Борщ по царски

… сначала мясцо. О том, что оно должно быть свежим, напоминать, пожалуй, не надо. А о том, что лучше бы это была говядина из задней части, пожалуй, стоит. Можно и с косточкой. И обязательно с жирком. Говядина, в отличие от свинины и топ-моделей, может быть жирной. Сочноватая. Тёмно-бордового цвета. В... больше
109
Просмотров
Рецепты > Кулинария
Дата публикации: 2013-04-23
Страниц: 28

Борщ – каудильо. … сначала мясцо. О том, что оно должно быть свежим, напоминать, пожалуй, не надо. А о том, что лучше  бы это была говядина из задней части, пожалуй, стоит. Можно и с косточкой. И обязательно с жирком. Говядина, в  отличие от свинины и топ­моделей, может быть жирной. Сочноватая. Тёмно­бордового цвета. Впрочем, сойдёт  любая, лишь бы без запаха. На трех­пяти литровую кастрюлю хватит килограмма полтора с косточками и сухожильями. Мясцо купить  днём.   В   первой   его   половине.   Не   спешите.   На   ужин   можно   перебиться   сладким   чаем   и   бутербродом   с  любительской колбасой. На хлеб толстый слой масла, на ломоть колбасы – слой, чуть тоньше, душистой горчицы.  Ну, или на худой конец пинтой тёмного пива с азовской копчёной килькой. А мясцо залейте холодной водой – в  холодильник   до   утра.   Если   с   электричеством   перебои,   то   злая   воля   Чубайса   не   должна   помешать   процессу  получения   удовольствия   от   грядущего   яства.   Поставьте   кастрюлю   в   тёмное   прохладное   место,   до   утра   не  пропадёт даже летом. И вот оно утро, встречает прохладой. Можно отжаться от пола раз десять, а можно этого и не делать. На  борщ сей факт повлияет вряд ли. А вот умыться, пожалуй, стоит. Впрочем, это дело вкуса. Теперь на кухню.  Сливаем воду. Она розовая, впитала в себя кровь и шлаки – это, в принципе, сделано для того, что при варке пены  поменьше было. Да и мясцо, как говорится «успокоилось». На две трети заливаем кастрюлю с говядиной водой, и  на огонь её. Средний огонь (речь идёт о газовой конфорке). Теперь туда крупные луковицу и морковку. Понятно  чищенные, но не резанные. В конце, когда «процесс дойдёт», они из варева выбрасываются. Капусту, не спеша,  режем на длинные тонкие ленточки. Кочан для удобства, можно разодрать на листья. Спешить не куда. Да! Фасоль кинуть не забыли? Два стакана промытой белой фасоли. Предварительно замоченной (понятно  не в сортире) в холодной воде со столовой ложкой сахара. Туда её. К мясцу. Пусть закипает. Капустки хватит одной головки. Точнее головы. По весу этак с килограмм­полтора. Накрошили, да? В  миску   её,   или   другую   ёмкость.   Туда   же   большую   морковку,   нарезанную   тоненькими   палочками.   Сверху   пару  столовых ложек сахара. Сбрызнуть уксусом. И … отжать всё это руками, ладонями, кулаками (вот, кстати, для  чего желательно умыться) … чуете, запах пошёл, острый, сладкий, ноздри щекотящий – это от сахара с уксусом с  капустной   юшкой   смешавшихся.   Соль,   кстати,   пока   не   надо.   А  кастрюля   уже   закипает,   посолить   по   вкусу,   и  обязательно огонь до минимума уменьшить. Пусть варится. Вариться мясу с фасолью в кипящей тихенько воде,  никак не меньше часа. А может и больше. Пока мясо вилочкой от косточки  отделятся, не будет с лёгкостью  масляной.   А   фасоль   помягчеет,   шкурка   набухнет   так,   что   меж   зубами   соком   брызнет.   Время,   в   общем,   ещё  имеется. И, кстати, если пена появилась, её шумовочкой снять, и можно не в раковину, а котейке в блюдечко.  Пусть стынет. Зверушка не откажется. Теперь   далее.   Приправа.   Большую   луковицу   мелко   скрошить,   туда   же   морковочку   палочками,   то   же  большую (резать вдоль). Туда же белый корень на тёрочке стёртый. Второй корешок в кастрюлю, к мяску, потом  вместе с целой луковицей и морковкой выкинуть. Сковородку на огонь. На средний. Пусть нагреется. Что туда?  Можно   покрошить   сальца   свиного,   можно   жирок   говяжий,   предварительно   срезанный,   а   можно   и   маслица  подсолнечного   на   палец   толщиной   уровень.   А   лучше   всё   сразу   это.   И   побольше.   (Не   до   маразма,   конечно).  Растопилось   всё   это?   Шкварчит?   Теперь   туда   морковочку   с   лучком.   