожал плечами. - Не распробовал? Впервые наверно? Александр кивнул. - Я в первый раз тоже ни хрена не понял. Но второй раз уже было нормально. А сейчас, так сам не свой до этого дела! Скорей бы Винт кончил, мочи уже нет... Винт вышел, застѐгивая на ходу ширинку. - О'кей! Давай, Крюк, пока она ещѐ тѐпленькая. Я так ее распалил, аж дѐргается вся. Даже поцеловала меня, дура. - И Винт вытер левую щѐку рукавом куртки. - А ты молодец, Губа, хорошо еѐ завѐл. В прошлый раз она холодней была. - Никого я не заводил! - раздражѐнно произнѐс Саша и пошѐл прочь. Прекрасный вечер был окончательно испорчен. Дятел пришѐл в спальню около двенадцати. Александр ещѐ не спал, переживая свою неудачу. - Вставай, - сказал Дятел. - Разговор есть. Саша с опаской взглянул на него и встал. - Пошли, выйдем. Дятел молча повѐл его в туалет. Остановились возле умывальника. - Ты что ж это, Губа, за моей Танькой ухлѐстываешь? Александр молчал. - Что молчишь? В штаны, небось, наложил? - Можешь бить. Я люблю Таню. Дятел опешил. - Скажите, пожалуйста, какие мы храбрые! - произнѐс он, нервно сплюнув. - Люби сколько хочешь, но только на расстоянии, в "сухую". Не лезь к ней! Шею сверну! Понял? - Она мой партнѐр по танцем. Не собираюсь я еѐ отбивать у тебя.

- Ещѐ бы! Больно ты ей нужен, салага! - Сам ты салага. Тебе уже 17, а танцевать, как следует, не умеешь. - Ха! Скажите, пожалуйста! Он меня ещѐ учит, дерьмо собачье. Совсем обнаглел! А ты знаешь, что у меня второй разряд по боксу? - Плевал я на твой разряд. Не боюсь я тебя. Давай бей! И Саша двинулся на Дятла, сжав кулаки. Дятел криво усмехнулся. - Вот послал бог кореша!.. Я к нему всей душѐй, а он под меня роет! - Дурак ты, - заявил Александр. - Я для неѐ так, вроде приятеля. Не воспринимает она меня всерьѐз. Тебя она любит. Замуж за тебя собирается. - Знаю. - Но при условии, что ты не будешь ревновать еѐ к каждому встречному. - Ха! Ну, положим, ты то "не каждый встречный". Видел я, как девки на тебя в зале вешались... И откуда ты только такой взялся на мою голову? Чистенький, красивенький,.. ни драться, ни ругаться не умеешь, а Таньку того и гляди на "крюк" подцепишь. - Зря ревнуешь, Дятел. Не было у нас ничего с ней. Так, поговорили немного и только. Воздухом подышали. - Ладно, считай, что это у нас с тобой профилактическая беседа. Если узнаю что- нибудь такое - убью!.. А на счѐт танцев ты, пожалуй, прав. Надо мне подучиться немного. Может, дашь несколько уроков? Не охота мне в школу записываться. Поздно уже. Мы с тобой как-нибудь в увольнение пойдѐм и займѐмся. Идѐт? Я способный, быстро схватываю. - А ты поучи меня боксу. А то в секцию ходить времени нет. Да и не люблю я бокс. Просто так, на всякий случай надо. - Ладно, договорились. Айда спать, танцор. 10. Трудный выбор В детском доме проходила летняя спартакиада. С утра на спортивной площадке собрались участники и зрители. Было шумно и весело. То тут, то там возникали лѐгкие потасовки. Ребята нервничали, готовясь к соревнованиям, разминались. Первыми соревновались малыши. Они бежали 100 метров, вели мяч и плавали в открытом бассейне. Потом дошла очередь до старшеклассников. Соревновались звеньями. Шесть человек каждого звена участвовали в эстафете из шести видов спорта. Звеньевой Дима Долгов (по прозвищу Дятел) суетился и нервничал, нет зная, как лучше расставить своих подопечных. - Ты Губа, давай к бассейну, поплывѐшь стометровку. Ты, Винт, поведѐшь мяч. У тебя вроде неплохо получается. Я пойду по полосе препятствий. Гребень, давай гони на лыжероллерах. Лебедь, побежишь на 1000 метров. А ты, Крюк, полезешь по канату. Понял? - Мне не залезть, - заявил Крюк, - я пробовал. Давай лучше я 1000 метров побегу. - Да ты через 100 метров сдохнешь, дрочила несчастный! - Мне тоже на канат не залезть, - заявил Лебедь. - Вот бог послал хилятиков! - возмущался Дятел. - Ну что с вами делать?! Гребень, давай на канат. Ты должен залезть! Гребень нехотя пошѐл к перекладине с канатами. - Ты, Лебедь, можешь на лыжероллерах гонять? - Немного могу.

- А ты, глиста? - обратился он к Крюку. - Я плохо. - Тьфу ты! - плюнул Дятел. - Третьей и четвѐртой группам мальчиков приготовиться к старту, - послышалась команда физорга. - Всѐ. На старт, - скомандовал Дятел. - Крюк, на лыжероллеры! И попробуй только упасть, гнида! Крюк нехотя поплѐлся к площадке с лыжероллерами. - Губа, давай к бассейну. - У меня плавки спадают. Резинка слабая. - Раньше думать надо было! Саша пошѐл к бассейну. Вскоре прозвучала команда: - На старт! Внимание! Марш! Раздался пистолетный выстрел и бегуны на 1000 метров рванулись вперѐд. Бежало 8 человек, по одному от каждого звена. - Давайте, дохлятики, жмите! - подбадривали зрители своих фаворитов. Лыжероллерщики готовились принять эстафету. Лебедь "жал" изо всех сил и сначала держался в группе. Но после 500 метров начал отставать. Вперѐд вырвались ребята постарше и повыше ростом. Закончил он дистанцию последним, проиграв лидеру 16 секунд. Дятел стоял у полосы препятствий и скрипел зубами от досады и злости. Наконец, Лебедь коснулся рукой плеча Крюка и тот рванулся с места беспорядочно размахивая лыжными палками. Зрители покатывались со смеху. Крюк слегка замешкался на старте, но потом всѐ же набрал скорость и, качаясь как пьяный, бросился догонять ушедших вперѐд. Старался он изо всех сил, но смотреть на это без смеха было невозможно. На повороте Крюк упал, но тут же вскочил и помчался дальше, широко разбрасывая палки. Разрыв между третьим звеном и другими ребятами увеличивался. Они проигрывали уже секунд двадцать пять. Наконец Крюк добежал до Дятла и в падении коснулся его рукой. Дима рванулся вперѐд как тигр. Сначала он бежал вдоль бревна приподнятого над землѐй, затем перепрыгнул ров с водой, прополз в узкой трубе, поднялся и спустился на руках по наклонной металлической лестнице, перепрыгнул через барьер. Последним испытанием был бег по батутам, поставленным один за другим. Дима не бежал а летел по ним, перепрыгивая с одного на другой. Он не сделал ни одной ошибки, везде действовал чѐтко и уверенно. Его коренастая фигура мелькала как в ускоренной киносъѐмке. Отличная координация движений и ловкость позволили ему сократить разрыв и почти догнать лидеров. Но полоса препятствий закончилась и эстафету принял Гребень. Он подпрыгнул, ухватился за канат и полез вверх на одних руках, беспорядочно болтая ногами. Но, дойдя до середины, понял, что на одних руках ему не влезть и стал помогать ногами. - Давай жми! Жми! - кричал снизу Дятел. - Что ты ползѐшь как вошь по мокрому хрену! Нажми ещѐ чуть-чуть! И Костя жал из последних сил. Наконец он коснулся рукой верхней перекладины и начал быстро скользить вниз, обжигая руки. Шлѐпнувшись на землю, он задел Винта рукой и тот рванулся вперѐд, ведя перед собой мяч. Вѐл он не очень умело, но всѐ же удержал мяч на дорожке. Саша стоял на тумбочке готовый к прыжку. Как только Винт пересѐк финишную черту, Александр прыгнул в бассейн и почувствовал, что плавки предательски соскользнули с бѐдер. Он успел задержать их рукой и поправить, но время было упущено. Девчонки, стоявшие возле бассейна, прыснули со смеху. Александр рванулся вперѐд, ничего не видя и не слыша. Постепенно он успокоился, взял себя в руки, и движения его стали более чѐткими. Он вспомнил, как учил его тренер и после 25 метров шѐл уже четвѐртым, обогнав двух хилятиков. После 50 метров он был уже третьим.

- Санька давай! Жми! Хорошо идѐшь! - кричал ему Дятел. - Губа, не подведи! Но сил оставалось всѐ меньше. Дыхание сбивалось. "Только бы не хлебнуть воды. Только бы не задохнуться" - думал Саша, отдавая последние силы. В конце дистанции он был уже вторым. Дятел ликовал. - Ну, Губа, молодец! Не подвѐл! - торжествовал Дима, обнимая мокрого, запыхавшегося Сашу. – Иди, одевайся и к трибуне. У нас второе место! - Если бы не плавки, я бы первым пришѐл, - оправдывался Александр. - Как чувствовал, что они свалятся, гады! - Да чѐрт с ним! Второе тоже не плохо. Главное, что мы не последние! Через десять минут все три победивших звена стояли возле трибуны и принимали поздравления с "золотыми", "серебряными" и "бронзовыми" медалями. - Сегодня вечером идѐм всем звеном в кафе, я угощаю, - заявил Дятел. Неожиданно Александр увидел в толпе зрителей Юлю, Сергея и лысого мужчину в котором сразу узнал Георгия Евгеньевича. Они стояли рядом с директором детского дома и о чѐм-то оживлѐнно беседовали. Саша не ожидал увидеть их здесь сегодня, в будний день и всех сразу. От неожиданности он растерялся. Он вдруг почувствовал, что сейчас непременно должно произойти что-то очень важное и не знал радоваться ему или огорчаться. "А вдруг дядя Жора решил забрать его из детского дома с собой, в Москву? Соглашаться ему или нет? А вдруг Юля откажется взять его к себе? Что тогда делать?" Саше стало не по себе. А Юля, заметив его, приветливо помахала рукой. Александр окончательно смутился. "Зачем они приехали? Теперь уже поздно. Я привык здесь. У меня здесь друзья. Хорошие или плохие - не важно. Я и сам не святой. Мне здесь нравится". Александр подумал, что здесь, в детдоме, он всѐ время занят, здесь ему некогда скучать. То музыка, то танцы, то плавание, то велосипед. И везде у него успехи. И везде он уже чего-то достиг. А, кроме того, игротека, видео-зал, библиотека, компьютеры, да и просто общение с ребятами. И, потом, здесь Таня! Пусть она не любит его, но и не отвергает! Она его партнѐрша по танцам. Он может смотреть на неѐ, прикасаться к ней, разговаривать с ней, а больше ему ничего и не надо. Он счастлив! Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Саши, пока оркестр играл туш, пока их поздравляли и вручали преходящий вымпел. Наконец торжественная церемония закончилась и Александр стал пробираться к Юле. - О, да тебя и не узнать! - воскликнул Георгий Евгеньевич. - Возмужал, подрос! Молодец! Как самочувствие? - Нормально. Недавно анализы в клинике сдавал, сказали, что всѐ хорошо. - Ну и прекрасно. А как ребята, не обижают? - Да нет. Ребята хорошие… в основном. - А мы тут решаем вопрос, как с тобой поступить. Есть два варианта. Первый - это усыновить тебя. Тогда ты будешь жить у меня в Москве, а в Найск сможешь приезжать в гости. Другой вариант - это опекунство Сергея и Юли. Тогда ты будешь жить здесь, а в Москву можешь приезжать в гости. Финансовое обеспечение опекунства я беру на себя. В таком варианте все юридические препятствия устраняются. - А здесь где я буду жить? Ведь у Юли и Сергея нет своего жилья. - Этот вопрос тоже можно решить, главное - это твоѐ согласие. Александр растерянно посмотрел на Юлю. Конечно, ему хотелось иметь свой дом, свою семью, свободу, но тогда он должен будет расстаться с детским домом, с ребятами. Ему будет очень не хватать их, особенно Кости с его постоянными анекдотами, детективными историями и прочей болтовнѐй. Душа Саши разрывалась на части и он не знал, что ответить.

- Тебя что-то смущает? - спросила Юля. - Я не знаю... Мне жаль расставаться с ребятами… с разными секциями. Если бы можно было сюда приходить… играть, заниматься. - Ну, это не проблема, - заявил Георгий. - Я могу договориться с директором, чтобы тебя пускали на занятия, пока осенью ты не пойдѐшь в школу. А там тоже будут ребята, секции, спорт. - Тогда я согласен, - повеселел Александр. - Значит, оформляем опекунство? - спросил Георгий. Саша утвердительно кивнул. - Так. Теперь будем решать вопрос с квартирой. Вы согласны на трѐхкомнатную? - спросил Георгий Сергея и Юлю. - Конечно! Нам и двух комнат хватит. - Две комнаты мало. Тем более что вы ждѐте прибавления семьи. Значит, сейчас едем в бюро по обмену и продаже жилплощади. Время дорого. Вперѐд! 11. Лекция Сергей сидел в аудитории и ѐрзал, недоумѐнно поглядывая на пустое кресло Андрея. "И куда это он пропал? На зарядке был вместе с Зоей. Всѐ было нормально. Ничего мне не сказал и вдруг исчез! Что с ним случилось?" Заканчивался второй час занятий. Профессор Гевко читал лекцию о регенерации утраченных конечностей. Сергей внимательно прослушал еѐ, посмотрел видеофильм и отметил в тетради номер диска, который можно будет взять в библиотеке при подготовке к экзаменам. Прозвенел звонок на перемену и тут в дверях показался Андрей. Он прошѐл на своѐ место и поздоровался с Сергеем. - Ты где пропал? - спросил тот. - Да так... Надо было сходить в одно место. - Хоть предупредил бы, а то сижу тут и не знаю что подумать. Так друзья не поступают. Они вышли из аудитории и прогуливались в фойе, обсуждая последние новости. Прозвенел звонок на третий час. Профессора Гевко сменил профессор Фокин. Зазвучала мелодия "Аве Мария" и зал успокоился, притих. Затем раздался голос профессора. - Сегодня мы с вами, коллеги, поговорим о наследуемости психических признаков. На экране появилась лаборатория-виварий с мышами. Сотрудник лаборатории начал рассказ о проделанных им экспериментах. Суть их сводилась к тому, что первоначально была взята одна пара производителей сходных между собой по большинству генетических признаков. Это были брат и сестра. Затем, путѐм близкородственного скрещивания и жѐсткого отбора потомства, удалось вывести две линии животных. Представители одной линии относились к умным, способным мышам. Представители другой - к глупым, неспособным. Это каждый раз проверялось экспериментально по скорости обучения мышей. Им давалась одна и та же умственная задача - поиск корма в лабиринте. Умные мыши из поколения в поколение увеличивали скорость обучения в поиске корма. Восьмому поколению умных мышей потребовалось всего 5 - 7 проходов по правильному маршруту. Глупые же мыши затрачивали в восьмом поколении до 150 проходов, прежде чем начинали ориентироваться в лабиринте. Они вообще были более ленивы и флегматичны чем их смышлѐные родственники.

Генетический код обеих групп мышей постоянно контролировался. Строение их мозга было практически идентично. И вот обнаружилось, что ум и глупость мышей связаны с соотношениями между двумя основными гормонами: медиатором ацетилхолином и ферментом ацетилхолинэстеразой. Вы знаете, конечно, что ацетилхолин - самый распространѐнный медиатор в мозгу млекопитающих. С его помощью осуществляется передача возбуждения с одного нейрона к другому. Задача ацетилхолинэстеразы - мгновенно уничтожить все молекулы медиатора, не принимавшие участия в передаче импульса возбуждения. Фермент и медиатор в мозгу кодируются разными генами. Активность этих генов и синхронность в их работе позволяют значительно улучшить обучаемость мышей. Таким образом, наличие способностей к учѐбе зависит от наследственных факторов, а именно от активности определѐнных участков генома и желез внутренней секреции, вырабатывающих необходимые гормоны. Обучение тренирует выработку гормонов и увеличивает активность мозга. В результате, даже не очень способные животные, постепенно улучшают свои умственные показатели. Но структура мозга, его устройство у глупых мышей и у умных мышей совершенно одинаковы. Это говорит о том, что способности мышей зависят от активности тех или иных участков генома. То же самое можно сказать и о других животных: собаках, кошках и человеке. Дополнительные подтверждения этот тезис нашѐл в экспериментах с применением болевого воздействия или удара током. Здесь разница в скорости обучения между способными и неспособными мышами практически исчезала. В стрессовом состоянии у обоих видов умных и глупых мышей уровень гормонов в крови повышался, активность мозга возрастала и способности практически выравнивались. Бывали даже случаи, когда глупые мыши обучались быстрее умных. Отсюда можно сделать вывод о целесообразности применения мер психического воздействия на обучаемых с целью более быстрого их обучения и развития их способностей. Ведь строение мозга у всех людей практически одинаково, различны только характеры, темпераменты. Один более спокоен, ленив, флегматичен. Другой активен, бодр, энергичен. Но с помощью гормонов и лекарственных препаратов возможна коррекция мозговых процессов и, следовательно, коррекция способностей к обучению. Сходного эффекта можно добиться и при психическом воздействии на человека, например гипнозом. Известно, что под воздействием гипноза люди легко поддаются внушению и отключаются от реального мира. Можно внушить человеку, что он художник и на ваших глазах он начнѐт рисовать неплохие картины, конечно, если он когда-либо в детстве занимался рисованием. Можно внушить ему, что он композитор и тогда он начнѐт импровизировать, напевать разные мелодии, хотя сочинением музыки никогда не занимался. Можно внушить, что он поэт и испытуемый начнѐт сочинять стихи. У многих неплохо получается, особенно белые стихи. Сейчас я продемонстрирую вам несколько видеозаписей сеансов известного гипнотизѐра, где испытуемые - обычные рядовые граждане с улицы. Виварий с умными и глупыми мышами исчез и на экране возник кабинет гипнотизѐра с рядами мягких кресел. В них сидели испытуемые. На головах шлемы, на столиках магнитофоны или компьютеры. Мужчины и женщины, в равном количестве, в состоянии гипноза занимались творчеством. Одни предавались компьютерной графике, другие напевали в микрофоны свои музыкальные произведения, третьи рифмовали стихи. Гипнотизѐр по очереди подходил к каждому, проверял его состояние и давал оценки. "Так, молодец, у тебя всѐ прекрасно. Ты великий художник. Твоя картина достойна Лувра или Третьяковки". Испытуемый улыбался, довольный похвалой, и с ещѐ большим энтузиазмом принимался за дело. Но вот гипнотизѐр подошѐл к одному из "поэтов" довольно расхлѐстанного вида. Тот размахивал руками и рубил с плеча, чеканя рифмы:

Люблю тебя, моя зараза Моя болезнь, моя проказа. Ты мной владеешь веселясь, В шальную голову вселясь. Твоя любовь и мѐд и мука, А без тебя тоска и скука. Иди скорей в объятья, сука, Пока мой факел не погас! Гипнотизѐр покачал головой и, похлопав "поэта" по плечу, сказал: - Достаточно. Больше не надо. Проснитесь. Раз, два, три! Рядом с "поэтом" сидела "поэтесса". Горящий взгляд еѐ отрешѐнно блуждал по комнате. Губы шевелились. - Громче, - сказал гипнотизѐр и поднѐс свой микрофон. Послышались всхлипывающие звуки: Какое тонкое мучение Листвы опавшей наблюдение. Еѐ багрянцевый наряд Как тихий траурный обряд. Исчезла жизненная сила, Кругом всѐ пусто и уныло, Лишь ветер тихо шелестит В ветвях раскидистого клѐна, А он уж неживой стоит... В глазах поэтессы блеснули слѐзы. - Хорошо. Очень хорошо! - похвалил гипнотизѐр. - Вы прекрасная поэтесса. Можете проснуться. Раз, два, три! Проснулись! Потом он разбудил всех остальных испытуемых, и они с удивлением взирали на свои творения. - В следующий раз поменяемся ролями. Поэты станут художниками, художники - композиторами, а композиторы попробуют свои таланты в поэзии. Спасибо, все свободны. Экран в аудитории погас и посыпались вопросы студентов. - Так что же, значит под гипнозом или с помощью гормонов можно сделать всех одинаково талантливыми? - Нет, конечно. Это как в спорте. Одного можно натренировать до чемпиона, а другого сколько не тренируй - выше мастера спорта он не поднимется. Но мастерами можно сделать почти всех. Так и тут. Гипноз, гормоны помогают человеку раскрыться, проявить полностью свой талант, но величина таланта у всех разная. И это уже зависит от наследственности. По наследству могут передаваться музыкальная, зрительная и обычная память, скорость реакций, склад характера, темперамент. Всѐ это кодируется генами и мало зависит от соотношения гормонов в организме. Это точно установлено в экспериментах на собаках. Посмотрите, какие они все разные! Одни относятся к породам сторожевых собак, с ними лучше постороннему человеку не связываться. Другие - охотничьи. Этим лишь бы в лес, да на охоту, пойдут с кем угодно! Сенбернары и водолазы - отличные спасатели. Никакой дичью они не интересуются, а услужить людям всегда рады. У этих собак наследственно, генетически закреплены различные формы поведения. Тут один из студентов задал коварный вопрос:

- Насколько я понял из лекции, у млекопитающих наследуются только способности к обучению, типы характеров, темпераменты, но не конкретная информация, полученная в процессе обучения. Так? - Совершенно верно, - ответил профессор Фокин. - Сколько не обучай мышей тому, в какой камере находится корм, новое поколение должно обучиться этому заново. - Но ведь в мозгу собак всѐ-таки произошли какие-то изменения, образовались какие-то рефлекторные дуги, если они от рождения, почти не обучаясь, готовы выполнять ту или иную служебную функцию, которую возложил на них человек, выводя соответствующую породу? Значит, их условный рефлекс перешѐл в безусловный, наследуемый, записанный в генетическом коде? - Согласен. Только это не информация, а способность избирательно усваивать ту или иную информацию. Она становится более доступной для понимания животным, оно быстрее еѐ схватывает и обучается. Прозвенел звонок, занятия окончились. Студенты покидали аудиторию. Кто-то направился в рекреацию, чтобы восстановить силы с помощью аутотренинга, кто-то помчался в столовую, а кто-то пошѐл домой. У каждого были свои дела и заботы. 12. Новоселье На оформление опекунства ушло три дня. За это время Сергей восстановился в институте и ему назначили сдачу экзаменов за четвѐртый курс на конец августа. До начала экзаменов оставался целый месяц. Можно было успеть погостить дома, съездить к родителям Юли, да и в Найске отдохнуть с недельку. Георгий Евгеньевич, узнав о планах молодожѐнов посетить Орѐл и Самару, предложил заехать к нему в Москву. Всѐ равно у них в Москве пересадка. Сергей и Юля не стали возражать. Им и самим хотелось посмотреть, как живут космонавты на Земле. Наконец все документы на опекунство были оформлены и городская комиссия по делам несовершеннолетних вынесла решение об установлении опекунства над Губертом Александром Львовичем до достижения им восемнадцатилетнего возраста. Опекунами назначались супруги Майоровы, материальным спонсором был утверждѐн гр. Раковский Г.Е. Наступил день прощания Саши с детским домом. Всѐ смешалось в его душе, и радость, и грусть. С утра они ходили с Димой и Костей по дорожкам детдомовского сада и говорили о всякой всячине. Костя пытался острить, рассказывал неприличные анекдоты, но получалось всѐ как-то не очень весело. Саша слушал его звонкий, слегка ломающийся голос, пересыпанный крепкими словечками, смотрел в его блестящие с хитринкой глаза и думал, что теряет хорошего друга, который не раз по-братски делил с ним небогатую воровскую добычу. "Надо бы сказать ему, чтобы был осторожен, - подумал Александр. - Кто теперь его прикроет, подстрахует? Жаль, если попадѐтся. Хороший он парень. А главное, талантливый. Вон как на гитаре шпарит! И голос неплохой, приятный. А выдумщик какой! Конечно, и наврать может с три короба, но ложь у него безобидная, интересная. Врѐт он ради удовольствия, бескорыстно". Однако не успел Саша ничего сказать Косте. К воротам детского дома подкатила серебристая "Волга" и из неѐ вышли Сергей, Юля и Георгий Евгеньевич. Дежурный по КПП доложил об этом директору. По трансляции объявили "большой сбор" и воспитанники стали выходить на построение. - Это за мной, - с грустью произнѐс Александр.

- Повезло тебе, - отозвался Дятел. - А мы с Гребнем так и будем торчать здесь до посинения. Хотя мне-то уже немного осталось, скоро свобода! - И чего это, Губа, тебя провожают с такой помпой? - удивлялся Костя. - Обычно, если кого забирают, то в тихую, без шума. - И правильно, - заявил Дятел. - Зачем другим душу травить? Ребята были правы. Случаи усыновления или удочерения в детдоме были не редки, но брали в основном воспитанников из младших групп и чаще девочек, с ними проще. Забирали тихо, без шума. Но сегодня всѐ было иначе. Впервые забирали воспитанника из старшей группы. Забирали какие-то совсем молодые студенты. И что было уж совсем удивительно - всем этим занимался известный космонавт Георгий Раковский, который славился своей благотворительностью. Естественно, что руководство детского дома не могло пройти мимо такого неординарного события, не хотело упустить шанс хоть немного поправить финансовое положение своего заведения. На предыдущей встрече с Раковским директор детского дома сетовал на плохое материальное обеспечение, на низкую зарплату воспитателей, крохотные стипендии воспитанников. На необходимость ремонта многих помещений, на старую мебель, нехватку компьютеров, спортивного инвентаря, реквизита для кружков и секций. Георгию Евгеньевичу не нужно было долго объяснять, он всѐ понимал с полуслова. - Хорошо, - сказал он, - я подумаю, что смогу для вас сделать. И вот сегодня весь личный состав детского дома был построен на торжественной линейке. Директор выступил с приветственной речью, в которой восхищался благородным поступком супругов Майоровых, решившихся взять в свою молодую семью Сашу Губерта. Представил он воспитанникам и космонавта Раковского, который стал спонсором этого дела. Дежурный воспитатель, Майя Семѐновна, преподнесла Георгию цветы. Оркестр сыграл туш. Сашу пригласили на трибуну и он встал рядом с Сергеем и Юлей. Потом выступил знаменитый космонавт. Он говорил о том какая большая и красивая наша Земля, какие широкие перспективы открываются перед воспитанниками детского дома за его воротами. Но для достижения этих великих целей нужно хорошо учиться, хорошо вести себя и много работать. Он понимал, что говорит прописные, уже набившие оскомину, истины, что одними призывами хорошо себя вести и хорошо учиться ничего не добьѐшься. Но что ещѐ он мог сказать ребятам на этой пышной официальной церемонии? Чем ещѐ он мог помочь этим несчастным детям? В заключение своей речи Георгий Евгеньевич объявил, что дарит детскому дому чек на 100000 рублей на ремонт здания и покупку мебели. Все зааплодировали. Георгий тут же вручил чек директору, оркестр заиграл туш, Майя Семѐновна кинулась целовать космонавта, потом рванулась к Саше и чуть не задушила его в своих объятиях. Со слезами на глазах она говорила, что любит его как родного и, что ей очень жаль расставаться с ним. Откуда-то появились вездесущие корреспонденты. Они щѐлкали фотоаппаратами, целились в Сашу и Георгия Евгеньевича телекамерами и совали свои микрофоны директору. Майя Семѐновна успела побывать во всех кадрах и раздавала интервью направо и налево. Про Юлю и Сергея совсем забыли. Наконец все кадры были отсняты, все интервью взяты и под звуки славянского марша Саша, в сопровождении директора и воспитателей, двинулся к стоявшей у ворот машине. Садясь в "Волгу" он увидел Костю и Диму, прилипших к решѐтке забора. - Я ещѐ приеду! - крикнул он. - Пока! Машина тронулась, Саша, Юля, Сергей и Георгий поехали в новую квартиру. По дороге заехали к Ольге и Андрею, чтобы пригласить их на новоселье. Сегодня совпало всѐ: и новоселье, и прибытие Саши, и проводы Георгия Евгеньевича. Накануне был заказан праздничный обед, который должны были доставить из ресторана вместе с официантом. Вскоре обед был доставлен.

Александр ходил по квартире и восхищался. - Здесь как во дворце! Всѐ такое красивое и так чисто! Не валяются ни книжки, ни игрушки. - Ну, надеюсь, это не на долго, - пошутил Георгий. - Думаю, Саша наведѐт здесь "порядок". - Пусть наводит, - согласилась Юля. - Хоть на жильѐ будет похоже, а не на музей. - Мы ещѐ и собаку заведѐм, - заявил Сергей. - Тогда совсем хорошо будет. - Ура! - закричал Александр. - Я давно хотел собаку! Большую, лохматую! Она квартиру сторожить будет. - Теперь незачем сторожить квартиры, - смеясь, заметил Георгий Евгеньевич. - Квартирных краж практически не бывает. - Зачем же тогда такие хитрые электронные замки? - спросил Александр. - Вот потому и не бывает, что замки хитрые, - ответил Сергей. - Перевелись воры-то, дисквалифицировались! В гостиной накрыли овальный стол и Юля, на правах хозяйки, рассадила всех по своим местам. Ольга с Андреем прибыли вовремя. Сергей выключил верхний свет и включил стереовизор. Экран исчез, а вместо него появилось голубое небо и широкая привольная степь. В вышине пел жаворонок, лѐгкий ветерок из кондиционера доносил запахи трав. Они качались, напоминая морскую зыбь. - Вот здорово! - восхищался Саша. - И освещения никакого не надо. Я теперь каждый день новый кадр буду устанавливать. Всѐ равно как новый вид из окна! Георгий Евгеньевич поднял бокал за здоровье всех присутствующих, за будущую счастливую семейную жизнь Саши, Сергея и Юли. Александр сидел за столом и глаза его разбегались от обилия закусок и напитков. - Вот бы сюда наших детдомовских короедов! Они бы обалдели от такой жрачки! Гребень наверняка бы объелся, а Винт с Крюком упились бы вусмерть. - Что тебе положить? - спросила Юля. Но Саша не знал, что ему выбрать и только глотал слюни. Тогда Юля предложила ему попробовать салат из омаров с дольками ананаса и маслинами. Официант тут же наполнил Сашину тарелку. Все мужчины выпили за счастливую семейную жизнь по бокалу шампанского, а женщины и Саша слегка пригубили душистый пенистый напиток. Потом были ещѐ тосты. Георгий Евгеньевич разговорился с Андреем. Тот понравился ему серьѐзностью, эрудицией, воспитанностью. - Отличные вы ребята! - заявил Георгий на прощание. - Правда, Серѐжка слегка авантюрист и склонен к рискованным неординарным поступкам. Но такие люди тоже нужны. Вы хорошо дополняете и уравновешиваете друг друга. После окончания института я приглашаю вас на космическую станцию "Голиаф". Хорошие врачи нам нужны. Юля и Сергей договорились приехать в Москву через недельку. Им хотелось немного побыть в Найске, обжить свою новую квартиру. Отдохнуть, позагорать, покупаться на озере, походить на концерты, словом, пожить в своѐ удовольствие. Они проводили Георгия в аэропорт и вернулись в "пещеру". Весь оставшийся вечер Саша посвятил освоению бытовой техники. Он учился пользоваться стереовизором, акустическим центром, видеомагнитофоном, микроволновой печкой и другими техническими "штучками". В половине одиннадцатого Сергей уложил его спать, сказав, что они с Юлей устали и хотят отдохнуть. Александр догадался, что молодожѐнам не терпится остаться вдвоѐм и ушѐл к себе в комнату. Он лежал в непривычной тишине на широкой удобной кровати при свете ночника и вспоминал детский дом.

"Надо бы пригласить Диму и Костю сюда, показать им квартиру. Они лопнут от зависти, увидев такую роскошь. А ещѐ надо угостить их как следует. Такой жрачки как здесь они отродясь не ели". Потом он задремал. Ему снились отец и мать. Они были совсем молодые, весѐлые. 13. Ложные потребности Начался солнечный май. После праздника всѐ вокруг пробуждалось от зимнего сна. На кустах появилась нежная зелень, на деревьях набухли почки. Лица людей повеселели. Они ждали лета, отпусков, строили планы на будущее. У школьников заканчивалась последняя четверть и в школе было шумно и весело. После занятий Александр на школьном крыльце встретил Валеру. - Пошли к нам, – предложил тот, - пообедаем, потом на мопеде покатаемся. На стройку съездим. Там скоро купол начнут монтировать. Интересно будет. Александр поднялся к Раковским. Дома были Рита – мать Валерия, сестра Женя и дедушка - Евгений Робертович. Рита быстро накрыла на стол. Сели обедать. - Чем занимаешься, дед? - спросил Валерий. - Над Уставом работаю. - Что-то ты долго его крапаешь. - А мне спешить не куда. Хочу сделать его интересным и полезным. - Ну, ну. А ты не хочешь купить мне видео-шлем? - А зачем он тебе? У нас же есть стереовизор, есть компьютер. Или тебе виртуальной реальности захотелось? - Конечно. У Сашки есть, у многих ребят в школе есть, а у меня нет. Обижаете, предки. - Порнофильмы ему посмотреть захотелось, - вмешалась в разговор Женя. - Я видела, как он в Интернете сайты просматривал. - У, шпионка! - воскликнул Валерий. - А хотя бы и так. Что? не имею права? Мне уже 17! - Видишь ли, внучек, - задумчиво произнѐс Евгений Робертович, - как мужчина я тебя понимаю, но сейчас это для нас дороговато. Тебе недавно мопед подарили. Неужели тебе мало? - Это было месяц назад. Он, конечно, мне нравится, но видео-шлем тоже нужен. Вы с отцом такими деньжищами заправляете, а на видео-шлем разориться не можете. - Дело в том, что эти деньги не наши. Это кредиты банков. То, что было наше, мы уже вложили в строительство. Теперь у меня только пенсия, а у Гарика пенсия и зарплата. Вот и все наши доходы. - Но с кредитов-то можно чуть-чуть на себя потратить. Этого никто и не заметит. - Ошибаешься. Каждый месяц банки проверяют счета и если обнаружат не целевое использование кредита, то наложат штраф или заморозят кредит. Тут всѐ под контролем. Так что лишних денег у нас нет. - Чѐрт! Мы оказывается нищие, а я думал, мы миллионеры, - произнѐс Валерий сквозь зубы. - Ничего, внучек, это нестрашно. Твои потребности надуманы. Ты прекрасно можешь обойтись без видео-шлема. А чтобы нормально удовлетворять свои половые потребности, тебе надо завести подружку. Наше общество часто формирует у его граждан ложные потребности. Фирмам-производителям необходимо, чтобы их товары расходились. На это нацелена вся индустрия рекламы. Все средства массовой информации: радио, телевидение, газеты, журналы занимаются рекламой товаров.

Причѐм не самых нужных - те и так раскупают, а зачастую малонужных или вовсе не нужных. На это нацелены выставки, демонстрация мод, кинофильмы. В результате человеку вдруг хочется купить то, о чѐм он раньше и не думал, без чего вполне обходился. - Ну и что в этом плохого? - спросил Валерий. - А то, что зря растрачиваются огромные материальные ресурсы. Масса "не модных" или "не престижных" товаров не покупается, и их попросту уничтожают. Эти зря затраченные усилия могли бы пойти на создание жилья, новой техники, эти деньги можно было бы вложить в науку, в культуру, в образование, а они сгорели, пропали впустую. Вот к чему приводят ложные идолы вещизма, стремление быть "не хуже других", гонка за модой. - Но ведь люди тратят свои деньги. Тратят куда хотят. Это их дело. - Верно, но не совсем. Они могли бы потратить эти деньги с большей пользой для себя, если бы хорошо подумали. Ведь лишних денег не бывает. Если есть свободные деньги, их можно вложить в акции предприятий, положить в банк и иметь с них доход. Это хорошо и для вкладчиков и для предприятий. Но людям навязывается идеология вещизма, идеология потребительства. Люди хвастаются дорогими и малонужными вещами и считают, что они кого-то "переплюнули", кого-то “обскакали”. Некоторые представители молодѐжи считают, что жизнь должна состоять из сплошных удовольствий, что всѐ продаѐтся и всѐ покупается. Не надо никаких ограничений. Живи, кути, сори деньгами, бери от жизни всѐ. В связи с этим я хочу вам привести одно высказывание философа Шопенгауэра: "Не в богатстве счастье, ибо высшие, самые разнообразные и наиболее прочные наслаждения, это духовные. Некоторые люди в тысячу раз больше хлопочут о богатстве, чем об умственном развитии, хотя вполне очевидно, что, то, чем является индивид, гораздо важнее для нашего счастья, нежели то, что он имеет". - Ладно, дед. Я понял. Могу и подождать. Только на день рождения шлем вы мне всѐ равно подарите. - Хорошо. Я скажу Гарику о твоѐм желании. На этом разговор был окончен. Парни надели куртки и пошли кататься на мопеде. 14. Защита К 9-ти утра 6-го июня Сергей и Андрей были уже в институте. Наступил торжественный момент его окончания - защита дипломной работы. Кроме них в аудитории находилось ещѐ человек семь студентов. Ровно в 9 в зал вошла Государственная комиссия из пяти человек. В составе еѐ были профессора: Гевко, Фокин и Лебедев. Кроме них был представитель Медицинской академии и представитель Института генетики. Оба из Москвы. Секретарь комиссии - миловидная женщина лет 40 положила на покрытый зелѐным сукном стол дипломные работы выпускников. Председатель комиссии, профессор Гевко, взял верхнюю папку. - На защиту приглашается студентка-выпускница Мальцева Елена Игоревна. Сидевшая недалеко от Сергея тѐмноволосая девушка встала и нетвѐрдой походкой направилась к столу Государственной комиссии. Лебедев раскрыл дипломный проект и прочѐл отзыв научного руководителя, профессора Фокина. Темой дипломной работы девушки являлась методика восстановления утраченных конечностей.

После этого члены комиссии начали задавать вопросы. Девушка заметно нервничала и отвечала довольно сбивчиво. - Вы не волнуйтесь, пожалуйста, Лена. Здесь все хотят вам добра, здесь ваши друзья. Мы знаем ваши успехи в учѐбе и уверены, что вы достаточно хорошо подготовлены, - ободрил еѐ профессор Фокин. После этого Лена стала отвечать более уверенно. Под конец она окончательно взяла себя в руки, успокоилась и ответы еѐ зазвучали вполне чѐтко. - Достаточно, - сказал представитель Медицинской академии после двадцатиминутного экзамена. Каждый член комиссии поставил свою оценку и расписался в протоколе. - Средний балл четыре и две десятых, объявил председатель. Поздравляю с успешной защитой. Потом председатель комиссии расписался в дипломе об окончании института, который ему услужливо подала секретарь, и вручил диплом девушке. Позади Сергея из-за стола поднялся высокий черноволосый парень с букетом белых лилий. Он вручил Лене цветы, поцеловал и поздравил. Все присутствующие громко зааплодировали. Лена заулыбалась. На глазах у неѐ выступили слѐзы счастья. - Где думаете работать, если не секрет? - спросил Фокин. - Поеду с мужем в Красноярск. Там есть место в краевой больнице. - Прекрасно. Желаю удачи. Лена с мужем вышли из аудитории. - К столу приглашается выпускник института, магистр биологии, Майоров Сергей Владимирович, - торжественно произнѐс председатель. Сергей встал. - Ни пуха, ни пера, - шепнул ему Андрей. - К чѐрту, - небрежно бросил магистр и двинулся по направлению к столу. - Садитесь, молодой человек, - сказал профессор Гевко. Сергей опустился на стул. В руках председателя он увидел пухлую папку своего дипломного проекта. Золотыми буквами на титульном листе было написано название темы: "Статистика мутаций 23-ей Y-хромосомы и вызванная ими патология". Председатель зачитал отзыв научного руководителя, профессора Лебедева. Отзыв был прекрасный. - Так... И когда же вы успели защититься, молодой человек? - спросил представитель Института генетики. - В прошлом году, в Париже, на симпозиуме. - Вас посылали в Париж? - Да. Я участвовал в НИР по исследованию мутаций генома 23-ей Y- хромосомы и предложил свой метод исследования динамики мутаций. - Очень интересно. Расскажите о нѐм. Сергей стал рассказывать о своѐм методе. - Так, так... Прекрасно. Спасибо, дальше не надо. Я знаком с вашим методом. Читал в Информационном бюллетене парижской Медицинской академии. Ну а какое же количество мутаций генома 23-ей хромосомы вы исследовали? - Более шестисот. - Вы можете назвать последствия наиболее тяжѐлых из них? - Конечно. Сергей стал перечислять: - Слишком узкая крайняя плоть пениса; боковой выход урерты; сильно искривлѐнный пенис; недоразвитые яички; водянка яичек; непроходимость семенных протоков; пенис опущенный в мошонку; слишком короткий пенис; неразвитые клапана пещеристых тел, ... - Спасибо, достаточно. - А сколько аллелей 23-ей хромосомы вы знаете? - Около пятидесяти. - Назовите основные.

Сергей назвал. - У меня больше нет вопросов, - заявил представитель Института генетики. Пару вопросов задал профессор Лебедев. Вопросы были лѐгкие и Сергей бодро ответил на них. - Ну что? Надеюсь, всѐ ясно с этим студентом? - спросил председатель комиссии. - Да. Не будем терять время, - согласился представитель Медицинской академии. Все члены комиссии единодушно поставили выпускнику пять баллов. Председатель подписал и вручил Сергею диплом врача-генетика. Там уже стояла подпись ректора института и гербовая печать. - Где думаете работать, молодой человек? - спросил представитель Института генетики. - Если желаете, я могу ходатайствовать о вашем переводе в Москву. - Спасибо, но я думаю остаться здесь, в Найске и поступить в аспирантуру при нашем институте. Буду участвовать в НИР "Моделирование саморазвития зародыша человека по заданному генотипу". - Ну что же, похвально. И в Сибири нужны квалифицированные кадры. Новоиспечѐнный врач, Сергей Майоров, поблагодарил членов комиссии и сел на своѐ место. Андрей пожал ему руку. - Поздравляю, желаю стать доктором наук. - Спасибо, - растроганно произнѐс улыбающийся Сергей. После Сергея защитились ещѐ двое студентов. Один получил средний балл 4, другой 4,8. Наконец председатель комиссии вызвал к столу Андрея Гевко. - Это ваш сын? - тихо спросил представитель Института генетики. Профессор Гевко кивнул. - Настоящий атлет! Даже в костюме чувствуется атлетическая фигура. Андрей широким пружинящим шагом подошѐл к столу. Сел. - Тема вашего диплома: "Неизвестные ранее сцепления 23-ей Y-хромосомы и их влияние на онтогенез". Так? - Прочѐл представитель Института генетики. Андрей кивнул. - Очень любопытно... По-моему этого нет в учебной программе... - Это его собственное открытие. Он имеет официальное Свидетельство от Института государственной патентной экспертизы. - Неужели? У вас отличные кадры. Один уже магистр, другой сделал открытие. А это ведь ещѐ мальчишки! Председатель комиссии зачитал отзыв научного руководителя. Потом посыпались вопросы. Всех интересовало открытие Андрея. Выпускник подробно отвечал на них. Отвечал спокойно, уверенно. - А вы не хотите переехать в Москву и продолжить работу в Институте генетики? - спросил его московский гость. - Нет, спасибо. Я тоже буду поступать в аспирантуру при нашем институте. - Да что это такое! - возмутился представитель столичного ВУЗа. - В Москву и калачом не заманишь! Вот тебе и периферия, вот тебе и глубинка! - А вы слышали, что под Найском строится община медиков и биологов? - спросил профессор Лебедев. - Да. Что-то слышал. - Так вот, там будут отрабатываться наиболее перспективные методы индивидуального обучения студентов, начиная со школьной скамьи. Скоро нам откроют новые штаты преподавателей. Потому многие наиболее успевающие студенты и стремятся остаться в Найске. Наш институт расширяется. - Ааа… вот в чѐм дело! Тогда мне всѐ ясно. Этак вы и от нас перетяните к себе лучшие кадры! Надо будет подумать. Мне у вас тоже нравится. Высокая комиссия единодушно поставила бывшему студенту Гевко оценку "отлично" и вручила диплом врача. После этого был объявлен перерыв. В коридоре Сергея и Андрея остановил профессор Лебедев.

- Молодцы. Не подвели меня. Давайте подавайте заявления в аспирантуру и готовьтесь к экзаменам. Конкурс будет серьѐзный, но у вас есть преимущества. Вы уже доказали свою высокую квалификацию и работоспособность. Надеюсь через три года увидеть вас в числе преподавателей нашего института. - А когда экзамены? - спросил Андрей. - В конце июля. Дату объявят. После экзаменов отпуск, а с сентября научная работа. Я уже заявил вас как предполагаемых исполнителей новой НИР. Сергей с Андреем вышли из института. На улице их встретило яркое летнее солнце. Цвела сирень. На газонах распустились одуванчики. Лѐгкий ветерок трепал волосы. Столбик термометра на дверях института перевалил за двадцать. Сергей вытащил из кармана телефон и позвонил Юле. - Всѐ в порядке. Диплом в кармане. - Как защитился? - Нормально. - А Андрей? - Тоже. - Тогда приглашаю вас на праздничный обед. Я уже позвонила Зое. Она согласна отметить вашу защиту. Ничего не покупайте, мы уже обо всѐм позаботились. - Прекрасно. Скоро будем. И Сергей с Андреем ускорили шаг. 15. Культпоход К концу недели Александр понял, что он влюблѐн. Такое с ним уже было в 8-ом классе, когда ему страшно нравилась его одноклассница Лена. Но тогда он не посмел за ней ухаживать. Боялся, что ребята засмеют. Лишь иногда они обменивались с Леной мимолѐтными взглядами, да в коридоре Саша, проходя мимо, как бы нечаянно задевал Лену плечом. А однажды они случайно столкнулись в дверях школы и Александр, совершенно неожиданно для себя, вдруг поцеловал Лену в щѐку. Та сначала опешила, потом вспыхнула и растерянно сказала, - дурак... - и пошла прочь чуть не плача. Но Саша ещѐ долго стоял, глядя ей в след, и радовался. Слово "дурак" как музыка звучало у него в ушах. Потом болезнь разлучила их. Лена дважды приходила к нему в клинику, приносила яблоки, апельсины, но Саша не мог их есть. Его постоянно тошнило. Однако он был очень благодарен своей пассии. И вот теперь Александр понял, что с ним творится то же самое - он влюбился! Но теперь предметом его обожания стала Таня Ершова. На каждое занятие танцевальной группы он летел как на крыльях, но ещѐ больше он радовался, когда видел Таню в секции плавания. Наблюдать еѐ стройную красивую фигуру было для Саши истинным удовольствием. Иногда они обменивались дружелюбными взглядами и демонстрировали друг другу свои спортивные достижения. Таня хорошо плавала на спине и неплохо ныряла. На одном вдохе она проныривала на ластах почти весь 50-ти метровый бассейн. У Саши "дыхалка" была послабее, но и он делал заметные успехи в плавании кролем. Тренер часто хвалил его. Таня тоже оценила Сашу. На занятиях танцами она улыбалась ему и танцевала с явным удовольствием. Александр, как ведущий партнѐр, держал еѐ за талию, наклоняя то влево, то вправо, откидывая назад, чтобы затем резким рывком прижать к себе. Всѐ получалось у него красиво, изящно, вдохновенно. Учитель танцев был явно доволен успехами нового ученика и его партнѐрши. Он уже лелеял мечту

создать из них блестящую танцевальную пару и одержать победу на каком-нибудь конкурсе. - Посмотрите на Губерта и Ершову, - говорил он воспитанникам, - в их танце есть душа, есть жизнь! Пусть не всѐ ещѐ гладко у них с техникой, но на них уже можно смотреть. Они стараются, они хотят танцевать! Они зажигают других! Но чем отчѐтливее Саша понимал, что влюблѐн в Таню, тем сильнее было чувство грусти. Он знал, что Таня не для него. Она подружка Дятла и тот не бросит еѐ, не отдаст. Хватка у него железная. И, потом, Дятел его друг, его начальник, его покровитель. Не сможет Александр встать на его пути, не имеет морального права. Да и Таня не бросит Дятла. Они давно любят друг друга. А Саша для неѐ так, приятный мальчик, и только. Всѐ, что ему остаѐтся, это молча любить еѐ, не допуская даже мысли о развитии их отношений. Он всегда будет только еѐ танцевальным партнѐром. Но даже эта скромная роль была приятна ему. Когда он танцевал с Таней, всѐ пело и ликовало в его груди. Он забывал обо всѐм и был счастлив. По ночам ему стали сниться эротические сны, в которых он нежно обнимал и целовал свою возлюбленную. Он танцевал с ней какой-то бесконечно долгий прекрасный танец. Они кружились в воздухе как два мотылька. Сплетались в объятиях и расходились, чтобы полюбоваться друг другом. А потом снова кидались в объятия. Их тела соединялись в трепетном восторге и душа Саши обливалась сладким мѐдом любви. Но волшебный сон заканчивался и парень просыпался, поняв, что в очередной раз испачкал трусы. Потом он долго лежал, переживая приятные минуты близости с Таней и, наконец, засыпал, довольный, чтобы затем вновь проснуться по сигналу "подъѐм!". Его ждали зарядка, приборка, умывание, построение на завтрак. Словом - привычные будни. Всѐ это сопровождалось шумом, гамом, баловством ребят, мелкими потасовками, крепкими словечками. Саша отвлекался, забывал о Тане, и только иногда, оставаясь наедине, снова с грустью вспоминал о ней. Мысль о том, что она подружка Дятла, огорчала его и он старался, как мог, успокоить себя. "Ну и пусть. Главное - не видеть, не замечать этого. Лишь бы она хоть изредка была рядом, лишь бы я мог видеть еѐ, слышать еѐ тѐплый голос, танцевать с ней. Лишь бы она улыбалась мне и снилась по ночам. Ночью, во сне, никто еѐ у меня не отнимет! Незаметно неделя подошла к концу. Саша знал, что завтра приедет Юля и заберѐт его. Он хотел и не хотел этого. Ведь придѐтся оставить занятия музыкой, танцами, спортом. А главное - на целую неделю оставить Таню! Жить без неѐ! Конечно, у Юли с Сергеем тоже неплохо. Но у них полно своих забот - началась летняя сессия в институте. И Александр никак не мог определиться уезжать ему к Юле или остаться в детдоме. За этими мыслями и застал его звеньевой. - Губа, ты что, оглох? В театр идѐшь или нет? - ...Я бы пошѐл, но у меня нет денег. - Деньги не нужны. Мы же идѐм в культпоход. Каштан купил билеты. А деньги сегодня будут. Не сомневайся. - Тогда иду. Владимир Матвеевич, Сашин воспитатель, по прозвищу Каштан, вывел ребят за ворота детского дома и сказал. - Матом не ругаться, вести себя прилично, руки в карманах не держать и не устраивать потасовок в театре и в транспорте. Саша шѐл рядом с Гребнем. Дятел с Лебедем шли впереди и о чѐм-то тихо переговаривались. Лебедь (Алексей Лебедев) был членом их звена, с которым Саша делал приборку в спальне. Он был тихим, покладистым парнем лет 13-ти и нравился Саше. Винта и Крюка не было видно. - А Винт с Крюком где? - поинтересовался Александр у Кости Гребня. - Гальюны драют, - ответил Гребень. - Нечего им в театре делать. И помолчав, продолжил.

- Слышь, Губа, скоро работать, блин, будем. Ты стой около меня в метро. В случае чего - прикроешь. - Ладно, - согласился Саша, не поняв о чѐм речь. Народу в вагоне поезда было довольно много. Когда же туда ввалилась толпа детдомовцев, стало и вовсе тесно. Пассажиры неодобрительно поглядывали на шумевших и толкающихся ребят, обступивших их. Гребень потащил Сашу к хорошо одетой пожилой женщине с сумочкой. С другой стороны встали Дятел и Лебедь. Поезд тронулся и Дятел, потеряв равновесие, навалился на Лебедя. Тот, толкнув женщину, свалился ей под ноги. Раздался смех. Женщина схватилась рукой за поручень и удержалась на ногах, но стала возмущаться. - Как вам не стыдно, молодѐжь! Надо же аккуратнее. Вы меня чуть с ног не сбили и даже не извинились! Есть же поручни, надо держаться. Лебедь начал оправдываться. Дятел извинялся, говорил, что он нечаянно. Тем временем Гребень вплотную прижался к женщине и через пару секунд протянул Саше небольшой кошелѐк. Александр растерялся. Тогда Гребень быстро сунул кошелѐк ему в карман и стал отодвигаться, подталкивая Сашу к дверям. - Порядок, - шепнул он, отойдя на безопасное расстояние. Александр заметил, как Дятел и Лебедь тоже отошли от женщины. На их место тут же стали другие пассажиры. - Ну, что у тебя там? - спросил Дятел у Гребня, когда они вышли из метрополитена. - Не знаю ещѐ. Всѐ у Сашки. - Доставай! - скомандовал Дятел. Александр достал из кармана, сунутый Гребнем, кошелѐк. Рука его дрожала. Дятел взял кошелѐк и открыл. Там оказалась кредитная карточка с фотографией женщины и 16 рублей денег с мелочью. Карточку и кошелѐк дятел не раздумывая бросил в урну, деньги же разделил на четверых. По пятѐрке себе и Гребню, по трояку Лебедю и Саше. Мелочь же отправил в карман, не считая. Александр хотел, было, отказаться от денег, но Гребень, сунув ему трояк, строго произнѐс: - Заработал - бери! Но я же ничего не сделал, - возразил Саша. - Как это ничего? Прикрыл меня, кошелѐк принял. Это твои по праву. Жаль, что мало, блин. Но ничего. Может ещѐ повезѐт. Александр не стал возражать. Он понял, что спорить бесполезно. Его просто не поймут и ещѐ, не дай бог, заподозрят в предательстве. В театре Александр не переставал удивляться увиденному. Это был не обычный театр, а театр-аквариум. Когда поднялся огромный в ползала занавес, то перед изумлѐнным детдомовцем открылся сказочный подводный мир. Он был отгорожен от зрительного зала огромной вогнутой стеной, прозрачной как воздух. За стеной были совершенно необычные декорации. По краям аквариума поднимались струи серебристых пузырей, росли невиданные растения, плавали настоящие рыбы. На дне был песок, камни, диковинные раковины и громадные кораллы. Всѐ это подсвечивалось мощными цветными прожекторами, лазерами и вместе с музыкой создавало совершенно фантастический, призрачный, волшебный мир. Саша как завороженный смотрел во все глаза и не мог оторваться от изумительного зрелища. Но вот началось представление. Это был спектакль-балет на сюжет одной из греческих сказок о владыке морей Нептуне и его жене - царевне Наяде; о коварных красавицах - русалках и о хищном спруте, который похитил дочь царя - прекрасную принцессу Афродиту; об отважном и смелом юноше - еѐ женихе, который освободил принцессу несмотря на все козни спрута и его помощников крабов. За стеклом аквариума разворачивалась феерическая драма борьбы добра и зла, ума и хитрости, отваги и коварства, любви и ненависти. Артисты свободно плавали плод водой, кружась в сказочном танце, то опускаясь на дно, то поднимаясь к поверхности. Они

сражались и умирали, любили и страдали. Среди сказочных растений и пузырей воздуха скользили прекрасные юные тела русалок, заманивших храброго юношу в ловушку. Невеста юноши билась в объятиях ужасного спрута. Грозный Нептун выплывал на дельфине с трезубцем в руке и наводил порядок в своѐм подводном царстве. Прекрасная Наяда тайно помогала юноше и принцессе освободиться от злых чар колдуна-кальмара. Саша смотрел и удивлялся. Люди плавали под водой без каких-либо дыхательных аппаратов, не всплывая на поверхность. Они жили под водой, как рыбы. Наконец он не выдержал и спросил у Кости. - Слышь, Гребень. А почему они не тонут? Разве можно не дышать так долго? - Они дышат водой, - шѐпотом ответил Костя. - Как водой?! Разве можно дышать водой? - Конечно. Рыбы же дышат! - Так у них жабры! - А этих артистов специально готовят. Перед погружением им дают подышать какой- то дрянью, чтоб не было спазм гортани и делают укол. После этого они могут дышать водой как рыбы. - Тише вы! - зашикали на них сзади. - Не мешайте смотреть! Александр снова стал наблюдать за подводной драмой. Ему очень нравилась прекрасная принцесса и храбрый юноша. - А здесь всегда подводное царство показывают или и другие спектакли бывают? - снова спросил он у Гребня. - Разное показывают. И про космос и про ангелов - на библейские темы. Только декорации тогда другие. Космические корабли офигенные летают, инопланетяне. А недавно про космических гангстеров показывали. Вот здорово, блин! - Да тише вы! Сейчас выведем из зала, - послышалось сзади. Саша умолк и досмотрел спектакль до перерыва. В антракте все отправились в буфет. Александр снова оказался рядом с Гребнем. Он хотел купить кто-нибудь вкусненькое, но Костя не спешил занять очередь. Он потолкался возле столиков и пристроился за пожилым мужчиной. Когда тот подошѐл к бармену, у него вдруг не оказалось карманных денег. Мужчина недоумѐнно шарил по карманам, не понимая, куда они могли подеваться. Решив, что он обронил их, мужчина подошѐл к банкомату и снял деньги с кредитной карточки. Гребень подмигнул Саше и сказал ухмыляясь: - Порядок, блин! У этого лоха денег навалом! Они купили мороженного, шоколаду и съели по булочке с кофе. - Сколько? - спросил подошедший к Косте Дятел. - Чего сколько? - занервничал Гребень. - Не валяй Ваньку, я видел, - резко оборвал его звеньевой. - Червонец, - ответил Костя. - Покажи! Костя вытащил из кармана брюк смятую бумажку, развернул еѐ. Там оказалось 20 рублей. - Половина моя, - заявил Дятел. - Так не честно! Я работал один! - возмутился Гребень. - Не будешь обманывать, салага. Сказал червонец, червонец и получишь. А за обман в следующий раз по ушам надаю. Дятел отобрал у Кости червонец и довольный отошѐл в сторону. - Видал, блин! Тоже мне друг называется! - обиженно произнѐс Гребень. - Ни хрена не делал, а деньги забрал, курва! Мало ему пятѐрки, блин! Всѐ на свою Таньку-Рыбу тратит. Водит еѐ по кабакам за мой счѐт. - А как же он еѐ водит? - удивился Саша. - Ведь малолеток одних в город не пускают? - С ним пускают. У него свободный выход. Он на хорошем счету у начальства.

Вторая часть спектакля проходила не менее интересно, чем первая, но на душе у Саши было пасмурно. Ему не нравилось ремесло Гребня и покровительство Дятла. И то, что на ворованные деньги он угощал Таню. И то, что Таня принимала эти угощения. Не нравилось, что в отношениях Тани и Димы замешаны грязные деньги. Если бы у них была чистая, бескорыстная любовь, Саше было бы легче. Но эти деньги... Горечь душила Сашу, в нѐм зрело чувство обиды, несправедливости. "Надо уходить из детдома, - думал он. - Приедет завтра Юля и уеду хотя бы на недельку. Не хочу видеть ни Дятла, ни Гребня, ни Таньку. Противно". 16. Падение Бракосочетание Сергея и Юли состоялось за три дня до начала судебного процесса, в субботу. На церемонии кроме Саши присутствовали Андрей с Ольгой, профессор Лебедев, мать Ольги, отец Андрея – профессор Гевко и несколько студентов – приятелей Юли и Сергея. Родителям же молодожѐны о свадьбе, по понятным причинам, ничего не сообщили. Сергей хотел также пригласить следователя и защитника, но те от предложения отказались, так как не имели права вступать с подследственным в какие- либо иные отношения, кроме служебных. Это могло бы быть неправильно истолковано стороной обвинения и повредило бы Сергею. Церемония бракосочетания была очень скромной. Все расходы взяла на себя Юля, так как Сергей был совершенно несостоятелен в материальном плане. Она купила золотые кольца, взяла на прокат подвенечное платье. Расходы по свадебному столу согласились оплатить Ольга с Андреем, а их родители оплатили церемонию во дворце бракосочетания. Так что внешне всѐ выглядело вполне пристойно. После торжественной регистрации брака, свадебный кортеж направился к Ольге. У неѐ дома был накрыт праздничный стол. В начале банкета всѐ было довольно официально и немного натянуто. Молодѐжь стеснялась присутствия маститых учѐных. Но после бокала шампанского и двух - трѐх рюмок коньяка, все расслабились, развеселились и свадьба пошла как по маслу. Гремела музыка, молодѐжь танцевала, а Сергей целовал Юлю под крики "горько!". Ольга носилась на кухню и обратно, подавая закуски, и напоминала кругленький бильярдный шар, который беспрерывно толкают кием. Профессор Лебедев, положив руку на плѐчо Сергея, говорил, что всѐ будет хорошо, что он всегда может рассчитывать на его поддержку. Порядком захмелевший жених обнял профессора и заявил, что Леонид Иванович самый лучший его друг и учитель, и что он всегда мечтал походить на него. Александр ходил по квартире и разглядывал домашние вещи Ольги, потом обнаружил Игорька в кроватке и решил поиграть с ним. Тот таращил глазѐнки, пускал слюни и радостно улыбался. Саше очень понравился малыш и он стал давать ему в руки игрушки. Потом нашѐл соску-пустышку, обмакнул еѐ в бокал с недопитым шампанским и дал пососать малышу. Игорѐк зачмокал губами, пытаясь понять вкусно это или нет. Однако, после нескольких повторов, хмельная соска ему явно понравилась. Наконец Юля заметила проделки Саши и не на шутку перепугалась. Она отобрала у него бокал и унесла в гостиную. Александр и сам успел сделать несколько глотков и настроение у него стало приподнятым. Поиграв с Игорьком, он решил продолжить осмотр квартиры. Вскоре подросток обнаружил на серванте кошелѐк Ольги. "А вдруг там есть деньги? - мелькнула крамольная мысль. - Гребень не упустил бы такую удачу". Но усилием воли Александр подавил в себе бесовский соблазн. "Нет, нельзя. Я же в гостях. А вдруг кто увидит!".

Однако червь сомнения уже грыз его. "Зачем она так бросает кошелѐк? Вот шляпа! За это надо наказывать. Любой бы на моѐм месте стырил его". Но всѐ же Саша ещѐ колебался. Тем временем гости увлеклись разговором. Студенты о чѐм-то спорили с профессором Гевко, Ольга с Юлей сплетничали на кухне. Александр, видя, что никто на него не смотрит и все порядком захмелели, прикрыл рукой кошелѐк на серванте и незаметно сунул к себе в карман. Покрутившись ещѐ немного по комнате, он вышел в прихожую. Там был полумрак. В углу он заметил какую-то парочку, прилипшую друг к другу. "Чѐрт бы их побрал. Как у нас на заднем дворе, - подумал он. - И спрятаться негде". Потом он нырнул в туалет, закрылся и с трепетом вытащил из кармана кошелѐк. Там была довольно солидная пачка денег. Столько денег он ещѐ никогда не видел. "Во, буржуи! Живут же!" И Александр стал пересчитывать деньги. Он насчитал сто двадцать рублей. Дверь туалета дѐрнули. Александр быстро сунул кошелѐк в карман. Потом подумал, достал из него червонец и спрятал в куртке. "Не заметят" - решил он. Выйдя из туалета, он подошѐл к серванту и осторожно положил кошелѐк на место. Сердце его тревожно билось. "Правильно ли я сделал? - эта мысль не давала покоя. - С одной стороны, вроде, украл. Но взял-то совсем немного. Надо же учить ротозеев! Гребень взял бы больше. Пусть скажут спасибо, что весь кошелѐк не спѐр. Но с другой стороны - это друзья Сергея и Юли, значит и мои друзья. Выходит, что я украл у друзей! Что же теперь делать? Вернуть червонец на место? Но денег у меня совсем нет, а просить у Юли неудобно. Она тоже "на мели". Нет, пусть всѐ остаѐтся, как есть. Да, я украл, украл у друзей. Но положить обратно не могу. Опять надо воровать кошелѐк, дрожать от страха. А вдруг кто увидит? Да, я дрянь, дерьмо, но об этом никто не узнает. Чем бы заняться, отвлечься от неприятных мыслей? Игорѐк в спальне с Ольгой, Сергей разговаривает с Андреем, никому до меня нет дела". Тут Саша заметил недопитый бокал шампанского. "А что если выпить и захмелеть? Точно. Пьяных совесть не мучает". Он взял бокал и осушил до дна. Потом обнаружил недопитую бутылку вина, налил ещѐ и выпил. В голову ударила волна хмельной беспечности. На всѐ стало наплевать. Александр, пошатываясь, вышел из-за стола. Щѐки его порозовели. В прихожей он неожиданно столкнулся с Юлей, обхватил еѐ руками и прижался к груди. - Петровна, я тебя очень люблю. Ты мне как сестра. Дай я тебя поцелую? - И не дожидаясь ответа, Александр полез целоваться. - Что с тобой? - удивилась Юля. - Ты никак пьян?! - Прости меня, если можешь. Я дерьмо, я вор. Я деньги украл. - Что ты такое говоришь? Ты бредишь? Тебе плохо? - Мне очень плохо. Меня надо посадить в тюрьму. Я вытащил десять рублей из кошелька на серванте, - лепетал Александр заплетающимся языком. - Не может быть. Ты несѐшь чушь! Тогда Саша показал Юле червонец. - Зачем же ты это сделал? - Не знаю. Просто так. У меня совсем нет денег. - Но ты бы мог спросить у меня. Я как раз собиралась дать тебе немного. - У тебя у самой мало. Ты же потратилась. - Твои деньги лежат у меня отдельно. Я их не трачу. Я положила их на другой счѐт. Это деньги Георгия Евгеньевича. - Ну и зря. Тратила бы их сколько надо. Зачем мне столько денег? - Ты вырастишь, и они тебе пригодятся. Саша заплакал. - Прости меня, Петровна! Я никогда больше не буду воровать! Это так подло, так низко! Прости! - Ладно, Саша. Я тебе верю. Но эти деньги надо вернуть. - Как же я их верну? А если заметят?

- Дай деньги мне. Я сама всѐ сделаю. Юля подошла к серванту, открыла кошелѐк и положила в него десятку. Никто этого не заметил и не обратил внимания. Александр пришѐл в восторг. - Ну, Петровна! Ты даѐшь! Так всѐ просто! Наши "щипачи" тебе и в подмѐтки не годятся. - А что, у вас есть карманные воры? - А то нет! Это же детдом! Юля покачала головой. Настал вечер и гости начали расходиться. Стали собираться и Сергей с Юлей. - Оставайтесь у нас ночевать, - предложила Ольга. - Я постелю вам в гостиной на диване. - Да нет, спасибо, - поблагодарила Юля. - Я не могу нигде спать, кроме своего общежития. Да и Сергею надо вернуться в тюрьму до 24-х часов. Молодожѐны, сняв свадебные наряды, переоделись в обычную одежду и снова стали прежними Сергеем и Юлей. Они повезли Сашу в детдом. Александр всю дорогу молчал. Юля ничего не сказала Сергею о его проделке и он был благодарен ей за это. У ворот детдома она дала Саше немного денег. Он сморщился как от зубной боли, но пятѐрку взял. Возле тюрьмы молодожѐны расстались. Поднявшись в свою камеру, Сергей ощутил дикое одиночество. Ему так хотелось, чтобы Юля оказалась рядом, чтобы эту ночь они провели вместе, но еѐ не было. Он лѐг в пустую холодную постель и чуть не заплакал от досады. Сегодня Юля стала его законной женой. Весь вечер они целовались под крики "горько" и вот теперь ему действительно стало горько. 17. Школа В понедельник утром Георгий Евгеньевич повѐз ребят в Кендалл чтобы оформить в школу. Вскоре они увидели невысокое двухэтажное довольно симпатичное здание, выстроенное буквой "П". Оно располагалось на южной окраине Кендалла. Вокруг школы был разбит сад с пышными кустами роз, пальмами и низким подстриженным кустарником. В общем, это была обычная провинциальная школа на 500 мест. Школьный двор представлял собой большую ровную площадку, покрытую упругим пластиком. За нею располагался спортивный комплекс с теннисными кортами, площадками для бейсбола, волейбола, а дальше начинался крутой овраг, поросший колючим кустарником. Напротив школы, на противоположной стороне улицы, расположился городской сад. Георгий поставил машину на стоянку, и трое ребят последовали за ним. В вестибюле их встретил дежурный. - Нам нужен директор, - сказал Раковский. - Второй этаж, налево, сразу за преподавательской, - ответил вахтѐр. По широкой мраморной лестнице они поднялись на второй этаж и оказались в просторном коридоре. По стенам висели портреты известных учѐных, цитаты из произведений великих писателей. Всѐ было скромно, но со вкусом. Георгий нашѐл нужную дверь и постучал. - Войдите! - послышалось за дверью. Все четверо вошли в кабинет директора. Ребята в нерешительности остановились, переминаясь с ноги на ногу. Георгий Евгеньевич прошѐл к директорскому столу, поздоровался.

За столом сидел невысокий, лысоватый, довольно полный человек лет пятидесяти. Он оглядел Раковского, притихших ребят и кивнул на кресло стоящее возле стола. - Присядьте. Чем могу служить? - Вот, привѐл к вам своих сорванцов, господин директор. Мы прибыли из России и хотели бы поступить в вашу школу. Ненадолго, месяца на два. Потом мы уедем обратно. - Вы русские? - Да, мы здесь гостим у своего родственника. Не хотелось, чтобы ребята отстали в учѐбе. Я слышал, что школьные программы в России и Америке одинаковы. - А как у них с языком? Они говорят по-английски? - О, да! Не беспокойтесь. Вилли и Джеин - свободно, а Алекс ещѐ не очень. Понимает практически всѐ, но говорит с акцентом. Однако я думаю, будет лучше, если он не станет терять зря время. Пусть занимается со всеми. - У вас с собой есть документы? - Конечно. - Хорошо, пишите заявление. Пока Георгий писал заявление, директор разглядывал его паспорт. Это была пластмассовая пластинка с фотографией, фамилией, именем и отчеством, датой рождения, штрихкодом и магнитной полоской, на которой были зашифрованы все этапы биографии владельца, отпечатки его пальцев и данные анализа хромосом. Однако все эти сведения могли прочесть только специалисты из отдела криминалистики. - О! Да вы Жорж Раковский! - воскликнул директор. - Известный космонавт! Очень приятно познакомиться. То-то ваше лицо показалось мне знакомым. Значит, вы приехали к своему отцу? Остановились на вилле Раковского старшего? - Да. Совершенно верно. - А это ваши дети? - Вы правы. - Надеюсь, они не будут огорчать нас своим поведением? И директор взглянул на притихших ребят. - До сих пор у меня не было с ними проблем, - ответил Георгий. - Ну что же, будем надеяться, что и у нас они будут вести себя достойно. Плату за обучение внесѐте сразу за два месяца или только за сентябрь? - Давайте сразу. - Хорошо. Тогда я выписываю им пропуска. Директор достал из ящика письменного стола три пластиковые карточки с магнитными полосками и вставил одну из них в небольшой прибор. - Ваше имя, фамилия, молодой человек? - обратился он к Валерию. - Валерий Раковский, - ответил тот. - Можете записать Вилли. - Какой класс? - Одиннадцатый. - Специализация? - Гуманитарий с юридическим уклоном. - Ясно. В 11-й "Б", - сказал директор и нажал кнопку. Через секунду карточка выскочила ему в руку. - Теперь вы, молодой человек, - обратился он к Саше. - Алекс Губерт. Десятый класс, - ответил Александр волнуясь. Директор вопросительно взглянул на Георгия Евгеньевича. - Это мой племянник, - поспешно пояснил Раковский. - Сын сестры. - А, понятно. Специализация? Саша задумался. - Ну, кем ты хочешь стать? - нетерпеливо спросил директор. - Врачом. - Значит гуманитарий с техническим уклоном. В 10-й "А", понял?