Пока   жарево   приобретает   оранжево­ золотистый цвет. Туда же быстренько три­четыре больших спелых, или переспелых помидора порезать, общим  весом с пол кило. Кожицу можно снять, а можно и нет. И в сковороду. И мешать. Масса стала однородной? Цвета  линялого красного знамени? Готово! Итак, первая часть зажарки: лук, морковь, белый корень, помидоры – в миску  её отдельную. А сковородку вновь на огонь. И опять туда и жирок и маслице. А пока топиться, болгарский перец  кружками покромсать, и не один, а два, три, а то и четыре. А ещё один целый – в кастрюлю. Его ждёт та же участь,  что  и не  резанные  морковь  и луковица  с  белым   корнем,  а в  последствии  и  лавровый лист.   Мясцо  с  фасолью  варится уже минут сорок. Болгарский перец на сковородку, пока он румяниться, большой венегретный бурак на  тёрку (кстати, это можно сделать заранее, почистить свёклу по крайности). И на сковородку все эти «тёрки» и  туда же несколько зубчиков чеснока. И не резаных. И не крошенных. И мешать. Мешать. И ещё раз мешать. Что б,  не дай бог, не подгорело. И вот вторая зажарка готова. Теперь грибочки. Хоть свежие. Хоть маринованные (водой, ясно промытые). Кроме сушёных. Сушёные  следует кидать одновременно с капустою. Грибы пассировать на той же сковородке, только вместо жира – масло  сливочное, можно топлёное. Совсем немного. Стакан томатной пасты (если точнее фунт – около 400 г) залить  половинным объёмом тёплой воды (пол пинты). Сахара туда (две столовые ложки). Крошенных: базилика, укропа,  молотого   красного   перца   и   чёрного,   тоже   молотого,   перемешать   до   полужидкого   состояния.   Томат   можно  заменить пинтой помидорного джуса с теми же добавками. Всё готово. Всё под рукой. Кастрюля на огне уже  около часа. Туда картошку, чищенную, среднего размера, крупно резанную на четыре части каждый клубень. Через  десять минут туда же капусту. Посолить не забыли? Пора. Через пять минут первую зажарку. Ещё через пять  вторую. Потом грибы. Потом лавровый лист. Пять­шесть листиков. Потом с десяток горошин душистого перца,  1


столько же чёрного горького. Потом стакан маслин, чёрных, с косточками. Потом мелко скрошенный стручок  жгучего красного перца. Потом томатную жижицу. И помешивать, помешивать, помешивать. До того как борщ  готов – осталось пять минут. За это время истолочь три­четыре крупных зубчика чеснока. Всё это смешать с толчёным репчатым луком,  мелко   резанными:   петрушкой,   укропом,   кинзой,   базиликом,   перьями   зелёного   лука   –   засыпать   в   кастрюлю   и  выключить огонь. Теперь главное не спешить. По кухне пошёл дурманящий запах. Теперь можно накрыть стол хрустящей  крахмальной   скатертью,   цвета   заснеженной   среднерусской   равнины   в   январе.   Достаньте   из   холодильника  бутылочку хорошо очищенной казённой водочки. Налейте в хрустальную стопку до краёв. Подождите пока стенки  запотеют.   Теперь   со   стопкой   в   руке   подойдите   к   кастрюле.   Поднимите   крышку.   Выпейте   одним   глотком  содержание стопки – но медленно, и глубоко вдохните исходящий от борща дух. Пахнуть должно остро. Резко.  Свежо.   Цвет   «зеркала»   кастрюли   таков:   ярко­бордовый,   с   лагунами   рубленой   зелени   и  островками   разварной  говядины.   Теперь   быстрёхонько   половником   зачерпните   со   дна   кастрюли   и   большую   эмалированную   миску  наполните. В миску добавьте ложку с верхом сметаны, густой, белой как вершина Эльбруса на пачке папирос  «Казбек». Снова налейте в стопку водки. Но не до краёв. Но не пейте. Сначала борща. Не размешивая сметану,  попробуйте фасоль, мясо, грибки, попытайтесь выловить маслинку. Когда покажется дно миски – выпейте стопку.  Если случайно на вашу белую скатерть капнуло несколько капель с вашей ложки и расползлись на ней пятнами  цвета бардовых роз – борщ удался. Теперь «повторите» миску. Можно с горбушкой круглого мягкого каравая и  зубчиком чеснока, макнув его в крупную соль. Выпейте ещё пол стопки. Переведите дух. Глубоко выдохните.  Теперь можно звать гостей. Хотя если не звать, борща хватит на несколько дней. В холодильнике (работающем) он  может храниться 3­4 дня, не теряя вкуса, полезных свойств и товарного вида. Перед употреблением повторным  разогреть – но не кипятить. Конечно, если останется чего поставить в холодильник … Post scriptum: Фанатам «Галины Бланки» и т.п. Ну, киньте, киньте в кастрюлю пару кубиков. Ничего страшного не   случиться. Только тогда с солью не грубите. Январь 2000. Ростов­на­Дону.  «Русская свинья» Я тоже не испытываю особого восторга от общения со свиньями как с самками, так и с хряками. Особенно  если   данный   факт   происходит   в   свинарнике.   Вы   видели   когда­нибудь   настоящий   советский   свинарник?  2