Саша кивнул. Через минуту и он получил свою карточку - пропуск. Вскоре такую же карточку получила и Женя, только в 9-й класс. - Порядок знаете? - спросил директор. Ребята вопросительно посмотрели на него. - Объясняю. Утром приходите в школу к 9.00. Попрошу не опаздывать. Кстати, как будете добираться? - Мне сообщили, что недалеко от виллы проходит школьный автобус, - ответил Георгий. - Да, верно. Я скажу водителю, чтобы он останавливался на повороте. Автобус будет где-то в районе 8.20 - 8.30. Обратно автобус идѐт в два часа. Занятия кончаются в час, для тех, кто нормально успевает, так что дети смогут погулять. Здесь рядом хороший городской сад. Только пусть не увлекаются аттракционами, а то могут опоздать на автобус. Тогда им придѐтся добираться до виллы самостоятельно. Вопросов нет? - А зачем эти карточки? - спросил Александр и почувствовал, как Валера толкнул его в бок. - Я тебе всѐ объясню, болван! - шепнул он. Саша не стал больше ничего спрашивать. - Ну, если вам всѐ ясно, то можете идти по своим классам, - объявил директор. Они вышли в коридор. Было без 10-ти минут девять. Коридор быстро заполнялся учениками. В преподавательскую входили и выходили учителя. Мимо прошѐл дежурный старшеклассник с повязкой на рукаве и подозрительно оглядел новичков. - Ну, я поехал, а вы оставайтесь, - сказал Георгий. - Заеду за вами в час дня. Счастливо. - А где мой класс? Куда мне идти? - спросил Александр, волнуясь. - А я откуда знаю? - ответил Валера. - Погляди расписание занятий. - А где тут расписание? - В вестибюле! Не видел что ли? Они спустились на первый этаж, и подошли к световому электронному табло. - Но тут же ничего нет! - Дубина! Нажми вон ту кнопку с 10-ым "А". Саша неуверенно нажал кнопку. На табло высветилось: 6 сентября (понедельник): - математика каб. № 216 уроки: I, II, III (VI - доп.) - химия каб. № 114 уроки: IV, V 7 сентября (вторник): - физика каб. № 202 уроки: I, II, III (VI - доп.) - физ. Подготовка спортзал уроки: IV, V 8 сентября (среда): -биология каб. № 109 уроки: I, II, III (VI - доп.) -этика и эстетика каб. № 111 уроки: IV, V

9 сентября (четверг): - математика каб. № 216 уроки: I, II, III (VI - доп.) -физ.подготовка спортплощадка уроки: IV, V 10 сентября (пятница): -химия каб. № 114 уроки: I, II, III (VI - доп.) -биология каб. № 109 уроки: IV, V - А что это тут написано "(VI - доп.)"? - спросил Александр. - Это ты можешь заниматься дополнительно, если не успеваешь, - пояснил Валерий. - Преподаватель скажет, если надо остаться. И он нажал кнопку с индексом 11-ый "Б". Потом кнопку нажала Женя, и они быстро заспешили к своим кабинетам. - А мой-то где? - заволновался Саша, - 216-ый? - Кабинет 216, значит второй этаж, 16-ый кабинет. Беги быстрее, - пояснил на ходу Валерий. Время уже поджимало. По коридору один за другим спешили ученики. Вот и дверь с № 216. У двери регистрационный автомат. Александр заметил, как ученик вставил в него свою карточку и в автомате загорелся зелѐный огонѐк. Саша сделал то же самое и вошѐл в класс. Сердце его учащѐнно билось. Он увидел ряды удобных кресел, расположенных полукругом возле стола учителя. В первом ряду их было шесть, в последующих рядах больше. На столе учителя лежал пульт управления. Позади стола, на возвышении, висел большой широкий экран. Классной доски не было. Ребята садились в кресла и опускали вниз какую-то плоскую коробку, вроде столешницы, которая была установлена вертикально на правом подлокотнике. Александр узнал в ней школьный компьютер. Передние кресла были все заняты, но сзади, на возвышении стояли несколько свободных. Александр прошѐл в задний ряд, ощущая на себе любопытные взгляды присутствующих, сел в свободное кресло и опустил столешницу - компьютер. В углу панели он заметил небольшой зелѐный огонѐк. "Значит, исправен", - подумал он. Прозвенел звонок и в класс вошѐл учитель математики. - Добрый день, - приветствовал он ребят. Затем обвѐл класс глазами и увидел Сашу. - Новенький? - Да, ответил Александр. - Как фамилия? - Губерт, Алекс. - Откуда? - Из России. - О! Редкий гость. - Где живѐшь? - На вилле Раковского. В 12-ти километрах отсюда. - Хорошо, садись. Учитель объявил тему занятий и предложил начать с повторения пройденного. Он написал на дисплее своего компьютера уравнение, которое тут же высветилось на настенном экране. - Кто желает его решить? Только быстро.

Александр заметил, как несколько ребят почти одновременно нажали красные кнопки в подлокотниках кресел. Учитель взглянул на пульт управления и сказал: - Кресло № 8. Кто у нас там? - Фреди Майер, - послышалось справа. - Так, Фреди, давай попробуй. В прошлый раз у тебя плохо получалось. Учитель нажал кнопку на пульте, а Фреди стал писать световым карандашом на дисплее своего компьютера. На большом экране высветились буквы и цифры. Все следили за тем, как Фреди решает уравнение. - Молодец, - похвалил учитель, когда Фреди справился с заданием. - Считай, что ты сдал зачѐт по предыдущему материалу. Остальные, у кого зачѐт не сдан, останутся на шестой час. У Саши по спине пробежали мурашки. Выходит, ему тоже надо остаться, а Георгий Евгеньевич обещал заехать за ними в час дня. Нет, сегодня оставаться нельзя. Разве что завтра? Тем временем учитель включил свой компьютер в режим обучения, и класс приступил к изучению нового материала. В течение получаса на экране невидимый лектор читал и показывал решение биквадратных уравнений со свободными членами. Александр внимательно смотрел, слушал и, к своему удивлению, понял почти всѐ. Потом прозвенел звонок на перемену. Ребята повскакали с кресел, откидывая в сторону компьютеры, и устремились в коридор. Некоторые побежали сразу в буфет выпить кислородного коктейля или пепси. Другие кому-то звонили по мобильным телефонам, третьи устроили возню. Александр вышел в коридор и встал у окна. Оно выходило во двор. Там он увидел парней с азартом гонявших мяч. У них был урок физкультуры. Девочки играли в волейбол и теннис. Саша стоял у окна и ждал, когда же кончится перемена. Никто к нему не подошѐл, не заговорил. И это его вполне устраивало. Он боялся, что обнаружит свой ужасный акцент или не поймѐт чего-нибудь. На втором уроке учитель математики спросил, всем ли понятен новый материал? Одна девочка задала вопрос. Учитель быстро нашѐл нужный отрывок лекции, остановил кадр и стал объяснять своими словами. Девочка согласно закивала головой. - Кому ещѐ не ясно что-нибудь? - спросил учитель. Задали ещѐ несколько вопросов. Саша тоже хотел кое-что спросить, но постеснялся. Прошло ещѐ минут двадцать, потом преподаватель объявил: - Не будем больше терять время. Кому что не ясно, поймѐт на конкретных примерах. Он написал на экране биквадратное уравнение и решил его путѐм замены переменной. Потом ученики всем классом решали следующее уравнение. Потом ещѐ. И так до конца урока. На перемене Александр опять вышел в коридор. Недалеко от него остановилось двое парней, о чѐм-то оживлѐнно беседуя. Саша невольно прислушался к их разговору. Они обсуждали какой-то новый фильм. Один из парней отчаянно жестикулировал руками. К своему удивлению Александр понял почти всѐ, о чѐм они говорили, хотя их произношение было не очень чѐтким. Затем снова прозвенел звонок. Третий час был зачѐтным. Все решали самостоятельно уравнения, которые предлагал учитель. Александр тоже попытался решить и нервно грыз конец светового карандаша. Тем временем, преподаватель, со своего рабочего места просматривал компьютеры учеников, выводя на свой дисплей их писанину. Когда несколько ребят закончили, он написал новое уравнение и предложил его решить. Тем же, у кого не выходило первое, преподаватель подсказывал: - Генри, у тебя ошибка в подкоренном выражении, проверь второй член. - Алекс Губерт, у тебя ошибка в знаке, будь внимательней. Саша вздрогнул от неожиданности, но потом сообразил, что преподаватель может просматривать и его комп. Он нашѐл ошибку, исправил знак и всѐ пошло как по маслу.

Решив первое уравнение, Александр взялся за второе. Ему стало интересно сражаться с этими рогатыми формулами, такими страшными на вид, но вполне покорными тому, кто знает законы математики. Он сражался с ними как тореадор с быками! Через несколько минут и второе уравнение сдалось на милость победителю. Тем временем на экране появилось третье уравнение. - Всем, кто решит три уравнения, поставлю зачѐт, - пообещал учитель. - Остальные могут продолжить на шестом уроке или сдать зачѐт в четверг. Саша взглянул на часы. До конца урока оставалось 11 минут. "Надо успеть, - подумал он. - Только бы не сделать ошибку, не напутать чего-нибудь!" Александр тщательно проверил знаки, сосчитал подкоренное выражение, нашѐл первый корень, второй, третий и четвѐртый. До звонка оставалась пара минут. Счастливчики, решившие все уравнения, тихонько вставали с мест и покидали класс, торопясь занять место в буфете. Саша, видя, что преподаватель занят кем-то другим, нажал красную кнопку. - Чего тебе, Алекс? - Я решил. - Сейчас проверю... Хорошо, зачѐт. И учитель что-то отметил в своѐм журнале. Александр ликовал. На большой перемене к нему подошѐл Валерий. - Чего стоишь как коп? Пошли, перекусим. - Пошли, радостно согласился Александр. Они отправились в буфет. Женя была уже там. Она махнула им рукой. - Идите сюда, не стойте! Валера протиснулся к Жене, и они вместе взяли несколько сэндвичей, пиццу и стаканы с соком. Саша занял место за свободным столиком. Потом все с аппетитом жевали бутерброды с беконом, кусали мягкую, сочную, горячую пиццу и запивали персиковым соком. - Ну, как? - спросил Валерий, глядя на Сашу. - Вкусно... - Я не про это. Как математика? - Нормально. Я уже зачѐт получил. - Да ну? - Правда. - А мне предложили остаться на шестой час. У нас история Соединѐнных Штатов была, а я "ни в зуб ногой". - А как же мы домой поедем? - спросила Женя. - За нами же папа заедет в час дня. - Сегодня я не останусь. Сдам зачѐт в следующий раз. Куплю диск и послушаю лекцию дома. Прозвенел предупредительный звонок. - Всѐ, пошли по классам, - скомандовал Валерий. - У меня сейчас юриспруденция. - А у меня химия, - недовольно поморщился Александр. - А у меня география, - радостно заявила Женя. Саша нашѐл свой 114-ый кабинет и вошѐл. Он увидел пластиковые столы, уставленные штативами с пробирками, колбами, спиртовками, ретортами и банками. Всѐ находилось в своих гнѐздах и имело соответствующие надписи. Слева стояли электронные весы, посредине стола лежал плоский школьный компьютер, справа стоял какой-то незнакомый прибор. Над каждым столом висел раструб вытяжной вентиляции. На стенах - таблица Д.И. Менделеева, модели атомов и молекул, многочисленные застеклѐнные полки с химреактивами. На задней стене было несколько раковин с кранами горячей и холодной воды, а посредине - большой стеклянный шкаф с

манипуляторами и какой-то сложной химической установкой для получения особо опасных и ядовитых веществ. На передней стене висел экран. На столе преподавателя те же штативы с пробирками, колбами, ретортами, телекамера и пульт управления. Александр сел за свободный столик и увидел тонкие резиновые перчатки в ящике стола, ложечки, пинцеты, кисточки, пипетки, а ещѐ вату и какие-то медикаменты. Вошѐл преподаватель, поздоровался. - Сегодня мы никаких опытов делать не будем, - сказал он. - Поэтому попрошу ничего руками не трогать. Всѐ это приготовлено для занятий 12-го класса. Мы же с вами займѐмся неорганической химией, свойствами щелочных металлов. Дальше всѐ пошло по известной схеме. Учитель включил компьютер, поставил компакт-диск, и ребята прослушали получасовую лекцию. Во время лекции двое девочек за соседними столами пытались о чѐм-то шушукаться, но учитель, бдительно следивший за дисциплиной, ту же сделал им замечание. - Ещѐ одно нарушение и я удалю вас с урока, - строго сказал он. Девочки притихли. После лекции вопросов не задавали, и учитель предложил написать несколько уравнений химических реакций металлов с водой. Саша написал на дисплее реакцию калия с водой и получил щѐлочь - едкое кали. Всѐ оказалось правильно. На втором часу занятий учитель принимал зачѐты по предыдущему и новому материалу. Саше опять повезло. Он снова получил зачѐт. Ровно в час дня Георгий Евгеньевич ждал их на автомобильной стоянке возле школы. Ребята вышли, обмениваясь впечатлениями. - А на дом теперь ничего не задают? - спросил Александр. - Как это "на дом"? - не понял Валерий. - Ну, домашние уроки. Валера отрицательно покачал головой. - Если ты не успеваешь - можешь заниматься дома или остаться на шестой час. Но это твоѐ личное дело. - А если я не стану заниматься? - Ну и сиди без зачѐтов, - усмехнулся Валерий. - Так и получишь аттестат с прочерками. - А на второй год не оставят? - Хоть на десятый! Только деньги плати. Но, я думаю, вряд ли родители согласятся платить за балбеса. - А вот эти зачѐты, они что, по каждой новой теме? - Конечно. - А отметки ставят? - Оценки только на экзаменах. Они идут в аттестат. - А если ты не все зачѐты сдал? - Тогда до экзаменов не допустят. - Понятно... Значит надо всѐ сдавать? - А ты как думал? Если с трѐх попыток не сдал, все остальные попытки оплачиваются дополнительно. - Даа… - покачал головой Александр, - строго! - И почесал затылок. - Конечно. Валандаться с тобой никто не будет. Пришѐл учиться - учись, не хочешь - уходи. Дворником может и неграмотный работать. Они сели в машину и поехали на виллу. Впереди их ждал отдых, купание в море, катание на водных лыжах.

18. Любимые уроки В среду первым уроком у Саши была биология. Это был любимый его предмет. Она имела разделы ботаники, зоологии, анатомии и физиологии человека. Ботанику он закончил в 9-ом классе, а теперь ему предстояло заняться зоологией. Кабинет зоологии был самым большим и красивым в школе. Чего тут только не было! Вдоль стен, за стеклянными витринами стояли коллекции бабочек, жучков, паучков, мух, стрекоз. В банках разместились заспиртованные моллюски, рыбки, червячки, гусеницы. На стеллажах, стенах и под потолком стояли и висели чучела птиц, мелких грызунов, змей, ящериц, ежей. Вдоль передней стены в углах и под большим экраном разместились волки, медведи, лисы, обезьяны, кенгуру. Вся задняя стена комнаты была увешана рисунками, схемами, скелетами животных, а в центре еѐ разместился огромный аквариум. В нѐм, подсвеченные лампами, плавали диковинные рыбки, копошились крабы, со дна поднимались ветвистые водоросли, а на дне лежали морские звѐзды, гребешки, рапаны и несколько веток кораллов. Аквариум постоянно привлекал ребят. На перемене их просто было не выгнать из кабинета. Дежурный следил за тем, чтобы ученики ничего не трогали и не портили. Саша ходил вдоль стен, вертел головой и удивлялся. "Здесь как в музее. Так много экспонатов! До чего же разнообразен животный мир. Как всѐ красиво и здорово устроено! - думал он. – Конечно, человек тоже придумал много красивых вещей: машины, самолѐты, вертолѐты, поезда, корабли, но они ведь не живые! Там всякие провода, шестерѐнки, колѐса, рычаги, металл, пластик, а тут всѐ совершенно иначе! Здесь всѐ таинственно, сложно, загадочно. Что такое жизнь? Как это сами собой зарождаются, растут, развиваются такие удивительные непохожие организмы?" Ему хотелось поскорее проникнуть в тайны живого. Научиться понимать его законы, а может и изменять их по своей воле. Прозвенел звонок. Александр сел за свободный стол. Столы в кабинете биологии были те же, что и в кабинете химии, но все они были оборудованы микроскопами, ванночками и хирургическим инструментом. Здесь учащиеся наблюдали жизнь микроорганизмов, их размножение, изучали строение ящериц, лягушек, морских моллюсков. Три урока пролетели незаметно. Учитель прочитал вводную лекцию, пообещал ребятам экскурсию в зоологический музей и зоопарк Майами, показал телефильм об устройстве живой клетки. Потом ребята рассматривали под микроскопом различных бактерий, какие встречаются в воде, в воздухе и на коже человека. Александр удивлялся тому, как много у него бактерий на коже, в слюне и даже в капле водопроводной воды. Оказывается всѐ вокруг усеяно бактериями! Да и внутри нас спокойно живут сотни видов, не причиняя нам никакого вреда и даже принося немалую пользу! Оказывается, человек просто не мог бы жить без кишечных бактерий, не мог бы правильно переваривать пищу. Организм его постоянно уничтожает вредных бактерий и заботиться о полезных. На большой перемене Александр встретился с Валерой и Женей. Они сидели в буфете, закусывали гамбургерами и делились впечатлениями. Прозвенел предупредительный звонок, пора было расходиться по классам. Следующей парой уроков у Саши была этики и эстетика. Он с интересом ждал их т.к. они начинались только с десятого класса. Вошѐл учитель. На нѐм был безупречный элегантный костюм, красивая причѐска, небольшие усики и весь он выглядел весьма респектабельно.

- Здравствуйте. Давайте знакомиться. Меня зовут Смит Гоккинс. Я буду преподавать новые для вас предметы - этику и эстетику. Смит Гоккинс откашлялся и хорошо поставленным голосом продолжал. - Этика и эстетика - большой и сложный курс. Мы будем изучать с вами этику делового общения, этику семейной жизни, вопросы педагогики, воспитания детей, психологию. А начнѐм мы изучение психологии с поведения подростков. С проблемы так называемого "трудного возраста". В курсе эстетики мы будем познавать законы красоты, гармонии. Знакомиться с произведениями искусства, живописи, скульптуры. Мы будем заниматься музыкой, танцами. Будем изучать красивые манеры поведения, учиться вести себя за столом, в общественных местах, красиво и со вкусом одеваться. Мы будем учиться умению поддержать разговор, найти интересные темы, умению слушать собеседника, самим правильно и красиво говорить. Всѐ это очень важные атрибуты нашего быта от которых напрямую зависит ваша удача в делах и счастье в личной жизни. Надеюсь, вы понимаете важность моего предмета и будете относиться к нему с должным уважением. Смит Гоккинс отхлебнул глоток "пепси" и продолжал. - Сегодня у нас первая, обзорная лекция. Это небольшой экскурс в различные разделы этики, в еѐ роль и место в нашей жизни. Что же такое этика? Этика - это наука о поведении людей в процессе взаимного общения. Общаться же нам приходится постоянно. Гоккинс говорил выразительно, не спеша передвигаясь по классу и жестикулируя руками. - Ну, начнѐм хотя бы со служебного общения. В дальнейшем мы разберѐм с вами массу производственных ситуаций вызывающих конфликты и вы сами дадите оценку действиям начальников и подчинѐнных, попытаетесь найти достойный выход из каждой. Вы будете в роли начальников и в роли подчинѐнных поочерѐдно. Мы с вами разберѐм, как следует вести себя в общественных местах, как следует одеваться при обычных прогулках, посещениях театров, ресторанов. Как следует вести себя на улице, в магазине, в кафе, на транспорте и проведѐм практические занятия. Изучим, какие неожиданности подстерегают нас на улице, как отвечать на приставания хулиганов, как оказать помощь человеку почувствовавшему себя плохо, как уберечься от возможных дорожно-транспортных происшествий. Мальчик в 6-ом кресле! Оставь, пожалуйста, в покое компьютер. Сегодня он нам не нужен, - сделал замечание преподаватель Фреди Майеру. Фреди повернул компьютер на ребро и виновато опустил глаза. Гоккинс помолчал, собираясь с мыслями и продолжал. - Следующий большой раздел этики - дружеское общение. В нѐм мы познакомимся с различными типами характеров, темпераментов людей, с их эмоционально-психическим настроем, умением дружить. А, как вы убедитесь, это непросто. Даже желание дружить ещѐ не гарантирует прочную дружбу. Мы разберѐм с вами мужскую и женскую дружбу. Подробно остановимся на различных хобби, развлечениях, которые связывают людей, делают их общение приятным и полезным. Мы изучим хорошие манеры, умение поддержать разговор, умение слушать, умение красиво и выразительно рассказывать. Далее мы рассмотрим этику семейной жизни. Взаимоотношения с близкими родственниками, с женой и детьми. Это довольно большой и важный раздел. В дружбе люди связаны между собой довольно свободно: захотели - встретились, захотели - разошлись. Они проводят в общении сравнительно непродолжительное время. В семье супруги общаются постоянно и не всякий может выдержать это длительное общение. Люди привыкают друг к другу, надоедают друг другу и от этого никуда не деться. Кроме того, супруги часто контактируют с родителями, с другими родственниками и везде необходима своя тактика, своя этика общения. Не все родственники вызывают симпатию и желание встречаться, но они есть и они дороги твоему близкому человеку или чем-то

вам полезны. А бывает и наоборот, они больны, стары, немощны и их нельзя оставить одних. Жизнь в семье предъявляет высокие требования к обеим супругам. Здесь не просто дружба и любовь, здесь ещѐ и обязанности по отношению друг к другу, к детям к родителям. Здесь не только приятные минуты общения с любимым человеком, но и неприятности связанные с финансовыми проблемами, с болезнями, с шалостями детей. И к этому надо быть готовым. Поэтому, прежде чем решиться на ответственный шаг создания семьи, необходимо всѐ взвесить, оценить свои силы, готовность противостоять трудностям, разочарованиям. Мы с вами рассмотрим наиболее часто встречающиеся трудности семейной жизни, типичные семейные конфликты, их подоплѐку, и постараемся найти пути примирения супругов, возможности избежать конфликта, умения гасить его на самой ранней стадии зарождения. Мы коснѐмся интимной стороны супружеской жизни, т.к. она очень важна для устойчивости и благополучия семьи. Невежество, предрассудки в интимной сфере часто делают совместную жизнь супругов невыносимой, превращают еѐ из праздника в муку. Поэтому сексуальная безграмотность является не меньшим злом, чем сексуальная распущенность. Эти вопросы будут связаны с изучением форм полового поведения, с любовными играми, с искусством обольщения. Если мы хотим иметь крепкую семью, счастливых детей, мы обязаны знать все тонкости интимного общения супругов. Но всѐ это у нас впереди. Мы займѐмся этими вопросами в 11 - 12 классах. А сегодня мы начнѐм изучение психологии подростков. Прозвенел звонок на перемену. Саша походил по классу, рассматривая живопись, скульптуры, потолкался в коридоре, поговорил с Фреди и снова вошѐл в класс. Занятия продолжились, но Смит Гоккинс не стал больше утомлять ребят лекциями, а показал им фильм о подростках. Потом он попросил прокомментировать его. Похожи ли ребята, снятые там, на сверстников, что в фильме реально, а что надумано? Мнения учащихся разделились. Началось бурное обсуждение. Одни говорили, что ребята в фильме нереальные, слишком умные, не по возрасту серьѐзные. Другие считали, что характеры схвачены верно, но они какие-то упрощѐнные, прямолинейные. Третьи заявили, что в жизни так парни и девчонки не говорят, не произносят длинных монологов, не раскрывают на распашку свою душу. Что в жизни всѐ сложнее и потому фильм так себе, довольно примитивный. Смит Гоккинс слушал высказывания ребят и чуть улыбался. Он был доволен, что сумел разбудить их мозг, заставить думать, анализировать, оценивать. Он специально выбрал довольно спорный и не самый удачный фильм. Впереди было ещѐ много фильмов о самых разных сторонах жизни и взаимоотношениях подростков. Ещѐ предстояли длительные беседы о хороших и плохих манерах поведения, о вредных привычках, о дурных кампаниях, о юношеском максимализме, упрямстве, стремлении подражать взрослым во всѐм, и в плохом и в хорошем. Беседы о физиологии подросткового возраста, о влюбчивости ребят, их гиперсексуальности и неразборчивости в нормах морали и нравственности, стремлении поскорее узнать всѐ, попробовать самому. Об их стремлении к игре во взрослость, к игре в любовь. Он должен научить их разбираться в своих чувствах, понимать самих себя и окружающих. Отделять иллюзии, мечты от реальности. Дать им достойные примеры для подражания, увлечь истинным искусством. Посеять в их душах семена культуры, доброты, доверия. А это ой как непросто! Подростки пугливы, осторожны, недоверчивы по отношению к взрослым и особенно воспитателям. Власть взрослых, их постоянная опека им порядком надоели. Они хотят поскорее вырваться из паутины их внимания, жить и поступать по своему разумению, другой раз вопреки логике, разуму, советам. Они видят нечто героическое в непослушании, нарушении многочисленных "табу" которые придумали взрослые: "это нельзя!", "то не делай!", "так не говори!", "веди себя прилично!". Они стремятся к свободе личности, в том числе и к нравственной свободе. Свободе от всяческих моральных норм и правил. И никакие запреты здесь не помогут,

Подросток самостоятельно должен прийти к заключению, что хорошо, а что плохо. Что можно делать, а чего нельзя. Его надо убедить незаметно, ненавязчиво, исподволь; примером, логикой, игрой, искусством. 19. В храме Вернувшись из школы, ребята обнаружили, что дедушка не один. В гостях у него снова был отец Никон. - Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди, - приветствовал их священник, когда ребята поздоровались с ним. - Как дела, как настроение? Ребята молчали, не зная, что ответить. Один Валера недовольно буркнул: - Нормально. - Это хорошо, что нормально, хитро поглядывая на Валеру, сказал отец Никон. - Я слышал, вы завтра уезжаете? - Да. - А в храме нашем так и не побывали, - с укоризной произнѐс священник. - Так мы же не верующие, - возразил Валера. - Атеисты. - Это вам только кажется, что вы атеисты. А я утверждаю, что все люди на Земле в той или иной степени - верующие. И докажу вам это в две минуты. Ребята заинтересованно насторожились. - Возьмѐм, к примеру, самых заядлых материалистов, - продолжал отец Никон. - Они отрицают существование бога, но верят в духовные ценности: в добро, в справедливость, в разум и совесть. Они придерживаются тех же моральных ценностей, что и христиане. Значит в душе они христиане. Ведь вера предполагает, прежде всего, принятие моральных и духовных ценностей религии. А бог - это некий абстрактный бестелесный символ - носитель этих ценностей, носитель высшего разума и справедливости. У каждого в душе свой образ бога. И не обязательно он такой, каким его рисуют на иконах. Иконы - не фотографии и не портреты. Их создают люди. Икона - это лишь образ божий, который видит в своѐм воображении художник. Благородное лицо, умные проницательные глаза и скорбь. Вечная скорбь о грехах наших, о наших заблудших душах. Но не только скорбь, скорбь и прощение! Милосердие к тем, кто покаялся, кто осознал свой грех. - Не согласен, - заявил Валера. - Были и есть на Земле неверующие люди. Возьмите хотя бы революционеров XIX - XX веков, социал-демократов, коммунистов. Мы изучали их в школе. Может, скажете, и Ленин был верующим? - А как же! Конечно верующим. Да ещѐ каким! Все революционеры, и Ленин в том числе, были просто одержимы верой в скорую победу коммунизма на Земле. Они верили в возможность построения идеального бесклассового общества, где все будут счастливы. Причѐм верили в возможность его построения насильственным путѐм, через революции. Верили, что путѐм насилия и террора, путѐм уничтожения несогласных, можно привести народ к счастливой жизни. Они верили фанатично, неистово и эта вера укрепляла их дух, делала стойкими в борьбе за свои убеждения. За неѐ они шли в тюрьмы и на каторгу, гибли сами и убивали других. К сожалению, вера их была иллюзорной, это была иллюзия добра, иллюзия спасения. Лишь христианская вера, призывающая к миру, к добру и согласию, к милосердию - есть истинная вера. Эта вера спасает, а не губит людей. Спасает их души от зла, жестокости, несправедливости. Эта вера полна благородства, любви к ближнему, прощения и раскаяния. - А как же другие религии? Они что, не истинные? - задал коварный вопрос Валерий. - Если человек верит искренне, то истинные. Главное, что он верит! - Как это? - не понял Валера.

- А так. Если вера несѐт добро, справедливость, то не важно в кого верит человек, в Христа, в Аллаха или в Будду. Бог наш един во всех ипостасях. И дело не в его названии. Люди разных национальностей говорят на разных языках, но научились понимать друг друга. То же самое и в религиях. Важно не название бога, не его имя или образ, а сама вера в него, важно то, что она даѐт человеку. - А что она даѐт человеку? - не унимался Валерий. - Я отвечу, но ты не поймѐшь меня, пока сам не пустишь веру в свою душу. Она стучится в неѐ, а ты еѐ не пускаешь, гонишь. И всѐ же ты верующий, хоть и пытаешься утверждать обратное. Знания - пища для разума, а вера - пища для души. Смирись, перестань бунтовать, пусти бога в свою душу и тебе станет легче. У тебя появится друг добрый, справедливый, но строгий. Ты сможешь говорить с ним обо всѐм, доверить ему свои самые сокровенные тайны, покаяться в грехах. Или, может быть, у тебя нет грехов? Валера смутился. - Хватает... - А у тебя не бывает желания покаяться в них? - Не знаю... Перед кем каяться-то? Всѐ это вымысел, сказки. - А давайте съездим сейчас в церковь. Посмотрим, послушаем. Молиться не обязательно. Никто вас заставлять не будет. Просто вы посмотрите на прекрасные фрески, иконы, свечи. Ощутите дух церкви. Прикоснѐтесь к древнему, но вечно живому, не увядающему искусству, к душе человеческой: к еѐ тоске, к еѐ мольбе, к еѐ печали и скорби, к еѐ мечте о боге, о боге великом, всемогущем, всемилостивым и справедливом. - Давайте, внучата, съездим после обеда, - поддержал отца Никона дедушка. - Всѐ равно погода плохая. На улице делать нечего. Я, помню, обещал вас свозить в местный православный храм, да так и не собрался. Если не сегодня, то когда же? Саша с Женей переглянулись, посмотрели на Валеру, тот глянул на них и прочѐл в их глазах согласие. - Ладно, поехали, - буркнул он. Ему и самому стало интересно побывать в храме после беседы с отцом Никоном. Пообедав и переодевшись, ребята сели в лимузин и поехали на окраину Майами в славянскую православную церковь. Дедушка сам вѐл машину. За стѐклами кабины шѐл дождь. Он то ослабевал, то усиливался. Временами налетал ветер. Настроение у всех было подавленное. После вчерашнего инцидента все были недовольны собой и друг другом. Александр чувствовал себя нашкодившим щенком, нагадившем в угол. Валера тоже всѐ ещѐ не мог отойти от вчерашних приключений. А Женя хоть и чувствовала свою вину, но только перед Сашей, которому из-за неѐ досталось. Она не спешила раскаяться в содеянном. Она испила сладкую чашу любви, почувствовала еѐ острую прелесть и теперь жалела только о том, что всѐ уже позади и что всѐ прошло безвозвратно, а впереди опять семья, школа, будни, но уже без Саши. Без его рук, без его глаз, без его губ. Предстоящая разлука омрачала еѐ душу. Доехали быстро. Храм был великолепный, высокий, с одним большим и четырьмя маленькими куполами, золотистыми крестами и звонницей. Стены храма были выложены белым камнем, высокие сводчатые двери гостеприимно распахнуты. Из них доносилась величавая, торжественная музыка, сопровождаемая хором. Внутри был полумрак. Огромная люстра с лампочками-свечами, многочисленные светильники на стенах и колонах освещали только нижнюю часть храма. Купол же тонул в полумраке и от этого казался ещѐ выше. На нѐм смутно вырисовывались росписи на библейские темы. Ближе к алтарю стояли несколько небольших круглых столиков с подсвечниками, в которых горели настоящие восковые свечи - просвиры, распространяя сладковатый, медовый запах. Сам алтарь сверкал позолотой и великолепием икон в дорогих рамах. У икон горели лампады. Позади алтаря находился иконостас. Перед ним - статуя Христа- спасителя, распятого на кресте. Над ним - огромный лик Иисуса, по бокам иконы божьей

матери с младенцем на руках и прочих святых апостолов. Музыка доносилась откуда-то сверху и разливалась по храму торжественно, величаво, скорбно. Ребята вошли внутрь и невольно втянули головы в плечи. Весь этот полумрак, бесчисленные святые, глядящие отовсюду, свечи, музыка, запах воска, ладана - всѐ это подействовало на них подавляюще, словно они предстали перед великим и страшным судом Всевышнего. Им показалось, что все эти святые и сам бог знают об их грехах и вопрошают: "Ну что, явились, юные грешники? Что же вы хотите сказать нам, в чѐм покаяться? Да и есть ли в ваших душах раскаяние?" Евгений Робертович и отец Никон остановились напротив иконостаса. Ребята последовали за ними. Мерцающее пламя свечей бликами играло на иконах и казалось, что они живые, что они ждут молитвы и покаяния. Валера поднял глаза на Иисуса и виновато опустил их. Проницательный, пронизывающий душу взгляд заворожил его. Внутри всѐ замерло. Дедушка и отец Никон перекрестились. - Покайтесь, друзья мои, пообщайтесь со своей совестью и с богом. Доверьте ему все свои мысли и тайны, - сказал отец Никон и перекрестил каждого из ребят. И тут произошло чудо. На глазах у Валеры навернулись слѐзы. У Саши подогнулись колени, и он опустился на них. А Женя вдруг побледнела и ухватилась рукой за столик со свечами. Она не могла оторвать глаз от иконы. Это было как гипноз, как сон. Все смотрели на иконостас и губы их шевелились. Временами шѐпот становился слышен вполне отчѐтливо и, если прислушаться, то можно было понять, о чѐм молятся Валера, Саша и Женя. Губы Валеры дрожали, глаза были широко раскрыты и он, преодолевая спазмы, произнѐс: - Боже! Если ты есть…, то прости меня. Мне так тяжело, так больно за то, что я сделал недавно. Не надо мне было бить этого "Скунса". Он и так некрасив и несчастен. Его девушки не любят, да и парни тоже. Мне жаль его. То, что он делал, конечно, нехорошо, но я сделал ещѐ хуже. Я потерял голову... Наверное, это выглядело безобразно. У меня появились какие-то садистские наклонности. Господи, помоги мне избавится от этого греха, прошу тебя! Помоги! Я очень хочу... А вчера? Вчера я тоже был не прав. Мне надо было помешать безрассудству Сашки и Женьки, а не смотреть, раскрыв рот, как они совокупляются. Тогда бы не пришлось доносить на них деду. Ясно, что они любят друг друга, но секс им не нужен. Не тот у них возраст, чтоб заниматься этим. Не хватало ещѐ, чтоб Женька забеременела. Господи, убереги еѐ. Прости еѐ и вразуми. И Сашку прости. У него трудное детство. Он сирота... Конечно, он привязался к нам, к Женьке. У него никого больше нет. Мы так хорошо дружили, а под конец я взял и всѐ испортил. Теперь мы все перессорились и стали чужие... А ещѐ прошу тебя, Господи, пошли мне хорошего друга в Москве. Приятелей у меня много, а вот близкого друга нет. Не умею я дружить. Чуть что не по мне - сразу в драку лезу. Другие парни дружат между собой и с девчонками тоже, а у меня никого нет. С девчонкой дружить даже лучше. Она умеет прощать, она добрее, чем парень. Мне так хочется, чтобы кто-нибудь понял и полюбил меня. Женька конечно хорошая девка, но она сестра и она экстремистка, как и я. Отчаянная. А чуть что - сразу обижается. Мы не подходим друг другу. У нас характеры одинаковые. Вот у Сашки характер мягче. С ним можно дружить, но он уезжает... Прости меня, Господи, и помоги мне. Саша же, тем временем, думал о своих грехах. О том, что он огорчил деда, к которому успел привязаться и полюбить, и который сделал для него столько хорошего. Губы его шевелились и иногда с них явственно слетали слова: - Боженька, что я натворил?! Зачем я это сделал? Теперь дедушка вряд ли простит меня. Да и с Женькой отношения испорчены. У неѐ из-за меня одни неприятности. И с Валерой мы поссорились. Теперь я, наверное, всю жизнь буду стыдиться своего поступка. Мне надо было удержать еѐ... Нравится она мне... Женька, конечно, тоже виновата.

Заманила меня и ввела в грех. А теперь дуется. Боженька, сделай так, чтобы мы помирились, и чтобы дедушка простил нас. И прости мне грехи предыдущие. Никогда я тебя ни о чѐм не просил, а сегодня прошу. Прости за то, что помогал в детдоме Косте- Гребню чистить карманы в метро, и за то, что украл деньги у Ольги на дне рождения. Я постараюсь больше не грешить. Я хочу исправиться. Стыдно мне. Прости, Боженька, если можешь!.. А ещѐ, Господи, помоги мне стать немного смелее. Трусоват я, и драться не умею, боюсь. А ещѐ, если тебе не трудно, сделай так, чтобы я хорошо учился в школе, чтобы математика и физика мне давались легко. Изложив все свои просьбы, Александр неумело перекрестился и вдруг... услышал низкий незнакомый голос: "Не проси то, что можешь сделать сам. Здесь не нужно чудо. Старайся и ты всего достигнешь". Саша вздрогнул и обернулся. Позади него стояли дедушка и отец Никон. Но они оба молились и молчали. Александр оторопело посмотрел по сторонам. Рядом стояли Валера и Женя. Они тоже молились. С губ Жени чуть слышно слетали слова: - Господи, прости меня и Сашу. Мы согрешили и огорчили дедушку. Это я во всѐм виновата. И что нашло на меня? Люблю я его, и хотела, чтобы он стал моим, чтоб крепче привязался ко мне. Не разлучай нас, Господи. Пусть он вернѐтся в Москву из своего Найска. Ближе его у меня никого нет и не будет. Сделай так, чтобы мы всегда были рядом. Ты же всѐ можешь! Благодарю тебя за то, что ты послал мне Сашу. Мне так нравится целовать его, это такое счастье! Господи, не наказывай меня и его слишком строго. Сделай так, чтобы всѐ забылось, всѐ прошло бесследно и помири нас всех. Женя подняла глаза на иконостас и перекрестилась. На душе стало легче. Евгений Робертович и отец Никон стояли позади ребят и слышали обрывки фраз, их приглушѐнный шѐпот. Особенно внимательно они наблюдали за Сашей. До Евгения Робертовича и отца Никона долетали обрывки фраз, произносимых Сашей. В состоянии самогипноза люди часто не замечают, что говорят вслух. В таком состоянии они легко поддаются внушению, кодированию, воспринимают голос священника как "глас божий", и отец Никон часто пользовался этим, чтобы дать правильную нравственную установку. Вот и сейчас, услышав, о чѐм просит Саша у бога, он наклонился к его голове и, изменив голос, произнѐс: "Не проси то, что можешь сделать сам. Здесь не нужно чудо. Старайся и ты всего достигнешь". Как и ожидал священник, Саша вздрогнул и посмотрел по сторонам, пытаясь понять, откуда этот странный голос. Отец Никон сделал вид, что усердно молится, и Александр не разгадал его хитрость. Священник был доволен. Теперь Саша запомнит эту установку на всю жизнь. Она поможет ему преодолеть трудности. По мере того, как ребята каялись в грехах и просили у бога прощение, на душе у них становилось всѐ светлее, всѐ легче. Бог, глядевший на них с иконы, уже не казался им таким строгим и суровым. Лицо его потеплело, посветлело и Саше показалось, что он даже чуть-чуть улыбнулся ему, когда сзади кто-то зажѐг очередную свечу. Александр тоже захотел поставить богу свечку и, приподнявшись с колен, попросил Евгения Робертовича. - Дедушка, а можно и я поставлю просвиру? - Конечно, внучек, сходи и купи на всех. Саша подошѐл к женщине торговавшей свечами и купил пять штук. Он отдал всем по свече и даже отцу Никону. - Спасибо, сын мой. Дай тебе бог здоровья. Я с удовольствием поставлю свечку, и буду молиться за тебя. Пусть бог простит тебя и отпустит все твои грехи. Александр зажѐг свою свечку от других свечей и поставил в свободное гнездо. Мерцающий огонѐк разгорался всѐ сильнее, всѐ ярче и на душе у Саши становилось всѐ светлее. Ребята окружили столик и молча смотрели на горящие свечи. Было в этом что-то таинственное, завораживающее. Это был живой огонь, не электрический, не искусственный, а настоящий, горячий, трепетный. И вообще, было в церкви что-то

таинственное, волшебное, волнующее душу. Александр вспомнил о своих родителях, о сестре Соне и попросил отца Никона: - Батюшка, помолитесь, пожалуйста, за моих умерших родителей, за мою сестру Софью, если вам не трудно. Пусть им будет хорошо на том свете, и пусть они узнают обо мне. Узнают, что я живой, здоровый и что я помню их. - Хорошо, милый, я обязательно помолюсь и всѐ передам твоим родителям, не сомневайся. - Спасибо, - сказал Александр и облегчѐнно вдохнул. – Жаль, что я сам не могу увидеть их и передать им всѐ это. - Ничего, сын мой, люди не вечны. Когда-нибудь и мы умрѐм и встретимся со своими родителями на том свете. Не сомневайся. Только не надо туда спешить. Всему своѐ время. Живи, делай добро, радуйся. А когда Господь призовѐт тебя, то сбудутся все твои мечты. Только подумай хорошенько, с чем ты придѐшь в иной мир? Чем сможешь гордиться, какими добрыми делами отчитаешься перед богом и перед своими родителями? Помни всегда об этом и тогда не будет чѐрных дней в твоей жизни, не будет греха, и ты будешь счастлив. Александр кивнул. Валера и Женя тоже слушали отца Никона, склонив головы. Слова его глубоко запали в их юные души. Выходя из дверей храма, Александр ещѐ раз оглянулся, стараясь запечатлеть в своей памяти всѐ это великолепие, эту таинственную, притягивающую душу, силу искусства. Они сели в лимузин и тронулись в обратный путь. Ехали молча. Никому не хотелось портить то настроение, тот душевный покой, умиротворѐнность, то удивление и просветление душ, которое создалось у них в храме. - Ну, как, молодѐжь, вам понравилось? - спросил отец Никон. - Да, - ответил Валерий. Остальные согласно кивнули. - А в бога поверили? - ...Нет. Но на душе стало легче. Когда был там, то хотелось верить, что он есть, что он слышит нас. Мне и сейчас хочется, чтобы он был. - Это хорошо, - сказал отец Никон. - Хорошо, когда у человека есть бог в душе. А есть ли он на небе или нет - это не важно. Пока бог живѐт в сердцах людей - он есть, он бессмертен, как бессмертно человечество. И пока он помогает людям творить добро - он нужен им. Вскоре отец Никон вышел из машины и направился на свою виллу, Раковские поехали дальше. Дождь кончился. Из-за туч выглянуло солнце. А вечером все трое сидели в беседке и слушали музыку. - Не ожидал я, что в церкви так здорово, - сказал Валерий. - По телевизору видел богослужения, но впечатление совсем не то. Или настроения подходящего не было. - Я тоже не ожидал, что там так бьѐт по мозгам, - согласился Саша. - У меня даже коленки задрожали, когда я посмотрел на икону. Мне показалось, что она живая! А ещѐ я слышал глас божий. - Он сказал мне: "Не проси того, что можешь сделать сам". И ещѐ чего-то. - Я тоже слышал, - сказал Валерий. - Только подумал, что мне это показалось. - И я слышала, - подтвердила Женя. - Интересно, как они это устроили? - Ты думаешь, что это сказал не бог? - спросил Александр. - Конечно, нет. Но всѐ равно здорово, - заявил Валерий. - Зачем просить бога о том, что можешь сделать сам? А если разобраться, так ведь почти всѐ мы можем сделать сами, без всяких чудес. Надо только ставить реальные цели и стремиться достичь их. А если ставить нереальные задачи, то никакой бог не поможет. Темнело. Кончался последний вечер пребывания ребят на гостеприимной земле Флориды.

20. Нечѐткие желания Александр сидел за компьютером и составлял расписание праздников общины, когда зазвонил телефон. - Привет старик. Чем занимаешься? - раздался голос Валеры. - Да вот мучаюсь с расписанием праздников. Надо определиться, наконец, с днѐм рождения общины, с днѐм урожая, с днѐм посвящения в воины, с неделей дружбы между общинами и с другими праздниками. Я уже подготовил сценарии праздничных обрядов, танцы, парад, ритуалы и прочее. Хочу показать всѐ это деду. - Тогда заходи. Мы как раз тут все занимаемся вопросами комплектования. Рассылаем по E-mail приглашения тем, кого считаем достойными для проживания. А ещѐ я открыл сайт в Интернете по нашей общине. Там будут публиковаться все объявления, в том числе и о праздниках. Захвати с собой диск и приходи, обсудим. Через двадцать минут Александр был у Раковских. Теперь вся кампания была в сборе. - Мы решили, что официальные торжества по поводу открытия общины можно назначить на 15 июля, - сказал Евгений Робертович. - Это и будет днѐм еѐ рождения. Тридцатого июня Саймонс официально сдаѐт общину заказчику. Я с Георгием, представители городской администрации и банка-кредитора подписываем приѐмный акт. Затем состоится банкет. - Так и надо сделать тридцатое июня днѐм рождения общины, - заявила Женя. - Не выйдет. Община к тому времени ещѐ не будет заселена. Поэтому праздник еѐ рождения придѐтся отложить пока не приедет хотя бы половина еѐ обитателей. - Да, но где мы возьмѐм костюмы? – спросил Александр. - По сценарию на празднике все должны быть в нарядах индейцев. - Об этом надо позаботится уже сейчас. Заказать местным театральным мастерским набедренные повязки, головные уборы с перьями, пригласить гримѐров на праздник. Я сегодня же свяжусь с театральными мастерскими, - пообещал Георгий Евгеньевич. - А сейчас давай твой диск, посмотрим, что там у тебя положено по ритуалам и костюмам. Александр подал диск Валере, тот вставил его в компьютер и все увидели рисунки праздничных костюмов индейцев, которые Александр скопировал из разных страниц Интернета, их ритуальные маски, предметы культа. - О, Сашка! Мне тоже такой же нужен! - воскликнул Валерий. - У меня на твой материала хватит. Вместе сделаем. - А мне какой костюм подойдѐт? - спросила Женя. - А вот тут у меня женские костюмы и украшения. - И Александр включил следующую страницу. - Ого! А где же я столько бус найду и браслетов? - Да это всѐ искусственное, недорогое. - А кто меня так разрисует? - Я могу тебя разрисовать, ответил Саша. - Только грим нужен. Рита, стоявшая рядом, всплеснула руками. - Ну и видок у меня будет в таком наряде! - Ничего, - сказал Георгий. - Иногда не мешает сменить имидж. Все мы привыкли видеть друг друга в одном и том же виде, и поднадоели друг другу, а тут всѐ совершенно необычное, новое. Быть может, в этом наряде мы друг другу больше понравимся! На то и праздники, чтобы человек мог на время сменить свою постоянную оболочку, перевоплотиться. - Даа… скоро для нас начнѐтся совершенно новая, необычная жизнь, - задумчиво произнѐс Евгений Робертович. - Разве я мог когда-то подумать, что буду жить в общине под Найском, в "Королевстве врачей и биологов"? А теперь совсем скоро это станет реальностью. Трудновато, конечно, будет на первых порах менять весь привычный уклад жизни. Приспосабливаться к новому. Но зато интересно.

- И ты не жалеешь, отец, что ввязался в это дело? - спросил Георгий. - Пока нет. Оно наполнило смыслом мою жизнь. - А я вот до сих пор не могу понять хочу я жить в общине или нет, - заявила Рита. - Нет у меня чѐткого желания. Плыву вместе с вами в одной лодке и надеюсь на лучшее. А что мне остаѐтся? - Да, дочка, я тебя понимаю. И не одна ты так поступаешь. Многие люди, принимая жизненно важные решения, не имеют чѐтких желаний, не могут определиться надо им это или нет. Так бывает с вопросами веры. В кого лучше верить? В Христа, в Аллаха или в Будду? Так бывает и при вступлении в брак. На ком жениться? На Рае или на Тане? А может на Вере? И при выборе профессии возможны те же раздумья, обусловленные нечѐткостью желаний. Выбрать надо, но какую? И при выборе идеологии, политической партии бывают колебания. Кто лучше, коммунисты, социалисты или демократы? Платформы похожи. За кого голосовать? Даже при выборе одежды не всегда есть чѐткое желание купить что-то одно. Вроде и то неплохо и это. Но если при выборе одежды мы почти ничем не рискуем, то выбор спутника жизни, политической ориентации или религии, может круто изменить всю жизнь. И часто это делается за кампанию. Как друзья, так и я. Религию выбирать осознанно часто вообще не приходится. Если вокруг все православные, то автоматически выбирается православие. Выбирается неосознанно, а просто потому, что хочется во что-то верить. Можно сказать, что нечѐткие желания правят людьми, правят миром. Поэтому в нѐм столько хаоса. Человек обуреваем страстями и желаниями. Желаниями чѐткими и нечѐткими, ясными и неясными. Чѐткие желания побуждают его к вполне определѐнным, мотивированным поступкам. Но с нечѐткими желаниями дело обстоит сложнее. Именно они могут стать предметом идеологических и политических спекуляций, а то и причиной серьѐзных правонарушений. - Как это? - не понял Валера. - Очень просто. Нечѐткие желания легко превратить в ложные потребности и в ложные цели. Это достигается с помощью идеологической и психологической обработки. Возьмѐм, к примеру, рекламу товаров. Жил себе человек спокойно и до поры до времени у него не было желания купить тот или иной товар. Он считал, что этот товар ему не нужен. Но у него всегда было желание "быть не хуже других". И вдруг он узнаѐт из рекламы, что сейчас престижно иметь эти вещи. И вот у него уже возникает потребность купить то, без чего он прекрасно обходился. Это называется воспитанием потребностей. Сперва неясное желание, раздумья брать или не брать, и, наконец, решение - брать! То же самое возможно и в области идеологии. Сначала отсутствие чѐтких идеологических концепций, потом случайное или неслучайное знакомство с носителем той или иной идеологии. Желание заполнить хоть чем-нибудь идеологический вакуум в сознании. Затем уже сознательная ориентация на те или иные идеологические установки, догмы. И, наконец, борьба за свои идеалы. А ведь выбор идеологической ориентации во многом зависит от среды, в которой воспитывался индивидуум, от взглядов родителей, товарищей и от умения его новых знакомых убедить, превратить нечѐткие желания в чѐткие действия. Особенно хорошо удаѐтся массированная идеологическая и психологическая обработка населения через средства массовой информации, через печать, радио, телевидение. Тогда целая страна может быть заражена национализмом, великодержавным шовинизмом или религиозным фанатизмом. Любому человеку, не лишѐнному честолюбия можно внушить, что он недостаточно свободен, что его недостаточно ценят, что он получает меньше, чем заслуживает, что его зажимают и не дают раскрыться. И это будет правдой, поскольку везде есть конкуренция и любой из нас недостаточно свободен и недостаточно раскрыл свои способности. Но на основании этого человека толкают на путь борьбы за ложные идеалы типа: "свободы", "равенства", "братства", которые красиво звучат, но никогда не достижимы в реальной жизни. Никогда не будет полной свободы, полного равенства

людей и тем более их братства, ибо полная свобода - это анархия, развал государства. Полное равенство - это уравниловка без учѐта способностей и заслуг личности. А всеобщее братство - это христианская любовь ко всем, непротивление злу - насилию, всепрощение. Это притворная, показная добродетель полная лицемерия и ханжества. Даже между родными братьями и сѐстрами бывают серьѐзные разногласия, тем более, никогда не будет полного согласия между разными людьми и народами. - Так что же, значит не стоит бороться за свободу, за равенство всех людей и за братские отношения между ними? - спросил Валера. - Мне не нравится слово "бороться", оно отдаѐт насилием. Лучше сказать стремиться к свободе в рамках разумного, стремиться к политическому равенству граждан и равенству всех перед законом. Можно говорить только о юридическом равноправии и о равноценных стартовых возможностях для всех людей вступающих в сознательную жизнь. А всеобщее братство я заменил бы на терпимость к различным идеологиям и религиозным концепциям. Часто за красивыми, но абстрактными лозунгами и призывами стоят вполне чѐткие и конкретные желания лидеров этих движений добиться свержения законной власти, нажить политический капитал и сделать карьеру. Расколоть многонациональную страну и ухватить себе кусок "пожирнее". Красивые лозунги служат им для одурачивания масс, воспитания ложных потребностей и ложных идеалов. И с помощью этих масс их лидеры приходят к власти. Теперь, конечно, народы стали немного умнее, чем раньше. Свобода печати, радио, телевидения позволяют вовремя срывать маски с карьеристов и политических авантюристов, но в отсутствии подлинной демократии в прежние времена не раз удавалось дурачить народы идеями национал-патриотизма, религиозного фанатизма или классовой борьбы, и это всегда оборачивалось против самих же народов. Их правители прославляли пафос борьбы, страданий и смерти за идеалы. Считали непримиримость и фанатичную одержимость - высшей добродетелью. Но не может добродетель быть замешана на крови. Только борьба против всякого фанатизма, фетишизма, отпор религиозным и идеологическим мракобесам, жаждущим крови и власти, является истинной доблестью и геройством. Человек свободен в своих убеждениях, и никто не имеет права силой навязывать ему свои взгляды. Любой человек имеет право на искренние заблуждения, но никто не имеет право наказывать за убеждения, если они не ведут к насилию, к беззаконию или духовному порабощению других людей. - А какая власть будет у нас в общине? - спросил Александр. - Демократическая, выборная, - ответил Георгий. - Перед праздником рождения общины мы проведѐм выборы вождя, шамана и членов правления. Нам надо уже сейчас обсудить и согласовать возможные кандидатуры. - Ну, вы тут согласовывайте, а мы пойдѐм, погуляем, покатаемся на аттракциончиках, - заявил Валерий. - Всѐ равно мы ещѐ не голосуем по возрасту. Сашка, Женька, идѐмте! - Пошли, - согласился Александр. И молодѐжь удалилась, оставив старших решать сложные вопросы будущей жизни общины. 21. Знания За обедом дедушка спросил, обращаясь к внуку. - Ну что хорошего было в школе? - А чего там может быть хорошего? - ответил Валера. - Соковыжималка какая-то. Каждый день спрашивают. - А ты как хотел? Чтобы совсем не спрашивали?

- Это было бы самое лучшее. Тогда и учить ничего не надо. Что запомнил, то и запомнил. - Но твои знания были бы не полны. А вернее, ты вообще бы не понимал, что вам дают. Когда нет базы знаний, дальнейшее обучение бесполезно. - Ну и что? Пошѐл бы работать. Работать куда приятнее и полезней. А то учат, учат, а толку никакого. Знаниями сыт не будешь! - Это ты ошибаешься, дружѐк. Ты думаешь, что материальные ценности важнее знаний? - Конечно, - не задумываясь, ответил Валерий. - Что такое знания, информация? Это книги, диски, флэш-память. Сколько стоит книга или флэшка и сколько стоит автомашина?! Да все книги и диски в мире не стоят одного хорошего автомобильного завода. Там станки, автоматические линии, обрабатывающие центры на сотни миллионов долларов! А сколько продукции они выпускают? Миллион автомобилей в год! А книги что? Лежат себе на полках и ничего не производят. - Как это не производят? Вот тут ты ошибаешься, дружѐк. Конечно, разные есть книги. Есть совершенно бесполезное чтиво, призванное скрасить досуг. Есть книги, имеющие воспитательное значение, художественную ценность. А есть книги научные, хранящие информацию, знания. Они-то и есть самые ценные! - Они самые скучные. Ничего ценного в них нет. Вся ценная информация давно занесена в компьютеры, - возразил Валерий. - Но компьютеры это тоже хранилища информации и средства еѐ обработки, так сказать, "в одном флаконе". В них занесена информация, добытая человечеством за всю историю, добытая по крупицам, подчас ценой неимоверных усилий, ценой жизни. Ведь не секрет, что в средние века учѐных сжигали на кострах слуги католической церкви. Представь себе, что мы вдруг в один день потеряли бы всю информацию, все знания, что бы тогда стало с человечеством? Валерий пожал плечами. - Ничего особенного. Останутся дома, машины, заводы, магазины. - Да, но если нет технической документации, невозможен выпуск новых станков, оборудования, машин. Через несколько лет всѐ существующее оборудование износится, устареет, превратиться в хлам! Промышленность развалится, остановятся заводы, фабрики, сельское хозяйство придѐт в упадок. Начнутся голод, болезни. А через двадцать лет человечество превратится в стадо двуногих зверей пожирающих друг друга. Не будет школ, не будет больниц, опустеют города, человечество погрузится в первобытный хаос. А теперь представь себе, что разрушены материальные ценности: дома, заводы, фабрики, железные дороги, воздушный транспорт. Такое уже бывало в истории человечества. Особенно разрушительной была Вторая мировая война. Две трети промышленного потенциала Советского Союза было уничтожено. Половина городов лежала в руинах. И что же? Через 5 - 7 лет всѐ восстановили. Вышли на довоенный уровень. И всѐ благодаря тому, что сохранилась техническая документация, сохранились специалисты, сохранились преподаватели в ВУЗ-х, т.е. сохранились знания, информация! На этот счѐт могу привести тебе одну китайскую мудрость: "Если ты дал мне рыбу - я сыт один день, но если ты научил меня ловить рыбу - я сыт всю жизнь!" Лучше не скажешь. Тут сразу видно насколько знания и умение дороже материальных ценностей. Ведь любое добытое знание работает на благо человечества постоянно, вечно! Возьми любой открытый закон физики, химии, биологии. Ему же нет цены! Он бесценен, поскольку продолжает работать на благо человечества и сегодня и завтра и всегда. Благодаря ему, человечество производит материальные ценности и существует. Материальные ценности служат лишь ограниченное время. Но знания, с помощью которых они созданы - вечны и не потеряют своей значимости ни через 100, ни через 1000 лет. Разве может устареть закон Ома? Разве можно отменить законы механики открытые великим Ньютоном? Они сверкают как бриллианты среди гор устаревающей

сиюминутной информации и меня всегда возмущало, что люди добывающие знания, постигающие законы природы и создающие непреходящие научные ценности материально обеспечены подчас на уровне среднего бизнесмена, среднего инженера, среднего преподавателя. Тут явно сдвинута, смещена шкала ценностей. За каждое открытие, изобретение, за каждый эффективный метод в медицине, в науке, в технике нужно платить столько, сколько мы платим за выдающиеся произведения искусства, поскольку труда и таланта здесь требуется не меньше. Чтобы человек, добывший новые знания, мог гордиться собой, чтобы пока его открытия и изобретения работают, он мог жить на дивиденды от них. От этого человечество только выиграет. Это будет стимулировать развитие науки и техники. Ты знаешь, когда я понял, что знания значительно дороже материальных ценностей? - Когда, - спросил Валера. - Когда мне было 26 лет. Тогда я впервые поехал в Америку на стажировку. Наша группа как-то присутствовала на презентации нового завода медицинской фирмы "Харди". На церемонии открытия произошѐл один казус. Нужно было запустить автоматическую линию по производству группы лекарственных препаратов. Управляющий нажал кнопку "пуск", но линия не запустилась. Отказал какой-то электродвигатель. Создалось неловкое положение. Тогда находчивый управляющий объявил конкурс среди присутствующих специалистов. Тому, кто запустит линию - премия 100 долларов. Многие хотели бы получить 100 долларов, но никто не знал какой электродвигатель отказал и в чѐм причина. Тогда вперѐд вышел один молодой инженер и попросил принести ему отвѐртку. Ему принесли. Он вскрыл магнитную станцию с пускателями, что-то там подкрутил и двигатель заработал. Линия пошла. Все громко зааплодировали. Но управляющему стало жаль 100 долларов и он остроумно предложил инженеру составить смету оплаты работ. "Я хочу знать, за что я должен платить вам такие деньги?" - заявил он. Тогда молодой инженер взял лист бумаги и написал: - регулировка контакта отвѐрткой - 1 доллар - знание что и как регулировать - 99 долларов. И фирмачу пришлось уплатить. Он уплатил не за физический труд, а за знания. Знания оказались в 99 раз дороже физического труда. Вот такая истории, дружѐк. - Всѐ это правильно, дед, - согласился Валерий, но больно уж тяжело достаются знания. Слишком их много. Всѐ пичкают, пичкают, а в результате оказывается, что половина из них не нужна. - И тут ты не совсем прав. Конечно, часть знаний возможно и не понадобятся кому-то в жизни, но они необходимы для общего развития, для эрудиции. Нельзя готовить слишком узких специалистов. Как говорил Козьма Прутков: "Узкий специалист подобен флюсу - полнота его одностороння". С таким человеком трудно общаться в повседневной жизни. Он сведущ только в вопросах своей специальности. А общее мировоззрение у него может быть слишком поверхностным, искажѐнным. Поэтому задача школы - дать человеку изначальные правильные знания о материальном мире вокруг нас и о духовном мире человека. - Да я не об этом, дед. Просто трудно всѐ запомнить. Сегодня вроде знаешь, а завтра часть информации уже вылетела. - Тут я с тобой согласен, внучек. Память человека устроена так, что та информация, которая длительное время не используется, постепенно опускается как бы на дно нашей памяти. А там уплотняется, спрессовывается и постепенно разрушается. Нам трудно вспомнить в деталях, что мы делали три дня назад, а что делали месяц назад или год назад - вспомнить практически невозможно. Для длительного запоминания мы должны сделать определѐнные умственные усилия. У нас как бы две памяти - краткосрочная и долгосрочная. Поначалу вся информация поступает в краткосрочную память и лишь при определѐнном усилии и многократном повторении она перегружается в долгосрочную. Так информация фильтруется на важную и неважную. Объѐм человеческой памяти велик,

но ограничен и без фильтрации, отсева и уплотнения информации долгосрочная память быстро перегрузилась бы. - Надо придумать такого человека, чтобы он мог запоминать всѐ быстро и без усилий. Тогда обучение было бы сплошным удовольствием, - мечтательно произнѐс Валерий. - А чтобы память не перегружалась, надо время от времени просматривать информацию в мозгу и стирать то, что не нужно. Остальное сжимать и освобождать место для новой информации. Как в компьютере! Но такое с человеком вряд ли возможно. - Почему же невозможно? - возразил Евгений Робертович. - Это задача нашим евгеникам. Разобраться в механизме запоминания информации и изменить его так, чтобы стало возможно быстрое и лѐгкое обучение. Уже сейчас созданы медицинские препараты, значительно улучшающие память, ускоряющие запоминание. - А почему же мы их не применяем? - Они достаточно дороги, и потом, применять их в школе нет смысла. Весь учебный материал рассчитан так, чтобы ученик с нормальными умственными способностями воспринимал и запоминал его без специальной стимуляции головного мозга. А вот научным работникам, преподавателям, бизнесменам, политикам, юристам такой препарат необходим. Он значительно помогает при подготовке докладов, лекций, проведении собраний, заседаний и т.д. То есть там, где нужно быстро соображать и запоминать большой объѐм информации. Разумеется, применять его постоянно нельзя. Создаѐтся слишком большая нагрузка на нервную систему. Пожилым людям его назначают в небольших дозах для поддержания умственных способностей, сохранения интеллекта. - А у тебя, дед, есть такой препарат? - спросил Валера. - Есть. Я применял его во время научных конференций. Он обостряет чувства, мысль, память. - А дай мне попробовать. Может, я стану круглым отличником! - Нет, друг мой. Мне не жалко препарата, мне жалко тебя! Так ты совсем отучишься работать. Привыкнешь к лѐгкой учѐбе, без усилий и уже не сможешь обучаться без препарата. Ты станешь его пленником, своего рода наркоманом. И твои природные умственные способности зачахнут, вместо того чтобы развиваться. А когда тебе действительно потребуется умственная поддержка, препарат окажется неэффективен. Ты привыкнешь к нему, и его действие постепенно ослабнет. Так что давай не будем спешить. Сначала разовьѐм твои природные умственные способности, ну, а если их не хватит когда-нибудь, то можно прибегнуть и к искусственной стимуляции. Помни, что человек как генотип ещѐ не закончил своего развития, не исчерпал своих физиологических возможностей и потому давай развивать их естественным путѐм: тренировкой, настойчивостью, прилежанием. А генетики пусть думают, как их развить генетически. Быть может вскоре, в недалѐком будущем, человек станет значительно умнее и безо всяких медицинских препаратов. Валерий встал из-за стола, обдумывая услышанное. На этом обед закончился. 22. Люди и стресс К обеду состояние Саши улучшилось, но он не захотел спуститься в столовую и попросил принести ему сухарей в спальню. Ему было стыдно глядеть в глаза Раковским, особенно Валере и Жене. Ведь это он был виноват в том, что их поездка в Окичѐби не состоялась из-за его болезни. Александр ещѐ грыз сухари, когда к нему вошли дедушка, Валера и Женя. - Вот, внучек, возьми, пожуй сушѐной черники. Она хорошо закрепляет. Это та, из Подмосковья, которую вы собирали на даче у Гарика.

Александр взял горсть сухих иссиня-чѐрных ягод и с удовольствием отправил в рот. - Дедушка, что со мной? Я выздоровею? - Выздоровеешь, внучек, непременно. А в Окичѐби мы ещѐ съездим. - Когда? Всего два выходных осталось. Через десять дней мы улетаем в Россию, если я не умру здесь. - Не умрѐшь. Тебя обязательно вылечат. Не сомневайся, дружѐк. - Интересно, индейцы в Окичѐби здорово отличаются от индейцев Майами? - спросил Александр. - По внешнему виду - не очень. Я видел телепередачу о них. Но по образу жизни - значительно. Они живут на берегу озера и их основное занятие - рыболовство. У них целая флотилия катеров, лодок и яхт. Они отличные моряки. Продажа рыбы и рыбных продуктов - их главный бизнес. Их дети вырастают возле воды. Они хорошо развиты и здоровы. Многие женщины ловят рыбу наравне с мужчинами, но в основном они занимаются переработкой. Работают на местном консервном заводике, неподалѐку от общины. - А у них есть стеклянный купол и типпи? - Есть. - А под куполом летом разве не жарко? Ведь солнце нагревает его. - Нет, наоборот. Там хорошая система вентиляции и кондиционирования. Там гораздо прохладнее, чем в жару на улице. - А воины у них есть? - А как же! Конечно, есть. Это обязательный атрибут любого индейского племени. - А рисунки на теле, наряды такие же? - Нет. Наряды и рисунки иные, но тоже красивые. Дело в том, что в рисунках любого племени должна присутствовать его символика. Поэтому рисунки одного племени не похожи на рисунки другого. У них иная школа рисования. - А обычаи и праздники отличаются? - Праздники в основном те же, но музыка, танцы, боги, амулеты уже другие. Хотя есть и много общего. - У них и боги есть? - А как же! У всех индейских племѐн есть свои боги. Конечно, всерьѐз никто в богов не верит, но традиции соблюдают. Это часть их культуры. Религиозные обряды и праздники разнообразят и украшают жизнь, делают еѐ эмоционально богаче, духовнее. С этими обрядами и праздниками молодѐжь впитывает как элементы культуры, так и нормы морали, нравственности. Всѐ это лучше входит в сознание и закрепляется. Одно дело просто декларировать нормы морали сухим языком параграфов какого-нибудь кодекса, другое - преподносить ярко, красочно, эмоционально. Искусство - лучший воспитатель. Поэтому в жизни индейцев так много праздников. - Дедушка, я вот всѐ думаю, жили же древние люди в своих первобытных общинах и всѐ у них было общее. Никто никому не завидовал, всѐ было по справедливости. Жили дружно, свободно, красиво. Ну и жили бы так всегда. Зачем они пришли к государствам, к войнам? Непонятно. - Ты, дружѐк, слишком идеализируешь первобытнообщинный строй. Далеко не всѐ было так хорошо и прекрасно. И не все наши предки жили дружно и свободно. Были разные племена, разные уклады и часто они враждовали друг с другом. Боролись за места охоты, за границы своего ареала. Вся история человечества - это история воин и конфликтов. Охота - весьма капризная особа. Сегодня повезло и в общине праздник. Завтра не повезло, и все голодают, жуют коренья, а то и нападают на соседнее племя, чтобы отобрать добычу. Как только племя разрасталось свыше нескольких десятков человек, так пищи не хватало на всех. Природа могла прокормить только малочисленные группы, не более 20 - 30 человек на пространстве в несколько квадратных километров. Голод, болезни, травмы были постоянными спутниками первобытных людей. Уже к 35 -

40-ка годам исчезали зубы, появлялись болезни желудочно-кишечного тракта от тяжѐлой и грубой пищи. К 50-ти годам первобытный человек становился стариком, а многие вообще не доживали до этого возраста. Так что жизнь в те далѐкие времена была далеко не сахар! Прибавь ещѐ постоянные войны, людоедство и ты поймѐшь, что счастливых людей было немного, а счастье было недолгим. - Неужели среди индейцев было людоедство?! - воскликнул Александр. - Да. Захваченных в плен воинов ждала участь быть торжественно съеденными под барабанный бой, звуки бубнов и танцы. Особой жестокостью отличались племена карибов - индейцев, живших на островах Карибского моря. В некоторых племенах был обычай съедать стариков и калек. Они были обузой для племени. - Кошмар… - произнѐс Александр. - Я то думал, что все индейцы были добрыми и хорошими. - Это сейчас они добрые и хорошие, когда у них всѐ есть, когда они стали культурными и образованными людьми. А раньше были племена, где постоянно царили вражда, насилие, жестокость. Было, например, в джунглях Венесуэлы племя яномамо, которое прославилось своей свирепостью. Численность яномамо была в десятки раз выше, чем других племѐн. Естественно, что прокормиться одной охотой они уже не могли. На их счастье или беду, уж и не знаю, яномамо научились выращивать бананы. Со временем эти фрукты стали основной пищей индейцев. Существовало несколько разновидностей бананов, то сладких, душистых, к которым мы привыкли, до "картофельных" - напоминающих вкус варѐного картофеля. Яномамо перестали кочевать и занялись земледелием. То есть перешли на оседлый образ жизни. Поселения яномамо - шабоно - весьма интересны. Круглая площадка диаметром 50 - 70 метров обнесена сплошной наклонной стеной. Живущие на этом участке семьи (а у яномамо утвердился семейный образ жизни) сооружали часть общей стены. Четыре столба поддерживали наклонную крышу. Каждая секция сообщалась с соседней, перегородки отсутствовали. Так что соседи постоянно видели, что происходит в смежных "квартирах". Никаких секретов не было. Проходы в наружной стене на ночь закладывали хворостом, чтобы никто не застиг жителей шабоно врасплох, ибо немалая часть жизни яномамо - это постоянные войны с соседями. Плюс ссоры и драки между живущими в страшной тесноте обитателями шабоно. Юный член этого племени вырастал в обстановке постоянной агрессии и с самого начала настраивался на буйный, жестокий лад. Став взрослым, он уже на всю жизнь оставался агрессивен. Эгоизм, жадность, нетерпимость определяли всѐ его поведение. Драки и убийства были повседневным явлением. Чаще всего они возникали из-за кражи бананов или из-за женщин. Положение женщины в племени яномамо было весьма незавидным - она раба, собственность своего мужа. Из-за вражды внутри племени и между племенами главе семейства нужны были в основном сыновья способные защитить шабоно, участвовать в набегах на другие селения. Поэтому рождение девочки не доставляло радости никому. Если женщина приносила в дом дочь, то рисковала получить хорошую трѐпку от мужа. И нередки были случаи, когда матери просто убивали новорождѐнную, придушив еѐ или трахнув головой о дерево. В итоге, в племени всегда было мало женщин. Процветали гомосексуализм, педофилия. Мужская грубость была доведена до крайности. Диффицит женщин делал их весьма желанным товаром. Их часто воровали из других шабоно. Мужчины - воины незаметно подкрадывались к чужой деревне, подкарауливали женщину, которая отлучилась по надобности в джунгли, и похищали еѐ. Затем насиловали и отдавали в своѐ шабоно. Там ею забавлялись все остальные, и стар и млад, пока она не попадала к своему будущему мужу. После этого трогать еѐ запрещалось. Она становилась его собственностью. - Но почему же они были такими жестокими и агрессивными? - спросил Александр.

- Стресс, дружок мой, стресс всему виной. При большой скученности люди, да что люди! и животные устают от постоянного общения друг с другом. Некуда уйти от чужих глаз, некуда скрыться. Приходится, помимо своей воли, постоянно вступать в контакты с другими. Это раздражает, нервирует. Каждый контакт - это министресс. В кровь из надпочечников впрыскивается небольшая доза адреналина. А частые стрессы - это постоянный избыток адреналина в крови. Он вызывает нервно-психические расстройства у человека и животных. Человек быстрее изнашивается, быстрее стареет, заболевает гипертонией, атеросклерозом, стенокардией, язвенной болезнью желудка, диабетом и т.д. Не случайно у руководящих работников постоянно контактирующих с людьми, очень часты сердечно-сосудистые заболевания. Замечено, что при большой скученности даже вполне миролюбивые животные становятся агрессивными, неуживчивыми. Так, например, хомяки, живущие в клетке, хорошо чувствуют себя, когда их одна - две пары. Они ведут себя мирно, заботятся о своѐм потомстве. Но стоит им расплодиться сверх меры, как начинаются драки. Нередко самки воруют друг у друга детѐнышей и поедают их. Даже не поедают, а просто убивают, откусывая им головы. Они инстинктивно стараются уменьшить численность своей популяции. И так ведут себя практически все животные. Известны случаи, когда тысячи крыс или леммингов без видимой причины кончали жизнь самоубийством, бросаясь в реку или в озеро. Их тоже охватывал стресс. Из-за чрезмерной скученности они покидали места своего обитания и бросались, куда глаза глядят. Если на пути встречалась река, они лезли в воду и тонули. Приматы, обезьяны тоже не выносят скученности. Яркий пример тому - поведение шимпанзе в Национальном парке Гомбе. Учѐные стали подкармливать шимпанзе бананами, чтобы те не уходили от места наблюдения. Постепенно численность обезьян росла. Росла и их агрессивность. Со временем стая раскололась на две враждующие неравные группы, которые обосновались по соседству. Их агрессивность приобрела совсем не свойственный этим животным характер. Среди них появились хулиганы, убийцы. От трѐх до пяти самцов большей группы стали систематически преследовать и избивать отдельных особей меньшей группы. Это были кровавые драки совсем не похожие на обычные для шимпанзе, чисто условные выпады во время споров за главенство в стае. Если раньше такие стычки длились не больше минуты, то теперь они продолжались до двадцати минут и жертву избивали до полусмерти. Одному шимпанзе сломали ногу, другому с шерстью выдрали клочья кожи. За четыре года наблюдений погибли от ран семь самцов и одна самка. К этим ужасным явлениям прибавились другие. Одна взрослая обезьяна и еѐ дочь похищали детѐнышей у других самок из той же группы и поедали их! Учѐные наблюдали четыре случая каннибализма, но их было наверняка больше. Ещѐ шесть детѐнышей исчезли бесследно. Вот до чего может довести стресс, вызванный перенаселѐнностью. - Неужели обезьяны едят мясо? - удивился Саша. - Едят, дружѐк. Шимпанзе всеядны. - Так, может, и киты иногда выбрасываются на берег из-за стресса? - Вполне возможно. Стресс, по-видимому, возникает у вожака, когда он в силу старости или болезни не способен управлять стадом. Он стремиться уйти от соплеменников, но те неотрывно следуют за ним в силу инстинкта стаи. Тогда, обезумев, вожак выбрасывается на берег, и остальные киты повторяют его самоубийственный поступок. - А почему же люди живут в городах так скученно и всѐ нормально? Никаких стрессов, - спросил Валерий. - Как это всѐ нормально? Это только кажется, что всѐ нормально, - возразил Евгений Робертович. - Они просто более-менее приспособились жить вместе, не враждуя, но всѐ равно в городах совершается гораздо больше преступлений, чем в сельской местности. И всѐ это последствия стресса, вызванного перенаселѐнностью. Конечно, огромную роль

играют условия жизни и воспитание. Сейчас люди живут в отдельных квартирах или домах довольно большой площади. Каждый может уединиться, когда захочет. Общаются они в основном с членами своей семьи: женой, детьми, близкими родственниками. Эти контакты им, как правило, приятны. Люди хорошо питаются, одеваются, нормально отдыхают. Большое значение имеет и окружающая обстановка. Если людей окружают красивые предметы, удобства, уют, то у человека возникают положительные эмоции, снимающие стресс. Хорошо действуют занятия спортом, общение с природой, путешествия, половое общение, слушание музыки, созерцание произведений искусства. Всѐ это успокаивает, поднимает настроение, нормализует психосоматические и физиологические процессы в организме. Вот почему человек стремиться к красоте, к удобствам, к уюту. Важна также доброжелательность и культура общения с окружающими, соблюдение морально-этических норм и правил поведения. Видишь, дружѐк, как много нужно людям, чтобы жить вместе и избегать постоянных стрессов, конфликтов. Животные и первобытные люди не могли создать себе таких комфортных условий и потому, войны и конфликты были постоянными спутниками человечества. В человеке всегда боролись его звериная сущность, идущая из глубины веков, эгоизм и новая человеческая мораль, приобретѐнная им в ходе эволюции. И эта мораль постепенно вытесняет звериную сущность, держащуюся на инстинктах и эмоциях. Побеждает разум и интеллект. - Это хорошо, - сказала молчавшая до сих пор Женя. И всѐ-таки индейцы жили гораздо свободней и интересней. Они были ближе к природе, чем мы. - Ты права. Но человек снова может стать свободным и слиться с природой, не разрушая цивилизации, а совершенствуя еѐ. И современные индейские общины подтверждают это. - А давайте поиграем в индейцев, - предложил Валера, - Дедушка у нас будет вождѐм, а мы воинами! А Женька пусть будет шаманом. Она будет бить в бубен, и кричать заклинания. Сашка и я будем плясать вокруг костра, и жарить мясо на вертеле. А потом мы его съедим. И папу с мамой угостим. Предложение всем понравилось. Валерий достал краски, индейские амулеты, перья и ребята начали разрисовывать друг друга. Потом они вооружились копьями, луками и устроили состязания. Валера победил в метании копья, а Саша - в стрельбе из лука. Дедушка занимался костром. Когда всѐ было готово, повариха Джерри принесла с кухни поросячий окорок и Евгений Робертович надел его на вертел. Женя взяла бубен, и начались дикие пляски во главе с "шаманом". Потом все сидели у костра и ели горячие аппетитные куски мяса, сдобренные шашлычным соусом и лимоном. Так закончилась ещѐ одна неделя пребывания Саши во Флориде. 23. Тяжѐлый удар На утро Александр проснулся в хорошем настроении. Во сне он опять видел Таню и в душе его жила радость от их встречи. Сегодня он поедет в детский дом и увидит своих друзей, а главное еѐ! Увидит еѐ стройную фигуру, еѐ приятное лицо, еѐ серые глаза, услышит еѐ мягкий тѐплый голос. Он представил себе, как встретят его Дятел и Гребень, как они обрадуются его приезду, сколько будет дружеских шлепков и подзатыльников. Позавтракав, он отпросился у Юли и направился в метро. Вот и знакомые ворота детского дома. На КПП дежурил старшеклассник, который пропустил его без лишних слов. Саша шѐл по двору, поглядывая по сторонам и надеясь увидеть кого-нибудь из своего звена. Вскоре возле батутов он заметил Лѐшку - Лебедя.