Свиноферму то бишь. Впрочем, ничего страшного там нет. Хрюшки с виду милы, в меру упитаны, взгляд их умён,  и если они сыты – то довольно благостен. А среди свинарок попадаются вполне симпатичные представители вида  homo sapiens противоположенного пола. Некоторые даже чем­то напоминают артистку Ладынину образца 1940  года. Но запах!  Но   так   уж   устроил   Всевышний,   нас   двуногих,   узрев   или   учуяв   что­нибудь   «хорошее»,   аналогичное  «плохое» тут же улетучивается из памяти. О, сколько нам открытий чудных готовит этот самый дух ... запах  точнее. Прошу   поверить   мне   на   слово,   если   у  кого­то   и  сохранился   обонятельный   негатив   после   экскурсии   в  свинарник,   то   он   будет   полностью   нейтрализован   аппетитным   дурманом   исходящим   из   только   что   поданного  «свиного отбивного», или по другому «свиной отбивной котлеты». Хотя понятие «котлета» подразумевает фарш.  Так вот – никакого фарша. Вырезка из шеи, филей,  или корейка с косточкой – вот что есть исходное сырье для  прекраснейшего   яства.   «Отбивного»   по   кодовым   названием   «русская   свинья».   Впрочем,  vivat­патриоты   своих  отечеств и ненавистники России, являющиеся по совместительству гурманами,  могут на свой вкус именовать это  блюдо как угодно. Свиньёй «украинской», «польской», «французской» или даже «магометанской». Не верьте аппетитным зазывам рестораторов и владельцев гаштетов, которые растекаются примерно на два  вялотекущих русла. На первое ­ там вам предложат блюда истинно национальной кухни. На второе ­  вас там ждут  изощренные яства, приготовленные из самых отборных (или экзотических продуктов). Перед тем как перейти к  третьему – изготовлению настоящей «русской свиньи», вкратце остановимся на этих постулатах. Но сначала на  базар. За мясом. Как выбирать его, читателям рассказывать не нужно. То, что оно должно быть свежим напоминать  излишне. А то, что это должна быть вырезка именно из «свиньи» ­ а не из кабана, само собой разумеется. Против  кабанов   ничего   плохого   не   имею.   Точно   так   же   как   против   транссексуалов   и   педерастов   различной   степени  активности. Но размножатся, предпочитаю с особами противоположенного пола, занимающимися фитнесом, не  совсем глупыми, в меру стервозными, любого окраса лишь бы натуральный. Чего советую и всем нормальным  мужчинам. Точно так же как любителям поесть – использовать для приготовления искомого блюда именно свинью  – а не отца её поросят. Конечно, de gustibus non (est) disputandum – но запах! Теперь об общепите. Это какие­нибудь Путины или Ельцины, могут обладать мессианскими тенденциями,  выполнять свои тяжелые служебные обязанности за чисто символическую зарплату, обуянные идеей фикс оставить  о  своем   имени   добрую   память   в   сознании   потомков.   Подавляющее   число   рестораторов   подобных   амбиций   не  имеют. Их задача прибыль и рентабельность. А что бы она выполнялась процесс приготовления блюд и   сырье  должны   быть   максимально   унифицированы   и   недороги   (откуда   тогда   доходы   и   производительность   труда  стандартных поваров за ординарный оклад?). В подавляющем большинстве заведений вы сможете лишь утолить  голод, и если хозяин адекватен, не нанести большого вреда желудку. Что касается дорогих рестораций, то секрет  их   престижа   максимально   прост.   Владелец   находит   какого­нибудь   кулинара   с   нестандартным   разрезом   глаз   и  цветом   кожи,   одевает   его   в   чистый   докторский   халат   и   белый   колпак.   