- Привет! - окликнул его Александр. - А, Санька, привет! Появился. Где пропадал-то? Совсем нас забыл. - Да не забыл. Уезжал я. В Москве был, у Раковских. Пол России проехал. Вчера только вернулся. А вы тут как? - Да хреново... - А чего так? - ЧП у нас было. Гребень с Дятлом попались. - Как попались? - На кошельке. - Да ну! Ну и что? - А то. Нет больше ни Гребня, ни Дятла. Гребень в колонии, а Дятел тю-тю... на небе. - Как на небе? - Так. Убили Дятла. - Кто?! - В колонии, урки убили. Александр опешил. Он не знал, верить Лебедю или нет. Всѐ услышанное оглушило его. - Послушай… а может у тебя с головкой тю-тю? К ним подошли Винт с Крюком. - Привет, - тихо сказал Винт. - Ты уже слышал? Саша кивнул. - Нет больше Дятла. Нет больше нашего звена. Раскидали нас по разным звеньям. Винт проглотил комок в горле. - Хоть и доставалось нам от него, но мы не в обиде. За дело бил. После колонии мы последние подонки были. Он, можно сказать, людьми нас сделал. Конечно мы и сейчас не ангелы, но всѐ же... - Как это случилось, - спросил Александр осипшим голосом. - Да всѐ началось как обычно, - вяло ответил Лебедь. - Ехали в метро. Гребень пристроился к одному мужику. Кошелѐк у него нащупал. Мы с Дятлом по его сигналу свалку затеяли. Я мужика толкнул, он возмущаться стал, ну а Костя к нему в карман... Только не успел он кошелѐк вынуть. Мужик дѐрнулся и почувствовал видно. Схватил Костю за руку, а тот растерялся, кошелѐк не выпустил. Ну, тут и началось! В это время поезд к остановке подъехал, двери открылись. Дятел как врежет тому мужику в челюсть, Костю за руку и бежать. Только схватили их на эскалаторе. Мужику Дятел челюсть сломал кастетом. Забрали их в милицию, в детдом сообщили. А через неделю посадили обоих в колонию. Косте год дали, а Дятлу два. После 18-ти его бы в тюрьму перевели. Только не дожил он до тюрьмы. Кончили его на следующий же день... Трое подонков решили Костю изнасиловать. Хотели пидара из него сделать... Ну, Гребень сопротивляться стал, Дятла крикнул. Тот влетел и сходу одному в челюсть, другому по яйцам, а третий его на нож поймал. Сначала в живот ударил, а потом прямо в сердце... Зверьѐ было... На них восемь групповых изнасилований висело... Так и не стало нашего Дятла. Саша был потрясѐн. Как нелепо всѐ получилось! Казалось, что Костя никогда не попадѐтся, что удача всегда будет на его стороне, и вот на тебе! Александр обвѐл глазами троих притихших ребят. Спросил: - где его похоронили? - Нигде. Сожгли его. Кремировали. Брат его приезжал из Красноярска. Пепел забрал. Некому здесь за его могилой ухаживать... - Пойду я, пожалуй, - помолчав, произнѐс Александр онемевшими губами. - Иди, - ответил Лебедь. - Не придѐшь больше? Саша грустно покачал головой. - Тогда прощай... - Прощай, Лѐха...

Александр брѐл по дорожке, ничего не замечая вокруг. Вдруг он услышал, как кто-то тихонько окликнул его. - Саша... Саш! Он обернулся и увидел Таню. - Я давно за тобой слежу. Тебе уже рассказали? Александр кивнул. - Нет больше Димы... Не судьба нам видно с ним... - Это он из-за тебя попался, - жѐстко произнѐс Александр. - Ворованные деньги на тебя тратил. - Я не знала, что он этим занимается. Не нужны мне его деньги. Я любила его не из-за денег. Как жаль... Если бы знать заранее... Ничего от него не осталось... Таня заплакала. - Не надо, - тихо сказал Александр, - не плачь. Ничего уже сделать нельзя. - Не могу я его забыть. Мне так тяжело, так больно! Вот тебя увидела, и на сердце теплее стало. Вы же дружили с ним. Ты здесь, а мне кажется, что и он где-то рядом. Пойдѐм с тобой, погуляем немного. Не уходи так сразу. Ты же любишь меня? Сам говорил. Они пошли по аллее хозяйственного двора. Таня взяла Сашу под руку. - Пусть будет так, будто ты Дима. Мне так спокойней, легче. Никого у меня теперь нет. Его брат дал мне горсточку пепла. Я не стала его хранить. Высыпала вот под этим кустом. Здесь мы впервые с ним близко узнали друг друга. Здесь я и забеременела от него. А потом избавилась от ребѐнка... Ничего у меня от него не осталось... Расскажи мне, как ты живѐшь? Не молчи. Я хочу хоть немного забыться с тобой. - Живу... хорошо. Нормально живу. В семье... Александр вздохнул, и начал было рассказать Тане о космонавте Раковском, но рассказа не получилось. Вскоре они зашли за сараи. Неожиданно Таня порывисто обняла его. - Поцелуй меня. Помнишь, как мы целовались тайком от Димы? Александр слегка опешил, но нагнулся и поцеловал Таню. - Ещѐ, ещѐ. Ты не стесняйся! Их губы слились в долгом поцелуе. У Саши перехватило дыхание. Закружилась голова. Он плохо соображал от волнения. Таня прижалась к нему и, глядя заплаканными глазами, с каким-то душевным надрывом сказала: - Ну что же ты... Смелее... Возьми меня... Как Дима! Ну! - Нет, что ты! - промямлил Саша. - А как же Дима? - Да нет больше Димы! Не надо больше о нѐм. Я хочу быть с тобой! - Но я не могу… не могу предать его... - Кого? Ведь нет же никого! - Но ты должна быть вена его памяти... Хоть какое-то время... Нельзя так сразу... Грех. Глаза у Тани потухли. Она выпустила Сашу из своих объятий и горько усмехнулась. - Ну что же... Может ты и прав. Прости меня. От горя я потеряла голову. Хотела забыться с тобой... Другой бы не отказался на твоѐм месте... Ко мне многие теперь клеются. - Вот и трахайся с ними! - зло сказал Александр. - Другие мне не нужны. Я хотела тебя. Неужели ты меня ни сколько не любишь? - Дура! - в отчаянии крикнул Саша. - Я хочу, чтобы у нас всѐ чисто было! Подожди немного. Не могу я сейчас... Так сразу... - Ты ещѐ придѐшь? Саша молчал. - Если придѐшь, то я буду ждать. Понял? Обещай мне, что придѐшь. - Приду, - сказал Александр. - Только и ты ни с кем ни-ни. - Даю слово.

- Ладно. Верю... А теперь мне надо идти... Пока. Пусть всѐ пройдѐт, всѐ успокоится. Тогда я приду. Они расстались. Таня с тоской посмотрела вслед уходящему парню. Из детского дома Александр вернулся сам не свой. Он был ошеломлѐн и потрясѐн происшедшим. Случившееся не укладывалось в голове. "Как это я мог так беззаботно отдыхать на даче у Раковских, когда здесь творилось такое?! Почему я ничего не почувствовал, не догадался? А Таня! Как она себя вела!? Как ей не стыдно? Всего неделя прошла, как не стало Димы, а она уже ищет другого! Впрочем… она выбрала меня, а не кого-нибудь другого. Ясно, что я ей не безразличен… Конечно, ей тяжело, еѐ можно понять... К кому же ей идти со своим горем? Но нельзя же так сразу! Ведь она любила Диму. Они собирались пожениться. Впрочем, бог ей судья. Тут можно потерять голову. Нечего еѐ винить. От горя она сама не знала, что делала. Хорошо, что я не поддался соблазну, не омрачил память друга. Да и она, наверное, рада, что осталась чиста перед Димой, не согрешила со мной. Пройдѐт время, всѐ уляжется, успокоится и тогда можно будет снова прийти в детский дом. И мы сможем побыть вдвоѐм уже, не стыдясь своих отношений. Ведь во сне мы уже столько раз были вместе! " Юля заметила подавленное состояние Саши и спросила в чѐм дело? Он рассказал ей всѐ. Она выслушала его и тоже расстроилась. Юля хорошо помнила обоих мальчиков, и они понравились ей. - Ты видишь, к чему приводят дурные наклонности? Как ребята сами ломают себе жизнь из-за глупости, невоспитанности! Хорошо, что ты ушѐл из детского дома. Неизвестно чему бы там тебя научили твои друзья. Мог бы и ты оказаться на их месте. - Нет. Больше я никогда не буду воровать. Это так стыдно! Да и зачем? У меня и так всѐ есть. - Я рада, что ты это понял. Юля погладила волосы Саши, прижала к груди его голову. Ему стало хорошо и спокойно, как когда-то с мамой. 24. Судьба (повесть) Встреча. Как-то в начале февраля вернувшись из школы, Александр сидел в своей комнате и путешествовал по Интернету. Юля в гостиной занималась с Викой. Дедушка ушѐл на рыбалку. Вдруг в дверь постучали. Она открылась и на пороге появилась Юля. - Саше, к тебе пришли. За спиной Юли Александр увидел Костю - Гребня. - О! Какими судьбами? Заходи! Костя нерешительно вошѐл в комнату. Они не виделись с Сашей с самого лета. - Тебя что, выпустили из колонии? - Уже две недели. - Но тебе же год дали. - Скостили срок за хорошее поведение. - Да садись ты, рассказывай, чего стоишь? Костя опустился на стул. - И ты снова в детдоме? - продолжал расспрашивать Саша. - Где же мне ещѐ быть, блин? - Ну, как там?

- Да ничего. Жить можно. Это не колония. - А как наши? Лебедь, Винт, Крюк. - Винт в гору пошѐл. Его звеньевым назначили. - Ну да? - Да. Он теперь у начальства в авторитете. - С чего бы это? - А он примерный. Не ворует, не дерѐтся и в самоволку не бегает. С начальством не спорит. Исправился. Не малолеток же звеньевыми назначать! Меня он сразу в своѐ звено взял. - А с Крюком-то он дружит? - Не. Дружба у них врозь пошла. Крюк, блин, теперь сам по себе. Раньше они вместе в колонии были. Там Крюк у него в пидарах ходил. Ну, а теперь Крюк сам девок колбасит. Так что Винту от него никакой пользы. Он теперь меня, курва, вместо Крюка приспособил. - Так ты что, пидаром стал? - удивлѐнно спросил Саша. - В колонии и тебя бы пидаром сделали. Там урки не церемонятся. В миг "дымоход" прочистят! Вначале я сопротивлялся, а потом, когда Дятла не стало, пришлось подчиниться… Да это не страшно. Там меня только пахан "пахал". Я у него в фаворе был! Другим хуже приходилось. А теперь я у Винта под защитой, блин. - Так Винт же тоже девок трахает. При мне Нинку Лодыгину - Мотыгу то есть, с Крюком драли. Я им ещѐ трѐху свою дал. - Вот именно. На девок деньги нужны, а меня и бесплатно можно. Зато в увольнение часто пускает. Вот и сегодня опустил. Не каждому такая удача. - И ты ради увольнения пошѐл на такое? – поморщившись, сказал Александр. - ...Тебе легко осуждать. Ты там не был. Ты тут сам как пахан живѐшь! Они помолчали. Чувствовалось, что в Косте что-то надломилось. Он стал какой-то пришибленный. Говорит, а в глаза не смотрит. - Мелочь-то больше по карманам не тыришь? - спросил Александр, чтобы как-то продолжить разговор. - Не. Завязал. Опасно, блин. Отвлечь некому, прикрыть некому. Развалилась наша кодла. - Значит, сидишь без денег? - Да. Получка вся на Рыбу уходит. - Как это? - Да так. Теперь я с ней дружу. Как из колонии вернулся, так и законтачили мы. - У неѐ же Очинский был! - Бросил он еѐ, сволочь. Она же теперь кривая. - Как это? - Ну, с одним глазом. Другой искусственный, из пластмассы. - Как же это получилось? - упавшим голосом спросил Александр. Он был поражѐн столь неожиданным известием. - Подрались они с Гайкой в столовой. Из-за Очинского. Оказалось, что тот их обоих "натягивал", а говорил, что только одну Таньку любит. Ну, Рыба Гайке в патлы вцепилась, а та хвать вилку и ей в глаз. Вот так Танька и окривела. В больнице лежала. А когда вышла, Очинский еѐ на три буквы послал. Она сначала злая как Мегера ходила. Никого из парней к себе не подпускала. Ну, а потом пошла по рукам... Кто заплатит, тот и дерѐт. Теперь они с Мотыгой подруги. Раньше Танька от неѐ нос воротила, а теперь сама такой же стала. Ну, а мне-то что? У Таньки и фигура, и морда, и вообще... нравится она мне. Дятел сильно еѐ любил. Если бы его не убили, весной бы они с Танькой поженились и из детдома тю-тю. А теперь ей до 18-ти тут ошиваться. Жаль мне еѐ... Сань, дай трѐху, ты, наверно, богат?.. Я могу и отработать, если хочешь... Можешь и ты меня… поиметь... А?

Александр скривился. Костя, увидев его реакцию, заелозил на стуле. - Да ты не думай, я чистый, блин. Подмоюсь, “очко” кремом смажу и порядок. У меня и презерватив есть. Так что не хуже, чем с девкой будет! Получишь удовольствие, Санѐк. - Перестань, Гребень! Я не гомик! Трахайся с Винтом, если тебе нравится. А деньги возьми. Мне не жалко. - И Александр протянул Косте 5 рублей. - О, Сань! Спасибо, спасибо, Санѐк! Ты человек, блин. Я знал, что ты человек! Я отдам, когда работать пойду. Ты не думай, за мной не пропадѐт! - И Костя стал подобострастно, двумя руками трясти Сашину руку. - Да брось ты! Разогнись. Где твоя гордость? Ты же нормальным парнем был! Костя замер, поднял глаза, тяжело вздохнул. - Да, Санѐк. Ты прав. Я уже другой... Били меня там… унижали, падлы! - И снова сев на стул, заплакал. - Не дай бог никому туда попасть! Подонки они! Подонки! - причитал он сквозь слѐзы. - С ними не справиться. Они кого хочешь сломают. Там либо ты бьѐшь, либо тебя бьют. Гордых они не любят. Надо льстить, пресмыкаться, угождать. Противно, а что делать? - Прекрати. Не реви! На, вытрись. - И Саша протянул Косте платок. – Хочешь, я тебя вытащу из детдома? Ты будешь свободен, как я. - Да что ты, Санѐк! Это невозможно. - Возможно. Ты же талант! Играешь на гитаре, рисуешь неплохо, песни сочиняешь. Хочешь, я возьму тебя в общину? Через полгода ты будешь там. - В какую общину? - Общину медиков и биологов, которая строится под Найском. И Саша стал рассказывать Косте о стройке, о будущем укладе общины. Костя слушал, раскрыв рот от изумления. - Так это ты там заправляешь?! - вырвалось у него. - Я слышал об этой общине, но что всѐ это ты придумал и подумать не мог! Ну, ты, Сашка, гений! Ну, ты молодец, блин! Это надо же такое придумать! И дед у тебя молодец. Это же такие деньжищи! И не жалко ведь! На них же можно было бы всю жизнь жрать, пить, гулять и ни хрена не делать. И девок можно иметь каждый день, самых дорогих, самых красивых, из борделя! Ну, вы даѐте! - Да разве в этом счастье?! - воскликнул Саша. - А в чѐм же? - Счастье в интересной жизни, в интересной работе, в занятии спортом, искусством. А ещѐ нужна любовь. Без любви жизнь неполноценна. Счастье в интеллекте, в свободе, в друзьях. - Красиво говоришь... Но всѐ это слова. А жизнь, она бьѐт, сука, и ставит на место. Мечтания потом оборачиваются крахом. - Твоя жизнь в твоих руках. Сделай еѐ сам такой, какой хочешь. Имей хороших и верных друзей. Конечно, если в друзья выбрать свинью, то вскоре окажешься у помойки. Держись за меня, и я вытащу тебя из дерьма. Мы будем очень здорово жить в этой общине. - Спасибо, Санѐк. Я подумаю. Ну, бывай здоров. Пока. - Заходи. Тане привет передай. И всем нашим. Саша проводил Костю до дверей и простился. - Зачем он приходил? - спросила Юля. - Да так, повидаться. - Такие друзья тебе не нужны. Держись от них подальше. Он же в колонии был? - Был... Освободили за хорошее поведение досрочно. - Всѐ равно. Горбатого могила исправит. - Он был неплохим парнем. А сейчас что-то сломалось в нѐм. Жаль мне его. Дружили мы. Юля покачала головой. Саша ушѐл в свою комнату и лѐг на диван. Неожиданный визит Кости, его нелѐгкая судьба, пробудили в нѐм множество чувств и мыслей. Он

вспоминал детский дом и всѐ, что там происходило. Он живо представил себе Таню. Он видел еѐ красивой, гордой и никак не мог представить себе еѐ со стеклянным глазом, занимающуюся проституцией. Такую бы он не полюбил. Повторный визит. Начало марта выдалось морозным. Днѐм морозы ослабевали, зато по ночам перешагивали за минус пятнадцать. Снегу в горах было много и Саша с удовольствием после школы катался на лыжах. Ему нравилось крутить слалом на склонах Медвежьей пади или скользить по ущелью Белѐк среди весеннего леса, любуясь красотой северной природы. Сегодня он выбрал слалом и с удовольствием раз шесть съехал с самого верха горнолыжной трассы. Затем поспешил домой, чтобы надеть видео-шлем и погрузиться в мир компьютерных игр. Однако на пороге квартиры его встретил Гребень. Прошѐл почти месяц с его первого неожиданного визита. - Привет, Сань. Я уже с полчаса тебя тут поджидаю. - Привет. Опять в увольнении? - Да я почти каждый день в увольнении, блин. Винт меня отпускает безо всяких. - За "особое вознаграждение"? - Конечно. Какой ему смысл за "так". - Значит всѐ по старой схеме? Костя пожал плечами. - Ты знаешь, меня это уже почти не колышет. Хочется ему, пускай "трахает". Зато я Таньку "пахал" на твою пятѐрку будьте-нате! - Что-то многовато на пятѐрку-то? - Ну, у меня и свои деньжата были. А теперь уже неделю как в долг деру. Понимаешь, тянет меня к ней со страшной силой. Ничего с собой поделать не могу. Да и она ко мне прикипела. Нравится ей это дело. Хоть ростом я и не вышел, зато по мужской части у меня всѐ о'кей! Как говориться "корявое дерево в сук растѐт". Вот я в "сук" и пошѐл... Ну, рассказывай, чего у тебя новенького? Может, пожрать чего найдѐтся, выпить? В детдоме, сам знаешь, с этим хреново. Они беседовали уже в гостиной. Кроме них дома никого не было. Обычно в это время Юля гуляла с Викой, Сергей пропадал в институте, а дедушка сидел где-нибудь в кафе, разглядывая молодѐжь, слушая музыку. - Пожрать, конечно, найдѐтся. Вон сервант, открывай. Костя бесцеремонно залез в сервант и обнаружил там лимонад, конфеты, печенье, мѐд, орехи. - Ну и житуха у тебя, Губа! - произнѐс он, набивая рот орехами. - Дай бог каждому! - Ты знаешь, я к ней уже привык и не замечаю. Вроде всѐ так и должно быть. Я бы, наверное, уже не смог жить в детдоме. Ну, а ты чем там занимаешься? - Снова в ансамбль записался. На гитаре играю. О! да у тебя музыка есть! - воскликнул Гребень, заметив на стене возле ковра гитару. - Это Серѐгина. На день рождения ему подарили, а он не играет. Да и я тоже. Некогда учиться. - Дай попробовать? У нас в детдоме электрогитары, а здесь живая, объѐмная. - Бери. Гребень снял со стены гитару, сел в кресло и взял несколько аккордов. - Расстроена немного. Он подтянул струны, потренькал и вдруг ударил лихо, с перебором: Эх! жизнь моя, житуха Чернуха да порнуха! Седая мать - старуха Да пьяная братва,

Девчонки разбитные, Ребята удалые, Деньжата дармовые, Гуляй, живой пока! Александр удивлѐнно поднял брови. Такого блатняка он ещѐ не слышал. А Костя продолжал. Эх! Девки - потаскухи, Прилипчивы как мухи, Засосы, заебухи, До самого утра! Дльше пошло совсем неприличное, а Саша слушал и думал: "Костя может пропасть. Не туда он идѐт. Нет у него настоящего дела, нет настоящей цели, нет настоящих друзей. Что из него выйдет, когда кончится детство? Кем он станет? Пьяницей, бабником, вором? А ведь талантливый парень. Пропадѐт за зря! Надо бы его познакомить с Саймонсом. Может тот найдѐт ему какую-нибудь работу по душе? Может Гребень увлечѐтся строительством? Надо втянуть его в наше дело". Наконец, блатная песня кончилась. Александр похвалил Костю и предложил прогуляться на стройку. Предложение Косте понравилось. - Пошли, блин. Я ещѐ ни хрена не видел. Слышал в детдоме про твою общину, но никто ничего толком не знает. Ходят всякие домыслы да вымыслы. Только знаешь, Сань, пока не забыл, займи мне ещѐ трѐху. А то я Таньке задолжал, понимаешь. Александр порылся в кошельке и достал три рубля. - Может, добавишь? Маловато как-то... - Ты же три просил. - Да это я поскромничал. Не хотел наглеть. Думал ты сам догадаешься. Саша достал ещѐ трѐху. - Ну, теперь другое дело. Я знал, что ты настоящий друг. Поехали на твою стройку. Минут десять они ехали на автобусе, потом шли минут двадцать пешком вдоль фундамента опорного кольца. Гребень был поражѐн масштабом строительства. С десяток экскаваторов рыли землю в разных местах, с десяток бульдозеров ровняли песок. Десятки автомашин и автокранов разгружали бетонные секции. Бетономешалки готовили свежий раствор. Им заливали стыки фундамента. Вокруг лежали трубы разных диаметров, запорная арматура, кольца люков. Сотни людей копошились в разных местах. На одной из площадок монтировали тяговую лебѐдку для аэровоза. Саша с Костей подошли поближе и увидели Саймонса. - О! Мой юный друг! Рад видеть тебя. Опять какие-то идеи? Саймонс говорил по-английски и Костя ничего не понимал. - Да нет. Просто зашли посмотреть с приятелем. Познакомьтесь. Это Костя Гребенчук. Он из детдома. Одно время мы были там вместе и дружили. Он хороший парень. Саймонс оглядел Костю и протянул руку. - Джефри. Главный строитель и архитектор этого сооружения, - перешѐл он на ломаный русский. - Так значит ты сирота? Костя кивнул. - Ну и как тебе живѐтся в детдоме? - Да ничего. Жить можно... - уклончиво ответил Гребень. - Кем думаешь стать после школы? - Шофѐром хотел. - Это хорошая профессия. Шофѐры везде нужны. Сколько тебе ещѐ осталось? - Три года. Мне пятнадцать.

- Ну что же, заходи, когда будешь в увольнении. Сашины друзья - мои друзья. Саймонс хотел уже было вернуться к лебѐдке, но Саша остановил его и произнѐс по- английски. - Джефри, разговор есть. Может, отойдѐм куда? - Пошли в вагончик. Там уютно и тепло, и никто не помешает. Все трое поднялись в служебный вагон, который стоял неподалѐку. В нѐм Саша увидел коммутатор селекторной связи, телевизионный монитор и усилитель громкоговорящей связи. Отсюда Джефри следил за строительными площадками, отдавал распоряжения бригадирам и мастерам, делал объявления. Костя терялся в догадках. Почему вдруг Губа перешѐл на английский? Какие у него секреты с Саймонсом? Александр же рассказал Саймонсу о том, что Костя недавно вернулся из колонии, где сидел полгода за мелкое воровство, что в детдоме сейчас не лучшая обстановка и что Костю надо спасать. Он талантлив. Хорошо играет на гитаре, но может пропасть, если ему не помочь. Он предложил Саймонсу привлечь Костю к строительству общины, поручить ему какую-нибудь несложную, но интересную работу, поддержать материально. Саймонс слушал, кивал головой и поглядывал на Костю. Тот понимал, что речь идѐт о нѐм, ѐрзал на стуле, пытался хоть что-нибудь уловить из разговора, но безуспешно. Наконец разговор был окончен. Саймонс задумчиво барабанил пальцами по столу, потом предложил всем чаю. - Вот тут Саша хлопочет за тебя, - обратился он к Косте. Просит подыскать тебе какую-нибудь работу и помочь деньгами. Глаза у Кости загорелись. Он благодарно взглянул на Сашу. А Саймонс продолжал. - Я подумаю, что тебе поручить… Может селекторную связь? Мой русский оставляет желать лучшего. Прорабы и мастера плохо понимают меня. Приходится много бегать по стройке, объяснять. Ты бы смог дублировать мои распоряжения? Как, ты не против? - Я за, - ответил Костя. - Такая работѐнка по мне. - Ну, а ещѐ придѐтся много ходить по стройке смотреть, как идут дела, контролировать бригадиров, мастеров. По монитору за всем не уследишь. Мне приходится и в контору уезжать, заниматься бумагами. Ты будешь моим заместителем, моей правой рукой. - Я согласен. - А когда ты бываешь в увольнении? - Да каждую среду после школы и в выходные. - А каждый день тебя не отпускают? - Можно попробовать договориться со звеньевым… но я не уверен... - А если я поговорю с директором детдома? - Попробуйте. Может и получится. Старшеклассники у нас каждый день увольняются. - Тогда поехали. Ребята сели в красный "Форд" Саймонса и через двадцать минут были у ворот детского дома. Потом минут тридцать ждали пока Саймонс выйдет от директора. За это время Саша успел повидать Винта, Лебедя, Крюка. Только Таня не подошла. Прошла мимо на расстоянии, взглянула издали, остановилась, потом резко отвернулась и пошла прочь. Саймонс вышел от директора весьма довольный переговорами. В руке он держал разрешение на свободный выход для Кости. - Всѐ, порядок. Ты свободен каждый день после школы до 23-х часов. На, держи! Костя радостно взял документ и сунул в карман. - Значит, сегодня я могу вернуться в 11 вечера? - Конечно. - Ура! Тогда поехали на стройку!

Они снова сели в машину, но Александр попросил подвезти его к дому. Больше дел на стройке у него не было. У подъезда они с Костей расстались, но тот пообещал ещѐ зайти. В 10 вечера он опять появился у Саши. Они прошли в Сашину комнату и Костя воскликнул: - Ну, Губа, с кем ты меня познакомил?! А знаешь, что твой Джефри - гомик? Александр растерялся. - И что? Он уже приставал к тебе? - Не то слово! Он уже… поимел меня! Вот деньги. И Костя показал Саше сто долларовую банкноту. - Так много? - Это аванс. Теперь он от меня не отстанет... А мне, в общем-то, по-фигу! Не он, так Винт драл бы. Главное, что деньги хорошие. Понравился я ему. - Где же он тебя? - растерянно промямлил Александр, не зная, что и сказать, - в вагончике что ли? - Зачем? Он меня домой пригласил, накормил. Сам выпил немного. Ну, а потом началось... Самец он классный, не то, что Винт! И ванна у него большая, красивая. Так что всѐ как в лучших домах Лондона! На твои трѐхи задрипанные, держи. Теперь я богат! - Оставь себе, - раздражѐнно произнѐс Александр. - Считай, что я тебе их подарил. - Ты что, осуждаешь меня? - Не думал я, что всѐ так получится... - Да брось ты, Сань, не бери в голову. Это мои проблемы. Зато теперь Винта я пошлю далеко, далеко! Хватит мне в "шестѐрках" ходить. Теперь мне Винт не начальник. В гробу я его видел! Ну ладно, Санѐк, мне пора. В 11 вернуться надо. Танька, небось, ждѐт. Бывай. Спасибо тебе, ты настоящий друг. Гребень ушѐл, а Саша остался в полной растерянности от услышанного. Правильно ли он поступил, познакомив Джефри и Костю? Чем всѐ это закончится? Конечно, не все гомосексуалисты плохое люди. И Джефри вовсе неплохой мужик. Но всѐ получилось не совсем так, как задумал Саша. С одной стороны, всѐ неплохо. Костя почти не будет бывать в детском доме. Теперь он независим от Винта. Но с другой стороны, он зависим от Саймонса. Что лучше? Вопросы, вопросы, вопросы... Будни. Закончились весенние каникулы, наступил апрель и весна окончательно вступила в свои права. После очередных занятий Александр и Валера вышли на школьное крыльцо. - Ты в бассейн сегодня идѐшь? - спросил Саша. - Иду. Сегодня у меня тренировка, - ответил Валерий. - А сейчас что собираешься делать? - Не знаю. Может, на мопеде погоняю немного с ребятами. - А меня возьмѐшь? Я на велике за тобой поеду. - Ха! Так ты меня на велике и догонишь! - Ну, на багажник меня посадишь. Мне хочется на стройку съездить посмотреть, что там делается. - На стройку? Можно и на стройку. Я там тоже давно не был. Александр позвонил Юле, что на обед не придѐт, и они зашагали к дому Раковских. Они подошли к дому Валеры, зашли во двор и Саша увидел новенький мопед. Он был красный, с чѐрными шипованными шинами, блестящими ободами, приземистый, стремительный, с толстым трубчатым багажником, приборным щитком и фарой. - Вот он, мой конѐк-горбунок, - сказал Валера, любовно поглаживая руль. - В любую горку вывезет. Мощи в нѐм аж шесть лошадей! Трѐхступенчатая автоматическая коробка передач, двухцилиндровый роторно-поршневой двигатель.

- А где же бензобак? - поинтересовался Саша. - Какой бензобак! Деревня! Он на пропане ездит. На жидком пропане. Забудь про бензин! сосулька столетняя. - Ну, тогда баллон должен быть газовый. - У него рама служит баллоном. Видишь, какие трубки мощные? В них два литра пропана помещается, да ещѐ литр в трубках багажника. - А аккумулятор где? - Какой аккумулятор? Зачем? Генератор есть и хватит. Ногой кикстартер тиснул и завѐл. Всѐ просто. Пошли ко мне, я переоденусь и возьму два шлема. - А ты не боишься, что его тут свиснут во дворе? - Зачем? - Чтоб покататься. - Кроме меня, его никто не заведѐт. Нужна моя школьная карточка. На неѐ настроен компьютер мопеда. - Я тебя лучше здесь подожду. - Ну, как хочешь, я сейчас. Валера убежал, а Александр принялся рассматривать двигатель и прочие агрегаты мопеда. Он ещѐ не был знаком с этой техникой. Через пять минут Валера вышел. Он был в чѐрном кожаном костюме и в красном шлеме. – На, держи, - протянул он второй шлем Саше. Затем Валерий сел за руль, достал свою пластиковую карточку и сунул в щель компьютера. Александр уселся сзади на багажник. - Держись крепче, у него приѐмистость хорошая, - обернувшись, сказал Валерий и нажал ногой кикстартер. Мотор взревел, выбрасывая из глушителя беловатый дым. Валера толкнулся ногами и дал газ. Мопед рванулся и Александр чуть не опрокинулся на спину. - Поосторожней, не дрова везѐшь! - Может и не дрова, но всѐ равно дерево, - сострил Валера. Александр промолчал. Через десять минут они были на окраине Найска, возле строительной площадки. Валера подрулил к вагончику Саймонса. Александр поднялся и обнаружил там Костю Гребня. - Привет. - О! Санька! Губа! Привет. Каким ветром тебя занесло? - Да вот, решил посмотреть как тут у вас дела? А Джефри-то где? - В конторе. Там подрядчик какой-то приехал. Специалист по крыше. Скоро купол монтировать начнѐм. - Да? Значит, кольцо уже заканчиваете? Ну, мы пойдѐм, посмотрим, а потом я опять зайду. - Давай. Я с вами не могу. Тут всѐ время прорабы звонят. Вопросы задают. Саймонс мне шпаргалку оставил в компьютере, что и как делать, и все монтажные чертежи, так что я им консультации даю. А если чего не знаю, звоню Саймонсу. - Ясно. Работай. Мы тут мопед оставим. Пока. Александр и Валера пошли вдоль опорного кольца, прошли внутрь через проезд и увидели, что строители начали монтаж центральной мачты-опоры. Она поднялась уже метров на пятьдесят. Внизу трѐхпалое бетонное основание в виде конуса, выше лифтовая площадка, а дальше ствол будущего 150-ти метрового "дерева". От него шли стальные троса-оттяжки. Мелькали огни электросварки, слышался стук, лязг, визг пневмоинструмента, шум механизмов. Рядом с мачтой-опорой экскаватор рыл котлован для бассейна. Поодаль автокран закладывал фундамент сан-блока. Но вот в воздухе показался вертолѐт. Он нѐс очередную 25-метровую секцию мачты. Подлетел и, зависнув над концом опоры, стал медленно снижаться. Александр заметил маленькие фигурки рабочих на верху. Они махали руками, показывая пилоту, куда

ставить секцию. Потом ухватились за неѐ руками и слегка развернули на тросе. Вертолѐт медленно снизился, и очередная секция встала на своѐ место. Рабочие засуетились, соединяя секцию с мачтой огромными болтами вокруг фланца. Один полез по внутренней лестнице вверх и вскоре отсоединил трос вертолѐта. Тот развернулся и улетел в сторону Найска. Александр с Валерой побродили по стройке и вышли к вагончику. Снова зашли к Косте. - Ну, как тебе тут? Нравится? - спросил Александр. - Ещѐ бы! Тут я при деле. Тут интересно. - Саймонс тебя не обижает? - Не. Мы с ним живѐм душа в душу. - Костя лукаво подмигнул. - Он собирается усыновить меня и увезти на другую стройку. Где-то под Санкт-Петербургом будут тоже строить общину. Но сначала мы поедем в отпуск на Канары. Ты представляешь? Я поеду на Канары! Буду отдыхать как миллионер. Только вот с усыновлением пока затыка. Не женат он, а власти требуют, чтоб полноценная семья была. Жениться ему надо срочно, хотя бы формально, а он не хочет. Я ему предложил такой вариант: он женится на моей Таньке для виду, забирает еѐ и меня из детдома, и мы все вместе едем на Канары. И ему хорошо и я доволен и Танька. Джефри обещал подумать. Танька, конечно, ему и на хрен не нужна, зато нужна мне, а я нужен ему. Получится неплохая кампания! Как ты считаешь? - Это твои проблемы. Ты сам и решай. Если Танька не против фиктивного брака с Саймонсом, то всѐ о'кей. Они поговорили ещѐ немного и распрощались. Александр был доволен, что у Кости всѐ складывается как нельзя лучше. На стройке. Начался солнечный май. После праздника всѐ вокруг пробуждалось от зимнего сна. На кустах появилась нежная зелень, на деревьях набухли почки. Лица людей повеселели. Они ждали лета, отпусков, строили планы на будущее. У школьников заканчивалась последняя четверть и в школе было шумно и весело. После занятий Александр на школьном крыльце встретил Валеру. - Пошли к нам, – предложил тот, - пообедаем, потом на мопеде покатаемся. На стройку съездим. Там скоро купол начнут монтировать. Интересно будет. Александр поднялся к Раковским. Дома были Рита – мать Валерия, сестра Женя и дедушка. Сели обедать. - Чем занимаешься, дед? - спросил Валерий. - Над Уставом общины работаю. - Что-то ты долго его крапаешь. - А мне спешить не куда. Хочу сделать его интересным и полезным. - Ну, ну. А ты не хочешь купить мне видео-шлем? - А зачем он тебе? У нас же есть стереовизор, есть компьютер. Или тебе виртуальной реальности захотелось? - Конечно. У Сашки есть, у многих ребят в школе есть, а у меня нет. Обижаете, предки. - Порнофильмы ему посмотреть захотелось, - вмешалась в разговор Женя. - Я видела, как он в Интернете сайты просматривал. - У, шпионка! - воскликнул Валерий. - А хотя бы и так. Что? не имею права? Я что, не мужик? Мне уже 17! - Да, внучек... Как мужчина я тебя понимаю, но сейчас это для нас дороговато. Тебе недавно мопед подарили. Неужели тебе мало? - Это было месяц назад. Он, конечно, мне нравится, но видео-шлем тоже нужен. Вы с отцом такими деньжищами заправляете, а на видео-шлем разориться не можете.

- Дело в том, что эти деньги не наши. Это кредиты банков. То, что было наше, мы уже вложили в строительство. Теперь у меня только пенсия, а у Гарика пенсия и зарплата. Вот и все наши доходы. - Но с кредитов-то можно чуть-чуть на себя потратить. Этого никто и не заметит. - Ошибаешься, внучек. Каждый месяц банки проверяют счета и если обнаружат не целевое использование кредита, то наложат штраф или заморозят кредит. Тут всѐ под контролем. Так что лишних денег у нас нет. - Чѐрт! Мы оказывается нищие, а я думал, мы миллионеры, - произнѐс Валерий сквозь зубы. - Ничего, внучек, это нестрашно. Подожди немного, я скажу Гарику о твоѐм желании. - Ладно, дед. Я понял. Могу и подождать. Только на день рождения шлем вы мне всѐ равно подарите. После обеда Валера с Сашей поиграли немного в компьютерные игры и поехали на стройку. - Вон смотри, где наша община. Видишь, из-за домов мачта торчит, - сказал Александр, показывая на восток. - Ночью еѐ красными огнями освещают, чтобы вертолѐт какой не врезался. Я еѐ ещѐ неделю назад заметил, но тогда она ниже была. Валера молча кивнул. Ехали минут двадцать. Вскоре мопед остановился возле вагончика Саймонса. Там дежурил Костя. - Привет. Опять один? - спросил Александр. - Нет. Саймонс возле третьей тяговой лебѐдки крутится. Проверяет еѐ работу. Скоро аэровоз прилетит, блин. Начнѐм купол монтировать. - Когда? - Десятого. Запаздываем немного. На пять дней, блин. Но это не страшно. Ещѐ можем нагнать, если из-за погоды задержек не будет. Аэровоз сегодня вылетает из Сан- Франциско с первой секцией купола. У него одна дозаправка на Алеутах. А потом прямо в Найск. Саймонс уже дал добро. - Как у тебя-то дела? Ты говорил, что Джефри хочет тебя усыновить. - Да вроде всѐ идѐт как надо. Я познакомил Джефри с Танькой и та согласилась на фиктивный брак. Они уже подали заявление, блин. Теперь еѐ тоже отпускают из детдома, когда она захочет. Вон она возле Джефри крутится, видишь? Александр посмотрел в указанном Костей направлении и заметил силуэт Татьяны. - А она знает, что Джефри гомик? - Знает. Я ей всѐ объяснил. Это еѐ не пугает. Ведь ей не Джефри нужен, а я. На стройке ей нравится. А с Джефри она уже подружилась. Так что всѐ о'кей! Хочешь, подойди к ней. - Нет. Не стоит ворошить прошлое. Ну, пока. Мы ещѐ тут походим немного. - Пока. Александр с Валерой пошли вдоль опорного кольца в сторону входной арки. Монтаж кольца уже закончили. Все наружные стены его были облицованы гранитной плиткой ещѐ на заводе. Только швы портили всѐ дело. И сейчас рабочие закрывали их белыми пластиковыми полуколоннами с украшениями в коринфском стиле. Возле арки отделка была уже закончена и Александр был покорѐн красотой их будущего жилища. Парни прошли внутрь. Тут стены кольца были облицованы мрамором, а перед ними уже укладывались мраморные плиты внутренних двориков с бассейнами. Вся остальная площадь была выровнена и сейчас самосвалы завозили песок и гравий для внутренних дорожек. Мачта-опора была смонтирована полностью и снизу еѐ облицовывали пластиком под ствол дерева. Кругом кипела работа. Возводились стены сан-блока, ручей и берега бассейна выкладывались плиткой. На газонах живописными группами высаживались деревья и кустарники. Работали в основном школьники и студенты. Ребята обошли внутренность кольца и остались довольны.

Вскоре они вышли наружу и Александр сел за руль мопеда. Он уже неплохо овладел вождением. Сегодня Валера разрешил подвезти его к дому. Через двадцать минут они расстались и Александр зашагал в свою "пещеру". На высоте. После уроков Саша, Валера и Женя встретились на крыльце школы. Вам сегодня обеспечивать Сергея, малявки. Не забыли? - спросил Валера - Нет, - сказал Александр. - Ну, тогда вам в одну сторону, а мне в другую. И он зашагал вниз по улице. Куда это он? - спросил Александр Женю. Та пожала плечами. – Может, к дедушке пошѐл в клинику. Они двинулись по улице к дому Саши. Вскоре они подошли к дому и опустились на минус третий этаж. Сергей уже ждал их. - Давайте обедайте быстрее и поедем. Погода портится. Они быстро поели и уселись в машину. По пути заехали за Андреем и через полчаса были на стройке. У вагончика увидели Костю. - Привет, - сказал Александр. - Привет, блин. Чего это вы приехали? - А мы теперь тут работаем. - Где? - На монтаже купола. Сергей с Андреем болты завинчивают, а мы с Женькой помогаем. Опускаем их на верѐвке. - А, так это вы там на мачте вчера торчали? - Да. На самом верху. - Ну, я потом поднимусь к вам. - Давай. И Александр помахал Косте рукой. Все четверо прошли внутрь общины, Сергей с Андреем получили амуницию, загрузили в лифт два ящика с болтами и поднялись на самую верхотуру. На высоте погода была неважная. Порывы ветра то и дело заставляли ребят поѐживаться. Небо нахмурилось. Мачта вздрагивала и покачивалась. - Видимо, дождь будет, - произнѐс Сергей, оглядывая горизонт с запада. - Обещали во второй половине дня кратковременные дожди, - подтвердил Андрей. Сергей с Андреем зарядили блоки, пристегнули карабины и стали спускаться вниз. Александр привязал к фалу первый болт с гайкой. Сергей держал в руке конец фала и тащил болт за собой. Тот скользил по стеклянным фрагментам сектора. - О, тут можно и покататься! - сказала Женя и ступила на первый стеклянный четырѐхугольник. - Женька, кончай ходить по стеклу, - сказал Александр. - Вдруг оно лопнет! - Да, как же! Оно даже не гнѐтся. Тут знаешь, какая толщина? Сантиметра три будет. И она начала пританцовывать на стекле. Александр взглянул на край сегмента и увидел под ним 150-ти метровую пропасть. Ему стало не по себе. - Нам нельзя за ограждения заходить. Сергей заругает. Но Женя продолжала спускаться, кружась в танце. - Там, там, тарам-там-там. Там, там, парам-пам-пам, - напевала она в ритме вальса, всѐ дальше удаляясь от Саши. Сектор там был шире, но более покатый. Начал накрапывать дождь. - Женька, дура, вернись! Александр готов был убить еѐ от злости. В это время Сергей заметил Женькины проделки.

- Это ещѐ что за фокусы! А ну марш назад! Без страховки ни шагу за ограждение. Или ты хочешь, чтобы нас с Андреем наказали, а вас выгнали отсюда?! Женя нехотя повернулась и пошла наверх, но поскользнулась на мокром покатом стекле и упала, стукнувшись коленкой. - Ой! Чѐрт! - произнесла она, встала и, прихрамывая, дошла до фланца на котором стоял Александр. - Так тебе и надо! Это бог тебя наказал. Женя ступила на фланец и стала тереть ушибленное колено. Александр привязал второй болт и отправил его вниз. - Ты нам бородок с кувалдой спусти! - крикнул Андрей. - Здесь уже бортики разошлись по высоте на сантиметр. Болты плохо входят. А ниже бортики ещѐ больше расходятся. Александр привязал увесистый бородок и крикнул Андрею. - Тащи! - Следом он привязал кувалду. Вскоре всѐ это было внизу. И тут на лифтовой площадке появился Костя. - Вот вы где! Ишь, куда забрались, блин! И что тут надо делать? - Болты подавать. В это время раздался глухой удар, за ним ещѐ, ещѐ. Это Андрей забивал кувалдой бородок в отверстия сегментов. Вся хлипкая конструкция заходила ходуном. - О, - сказал Костя, - чувствую, мы сейчас рухнем! Но удары вскоре прекратились. Александр привязал третий болт и отправил его вниз. - Когда следующий аэровоз-то прилетит? - спросил он у Кости. - Семнадцатого должен. Он задерживается на сутки из-за погоды на Алеутах. Там циклон. - А по пути он ещѐ может где-нибудь приземлиться? - Под Магаданом есть посадочная площадка. Там аэровозы постоянно летают. - Но там, наверное, грузовые, с гондолами которые садятся на кольцо? - Всякие. И такие летают. Эти тоже грузовые, только для больших крупногабаритных грузов. Здесь половина аэровозов наши, а половина - американские. Они помолчали и Александр привязал новый болт. - Женька, займись-ка делом. Отправь его вниз. Мне с Костей поговорить надо. Женя приняла фал из рук Саши, а он с Костей отошѐл за мачту. Там меньше дуло. - Ну, как тут Танька? Где она? - Да в вагончике, блин. Посуду моет. Мы только что пообедали. - Значит, прижилась она здесь? - Ещѐ как! - сказал Костя и досадливо сплюнул в пролѐт. - Что ты имеешь в виду? - Да, понимаешь, блин, Саймонс теперь с Танькой живѐт! Подсмотрел раз-другой, как я еѐ натягиваю в вагончике и самому, видать, захотелось. А Танька, стерва, ещѐ та! Подзадоривает его: "слабо, мол, гомику девку взять". Ну, Джефри, как всегда, вечером в подпитии был, завѐлся и выдрал еѐ. На другой день ещѐ раз. А через пару дней Танька мне и говорит: "Я выхожу за него замуж и буду ему верна. Так что ты, Гребень, больше меня не трогай". И перестала таблетки противозачаточные принимать. Теперь она с Джефри спит, а меня по боку, блин. А Джефри на меня даже и не смотрит. На хрена я ему сдался? Он теперь от Таньки балдеет. Плохо, если он откажется усыновить меня. Придѐтся опять в детдом возвращаться... После такой житухи, там мне хреново будет. Винт меня совсем задолбает... - Значит, Танька Саймонса перевоспитала? Он больше не гомик? - Выходит так. Только по мне лучше чтоб он гомиком оставался. - Да, но у них же разница в возрасте большая. Ему уже далеко за тридцать, а Таньке всего шестнадцать. - Ну и что? Танька в него по уши втрескалась. Как мужик он в порядке и "банан" у него будьте-нате!

- Но ведь, ты говорил, что у них фиктивный брак будет? - Хрен в нос! Теперь уже не фиктивный, а самый настоящий! Родить она ему хочет. А Джефри и рад. Он и мечтать о ребѐнке не смел. Говорит: "Если забеременеешь, пить брошу". Он теперь еѐ на руках носит, пылинки сдувает, а на меня косится. Боится, что ребѐнок от меня будет. Но Танька, стерва, меня больше не подпускает. Теперь я в другой комнате сплю. Хотел сегодня еѐ в вагончике трахнуть, ни хрена не вышло. - Даа… - протянул Саша. - Ну и дела! А ведь это твоя идея, Таньку из детдома вытащить. - В том-то и дело. Хотел еѐ для себя приспособить, а вышло, что для Саймонса постарался. Обидно. В это время раздался какой-то странный звук. Будто что-то катилось по куполу. Александр выскочил из-за мачты. - А, чѐрт! - Услышал он голос Сергея. - Кто же так болты вяжет?! Звук нарастал, потом послышался глухой удар и Александр увидел, как болт с гайкой и шайбой, рикошетом взмыл вверх и улетел за пределы опорного кольца метров на пятьдесят. - Женька! Это ты болт вязала? - Тебя же нет. Вот я и привязала его. - Дура! Надо было меня позвать! - Спасибо за дуру! Женя встала в кабину лифта и собралась уехать вниз. - Подожди! - крикнул Костя. - Я с тобой. Я видел, куда он улетел. Сейчас я его найду и подниму наверх. И вместе с Женей Костя скрылся за лифтовой дверью. Александр остался один. Он привязал новый болт и опустил Сергею. - Хорошо, что никого не прибило вашим болтом, - крикнул Сергей. Минут через двадцать появился Костя. Он нашѐл потерянный болт. - А где Женька? - спросил Александр. - Она обиделась и ушла домой. - Вот чѐртова девка! Дождь покапал и кончился, туча прошла стороной, но погода была неважная. Сергей с Андреем подняли ещѐ два ящика болтов и Саша с Костей продолжили работу. Потом его вызвал по телефону Саймонс. Установили ещѐ шесть болтов, когда вновь начался дождь. На этот раз он сопровождался громом и молнией. Это была первая весенняя гроза. - Надо сматываться! - крикнул Сергей. - Не дай бог молния попадѐт в мачту. Может Сашку задеть! Вместе с Андреем они быстро поднялись на площадку. Потом втроѐм заскочили в лифт. Спустились и побежали под прикрытием сегментов купола к опорному кольцу. Дождь превратился в ливень. И тут молния шарахнула в мачту, рассыпалась искрами по сегментам. В воздухе запахло озоном. - Вовремя мы смылись оттуда, - сказал Андрей. - Да. Повезло. В грозу работать на высоте опасно. Молния выбирает высокие предметы. Теперь эта мачта и купол будут служить громоотводом. Хорошо, что мачта заземлена. Пожар не возникнет и не убьѐт никого в лифте. Сергей с Андреем переоделись, затем все сели в машину и поехали по домам. Новая встреча. Придя из школы, Александр взял велосипед и поехал на стройку. Ещѐ издали он увидел в небе серебристые сигары аэровоза, но когда подъехал, оказалось, что аэровоз уже улетел. Александр проводил его взглядом и зашѐл в вагончик Саймонса. Его приветствовал Костя. Таня была там же. Она сидела возле небольшого кейса-телевизора,

плоский экран которого был откинут вместе с верхней крышкой. Саша поздоровался. Таня взглянула на него и отвела глаза. - Здорово, Губа, - ответил Костя. - Решил навестить нас? - Да, проезжал мимо и решил проведать. Как тут, всѐ нормально? - Нормально. Сегмент вчера поставили, а сегодня "пароход" отчалил. Теперь уже четыре сегмента стоят. Треть купола накрыли. Если всѐ без задержек пойдѐт, в июне закончим. - И тогда ты покинешь Найск? Костя недовольно покосился на Татьяну. - А чѐрт его знает! Пошли, выйдем... Они вышли из вагончика и побрели вдоль стены опорного кольца. - Понимаешь, блин, тут такая хреновина получилась... Саймонс с Танькой живѐт, и скоро они поженятся. Тогда он должен будет усыновить меня, как обещал. Но Джефри уже сейчас косо на меня смотрит. Вот я и думаю: а на хрена я ему сдался, если у них будет нормальная семья? И Танька на меня взъелась. Я тут клеиться к ней начал, по старой дружбе, так она окрысилась, будто у нас и не было ничего такого. Святую из себя строит!.. Боюсь, что Саймонс опять меня в детдом отправит. Сейчас-то я ему ещѐ нужен, а как закончит строительство, так и спихнѐт меня с рук долой. А всѐ это Танька - стерва! Изменила мне. Совратила хорошего мужика! - Ну и что же ты собираешься делать? - А хрен его знает... Только в детдом я не вернусь. Я уже свободу почуял. А там какой- то гомик, Винт, опять мною командовать станет. Нет, назад мне ходу нету. Хоть беги, куда глаза глядят! Да ведь поймают и вернут сюда же. Надо так убежать, чтоб не поймали. Если бы Джефри меня с собой в Америку взял... в Калифорнию. А там пусть бросает. Я и один проживу. Опять мелочь по карманам тырить стану, но в детдом не пойду. - А ты поговори с ним. Может он тебя усыновит, как обещал? - Лучше ты поговори. Я не сумею. - Ладно, а где он? - Да здесь где-то болтается. Наверно в подвале. - А что ему там делать? - А там комплекс по утилизации отходов сдают. Они прошли ещѐ немного и остановились у больших ворот в стене, которые были распахнуты. Из ворот выехала грузовая машина с мусором. - Там он, - сказал Костя. - Вон стоит, видишь? Александр присмотрелся и увидел Саймонса. - Подожди здесь, - сказал он Косте и спустился вниз по бетонным плитам. В подвале под опорным кольцом было светло. Вдаль, пока видел глаз, уходила широкая лента транспортѐра. По бокам стояли баки для мусора. Каждый из них имел надпись: стекло, дерево, пластик, пищевые отходы, чѐрные металлы, цветные металлы, обувь, одежда, бумага. Александр подошѐл, поздоровался. - А, привет, мой юный друг! Решил проведать своѐ будущее хозяйство или опять какая- нибудь новая идея тебя осенила? - спросил Саймонс. - Нет. Идей больше нету. Просто хочу посмотреть. - Ну, смотри. Хотя тут мало интересного. Всѐ элементарно просто. Вот кнопка пускателя. Нажимаешь еѐ и лента транспортѐра начинает двигаться. Над лентой установлены патрубки мусоропроводов всех квартир, размещѐнных в опорном кольце. А здесь, установлены баки для мусора. Ежедневно двое рабочих разбирают мусор, сортируют его и вызывают машину с предприятия по переработке отходов. - Значит, теперь отходы не выбрасывают на свалки? - Эээ, дорогой! Ты отстал от жизни. Свалок давно уже нет. Ведь всѐ, что попадает в отходы можно снова использовать. Это дешевле, чем заново плавить металл, стекло, изготовлять пластмассу.

- Ясно. А куда девают пищевые отходы? Они же ни на что уже не годны! - Ошибаешься, дружѐк. Все пищевые отходы засыпаются в специальные бетонные траншеи и запахиваются, закрываются землѐй. Через несколько лет они полностью перегнивают и служат прекрасным органическим удобрением для фермерских полей. Их заправляют минеральными добавками и продают фермерам. - Так что же, теперь вообще никаких отходов не существует? - Никаких. Ещѐ вопросы есть? Александр замялся. - Ну, спрашивай, чего мнѐшься? - Тут Костя беспокоится, что вы его обратно в детдом отправите... Саймонс сразу стал серьѐзным. Помолчал. - Видишь ли... это непростой вопрос. Я действительно собираюсь отправить его обратно. Не нужен он мне больше. У меня теперь будет нормальная семья. Мы с Таней скоро поженимся. И третий здесь лишний. Я же знаю про их прежние отношения. Пускай она уже не спит с ним больше, но он-то еѐ любит!.. Ни к чему ему мучаться, да и мне спокойнее, если его не будет рядом. Знаешь, женское сердце доброе, мягкое... Вдруг она его пожалеет, приласкает, а потом разбирайся от кого у неѐ ребѐнок. Как говориться, лучше от греха подальше, да и от соблазна тоже. - Он очень не хочет снова в детдом, - со вздохом произнѐс Саша. - Он уже глотнул свободы и не смирится с неволей. Он может наделать глупостей. Убежит, начнѐт воровать, опять попадѐт в колонию... Помните, у Антуана Де’Сент Экзюпери: "Мы в ответе за тех, кого приручили"… Вы дали ему свободу, научили многому. Он почувствовал себя человеком. И вдруг снова в детдом. Вы обманули его, обещав усыновить. - Всѐ это не совсем так. Во-первых, Антуан Де'Сент Экзюпери говорит о животных. Нельзя бросать прирученных собак, кошек, им будет плохо без человека, они могут погибнуть. Костя не животное и он не погибнет в детдоме. А если убежит и станет воровать, то это его выбор. На это его никто не толкает и он должен сам отвечать за свои поступки. Он уже достаточно взрослый парень. Во-вторых, я не обещал его усыновить. Согласно заявления, я взял его для временного совместного проживания с целью ознакомления с его характером, привычками. И только, если мы окажемся совместимы и понравимся друг другу, то я могу усыновить его, опять же, если буду женат. Сейчас у него испытательный срок и окончательное решение за мной. Он числится в детдоме и я ещѐ не усыновил его. Так, что никакого обмана нет. Просто мы не подходим друг другу. Так, что не надо его обнадѐживать. Скажи ему, пусть готовится снова оказаться в детдоме. Считай, что он побывал в отпуске. - Да... Как-то всѐ не очень здорово получилось... - Ничем не могу помочь. Изменились обстоятельства. Так что извини, друг. Александр попрощался с Саймонсом и вышел. Костя стоял на прежнем месте. - Ну, что? - спросил он. - Полный облом. Ты прав, Саймонс хочет вернуть тебя в детдом. Говорит, что ты - третий лишний. - Чѐрт! Только устроился, зажил по-человечески, деньжата появились и на тебе! Да хрен с ней с Танькой! Не трону я еѐ! С деньгами и в бордель сходить можно и в дансинг- холл. Найду себе девок. Мне место терять не хочется. Может он меня рабочим возьмѐт? - Мал ещѐ. Вот если бы тебе 16 было, тогда можно на сокращѐнный рабочий день. - Да мне 16 летом будет. Через три месяца, в августе. Саша пожал плечами. - Может это и выход, только тебе ещѐ и школу надо закончить. - На хрена мне школа? Десять классов вполне достаточно. Не всем же учѐными быть! Это ты собираешься учиться дальше, а мне курсы шоферов надо закончить и порядок. - Может это и выход, но в августе Саймонса здесь уже не будет. У него отпуск, а потом новая стройка под Санкт-Петербургом.

- Да, хреново... - Ну ладно, пока. Больше я ничего не могу для тебя сделать. - Будь… - ответил расстроенный Костя. Александр сел на велосипед и поехал на горнолыжную трассу. Там он до одурения крутил виражи, падал, снова крутил и вновь падал. Наконец усталый и грязный поехал домой. В шесть вечера надо было сходить в бассейн. Там он надеялся увидеть Аню. Побег. 26 мая прозвенел последний школьный звонок. Ребята встретили его громким радостным "ура!" и рукоплесканиями. Все кинулись обниматься, поздравлять друг друга с переходом в десятый класс. Яна подбежала к Ане и поцеловала еѐ. - Ёлочка, поздравляю, как здорово! Уже каникулы! - И она ещѐ раз звонко чмокнула подругу. - Ты что, не рада? Аня слегка улыбнулась. - Рада, рада, но у меня завтра соревнования. - Пустяки. Ты выиграешь, обязательно выиграешь! Ты же прекрасно катаешься! И твой Ванечка - просто прелесть! Вы такая пара, такая пара! Они возвращались из школы как, всегда втроѐм – Саша, Аня и Яна. У подъезда они расстались, но Саша шепнул Ане. - Выходи минут через тридцать. Он сбегал домой, перекусил и вернулся обратно на велосипеде. - Садись на багажник, поехали! - Куда? - робко спросила Аня. - Сначала заедем на стройку, а там видно будет. Ты же ещѐ не видала нашего строительства? - Я была там с Ванечкой, но внутрь нас не пустили. - А со мной везде пустят. - Ух, ты какой важный! Аня уселась на багажник и они помчались на окраину Найска. У вагончика Саймонса Александр остановился. - Постой здесь, я сейчас. - И он скрылся за дверью. В вагончике была одна Таня. - Привет... - Привет. - А где Саймонс, Костя? - Костя пропал, а Джефри занят его поисками. - Как пропал? - Так. Ещѐ вчера. Сказал, что пойдѐт в город прогуляться, и исчез. Мы прождали его до двенадцати ночи, а потом сообщили в детский дом, что он не пришѐл ночевать. - Может, он загулял где? Нашѐл себе подружку и развлекается... - Сколько же можно? Мог бы и позвонить. - Это верно... - Саймонс сейчас уехал в милицию. Хочет, чтобы организовали поиск. - Постой… а последний аэровоз улетел когда? - Вчера в двенадцать. - А Костя когда отпросился в город? - В десять. - И с тех пор его не видели? - Нет. - А у охраны узнавали, выходил он или нет и во сколько? - Саймонс интересовался, но охрана не помнит, чтобы он проходил. - Странно... Ну, тогда я пошѐл. Привет Саймонсу. Александр вышел из вагончика и сел на велосипед. - Всѐ в порядке? - спросила Аня.

- Да... Вот только Костя пропал куда-то. - Какой Костя? - Да мой детдомовский приятель. Он тут на стройке работает, а живѐт у Саймонса. - И куда же он мог деться? - А бог его знает... Он мог и в Америку удрать на аэровозе. В последнее время его посещали такие идеи. - А в больницу, в милицию звонили, может какое ДТП? - Саймонс сейчас занимается поисками. - Но, если он удрал в Америку, то его должны обнаружить. Есть-то ему надо! - Хрен его знает... Он маленький, хитрый. Зашхерился где-нибудь и сухари грызѐт. На аэровозе есть, где спрятаться. На обратном пути Саша опять заехал в общину. - Как Костя, нашѐлся? - Нет, - ответил Саймонс. - А у тебя нет никаких предположений? - Думаю, он удрал в Америку. Ведь он исчез незадолго до отлѐта аэровоза. - Мне тоже приходила в голову эта мысль. Я связался с экипажем и попросил поискать его. Несладко ему придѐтся на большой высоте. Он может замѐрзнуть, простудиться. - Да, конечно... А они вернуться назад, если найдут его? - Вряд ли... Аэровоз уже далеко. Ветер попутный и они летят, почти не тратя топлива. Посадка у них не запланирована. Так, что опустятся только в Калифорнии. - Значит, обратно его вернут с очередным аэровозом? - Видимо так... - Ну ладно, тогда пока. - Будь, - ответил удручѐнный Саймонс. На следующий день в 12 Александр был у дома Ани. Она уже ждала его у подъезда. - Привет, - сказал он, останавливаясь, - волнуешься? - Конечно. Но не так, как в прошлый раз. Тогда я страшно трусила, а сегодня чувствую, что всѐ будет нормально. Главное, что ты рядом. Это меня успокаивает. - Тогда поехали. Я тут захватил поесть и попить. Перекусим на природе. Аня уселась на багажник и они двинулись в сторону стройки. - Хочу заехать, узнать про Костю, - пояснил Саша. Вскоре они остановились недалеко от вагончика. Саймонс стоял рядом и разговаривал с прорабом Гришей. - Почему не монтируете четвѐртый стык? - Монтажник заболел. - Найди замену. Сам поработай за него. Надо сдать общину во время. - Хорошо, я что-нибудь придумаю. Александр подошѐл к Джефри. - Что нового на счѐт Кости? - Нашѐлся твой Костя. На аэровозе объявился. Сутки прятался, а потом сам выполз. В туалет захотел. Оказывается, он между топливными элементами отсиживался. Там тепло и прятаться удобно. Ночью-то он вылезал потихоньку, а днѐм его засекли. - И что теперь? - Да ничего. Его там пожалели бедного-несчастного, накормили, поселили в каюте. В общем, летит в Америку. Так, что теперь ещѐ пять дней туда, потом неделю обратно, чѐрт бы его побрал! - Ничего. Главное, что нашѐлся. Жив и здоров. - Да. Это верно. Они постояли ещѐ минут пять, посмотрели на работу монтажников, потом Саша распрощался с Саймонсом и они с Аней продолжили путешествие.

Возвращение. Саша и Валера встретились в 10 утра, как договорились накануне. Решили съездить на стройку и вообще погонять по окрестностям Найска. Погода была хорошая. Светило солнце, цвела сирень, только слегка похолодало от северного ветра. Александр не знал расписания прилѐта аэровозов, но надеялся ещѐ раз увидеть это грандиозное зрелище. Валера сел на мопед, а Саша резво крутил педали горного велосипеда. Однако ещѐ издали он заметил, что аэровоза сегодня над общиной нет. Возле общины они остановились. На их глазах высокий автокран устанавливал на крыше опорного кольца большие бетонные короба. Короба были засыпаны свежей чѐрной землѐй. - Что это он делает? - спросил Валерий. - Он сооружает на крыше теплицу, - ответил Александр. - Ты что забыл, что по проекту на крыше опорного кольца должна быть теплица для выращивания овощей? Это же идея твоего папы. - Отец, как всегда, в своѐм репертуаре, - покачал головой Валера. - Одно слово - космобиолог! Метрах в ста от автокрана, другой автокран устанавливал остеклѐнные металлические рамы, которые рабочие соединяли между собой. Получалась сплошная галерея теплиц. Она неплохо украшала опорное кольцо, делало его выше, воздушнее. На куполе Александр насчитал уже 9 сегментов. Значит, был ещѐ один аэровоз. Его наблюдения подтвердил Саймонс, которого они встретили у входных ворот. - Вчера улетел. Костю твоего привѐз, - сказал он в ответ на вопрос Саши. - Пойди, поговори с ним. Вон он, возле вагончика стоит, на вас смотрит. Саша и Валера подъехали. - Привет, Гребень. Ты уже здесь? - Да. Позавчера прилетел, блин. - Ну и как настроение? - Хреноватое. Хотел ещѐ раз в рейс слетать, да Джефри не отпустил. Ещѐ и за ухо меня отодрал, зараза. Собирался в детдом отправить, да экипаж аэровоза за меня заступился. Хорошие ребята. Я их всю дорогу песнями развлекал. На аэровозе у штурмана электрогитара оказалась, так я там концерты давал. Им наши русские песни во как понравились! - И Костя поднял вверх большой палец. - В общем, решили они меня к себе в команду взять, юнгой. В Сан-Франциско договорились с руководством фирмы. Сказали, что я сирота, детдомовский, что меня там обижают, ну и прочее... Фирма дала согласие оформить меня матросом-юнгой. Теперь дело только за детдомом. Если меня отпустят, всѐ будет о'кей! Командир аэровоза заявление написал, чтобы меня забрать, и вместе с Саймонсом отвѐз его директору детдома. За одно и меня с собой прихватили, показать, что я жив и здоров. Но директор, курва, сразу согласия не дал. Сказал, что надо подумать, посоветоваться с московским начальством. Плохо, что мне ещѐ 16-ти нет. Два месяца каких-то не хватает! В общем, решили, что Саймонс подержит меня у себя, пока рассматривается мой вопрос. В детдоме-то я тоже не очень нужен. Боятся они что сбегу. Вот теперь опять у Саймонса ошиваюсь. Хреново, конечно. Хотелось бы снова на аэровозе полетать, да делать нечего, придѐтся подождать немного. - Что, понравилось путешествовать? - Ещѐ бы! Я повидал за эти две недели столько, сколько за всю жизнь не видел. И наши сибирские просторы, и горы, и Тихий океан, и Алеутские острова, но больше всего мне понравился Сан-Франциско. Вот это город! Громадина! Не то, что Найск. Да и климат там южный. Тепло, красиво. Залив прекрасный. Над заливом мосты высоченные. Под ними корабли, яхты плывут. Словами всѐ не передать. Это видеть надо. - Но летели-то вы высоко. Не очень-то разберѐшь, что там внизу. - А на аэровозе бинокли есть и оптическая стереотруба с 30-ти кратным увеличением. Я через неѐ всѐ очень чѐтко видел. А в Сан-Франциско меня на экскурсию возил командир на своей машине. А ещѐ мне завод по производству сегментов купола понравился. Там

прямо часть горы забетонирована в виде купола, а наверху литейная машина и прокатный стан расположены. Отливка и прокат балок для сегментов купола идут одновременно. Из литейной машины выползает раскалѐнная титановая болванка и по валкам ползѐт вниз. Еѐ поливают водой, чтобы немного остыла и стала твѐрдой. Пар, шипение вокруг, а она всѐ равно красная ползѐт по валкам прокатного стана и попадает в формовочные ролики, которые вгоняют еѐ в нужный размер. Потом она всѐ дальше ползѐт вниз и принимает форму купола. Изгибается под собственной тяжестью и остывает. В общем, получается цельная 300-от метровая балка, к которой потом приваривают разные поперечины, и каркас будущего сегмента готов. Прокатный стан наверху, вместе с литейной машиной медленно поворачиваются по кругу и балки сразу отливаются в том месте, где должен создаваться сегмент. Всѐ продумано до мелочей. Сотни сварщиков специальными автоматами варят один за другим сегменты, а потом их остекляют. Когда сегмент готов, прилетает очередной аэровоз, зацепляет сегмент своими тросами, поднимает, и гуд бай Америка! А на его месте закладывают новый. - Да, Гребень, тебе повезло! Ты неплохо устроился, - сказал Валерий. - Кто везѐт, тому и везѐт! Не надо ушами хлопать. Ребята попрощались с Костей и подъехали к Саймонсу. Рядом с ним стояла Татьяна. - Ну, что, поговорили? - Да, пообщались. - Решил я оставить парня при себе пока не будет решения детдомовского начальства. Однако сроки поджимают. Если через две недели вопрос не решится, то последний аэровоз установит последний сегмент и гуд бай! Больше полѐтов не будет. А там и я сдам общину Раковским и мы с Татьяной отправимся в свадебное путешествие. Костя нам не нужен. Саймонс обнял Таню за плечи, заглянул в глаза. - Верно я говорю, любовь моя? Татьяна расцвела в улыбке. - Пятнадцатого у нас бракосочетание, прошу почтить нас своим присутствием. Мы с Таней приглашаем вас. Сергея с Андреем мы уже пригласили. Вон они на куполе болты крутят. Саша, Валера и Женя посмотрели в строну купола и увидели маленькие фигурки парней, орудующих большим гаечным ключом. Они висели на беседках, на тридцатиметровой высоте. - А папу с дедушкой? - спросил Валера. - Им я позвоню, если не увижу в ближайшие дни. Но думаю, они скоро появятся. И папу, и маму твою пригласим и дедушку. Не беспокойся. Вы тут самые близкие мне люди. Как же без вас? Да и у Тани кроме вас никого тут нет. Про детдом она и вспоминать не хочет. Верно я говорю? Татьяна кивнула. Ей нравилось, что Джефри во всѐм советуется с ней. Считает еѐ взрослой. В последние дни она просто купалась во внезапно свалившемся на неѐ счастье. Она уже чувствовала себя женой Джефри и хозяйкой на его вилле в Калифорнии. Он показал ей фотографии виллы, еѐ окрестности, море и Татьяна загорелась жаждой путешествия в Америку. Джефри казался ей большим добрым волшебником, который всѐ может, который достаточно богат, которого все уважают и все слушаются. Ведь на стройке он самый главный. А ещѐ она чувствовала, что беременна. И это радовало еѐ. Ведь ребѐнок свяжет их прочнее всяких формальностей брака. Она считала, что вытянула в жизни счастливый билет, который на долгие годы сделает еѐ жизнь прекрасной. Она считала дни оставшиеся до свадьбы и представляла, как обрадуется Джефри, когда узнает о ребѐнке. Эту весть она решила преподнести ему в день свадьбы в качестве свадебного подарка. Ведь ничего другого у неѐ не было. Поговорив минут десять, Валера и Саша поехали кататься в окрестности Найска. Саша опять осваивал Валеркин мопед, а Валерий - его горный велосипед.

Они носились по горкам, занимались слаломом и были довольны своей беззаботной жизнью. К обеду, усталые, но довольные, прикатили в квартиру Раковских, где Саша снова стал своим человеком. Даже больше, чем своим. Теперь к нему относились, как к будущему зятю. Свадьба. Пятнадцатого июня состоялось бракосочетание Джефри Саймонса и Татьяны Ершовой. День выдался тѐплый, по настоящему летний. Всѐ вокруг благоухало цветами, ветер доносил запах сосны и кедра с горных долин, прохожие провожали свадебный кортеж улыбками. После торжественной церемонии во дворце бракосочетания все направились в банкетный зал ресторана "Кедр". Народу было немного. Раковские в полном составе, плюс Сергей да Андрей с Зоей, а ещѐ Костя и Саша. На регистрации была и Юля с Викой, но на банкет они не остались, слишком шумно для малышки. Пригласил Саймонс и нескольких прорабов со стройки. Вот и вся кампания. Лишние столы из банкетного зала были убраны и осталось довольно много места для танцев. Больше всего внимание гостей привлекала невеста. Она была так юна и так прекрасна в праздничном подвенечном наряде, что даже Саша и Костя, знавшие еѐ давным-давно, залюбовались ею. Александр просто не мог поверить, что это та Таня, которую он знал в детском доме, с которой не раз танцевал арагонскую хоту и другие танцы, и в которую был не на шутку влюблѐн своей первой юношеской любовью. Сам он тоже выглядел неплохо. Георгий Евгеньевич подарил ему новый стильный костюм из черной кожи, взамен замшевого, который стал Саше мал и который они с Юлей изрезали, превратив в какое-то папуасско-индейское чудо. Косте тоже купили неплохой костюм по такому случаю и теперь он выглядел намного солиднее, чем раньше. Гости сели за праздничный стол, развѐрнутый буквой "П" и торжество началось. Вернее продолжилось после регистрации. В углу расположился небольшой оркестрик, который, до начала танцев негромко исполнял джазовые вариации Дюка Эллингтона, создавая музыкальный фон. Дирижѐр исполнял одновременно роль тамады, действуя по хорошо заученному сценарию. Прозвучал первый тост "За жениха и невесту!", раздались крики "горько" и свадьба покатилась по наезженной колее. Саймонс, в чѐрном нарядном фраке с розою в петлице, целовал Таню, а все аплодировали и завидовали ему. Потом начались танцы. Первый танец исполнили жених с невестой, а вернее, уже законные муж и жена. Александр понял, что Саймонс плохо танцует. Если бы не Таня, которая взяла управление в свои руки, то ничего бы не получилось. Затем к ним присоединились другие пары. Сергей и Андрей по очереди танцевали с Зоей. Александр заметил, что она беременна, но это не портило еѐ. Зоя была стройна, изящна и двигалась весьма грациозно. Ему захотелось потанцевать с Таней, но он не решался пригласить еѐ и пригласил Женю. Размявшись, гости опять сели за стол и потекли разговоры. Рядом с Джефри оказался Георгий Евгеньевич. По другую сторону сидел Евгений Робертович. Всѐ смешалось. Тамада объявлял тосты, музыкальные произведения, дирижировал, руководил, но всем уже стало наплевать на его руководство. Кто танцевал, кто беседовал за столом, кто выпивал, кто закусывал. Атмосфера была самая непринуждѐнная и демократичная. - А вы знаете, что в Китае, в горных районах строят дома как бы перевѐрнутые? - спрашивал подвыпивший Саймонс у Евгения Робертовича. - Нет, в Китае не бывал. Как это "перевѐрнутые"? - А так. Внизу у них узкая часть, а вверху широкая. Получается опрокинутая пирамида. - Но это же опасно! В горах бывают землетрясения. Зачем же они так строят? - Землетрясения им не страшны. Дело в том, что эти дома строят в ущельях и заполняют ущелье целиком. Дом как бы перегораживает его и тянется на несколько

километров вдоль, ниспадая террасами. Он опирается на прочные стены ущелья, и вся конструкция представляет собой ячеистый монолит. Ячейки - это комнаты в бетонном монолите. Комнаты без окон, как в наших подземных домах. Один такой дом - это целый город с населением в несколько тысяч человек. Внутри этого монолита проложены улицы и ездят электромобили. А крыша у дома - города плоская. В горах почти нет ровных участков, а тут огромная равнина между хребтами. На ней расположены стадионы, сады, автостоянки, вертолѐтные площадки, дороги. А ещѐ построены красивые дома. Это, как правило, офисы, магазины, предприятия, учреждения культуры. Есть даже небоскрѐбы. Было ущелье, и нет его. Вместо него город. Говорят, что такое строительство намного дешевле обычного. Высота такого перевѐрнутого дома доходит до ста этажей. Наверх ведут скоростные лифты для пассажиров и авторанспорта. И проблем с водой в таких районах нет. Как правило, с гор течѐт какой-нибудь ручей. Его и используют для снабжения жителей питьевой водой. - Да, интересное решение. Могу представить себе этот перевѐрнутый муравейник! Тем временем, Александр набрался храбрости и подошѐл к Тане. Она уже потанцевала с Сергеем, с Валерой и теперь была свободна. - Давай, потанцуем, - предложил он. - Давно мы с тобой не танцевали. Таня благодарно взглянула на него. - Ты арагонскую хоту помнишь? - Конечно. - Тогда закажи еѐ оркестру. Александр сделал заказ, напомнив музыкантам известную мелодию, и повѐл Таню по кругу. Вскоре разговоры за столом прекратились и взоры всех присутствующих устремились на блестящую танцевальную пару. Зажигательные ритмы и не менее зажигательные движения танцоров, воспламеняли огонь в душах зрителей. - О! Как они танцуют! - воскликнул Саймонс. - И когда это они успели так спеться? - Они ещѐ в детском доме этому научились, - пояснил Костя. - В школу танцев вместе ходили. Танька была его партнѐршей. - Ааа... Всѐ ясно... Смотри, как здорово у них получается. Прямо испанский тореро и красавица Кармен. Закончился первый танец и Александр заказал румбу. Потом танцевали ламбаду, а затем бешенный стремительный рок. Александр исполнил свою коронную "вертушку" и под громкие аплодисменты публики удалился из зала. Он вышел на крыльцо ресторана немного передохнуть. Вскоре подошла Таня, поцеловала его. - Мы так давно не были вместе, не разговаривали, не танцевали, а теперь скоро расстанемся навсегда, - с грустью сказала она. - Ты всѐ ещѐ обижаешься на меня? - Нет, - ответил Александр. - У каждого своя дорога. У нас с тобой разные судьбы. Ты сама выбирала свой путь. Теперь ты выбрала Саймонса... Я желаю тебе счастья с ним. - А я уже счастлива. Он очень хороший. И за ним спокойно, как за каменной стеной. Я теперь буду миссис Саймонс. Я буду жить в Калифорнии на своей вилле. У меня будут дорогие наряды, слуги. - Разве в этом счастье? - усмехнулся Саша. - И в этом тоже. Но главное, что он мне нравится как мужчина. Он в хорошей форме. - А что будет через двадцать лет? - Зачем так далеко загадывать? Может, через двадцать лет я вернусь к тебе? Я бы и сейчас вышла за тебя, жаль, что ты мал ещѐ и не так богат как Саймонс. - У меня уже есть невеста. - Да? И кто же, если не секрет? Я еѐ знаю? - Знаешь. Она здесь, в зале. Еѐ звать Женя. - А… это сестра Валеры? Понятно... И у вас уже… была близость? - Да. Она беременна. В ноябре родит мне сына или дочку. - Значит, ты тоже нашѐл своѐ счастье? - Я не знаю счастье это или нет, но она мне нравится.

- А я не нравлюсь уже? - Зачем старое ворошить? Ты не моя... Ты чужая. - А ты не хочешь поцеловать меня на прощание? Помнишь, как мы целовались на крыльце детдомовского кафе и боялись, что Дима нас увидит? Александр огляделся вокруг, потом обнял Татьяну и крепко поцеловал. - Прощай... Я всегда буду тебя помнить... А теперь пошли в зал. Нас могут хватиться. Зачем тебе лишние неприятности? Они вошли. В зале опять гремела музыка. Молодѐжь танцевала. Костя танцевал с Женей, энергично виляя задом. Сергей беседовал с Георгием. Рядом сидела Рита. - Неужели наш Сашка уже живѐт с вашей Женей? - удивлялся Сергей. - Ведь ему же ещѐ только шестнадцать! - Да, представь себе. Они любят друг друга. Особенно Женя. Втрескалась в него по уши. Она беременна уже третий месяц и собирается в ноябре рожать. - Неужели?.. Так, так... Неужели у нашего Сашки скоро будет ребѐнок?! - удивлялся Сергей. - Тогда их надо бы поженить. Как Женя на это смотрит? - Она спит и видит себя в объятиях Саши, - ответила Рита. - Ей ничего другого в жизни и не надо. Только Сашу и его ребѐнка. - Так может, разрешим им жить вместе? Не стоит повторять трагедию Ромео и Джульетты. - Уже разрешили. Только они пока встречаются где-то в другом месте. Стесняются нас. А в это время Александр разговаривал с Костей. - Ну, как у тебя дела? Что ответил детдом на запрос командира аэровоза? - Вчера, блин, дали добро. Местное начальство договорилось с московским. Через пять дней этот аэровоз прилетит к нам в последний раз. Надо успеть подготовить все документы. Больше рейсов не будет. - Значит улетаешь? - Да, блин. - Повезло тебе. - Да, только вот Таньку потерял. Жалко. Ну, ничего. Не пропаду. Девок можно и в борделе найти. Причѐм, самых красивых, самых опытных, блин! Я уже был один раз. В нашем, местном. - Ну и как? - Класс! Всю ночь трахался, а утром кофе выпил и как огурчик! - Как же тебя пустили? Тебе же нет шестнадцати. - А это мало кого волнует. Лишь бы деньги платил. Хозяйка сделала вид, что не заметила, как я прошѐл. Есть деньги - ты король, блин. Самые красивые девки - твои. Можно и с двумя сразу законтачить. Теперь все бордели мира у моих ног! Зачем жениться? Прилетел, отдохнул, развлѐкся и снова в рейс. Многие мужики так и живут. Моряки, лѐтчики, шофѐры-дальнобойщики. Лет до сорока так перекантуюсь, капиталец сколочу, а потом женюсь на шестнадцатилетней, как Саймонс. Тогда можно и детишками обзавестись. Возьму обязательно детдомовскую. Чтобы Таньку напоминала. Детдомовские - они не избалованы лаской, вниманием. Будет меня на руках носить. Вечер продолжался до одиннадцати. Александр танцевал с Женей и целовался с нею в полутѐмном зале. - Давай сегодня ляжем спать вместе, - предложил он. - А где? У тебя или у меня? - Лучше у меня, - сказал Александр. - Я немного стесняюсь твоих родителей. И потом, один раз мы уже у тебя спали, тайком. Помнишь гостиницу? - Женя кивнула. - Тогда надо предупредить моих предков. Вон они собираются. Александр и Женя подошли к Раковским. - Мама, папа, можно мы с Сашей погуляем? - Но уже поздно, дочка.

- Мы погуляем немного, а потом я останусь у него. Я позвоню вам. Можно? В глазах Жени было столько мольбы, что Рита сжалилась. - Ладно. Гуляйте. Что с вами делать? Всѐ равно, ведь, без нас уже всѐ решили. Теперь вас возле юбки не удержишь. Сами скоро родителями станете. Гости разошлись, а Саша с Женей отправились бродить по ночному Найску. Прощание с Костей. Двадцать второго июня Александр и Женя снова были на стройке. Опять был погожий летний день и солнце медленно поднималось над горизонтом. Аэровоз висел на своѐм месте и от него вниз тянулся водяной шланг. Купол был смонтирован полностью и теперь он опускался в одну из открытых форточек. Эти форточки на высоте 100 метров, напоминали лепестки цветка. Вверху они были уже, чем внизу. Их широкие нижние части скрывалась в огромных проѐмах сегментов купола. - Там жарко, наверное уже, - сказал Саша, имея ввиду внутренность общины. - Парниковый эффект. - Пошли посмотрим, - предложила Женя. Они вошли в ворота и оказались под куполом. Внутри действительно оказалось теплее, чем снаружи, но жары не было. Работали кондиционеры. Саймонс как раз проверял их. От кондиционеров шѐл прохладный воздух, создавая лѐгкий приятный ветерок. - А, прибыли будущие хозяева общины, - пошутил он, - как вам тут? - Нормально. А какая внутри температура? - спросил Александр. - Сейчас 24 градуса. Еѐ можно регулировать. - Мне такая в самый раз. Можно ходить в лѐгкой одежде, загорать, купаться в бассейне. - Загорать ещѐ пока негде. Солярий на крыше сан-блока только монтируется. Его сдадут дней через пять. Александр взглянул на красивый одноэтажный павильон “мон-плизира” и увидел, как рабочие устанавливают статуи в нишах белой стены, сходящей в бассейн. - А купаться уже можно? - Купайтесь, если хотите. Вода 22 градуса. - Жаль, я плавки не захватил, - сказал Александр. - А где же Костя? Он ведь сегодня улетает? - Да. Все документы оформлены. Теперь он член экипажа аэровоза и подчиняется командиру. Я Костей больше не командую. Ищите его на аэровозе. Они готовятся к отлѐту. Саша и Женя направились к мачте-опоре и поднялись на лифтовую площадку. Вошли в лифт и стали подниматься. Саша специально нажал кнопку девятой, предпоследней площадки и лифт остановился не дойдя до конца. Двери открылись, и они вышли на широкую круглую террасу. С неѐ открывался изумительный вид на общину. Теперь они видели всю планировку внутренней части: дорожки, газоны, на которых уже взошла свежая трава, экзотические деревья и кустарники, высаженные искусными садоводами, цветники по краям газонов, бассейн, ручей, спортивный комплекс, центральную площадь. А в пятидесяти метрах от них раскрылись лепестки форточек. Они как листья кувшинок могли бы принять на себя по десятку “дюймовочек“. - Ой, как здорово, - восхищѐнно сказала Женя. - Хорошо бы здесь устроить кафе, танцы и любоваться общиной. - Здесь будет парашютная вышка, - заявил Александр. - Кафе будет чуть ниже, на восьмой площадке. Оттуда тоже хороший вид. Они осмотрели общину и поднялись на самый верх. Лифт вынес их на фланец мачты, где сошлись теперь все двенадцать сегментов купола. - Теперь тут совсем не страшно, - заметила Женя. - Нет больше зияющей 150-ти метровой пропасти внизу.

И она закружилась в вальсе на стекле последнего сегмента. Александр поймал еѐ за руку, дал пинка и показал на трап, ведущий к платформе аэровоза. - Нам туда. Сверху их заметил Костя. - Санѐк, Женя, идите сюда! Мы скоро отходим. Ребята залезли на платформу аэровоза и Костя обнял Сашу. - Молодец, что пришѐл. Татьяна тоже здесь. Я водил еѐ по всему кораблю. Вон она наверху. - И Костя указал на верхнюю палубу. - Теперь все детдомовские в сборе. С остальными я вчера уже простился, когда документы получал. Пошли, прогуляемся. Они поднялись на верхнюю палубу аэровоза и увидели Таню. Она поздоровалась с Сашей и Женей. - Теперь не скоро увидимся, блин. Если вообще увидимся! - возбуждѐнно говорил Костя. - Сейчас летим в Сан-Франциско, а оттуда в Бразилию. Там тоже община строится. А потом в Петербург летать будем, через Северный полюс. Заказов много. На наш век хватит. Фирма то одна, а Земной шарик велик. Давайте я вас сфотографирую на память. Он сбегал в каюту и принѐс фотоаппарат. - Становитесь сюда, сейчас я его на автомат поставлю. И он установил аппарат на корпусе лебѐдки. Проверил кадр и встал вместе с ребятами. Фотоаппарат щѐлкнул и из него выползла фотография. Потом ещѐ одна и ещѐ. - У него электронная память и встроенный принтер, - пояснил Костя. - Печатай сколько хочешь. Только бумагу заряжай. Он раздал всем по фотографии и начал показывать и рассказывать всѐ, что знал об аэровозе. Водил ребят по верхней палубе, потом по внутренним помещениям. Наконец его поймал капитан. - Иди, помоги Биллу поднять водяной шланг. Приѐм балласта закончен. Ребята вышли на верхнюю палубу и наблюдали, как поднимают шланг, а за ним и водяной насос. - Ну, вот и всѐ, давайте прощаться, - сказал Костя. - Сейчас уберут трап, и мы отчалим. И верно. Через минуту прозвучала команда: "По местам стоять, со швартовых сниматься". Костя обнял Сашу, Женю, потом Таню. Поцеловал еѐ. На глазах его выступили слѐзы. - Прощайте, друзья! Помните всѐ хорошее, а если что было не так, то простите… Таня, Саша и Женя спустились на фланец. "Убрать трап!" - прозвучала новая команда. Вскоре трап был убран. Послышалось нарастающее гудение воздушных винтов. Аэровоз чуть снизился и швартовные троса ослабли. "Отдать швартовы с левого борта!" И вскоре три троса медленно поползли вниз. Аэровоз стал удаляться, удерживаемый за правый борт. Костя стоял на палубе и махал ребятам рукой. Вот поползли вниз и швартовные правого борта. Теперь аэровоз удерживал место с помощью системы стабилизации. Вскоре троса отцепили и аэровоз стал набирать высоту. Фигурка Кости становилась всѐ меньше и меньше. И вот гигантское сооружение постепенно превратилось в серебристую букву "П", потом в едва заметную точку и исчезло, растворилось в безбрежном просторе. Саша вздохнул. - Жалко Костю. Хоть мы мало дружили в последнее время, но он был неплохим парнем. Повезло ему. Весь мир повидает теперь. Хотел быть шофѐром, а стал лѐтчиком. - Матросом он стал на аэровозе, - поправила Таня. - Не матросом, а юнгой, - уточнила Женя. - Это одно и то же. - А на гитаре он здорово играет, - вспомнил Саша. - Да. Этого у него не отнимешь, - согласилась Таня. - А ещѐ он врун первоклассный.

- Не врун, а фантазѐр, - поправил Александр. - И давайте плохое не вспоминать. За плохое он уже получил своѐ в колонии. Они спустились вниз и снова увидели Саймонса. - Ну, как, проводили дружка? - Проводили. - Ну и хорошо. Хлопот он мне доставил немало, но я не жалею. Всѐ хорошо, что хорошо кончается. Скоро мы с Танюшей тоже в отпуск махнѐм. Сперва в Калифорнию, потом на Гавайи. В свадебное путешествие отправимся. Саша и Женя попрощались с Джефри, с Татьяной и поехали на велосипеде домой. Пора было обедать. 25. Сеанс В пятницу, выходя из института, Сергей и Андрей увидели в вестибюле объявление: Спешите, спешите! Проездом и только один раз! В субботу, в 12.00, в актовом зале института состоится сеанс гипноза и телепатии в исполнении известного гипнотизёра, психоаналитика и экстрасенса, г- на Вульфа. Вход свободный. - Может, сходим? - предложил Сергей. - Давай. Это интересно, - согласился Андрей. - Я слышал про его опыты. Он владеет телепатией и способен выполнять движения, повинуясь мысленным приказам. - Хорошо. Я заеду за тобой. Только надо бы придумать какое-нибудь задание господину Вульфу. Может он согласиться его выполнить? - Да. Надо подумать. Потом созвонимся. В субботу Сергей позвонил Андрею. - Ты придумал задание для Вульфа? - Нет, а ты? - Я придумал. Только, по-моему, очень сложное. И Сергей продиктовал Андрею свои пометки на листке бумаги. - Да, сложновато и длинновато. Надо бы подсократить. И они стали обсуждать другие возможные варианты. Вскоре обсуждение было закончено. В воскресенье к 12-ти Сергей и Андрей были в зале. Задание для Вульфа лежало у Сергея в кармане. Народу было много. Кроме студентов присутствовали преподаватели, врачи клиники. Андрей пришѐл с Зоей, а Сергей прихватил с собой Сашу. Ровно в 12 на сцене появился ректор института и представил присутствующим знаменитого экстрасенса. Вульф был невысок, худощав, с большой седой лысоватой головой, немолод и слегка сутулился. Первые полчаса он посвятил лекции о научных основах гипноза, психотерапии и экстрасенсорики. Он рассказал, как, будучи недавно во Франции, в центральном банке, в присутствии комиссии, написал на простом листе бумаги цифру - 100000 евро и, после короткого разговора, подал бумажку кассиру. Тот взглянул на неѐ, отсчитал сто тысяч и вручил Вульфу. Бумажку же спрятал в сейф. Когда члены комиссии спросили у кассира, почему тот выдал этому господину такую сумму, тот ответил, что получил от него чек на сто тысяч. Тогда члены комиссии попросили кассира

проверить чек. Кассир достал его и чуть не упал со стула. Он увидел перед собой обрывок бумаги. Кассир более 20-ти лет проработал в банке и не имел никаких нареканий по службе. Он не мог понять, каким образом его так провели. И лишь после того, как члены комиссии объяснили ему кто его обманул и представили Вульфа, мужчина пришѐл в себя, принял деньги назад и расписался в акте комиссии, как участник эксперимента. Потом Вульф перешѐл к практическому показу своих способностей. Для начала он предложил студентам избрать жюри, которое смогло бы подготовить для него задание и контролировать правильность его выполнения. Через десять минут жюри избрали. Затем из зала стали поступать записки с различными заданиями для экстрасенса. Сергей отнѐс свою и стал ждать. В это время гипнотизѐр демонстрировал сеансы гипноза для желающих быть загипнотизированными. На сцену выходили студенты и студентки и после двухминутного общения с гипнотизѐром ложились головой и пятками на два разнесѐнных стула. Они лежали как брѐвна, не прогибаясь, хотя до этого никогда не тренировались специально. Между тем, жюри закончило отбор заданий и объявило, что на сцену приглашается студент пятого курса, Сергей Майоров. Сергей даже вздрогнул от неожиданности. Он не очень-то надеялся, что жюри выберет именно его задание. Андрей быстро снял с руки часы и передал Сергею. Тот на ходу надел их рядом со своими и поднялся на сцену. Вульф в это время находился за кулисами и приводил себя в рабочее состояние. Через минуту он вышел и объявил, что задание, выбранное жюри он намерен выполнить с завязанными глазами. Сергей испугался. Он знал, что задание сложное и выполнить его с завязанными глазами невозможно. Это выходило за рамки человеческих возможностей. Но всѐ уже было объявлено публично и отступать было поздно. Вульфу завязали глаза сначала узкой белой повязкой, потом широким чѐрным шарфом и он подозвал к себе Сергея. - Дайте, молодой человек, мне вашу левую руку, - попросил он. Сергей протянул ему руку. Вульф взял еѐ за запястье пальцами правой руки. - Давайте войдѐм с вами в контакт. Вы будете мысленно делать рукой и корпусом те движения, которые я вам предложу. Вы готовы? - Да, - ответил Сергей. - Мысленно поднимите руку вверх, отведите в сторону, повернитесь направо, налево. Так, хорошо. Согните руку в локте. Мысленно! Только мысленно. Пошевелите пальцами. Так. Сигналы хорошие. Я могу с вами работать. Начинаем выполнять задание. А задание Сергея и Андрея состояло в следующем. На правой руке у Сергея было двое часов, его и Андрея. Вульф должен был снять часы Андрея, выйти в зал, найти Андрея, вернуть ему его часы, подняться на сцену и поднять правую руку Сергея вверх. Сергей обратил внимание на то, что Вульф очень возбуждѐн. Он весь наэлектризован. Движения резки, кисти рук и губы подрагивают. От него пахло каким-то лекарством. Лицо бледное, потное. Сергею стало жаль старца. В его возрасте такое нервное напряжение небезопасно. - Я не чувствую ваших команд! - заявил Вульф. Сергей опомнился и начал мысленно представлять себе, как гипнотизѐр ищет часы на руке. Вульф схватил его правую руку, отодвинул свитер, нащупал часы Сергея и тут же начал снимать их. Часы Андрея он не заметил. - Нет, нет, - мысленно командовал Сергей. - Другие часы, выше. Вульф остановился на секунду, но не понял команду и, сняв часы Сергея, положил их на столик жюри. Сергей дал команду взять часы назад. Вульф нехотя выполнил еѐ. Сергей стал представлять себе, как Вульф надевает их на руку, застѐгивает ремешок, но Вульф не смог выполнить эту команду. Он не видел ремешка и пряжки. Тогда Сергей дал команду положить часы на столик. Вульф тут же выполнил еѐ. Потом, по мысленному приказу Сергея, он снял с руки вторые часы и замер. Сергей скомандовал вперѐд, затем

налево и Вульф помчался по сцене, повернул, спустился в зал. Там он бросил руку Сергея и пошѐл впереди него. Сергей едва успевал мысленно командовать: "Направо". "Вперѐд". Вульф почти бежал по центральному проходу. Сергей стал искать глазами Андрея. "Где он? Я не вижу свой ряд. Ага. Есть. Но Вульф уже рядом. Направо!" Вульф развернулся и ринулся вправо, но команда Сергея чуть запоздала и Вульф налетел бедром на подлокотник кресла. - Ааа! - взвыл он и схватился рукой за ушибленное место. - Что же вы так командуете, молодой человек!? - Извините, - сказал Сергей. - Вы так спешите... - Подождите, сейчас я выключу боль. Минутку. Сергей увидел, как напряглось лицо экстрасенса, как заострились скулы. - Всѐ. Командуйте дальше, только чѐтче. Сергей мысленно погнал его вперѐд вдоль ряда. Вот и Андрей. Стоп. Вульф замер, повернулся к Андрею, схватил его за руку и поволок на сцену. Такой команды Сергей не давал, но Вульф уже не слушал его. Видимо, это было стереотипным заданием всех его предшествующих выступлений. Он сам нашѐл дорогу назад. Поднялся на сцену, волоча за собой Андрея. Публика разразилась аплодисментами. Вульф тут же сунул в руку Андрею его часы. Сергей дал команду подойти к столику и взять его часы. Вульф выполнил команду. Потом Сергей потребовал вернуть ему часы и Вульф сунул часы в его руку. Последней командой в задании была команда поднять правую руку Сергея вверх. Но Вульф поднял вверх обе руки, Сергея и Андрея. Публика опять захлопала в ладоши. - Задание выполнено! - провозгласил председатель жюри. Сергей хотел возразить, но у него не было микрофона. - Вы не всѐ сделали правильно, - сказал он Вульфу. - Да, да, я знаю, я буду учиться, я научусь, - зашептал он Сергею. - Не выдавайте меня. Спасибо вам, спасибо! Сергею стало жаль старика. По лицу его струился холодный пот и дышал он как загнанная лошадь. "Нелегко ему достаются эти эксперименты, - подумал Сергей. - Ладно, пусть всѐ остаѐтся, как есть. Не буду ничего говорить. Это задание невозможно выполнить с завязанными глазами. Вульф не знал этого. Он не виноват". Потом Вульф проделал ещѐ несколько номеров с угадыванием мыслей на расстоянии. Он попросил желающих загадать какое-нибудь простое желание, сильно захотеть чего- нибудь. Первая девушка встала со своего ряда и подошла к сцене. Вульф сосредоточился и произнѐс: - Вы хотите пить. Девушка кивнула головой и села на место. Подошѐл парень. Вульф задумался. - Вы хотите лечь, - произнѐс он. Парень согласился. Третья девушка вызвала лѐгкий смех в зале. Вульф сказал, что она хочет выйти замуж. Девушка слегка покраснела, но не возразила. На этом сеанс знаменитого экстрасенса и гипнотизѐра закончился. Сергей, Саша, Андрей и Зоя вышли из зала. - Как это он делает? - нетерпеливо спросил Александр. - Он улавливает наши биотоки, - ответил Сергей. - Если мыслеприказы достаточно сильные, то они формируют довольно приличное биополе вокруг нас. Многие тонко чувствующие люди способны улавливать желания своих собеседников, особенно близких людей. Им не надо слов. Они читают мысли друг друга. Ты не замечал такого за собой? - Не припомню чего-то, - пожал плечами Саша. - А у нас это часто бывает, - сказала Зоя, взглянув на Андрея. - Я чувствую без слов все его желания, стоит ему посмотреть мне в глаза.

- Особенно тонко чувствуют это животные. Например, собаки. Они не умеют говорить, но понимают друг друга и хозяина без слов. Конечно, тут играет роль и поведение, но сильные мыслеприказы животные способны улавливать на расстоянии в несколько шагов. Просто их надо правильно тренировать. Этим пользуются дрессировщики в цирке. - Вот бы мне научиться этому, - произнѐс Александр. - Тренируйся, учись и ты всего достигнешь. Они сели в Серѐгину "Самару", подвезли к дому Андрея с Зоей и вернулись в свою квартиру. 26. Развод Сергей уже час сидел в лаборатории, когда, наконец, появился Андрей. - Чего опаздываешь? - спросил Сергей после взаимных приветствий. - Да к бабе Зине забежал, проведал сына. - Игоря? - Да. Игоря и Бима. С Игорем поиграл, с Бимом погулял. Погонял его как следует. А то Ольга с ним не играет. Водит на поводке взад-вперѐд, а собаке нужна нагрузка. Он же молодой здоровый пѐс! - Ну и как там Игорь? - Да растѐт озорник. Папой меня называет. Носится по квартире как метеор! На Биме катается. Ухватит его за шею, а пѐс таскает его повсюду. И оба довольны. - А Ольга знает, что ты навещаешь сына? - Конечно. Зинаида Фѐдоровна ей рассказывает. - И она не против? - Нет. Может ещѐ надеется, что я вернусь к ней? В январе я подал заявление на развод, в феврале нас вызвали в суд, но на суд она не явилась. Теперь вот сегодня, после обеда надо снова идти. - Опять вызвали? - Да. - А если она опять не придѐт? - Тогда на третий раз нас разведут без еѐ присутствия. - А Зоя знает, что ты идѐшь разводиться сегодня? - Нет. А зачем еѐ нервировать? Когда разведут, скажу. А, в общем-то, мне наплевать разведут нас или нет. Всѐ равно я буду жить с Зоей. Не обязательно же регистрироваться! Сделал один раз глупость и хватит. - Как она себя чувствует-то? - Ничего. Беременность протекает нормально. Она и Катю нормально носила. Так что осложнений не предвидится. Если первая беременность проходит нормально, то и вторая обычно без осложнений. - А как с еѐ матерью у вас? Помню, ты очень боялся, что не поладишь с тѐщей. - Всѐ нормально. Первое время она на меня косилась, не доверяла. Уходила в свою комнату. А теперь привыкла. Дочка довольна, внучка довольна, а это главное. Если бы у нас с Зоей были ссоры, тогда другое дело. По-моему я даже нравлюсь своей тѐще! - Да ну?! Тогда ты редкостный экземпляр, - пошутил Сергей. Поработав пару часов, Андрей стал собираться в суд. - Сюда ещѐ вернѐшься? - спросил Сергей. - Да. Думаю, там не долго задержаться. Вернулся он через полтора часа. - Ну, как? - спросил Сергей. - Всѐ. Я холост!

- Значит, Ольга пришла? - Да. - Ну, давай, расскажи. - Подожди. Я тут бутылку прихватил. Надо же отметить событие. - А закусить-то нечем! Я как раз в столовую собирался. - А я пирожков по дороге купил и яблок. - Ну, тогда нормально. Только дверь надо закрыть, а то ходят тут всякие... Работать мешают! Сергей закрыл дверь на ключ и достал из шкафа мензурки. Андрей открыл бутылку крымского муската и налил грамм по сто. - За твою победу! - произнѐс Сергей. - Да... Хотя особой радости я не чувствую. Победы нет. Просто закрыл ещѐ одну страницу биографии. Расставил всѐ по местам. Они выпили. - Ну что Ольга? Как она вела себя? - Да мы почти и не разговаривали с ней. Судья попросил меня объяснить, почему распалась наша семья, почему я требую развода? Ну, я сказал, что полюбил другую женщину, что у нас будет ребѐнок. Ничего плохого про Ольгу не говорил. Сказал только, что мы не сошлись характером. - Ну а Ольга что? - А Ольга начала поливать меня. Что я распутный мужик, что я изменял ей, что таких надо судить как уголовников и сажать в тюрьму. Что я бросил сына и не помогаю ей материально. Что никогда не любил еѐ. В общем, закатила истерику. А когда судья спросил еѐ согласна ли она дать мне развод, Ольга ответила, что не даст ни за что. - Ну и как же отреагировал судья? - А он спросил Ольгу, зачем же ей такой плохой муж? Если я чудовище, то почему она за меня так держится? - А она? - Ну, Ольга поняла свою оплошность и стала выкручиваться. Сказала, что я не всегда был чудовищем. По началу я претворялся порядочным человеком. Но потом она поняла кто я на самом деле. Тогда судья спросил, почему же Ольга не подала на развод сама, когда убедилась, что я ей изменяю. - Ха!.. Верно, почему? - Она тут вовсе запуталась и начала нести какую-то чушь. Потом расплакалась, сказала, что еѐ не понимают, ей не сочувствуют, всѐ время путают. Что судья сам непорядочный человек и выгораживает преступника. После этого ей перестали задавать вопросы. Судья с присяжными удалился на совещание, а мы с Ольгой остались вдвоѐм. Она сидела и плакала. Мне стало жаль еѐ, но что я мог поделать? Чем помочь? Я сказал ей, что не в обиде на неѐ. Она подняла глаза и в них была боль. Она смотрела на меня и мне стало не по себе. Я понял, что это боль кричит в ней, что она всѐ ещѐ любит меня. Мне стало стыдно, что я счастлив в личной жизни, а она нет. Но сделать уже ничего нельзя. Судьи совещались недолго. Для них это обычная банальная история. Судья решил развести нас. Зачитали решение, в котором объявили, что наш брак с Ольгой расторгнут. Вот и всѐ. Мы вышли из зала суда вместе, а потом разошлись в разные стороны. - А народ-то был на суде? - Нет. Никого это дело не заинтересовало. А Юля твоя дружит с Ольгой? Звонит ей? - Да нет. Не помню, когда и звонила. У них дружба тоже как-то разладилась. Раньше они часто были вместе. А теперь у Юли ребѐнок, у Ольги ребѐнок. В институте они больше не встречаются. Так что у каждой своя жизнь. Приятели допили бутылку вина и вышли на улицу. Только что прошѐл небольшой дождик и солнце выглянуло из-за туч. Изумрудная зелень пробивалась сквозь старую

пожухлую траву. На кустах сирени набухли почки. Скворцы, грачи и вороны важно расхаживали по мокрым газонам, подбирая всѐ, что там осталось после растаявшего снега. В природе пробуждалась новая жизнь. У Андрея закончилась старая. Друзья побродили по набережной реки, посмотрели на плывущий по воде лѐд и отправились по домам. 27. Тѐща Наступил день отъезда Сергея и Юли. Билеты на скорый поезд Москва - Орѐл были заказаны накануне по телефону Через полчаса вертолѐт Раковского приземлился на привокзальной площади. Сергей и Юля тепло попрощались с гостеприимными хозяевами, с Сашей, и отправились за своими билетами. Через час они уже сидели в поезде, который уносил их на юг. За окном мелькали станции, полустанки, встречные поезда, путепроводы. Потом пошли бесконечные поля, луга, фермы, изредка прерываемые массивами леса, реками, озѐрами. Всѐ мелькало как в калейдоскопе. Юля смотрела в окно и узнавала не раз уже виденные пейзажи, говорившие о скором свидании с домом, с родителями. Она вспоминала мать, отца, брата Юрку, его жену Лену, племянника Серѐжку, но к радости встречи примешивалась лѐгкая тревога, беспокойство. Как-то встретят еѐ родители, как они примут Сергея? Сергей тоже смотрел в окно и думал о своѐм. Он вспоминал институт, товарищей, Андрея. Ему уже надоело безделье, которое именуется отдыхом и вся эта сытая, беззаботная и удобная жизнь, скрашиваемая лишь близостью Юли да сменой привычной обстановки далѐкого провинциального Найска. Он уже тосковал по институту, по своей лаборатории, по научной работе. В голове его зрело несколько оригинальных идей относительно информационной модели генома и ему не терпелось обсудить их с Андреем, с профессором Лебедевым. Одним словом, в отпуске он жил ожиданиями. Ожиданием знакомства с Юлиными родителям, ожиданием интересной научной работы в институте и, наконец, ожиданием рождения своей дочурки, которая наполнила бы его жизнь новыми приятными заботами, нежностью и любовью. Его отношения с Юлей теперь не имели той яркой эмоциональной окраски, как раньше. Сергей уже не горел тем неодолимым любовным жаром, который ещѐ недавно был смыслом и содержанием его жизни. Их отношения стали ровными, спокойными и удобными. Сергея вполне устраивала их тихое семейное счастье, сексуальный комфорт и душевное равновесие. Его любовь к Юле как бы тихо дремала, нежась в тепле и уюте. Он уже не замечал еѐ, как не замечают привычную и удобную одежду. Однажды Сергей даже испугался, решив, что незаметно для себя разлюбил жену. Но стоило ему лишь на мгновение представить, что еѐ нет рядом, что он опять одинок, как тут же в душе проснулся страх, растерянность и чувство утраты чего-то самого дорогого и близкого. Сергей понял, что он не может жить без Юли, что он по-прежнему любит еѐ, только эта любовь теперь стала спокойной, привычной. Она уже слилась с сердечной дружбой, взаимной привязанностью и чисто родственными узами. Юля оформила декретный отпуск и занятия в институте теперь откладывались как минимум на год. Ей было жаль прерывать учѐбу, расставаться с привычной студенческой аудиторией, но жизнь, природа, требовали от неѐ исполнения своих материнских обязанностей, и она не могла противиться этому. Законы природы важнее законов человеческих, важнее материальной выгоды и мудрее "здравого смысла". Вот и сейчас,

сидя в мягком кресле вагона и поглядывая в окно, она думала о ребѐнке. Она чувствовала его, она мысленно разговаривала с ним, ласкала его и старалась представить, каким он будет, когда появится на свет. Уже миновали Тулу и поезд подходил к Орлу. Сергей и Юля стояли в тамбуре, готовясь к выходу. Наконец поезд остановился, и пассажиры устремились на перрон. Отец встретил их на площади у вокзала. Юля ещѐ издали заметила его высокую, худощавую фигуру. Пѐтр Антонович был в лѐгкой ковбойке и джинсах. Ветер трепал его тѐмные с изрядной проседью волосы, лицо было бронзовым от загара, сухим, морщинистым. Юля подошла к отцу, Сергей же остановился поодаль с саквояжем в руке, не желая мешать первым минутам их встречи. Отец скептически с ног до головы оглядел дочку. На ней был просторный лѐгкий сарафан уже не скрывавший округлость живота. Они обнялись, поцеловались. - Ну, здравствуй, па. - Здравствуй, дочка. Если б не лицо, да голос и не признал бы. А какая была фигурка! - Ну что ты, па, нашѐл о чѐм жалеть! Фигурка ещѐ будет. Главное, что я счастлива. У меня теперь семья. - Это он? - спросил отец, кивнув в сторону Сергея. - Он, - ответила Юля. - Здоровый кобель. - Ну что ты говоришь, па! Как тебе не стыдно? Он мой муж, отец моего ребѐнка. - Так, так... А где же третий? - Какой третий? - Ну, тот, отмороженный. - А, Саша! Он остался в Москве, вернее под Москвой, на даче у Раковских. Мы за ним заедем на обратном пути. - Так, так... Ну что же, садитесь да поедем. Обрадуем мать. Юля сделала знак Сергею. Он подошѐл. - Знакомься папа, это Сергей Майоров, мой муж. - Здрасти, - сухо произнѐс Сергей. - Здрасти, здрасти. Будем знакомы. Пѐтр Антонович - отец Юли. - Очень приятно. - Приятно, неприятно, а познакомиться не мешает, - заявил Пѐтр Антонович, садясь в машину. Ехали молча. Разговор как-то не клеился. - Скоро жатва начнѐтся, - выдавил из себя Сергей, глядя на созревающие поля пшеницы. - А ты что, сельским хозяйством интересуешься? - спросил тесть. - Да так... Мне всѐ интересно. Вообще-то я медик. Будущий врач. А пока что студент четвѐртого курса. - Пятого уже, - поправила Юля. - Да, вернее, пятого, - согласился Сергей. - Значит, врачом будете... - Врачом. - Ну а какого, так сказать, профиля? Хирург али терапевт? - Генетик. - ...А это по каким же болезням? - озадаченно спросил Пѐтр Антонович. - По наследственным. Будем бороться за здоровое потомство, генетические дефекты устранять. - Здоровое потомство - это хорошо. Дети должны быть здоровыми. А то вон сколько больных вокруг. У кого аллергия, у кого диатез, а у кого и вовсе дурдом в голове. Только я понимаю это так - прежде всего родители должны быть здоровы. Ну и образ жизни, питание и всѐ такое должны быть в норме. Тогда и дети будут здоровы.

- Вы всѐ правильно понимаете, Пѐтр Антонович. Только родителям надо помочь. Не все знают, чем они могут заболеть в будущем и чем может заболеть их ребѐнок. - Оно конечно. Разве наперѐд узнаешь, от чего помрѐшь! Мне вот уже за пятьдесят, а до сих пор не знаю, чем завтра заболею. - Вам, по-моему, уже ничего не грозит кроме старости. Вы безнадѐжно здоровы, - заявил Сергей. - А ты почѐм знаешь? - Это и невооружѐнным глазом видно. - Ха. Так-то оно так, только чѐрт его знает, что дальше будет. - Живите, как жили до сих пор. Не меняйте образа жизни и всѐ будет в порядке. - Так куда ж его менять? И захочешь сменить, так не сможешь. Хозяйство ведь не бросишь! Они подъехали к большому белому двухэтажному особняку, похожему на американский коттедж и остановились у крыльца. Вокруг дома разгуливали куры, индейки. Неподалѐку играли двое ребятишек. Старшему было на вид около пяти. Он катался на детском велосипедике. Младший, лет двух, без штанов упоительно шлѐпал босой ногой по луже, оставшейся после недавнего дождя. Брызги грязи летели во все стороны, покрывая малыша с головы до ног. - Ах ты господи! - воскликнул Пѐтр Антонович. - Вот наказание! И чего это Ленка за детьми не смотрит! Костя! Ты что же это делаешь, негодник! А ну-ка иди сюда, дедушка даст по попке! Костя, увидев сердитого деда, а с ним незнакомых ему парня и девушку, убежал за дом. - Вот пусть тебя там крапива пожжѐт! - крикнул Пѐтр Антонович. Старший пацан остановил велосипед, посмотрел на приезжих и, радостно закричав, бросился к ним. - Тѐтя Юла! Тѐтя Юла плиехала! Он подбежал к Юле и хотел кинуться к ней на шею, но, увидев еѐ округлый живот, остановился в нерешительности. Она нагнулась и поцеловала племянника, потрепала его непослушные вихры. - Серѐжка! Какой же ты большой стал, загорелый! Соскучился без меня? - Ага. Никто со мной не иглает. А што это у тебя пузо такое? Как у тѐти Лены. Ты што, тоже албуз плоглотила? - Нет, я дыню съела. - А я дыни ел и ничего... На крыльцо вышла мать Юли, Людмила Александровна. Всплеснула руками и запричитала. - Доченька, ты ли это?! Господи, да что ж это такое?! Зимой была ещѐ стройная, а теперь? Господи, да что же вы всѐ не по-людски то делаете? Ну, как можно без свадьбы такое сотворить? Юля подошла к матери, обняла еѐ. Та отвернулась, закрыв лицо руками. - Ну что ты, ма? Что тут такого? Ведь мы поженились. Всѐ законно. - Законно?! Ни отца, ни мать на свадьбу не пригласили! Стыд-то какой! Будто враги мы вам! Будто вы безродные какие! Соседи, знакомые спрашивают, а я и сказать, что не знаю. Последней узнала, что дочка замуж вышла и ребѐнка ожидает! Разве это дело?! Разве матери не обидно? И чего скрывать-то, чего прятаться? Ведь всѐ можно было по- человечески, честь по чести сделать! Это всѐ басурман твой тебя запутал. Сама бы ты так не поступила! - Тише, мама, Сергей услышит. - А пусть слышит, я правду говорю, - причитала Людмила Александровна сквозь слѐзы. - Ну ладно, ну успокойся, ма. Я тебе всѐ объясню. Так получилось. Так надо было.

- Чего мне объяснять? Порядочные люди так не поступают! Со стороны свинофермы к ним приближались брат Юрий со своей женой Леной. Та тоже была в просторном халате и двигалась осторожно, донашивая последние дни своего третьего ребѐнка. Они поздоровались с Юлей и Юрий, оглядев сестру, присвистнул. - Фью, сестрѐнка! Ты даѐшь! Эк тебя раздуло! Зимой ещѐ худенькой была, а сейчас... Скоро выдашь-то? - Скоро, - ответила Юля. - После твоей Лены. - Ну и правильно. Дети - дело хорошее, полезное. - Помолчал бы лучше, - перебила его Людмила Александровна. - Чего уж тут хорошего?! - Да брось ты, ма, сырость разводить! Пора ей уже детей нянчить. Время подошло - не удержишь. Природа у них такая, женская. - Да я разве против детей? Я же хочу, чтобы всѐ по-человечески, по-людски было! - А у них и так по-человечески. Мужик у неѐ законный, всѐ в норме. С мужем-то познакомь, - обратился он к Юле. Юля взглянула на своего, стоявшего поодаль, супруга, о котором все позабыли, и поняла, что он на пределе. Сергей стоял, нервно покусывая губу, и всѐ что он думал, отражалось на его лице. А думал он, что сейчас плюнет на всѐ, бросит саквояж и уедет прочь от этих незнакомых и враждебных ему людей. - Сергей! Ну что ты там стоишь? Иди, познакомься, - позвала Юля. - Стоит ли? - вызывающе произнѐс студент, еле сдерживая себя. - По-моему, я здесь лишний. - Да ты не обижайся, свояк, - произнѐс Юрий, подходя к Сергею. - Предки у нас старомодные, но не вредные. Приспособятся. - Это для вас они хорошие… - пробурчал Сергей. - Ладно, кончай, мать, причитать! - прикрикнул Пѐтр Антонович. - Так гостей не встречают. Что толку от твоих слѐз?! Что сделано, то сделано. По-другому уже не будет. А гостя уважить надо. Чай теперь родственники. Какой ни есть, а законный супруг. Иди, познакомься, зятѐк, подойди к матери. Сергей нерешительно подошѐл к Людмиле Александровне. Та оглядела его с ног до головы, вздохнула, и, показав рукой на дверь, произнесла: - Ну что ж, входите, молодой человек, гостем будете. Вы уж извините, ежели что не так, ежели не угодила чем. Только и вы меня понять должны. Я своей дочери зла не желаю. - Выходит, я желаю зла Юле! - взорвался Сергей. - Да кто вас разберѐт, молодых-то. Испортил девку, а что дальше будет одному богу известно. - Мама, перестань! Никто меня не портил! Я сама всѐ решила. Я уже взрослая женщина! - Да какая ты взрослая?! Давно ли, как Костя, без штанов по двору бегала! - Эк куда хватила, старая! - не выдержал Пѐтр Антонович. – То, считай, двадцать лет назад было! Сергей и Юля вошли в дом, сняли обувь. - Проходите наверх, там вам всѐ приготовлено. Отдыхайте с дороги, - сказала тѐща. - А я пойду на стол соберу. Как-никак, а событие. Отметить надо. Чтобы всѐ как у людей было. Сергей и Юля поднялись наверх и оказались в просторной чистой комнате. Она напоминала номер в общежитии. Сергей поставил саквояж в шкаф и облегчѐнно вздохнул. Наконец-то кончилась эта пытка - знакомство с Юлиными родителями. Он плюхнулся на кровать слева, Юля присела на соседнюю.

- Ты не обращай внимания на них, чижик. Это всѐ пройдѐт. Обиделись они, что мы сделали всѐ без них. - Пусть и дальше обижаются. Мне с ними не жить. Завтра же уедем отсюда! - Ну что ты так сразу "уедем"? Надо же погостить немного. - Кому надо? Тебе? Вот ты и гости! А я уеду к своим предкам. - Но нельзя же так, неудобно. Мы ведь тоже с тобой виноваты, что так поступили с ними. - Ты уже раскаиваешься, что вышла за меня? - Я не в этом раскаиваюсь. Плохо, что всѐ получилось не так, как мы планировали. - Можно всѐ переиграть. Сперва развестись, а потом опять пожениться, но уже в присутствии твоих предков. С их, так сказать, благословения! - Не говори глупости. Я всѐ улажу. Ты побудь здесь, а я пойду, поговорю с родителями. - Оправдываться будешь? Доказывать, что я не верблюд? - Просто я им всѐ объясню. Ведь они ничего не знают о тебе! - Во, во! Расскажи им, что я был женат и у меня есть ребѐнок. Это сразу успокоит их. - Ну, зачем ты так?!..- Юля заплакала. Сергей с минуту сидел набычившись, потом подошѐл к ней, сел рядом, обнял за плечи. - Прости, малыш. Давай уедем отсюда пока не поздно. Пока мы окончательно не поссорились. Не нужны нам ни чьи родители. Поедем в Найск! Можно погостить ещѐ с недельку у Раковских, забрать Сашку и в Найск! - Ну пойми ты! Не могу я сразу вот так взять и уехать! Возьми себя в руки, пожалуйста! Мы столько с тобой пережили. Неужели мы поссоримся из-за такой мелочи?! Я всѐ улажу. Поверь мне. Сергей молчал, нервно теребя брючный ремень. Юля вышла из комнаты и спустилась вниз. Прошло не более десяти минут, а Сергей уже не находил себе места. Он то садился, то вставал с кровати, ходил по комнате, смотрел в окно. В душе у него всѐ кипело. "Эх, напиться бы сейчас! Вот тогда можно было бы и поговорить! Выяснить отношения. Сказать им всѐ, что я о них думаю! Это надо же так встретить! Ничего не зная, уже заранее решить, что я кобель, басурман, запутал, испортил их дочку! Ох уж эти мне сельские жители! Обязательно им надо чтобы всѐ "как у людей" было. Всѐ они с оглядкой делают. "А что вдруг соседи подумают?", "А как у других?". Живут по каким- то дедовским законам. На всѐ у них заведѐн "порядок". И не дай бог что-то сделать не так, не по ихнему! И сразу ты "кобель", "басурман". Ведь напоют сейчас Юле чѐрт знает чего! А ей, в еѐ положении, расстраиваться совершенно излишне". Но вот послышались шаги в коридоре и Юля заглянула в дверь. - Пойдѐм вниз. Тебя ждут. Не психуй, пожалуйста, всѐ будет нормально. Веди себя прилично. В уютной гостиной стол был уже накрыт. Отец Юли ходил по комнате, нервно потирая мозолистые руки. Юрий сидел вместе с Леной на диване, ожидая приглашения. Мать суетилась у стола, поправляя без надобности тарелки, чашки, стопки. Наконец, она вздохнула и произнесла заупокойным голосом: - Прошу всех к столу. Доченька, Сергей Владимирович, садитесь, пожалуйста, сюда. И она указала Сергею на его место. - А сюда нельзя? - зло спросил Сергей, показывая на место напротив. Тесть крякнул, выражая неодобрение, но промолчал. Людмила Александровна заморгала глазами, недоуменно глядя на зятя. Юля нервно взглянула на мужа и села там, где показала мать. Сергей молча сел рядом. Ему стало неловко за свой срыв. Все присутствующие сделали вид, что не заметили выходки Сергея.

- Ну, что же, - произнѐс Пѐтр Антонович, наполнив стопки водкой, - будем знакомы. За знакомство, так сказать. Он поднялся из-за стола и чокнулся с Сергеем. Брат Юрка тоже протянул руку и стукнул стопку Сергея так, что вино пролилось на скатерть. Мать укоризненно посмотрела на сына. - В нашем мужском полку прибыло, - сказал Юрий. - Будь здоров, свояк! Держи хвост пистолетом! Все выпили. Сергей не любил водку, предпочитал коньяк, но сейчас ему было всѐ равно. Надо было снять нервное напряжение. Он выпил и приятное тепло разлилось по телу. Раздражѐнность, стресс стали спадать. Женщины водку пить не стали, одна лишь Людмила Александровна выпила полстопки. Ей тоже было не по себе. - Юрка, а ты свинарник закрыл? Свиней там не продует? - спросила она. - Закрыл, закрыл. Ни хрена им не будет, твоим свиньям. За столом сидишь, а о свиньях думаешь, - недовольно проворчал Юрий. - И то верно, - поддержал отец. - Давайте лучше попросим гостя рассказать о себе. Кто он такой, откуда родом? - Юля и так вам уже всѐ рассказала, - заносчиво ответил Сергей. - А мы хотим услышать от тебя. Одно дело Юля, другое ты. - Решили проверить показания дочки? Не доверяете? - А ты не петушись, милок, не петушись! То, что ты горяч, мы уже знаем. А ты спокойно, по-родственному, возьми и расскажи. Давайте-ка, нальѐм ещѐ по стопке. А то "по сухому" разговор не клеится. Выпили ещѐ разок. Сергей порозовел, глаза заблестели. Он почувствовал раскованность, уверенность в себе. Раздражение прошло и он решил, что, пожалуй, можно рассказать кое-что. Всѐ равно им уже многое известно. И студент стал рассказывать, где он родился и рос. Про свой посѐлок на Волге, про отца и мать, про то, как приехал в далѐкий Найск и поступил в институт, как встретил там Юлю. Рассказал и про Сашу, про его семью и про его родственника - космонавта Раковского. Больше всего рассказ Сергея тронул Людмилу Александровну. Она вздыхала, охала, удивлялась, и уже не было никакой настороженности, враждебности в еѐ взгляде. А Юрка сидел с открытым ртом и смотрел на Сергея как на инопланетянина. - Вот это да! - восхищѐнно произнѐс он. - А я сижу тут со своими свиньями и ни черта не знаю, что на свете-то делается! Оказывается уже вон до чего дошли! Замороженного покойника оживили! Они выпили по третьей и Пѐтр Антонович спросил: - Ну а с дочкой-то, отчего раньше не поженились? Тянули столько. - Женат я был, - ответил Сергей. - На школьной подруге женился. Родители уговорили. Любви у меня к ней не было. Жили так, по необходимости. Чтобы всѐ "как у людей" было. - А когда развѐлся, отчего ж с Юлей нормальную свадьбу не сыграли? - Юля была уже на шестом месяце. Чего ж нам молодожѐнов-то изображать? Да и не люблю я пышных торжеств. Фальшивые они какие-то. Шуму много, а толку... Первая моя свадьба очень пышной была... С тех пор у меня недоверие к пышным свадьбам. Любовь шума не любит, если она настоящая, а не показная. - Это ты верно подметил. У нас с матерью тоже всѐ скромно было, а жизнь прожили душа в душу, - заметил Пѐтр Антонович. - Ну, хоть бы нас-то пригласили, - не выдержала Любовь Александровна. - Пусть свадьба скромная, но родителей-то надо уважить! - Так получилось, - сказал Сергей. - С нами тогда космонавт Раковский был. Он улетать собирался, а нам в качестве свадебного подарка квартиру купил. Не могли мы со свадьбой тянуть. Иначе бы и Сашку нам не отдали.

- А чего ж вы это чудо сюда не привезли? - спросил Юрка. - Успеется ещѐ. Пусть на даче у Раковских отдыхает, к экзаменам готовится, - ответила Юля. - Ну, что же, мать, всѐ теперь ясно, - констатировал Пѐтр Антонович. - Их тоже понять можно. Дела-то у них какие! Космонавты, наука! Это у нас с тобой всѐ просто. А молодѐжь-то, она не так теперь живѐт, интереснее. Старые мы с тобой. Многого не знаем. Я предлагаю считать их визит продолжением свадьбы. Как будто там был первый этап, а здесь второй начинается. - Правильно! - поддержал Юрка. - Ты гений, батя. Я предлагаю выпить за молодых. За жениха и невесту! - Сядь и помолчи, когда тебя не спрашивают! Я с матерью разговариваю, - осадил его отец. - Ты как, Мила, не возражаешь? Глаза Людмилы Александровны наполнились теплом, она заулыбалась, встала из-за стола. - А что, может, и правда ещѐ раз свадьбу сыграем? Скромную, но с родителями. Сегодня у нас, а потом к Серѐжиным родителям поедем, познакомимся. Всѐ честь по чести. У них погуляем! Идея Сергею понравилась. Он посмотрел на Юлю, та кивнула головой. - Мы не против, - заявил "жених". - Свадьба, так свадьба. Юрка встал из-за стола и наполнил стопки. Его прилично пошатывало. - Ну, что же, - торжественно произнѐс Пѐтр Антонович. - Тогда, мать, тебе слово. Людмила Александровна поднялась, посмотрела на Юлю и Сергея счастливыми глазами и сказала: - Дети мои, Серѐжа и Юля, я благословляю вас. Живите дружно и счастливо. Дай бог вам здоровья, детей и любви. А остальное приложится. Сергей с Юлей поднялись из-за стола, посмотрели друг на друга и почувствовали себя молодожѐнами. - Горько! - закричал Юрка. - Горько! - Горько! - подхватили все. Сергей обнял Юлю, поцеловал, затем поднял свою стопку, чокнулся со всеми и выпил. Юля улыбаясь, тоже чокнулась с родителями, но водку пить не стала, лишь смочила губы. - А подарков-то свадебных мы им не приготовили! - всплеснула руками Людмила Александровна. - Ничего, мать, подарки можно и завтра купить, - успокоил еѐ Пѐтр Антонович. Потом он произнѐс тост за молодых и все выпили снова. Юрка полез целоваться к Сергею. - Ты мне сразу понравился, свояк. Пошли моих свиней посмотрим? Я недавно ферму купил. Во, ферма! Сергею уже давно хотелось выйти по малой нужде и он согласился. Они обнялись и пошатываясь двинулись в сторону свинарника. - Ты меня уважаешь? - спросил Юрка. - Ага, - ответил Сергей. - Я тебя тоже. А свиней ты любишь? - А как же? - Я тоже. Вот они, хрюшечки мои родненькие! Свиньи совали морды сквозь прутья решѐтки и хрюкали. Юрка шлѐпал их ладонью по носу, чесал за ухом. - А где у тебя тут можно отлить? - спросил Сергей. - Да лей прямо туда, - показал Юрий в загон. - Я сейчас душ включу. Сергей, и Юрка за кампанию, встали рядом и стали поливать лежавшую на полу свиноматку. Сергей

попал ей в ухо. Свинья недовольно хрюкнула, поднялась на ноги и стала трясти головой. Юрка хмыкнул. - Ты как мой племяш, Серѐга. Тот тоже любит их поливать. Озорной парень. Затем он включил душ и свиньи, хрюкая, повставали с пластикового настила, подставляя бока под вращающиеся струи воды. - Любят мыться, гады! Хоть и свиньи, а чистоплотные. Хочешь, покажу, как их забивают? - Нет, не надо, - поморщился Сергей. - Не порти настроение. В другой раз покажешь. Сегодня всѐ-таки праздник, пусть живут. Я дарую им жизнь! - Ну, тогда пошли домой. Пропустим ещѐ по рюмашке. И они, пошатываясь, двинулись в сторону дома, поддерживая друг друга. С трудом поднялись на ступеньки крыльца, вошли в дом. Женщины сидели за столом и что-то оживлѐнно обсуждали. Сергей прислушался, но не смог различить не слова. Фразы сливались в сплошной гул, текли как вода. "Здорово я набрался", - подумал он. Пѐтр Антонович заметил вошедших и громко объявил. - Всѐ, жених на месте. Кончай базар, бабы. У меня есть тост. Предлагаю выпить за нашу будущую внучку, которая скоро появится на свет благодаря Сергею и Юле. - Не надо бы вам сейчас детей-то, - вздохнула Людмила Александровна. - Юле год пропустить придѐтся, в учѐбе отстанет. Да уж теперь чего говорить. Со вторым только не торопитесь. Пусть дочка институт закончит. Они снова выпили. У Юрки глаза уже смотрели в разные стороны. - Молодец, Серѐга! Поздравляю! Ты настоящий мужик! Дай я тебя обниму. - И Юрий повис на Сергее. - Ты главное, свояк, со вторым не тяни. Чем больше детей, тем лучше. Скорей вырастут - помощники будут. А девка - это тоже неплохо, в хозяйстве пригодиться. Будет за братьями меньшими смотреть, по дому помогать. Потом подошла Лена и увела вконец захмелевшего мужа спать. На его месте оказался Пѐтр Антонович. - Давай-ка поговорим, зятѐк, как мужчины, - предложил он, наливая очередную стопку. - Ты как? - Я в н..н..норме.., - ответил Сергей запинаясь. - Тогда порррядок... Через полчаса Юля заметила, что Сергей уже в дымину пьян. Разговаривая с отцом, он еле ворочал языком и утирал слѐзы. - Пойдѐм, пойдѐм, Серѐжа, отдохни, - предложила Юля. Ты уже хорош. Папа, ну что ты так его напоил?! - Ничего, дочка. Всѐ в н..норме. Зато мы теперь познакомились по-настоящему. Мужик он ничего, только ершистый малость и в голове у него винегрет. Всѐ мне про какие-то хромосомы рассказывал, про закон Менделя. А теперь вот кажется ему, что сидит он в тюрьме. Сидит и плачет! Причѐм тут тюрьма? - Да слушай ты его больше! Он совсем уже ничего не соображает! - в сердцах воскликнула Юля и потащила Сергея наверх. Лена помогала ей, поддерживая с другой стороны. 28. Шахматное королевство В предпоследний день каникул, Александр чувствовал себя не в своей тарелке. Женя уехала, а больше встречаться ему было не с кем, да и не очень хотелось. Только дедушка скрашивал его одиночество и напоминал о Раковских. С утра Саша сделал зарядку с

Сергеем, а, позавтракав, решил прогуляться на лыжах. Он шѐл по ущелью один и вспоминал, как ещѐ совсем недавно гонял здесь с Женей с высоких холмов, носил еѐ на руках, потом они бродили по зимнему лесу, и им было хорошо вдвоѐм. Он дошѐл до большого камня, задумчиво постоял возле него и повернул назад. Дома он застал одного дедушку. - А ты не хочешь, внучек, посмотреть фильмы, которые оставил нам Георгий? - спросил Евгений Робертович. - О! Это идея! Давай поглядим. Александр включил видик, поставил диск и удобно устроился на диване. Заиграла музыка, и на экране стереовизора появился большой европейский город с высоты птичьего полѐта. Это был Гамбург. Широкая река со множеством мелких и крупных островов рассекала его на две неравные части. На севере острова были сплошь покрыты портовыми сооружениями, на юге была зелѐная зона отдыха. Недалеко от этой зоны огромный стеклянный купол, сверкающий в лучах полуденного солнца. На вершине купола фигура шахматного ферзя, по бокам, вдоль опорного кольца другие шахматные фигуры. В центре входной арки - король, по бокам - кони, слоны, ладьи. Все фигуры выполнены из белого и чѐрного мрамора. Саша стал внимательно разглядывать купол и заметил, что часть стѐкол вверху топорщатся, словно их приподняли за концы. - Дед, они что, открываются? - Да, это форточки. Без них под куполом будет настоящая душегубка из-за парникового эффекта. - И у нас будут такие? - А как же? А ещѐ нам установят мощные кондиционеры. Летом под куполом будет прохладнее, чем на улице в июльскую жару. Прохладный воздух будет подаваться внутрь купола вентиляторами, а нагретый - уходить через форточки вверху. Эти форточки сделаны как руль у корабля. Они поворачиваются вокруг горизонтальной оси. При этом верхняя часть стѐкол уходит вниз, а нижняя поднимается вверх. Саша заметил, что от белого опорного кольца, представляющего собой трѐхэтажный жилой блок, отходят в разные стороны небольшие улочки, покрытые остроконечными стеклянными крышами, совсем как крытые улицы в Найске. В это время музыка стала тише и раздался голос диктора, говорившего по-английски. "Перед вами шахматное королевство Германии. Оно находится в 30 километрах от Гамбурга в живописном местечке недалеко от реки Эльба. В королевстве проживает более трѐх тысяч человек. Это известные на весь мир математики, программисты, шахматисты, экономисты, бизнесмены. Они съехались сюда из разных стран, чтобы жить здесь одной большой дружной семьѐй. Прекрасный климат, отличная природа Германии, как нигде располагают к умственным занятиям. Благодаря им, Гамбург превратился в математическую и шахматную столицу мира. Путь в здешнюю общину открыт только высоко одарѐнным математикам и начинают они его, как правило, с детства. Здесь созданы все условия для развития математических способностей у детей, а их наличие гарантировано генетически. Ведь отцы и матери здешних детишек - это люди, обладающие признанными математическими способностями". Тем временем королевство постепенно приближалось, и стала видна высокая входная арка с колоннами по бокам. Возле неѐ, по обе стороны скопилось множество автомашин и лѐгких вертолѐтов. Зато вокруг остальной прилегающей территории был разбит прекрасный парк с цветущими розами, кустами сирени, боярышника и облепихи, с газонами, дорожками, скамейками, уютными беседками и фонтанами. - Да, неплохо устроились господа математики, - комментировал Александр. - Внешне всѐ очень эффектно. Интересно, как там внутри? - Сейчас увидишь.

И, словно по заказу, оператор стал показывать внутреннее устройство шахматного королевства. Александр увидел стройных загорелых людей, одетых в лѐгкие спортивные одежды, прекрасный сад из вечнозелѐных деревьев и кустарников, спортивные сооружения, зоны отдыха, плавательные бассейны и площадки для занятий молодѐжи - классы, как назвал их диктор. Классы были расположены по периметру жилого блока. В одних классах дети полулежали в мягких удобных креслах, на головы их были надеты видео-шлемы, в подлокотниках - компьютеры. Они получали новый учебный материал. В других, учителя активно работали с учениками, проверяя их знания, играя в интеллектуальные игры. Возраст учеников был самый различный, от пятилеток - дошколят, до юношей и девушек, которым уже за двадцать. Александр заметил, что полы площадок - классов были покрыты крупной чѐрной и белой плиткой. Они напоминали шахматную доску. На учениках и ученицах также были чѐрные шорты и белые майки или футболки. На шее у многих ребят были повязаны чѐрные галстуки. Вообще, в королевстве преобладал чѐрно-белый цвет, за исключением деревьев, кустарников и цветов росших повсюду. А ещѐ Александр заметил, что ученики в классах сильно отличаются по возрасту. Рядом сидели и подростки и малолетки. - Деда, а что, разве в одном классе могут быть ученики разного возраста? - Могут, внучек. Каждый ученик в общине занимается по индивидуальной программе. Поэтому в 10 лет один может заниматься по программе пятого класса, а другой - десятого. Классы формируются из учеников, занимающихся по близким программам, и между ними всѐ время идѐт соревнование. Малыши стараются догнать старшеклассников. Обучение проводится с использованием игровых методов, развивающих компьютерных программ. Часто устраиваются тематические конкурсы, викторины, олимпиады. Этим достигается высокая интенсивность обучения, подкрепляемая положительными эмоциями. - А что означают галстуки на шее? - А это пионеры. Дети, которые обгоняют своих сверстников на год, на два и более, принимаются в пионеры. Видишь, на их галстуках по несколько брошей-зажимов. У одних одна, у других две, а у некоторых до пяти. Это значит, что по учебной программе данный ученик обогнал своих сверстников на один, два, три года или даже на пять лет. Далее телеоператор показал музыкальную школу, изостудию, мастерскую юного скульптора, механическую мастерскую. Оказалось, что одарѐнные математики обладают и другими талантами, которые ни только не мешают им умственно развиваться, но и помогают. Саша обратил внимание на то, что внутренней стены опорного кольца как бы не существует. Вместо неѐ были открытые лоджии, которые служили хозяевам квартир гостиными. Беглый наезд телекамеры позволил разглядеть внутренность одной из них. Александр увидел мягкую красивую мебель, ковры, покрывавшие пол, стены, фотообои, экран стереовизора, журнальный столик и кресла вокруг него. При необходимости изоляции, лоджии закрывались шторами. А диктор, тем временем, рассказывал о жизни обитателей шахматного королевства. Оказалось, что только дети и учащаяся молодѐжь проживают в нѐм постоянно. Взрослые же много ездят. Кто на работу в Гамбург, кто в командировки, кто в отпуск, а кто и по личным делам. Однако некоторые специалисты предпочитают работать дома, подключившись к компьютерной сети того или иного учреждения. Место их работы может находиться за сотни и тысячи километров от места жительства, но это ничуть не мешает им общаться с начальством и сослуживцами. Электронная почта и видеотелефон съедают расстояние и делают возможным работу в нескольких фирмах одновременно. Особая роль в общине отводится медицинским наблюдениям. За каждым жителем королевства установлен строгий медицинский контроль. Тестирование организма

проводится ежемесячно, и на основании его результатов выдаются рекомендации по режиму труда и отдыха, по физическим нагрузкам, питанию и лекарствам. Поощряются занятия спортом, прогулки, путешествия. Особо строго медики следят за деторождением. Если женщина или супружеская пара решила завести ребѐнка, то производится тщательный генетический анализ будущих родителей. Выдаются рекомендации по полу ребѐнка и целесообразности зачатия его от того или иного мужчины. Нередко женщина, по рекомендации врачей, выбирает в отцы своему ребѐнку не супруга и не друга, а одного из наиболее одарѐнных учѐных. Зачатие осуществляется искусственно. Во время беременности также проводится тщательное наблюдение за развитием плода, включая генетический контроль. В результате, жители общины почти не болеют, а пожилые граждане сохраняют работоспособность до 75 - 80 лет. - А что будет, если женщина общины забеременеет и родит ребѐнка неизвестно от кого? - спросил Саша. - О! Для неѐ это может плохо кончится. В уставе королевства записано, что главными ценностями общины являются талантливые специалисты и элитный генофонд, т.е. дети, родившиеся от талантливых учѐных. Поэтому, незапланированная беременность без консультации с врачами и генетиками, является грубым нарушением устава. Такая беременность должна быть прервана. А если женщина отказывается это сделать и отец ребѐнка не является талантливым специалистом, то она подлежит выселению из общины. - А сколько детей может иметь одна женщина? - Количество детей не ограничено, поскольку женщин в общине в два раза меньше чем мужчин. Но женщины не хотят подрывать своѐ здоровье и рожают не более 3-х - 5-ти детей, причѐм больше мальчиков. Дело в том, что мужчины лучше приспособлены к тяжѐлой умственной работе и не обременены семейными заботами. Поэтому в основном именно они приносят в общину большие деньги, необходимые для еѐ существования и развития. - Даа... Женщинам труднее. Как можно работать, имея 5 детей?! - Оказывается можно. Для этого в общине имеется бесплатный детский сад - ясли. Поле года младенца можно устроить в ясли и женщина весь день будет свободна. Она может, преподавать в школе, в ВУЗ-е. - А как же тогда создать семью, если женщин в общине не хватает? - Да, семей в общине немного. Только 20 - 30% мужчин официально женаты. Это те счастливчики, которые нашли себе достойную спутницу, с которой они согласны прожить всю жизнь. Но сексуальные проблемы, так или иначе, решаются. Многие мужчины живут с подругами, которые не являются членами общины. Ведь никто не запрещает приводить к себе в гости того, кого ты хочешь! У подростков имеются секс- кулы Наконец, при общине существует небольшой публичный дом, где работают Гамбургские путаны. В общем, мужчины находят выход из затруднительного положения. Главное, чтобы сексуальные проблемы не мешали, не отвлекали мужчин от напряжѐнных занятий, от умственного труда. Они не должны тратить много времени на поиски полового партнѐра, не должны испытывать дискомфорт от неудовлетворѐнных физиологических потребностей. А как они их удовлетворяют и с кем - это их личное дело. Это интимная сфера, в которую общество не в праве вмешиваться. - Ясно. Хорошая община. Без предрассудков, - заявил Саша. - Она мне нравится. Надо бы кое-что взять на вооружение. Евгений Робертович внимательно посмотрел на него и улыбнулся. - Да, внучек, главное для мужчины - это служба своему делу, а всѐ остальное второстепенно. Конечно, душевная привязанность должна быть, к женщине, к детям, и в общине это всячески приветствуется. Такая модель жизни обеспечивает каждому члену общины достижение наивысших результатов в сфере своей профессиональной деятельности.

- Понятно. Но ведь у нас тоже будет профессиональная община медиков и биологов. Значит и мы должны придерживаться этой модели? - Совершенно верно. У членов общины не должно быть никаких физиологических проблем: ни с питанием, ни с отдыхом, ни с сексом. Всѐ должно быть подчинено главному - образованию, развитию таланта и его воспроизводству в последующих поколениях. - А если у меня не окажется таланта? Что тогда, дед? Ты меня выгонишь из общины? - Окажется, не сомневайся. Ты неглупый мальчик. Необходимо только прилежание и дух состязательности в области специальных знаний. Я верю, что ты сможешь стать хорошим врачом. Ведь твой папа был видным учѐным. Да и мама была старшим научным сотрудником, кандидатом медицинских наук. У тебя неплохая наследственность. Фильм закончился. Александр ушѐл в свою комнату и лѐг на диван. Он стал думать об их общине, о том, как сделать жизнь людей в ней приятной и полезной. Потом сел за компьютер и записал несколько мыслей в файл "Община". А ближе к вечеру он пошѐл на тренировку в секцию фигурного катания. Он хотел увидеть Аню, погулять с ней и рассказать об общине "Шахматное королевство". Аня довольно холодно поздоровалась с ним, но Александр не обратил на это внимания. - Давай сегодня погуляем вместе, - предложил он. - У меня нет настроения. Я видела, как ты гулял со своей "сестрой", и как вы целовались при всех! За все каникулы ты только раз был на тренировке, в самом начале. Я ждала тебя, - чуть не плача говорила Аня. - Уходи, ты мне не нужен. У меня есть верный друг. Он меня не предаст. В это время Ванечка подошѐл к скамейке и уставился на Сашу. - А ну, двинься! Александр подвинулся. Ваня сел рядом с Аней и стал снимать коньки. Он был явно не в духе. Потом они с Аней поднялись и пошли на выход. Александр поплѐлся за ними. Он чувствовал себя побитой собакой.

Chkmark
Всё

понравилось?
Поделиться с друзьями

Отзывы