Приобретает   действительно   свежие  продукты за умеренную цену, и под этим (а так же ещё кое­какими) соусом, обжарив его в качественном масле или  просто положив в микроволновку, втюхивает его вам за сумасшедшие деньги. Ну, разумеется, в соответственном  интерьере, который ласкает глаз и должен окупить средства, вложенные в ароматизированный пластик, люстры и  зеркала. Но причём здесь ваш желудок? Итак, если единственной целью вашего посещения заведения является  получить удовольствие от потребления пищи – вряд ли там она будет удовлетворена на 100%. Да и средства –  тоже, знаете ли ... Конечно, если вы нефтяной олигофрен ­  то ради бога превращайте свои нефтяные фонтаны и  газовые скважины в «мраморную телятину», рыбу «фугу» и тому подобные инградиенды для фекалий – но если вы  нормальный человек со стандартным доходом – то «русская свинья» самое то ... Кстати о средствах. Был я в Париже проездом. Там в центре Помпиду, довелось отобедать в местном  весьма престижном ресторане. К интерьеру претензий нет. К куску какой­то рыбы за пять минут сварганенной в  духовке улыбающимся малайцем тоже. Рыба свежая. Уксус, которым она сбрызнута – действительно яблочный.  Лист салата на тарелке, настоящий и зелёный. Малаец действительно из Сингапура. По крайности так я понял из  его ломанной французской речи. Настоящим было всё. И в том числе и те 90 евро уплаченные за это относительное  удовольствие,   разбавленное   фужером   кислого   бужеле.   Конечно,   теперь   даже   в   российской   глубинке   вполне  реально потратить за вечер в кабаке пару тысяч баксов, при этом не угощая местных бомжей живыми лангустами,  и не оплачивая клоповый матрац вытрезвителя по тарифу «президентского» номера в отеле*****, но всё же ... ... итак, кухня. На ней разделочный стол. На столе  купленный  только  что на базаре кусок свинины. С  рёбрышками. Что касается сала, то по моему вкусу прослойка в 25% от толщины куска не только уместна, но и  полезна. Свинья без  сала  – это всё одно,  что водка без градусов.  Кстати,  не  забыть положить  в холодильник  бутылочку хорошо очищенной «ржаной казёнки». Мяса около килограмма. Разделываем его на 10­8 порций (или  по числу рёбрышек), размером с ладонь. Если ваша ладонь слишком пролетарская, будет считать что это размер  длани любимой женщины. Кстати, женщин (если таковые имеются в ассортименте) на кухне, как и на корабле и за  3


церковным алтарём быть не должно. Пусть шарпея выгуляет, ванну примет, в парикмахерскую сходит – вообщем  сделает что­нибудь полезное с её точки зрения.  Теперь, приношу извинения за тавтологию, отбивное нужно отбить. Если нет специального молотка, можно  это   сделать   простым,   даже   киянкой.   Если   имеется   боксерский   опыт,   он   не   пригодиться.   Бить   методично,   не  сильно,   пока   мясные   волокна   не   начнут   всклочиваться.   Дальше.   Две   крупных   луковицы   нарезать   тонкими  кольцами   ­     в   миску.   Туда   же   несколько   зубчиков   давленного   или   искрошенного   чеснока.   Укроп   ­     тоже  шинкованный (можно сухой),   но не кинзу или петрушку. В миску эту чайную ложку сахара и столовую ложку  уксуса. Перемешать. Подавить. Отжать. Руками. Дальше. Каждую отбивную натереть молотым душистым перцем  солью и ­ в кастрюлю эмалированную. Уложили слой и из миски пересыпали. Следующий слой. И опять из миски.  В зависимости от ёмкости должно получиться два три слоя. Сверху остатки из той миски. И кулаками пригнести.  Дурманяще острый аромат пошёл по кухне. Пошёл? Ну, тогда пусть мясо постоим с часик. А можно это сделать  вечером – в холодильнике до утра только «градус наберёт». Пока есть время, что бы пару слов сказать о так называемых национальных кухнях. Их по большому счёту  две.   Если   без   экивоков   то   это   «французская»   она   же   «европейская»,   и   китайская   –   то   бишь   «восточная».  Остальное ­ производные.  Основной принцип китайской кухни прост как фейхоа с сахаром. На сильном огне, в кипящем масле, в  течение нескольких минут готовится всё что движется, не ядовито и имеет органическую основу. Плюс специи.  Всё остальное варианты следствий. Говорить можно долго – но принцип именно таков. Даже восстань из могилы  Мао­дзе­Дун, вряд он бы нашел контраргументы этому постулату. Принцип французской кухни заключается в следующем. Пресный вкус приготовленных на скорую руку  продуктов   скрашивают   пикантные   соусы,   которые   так   же   делаются   весьма   быстро,   разумеется,   при  соответственных навыках кулинара. Всё остальное следствия вышеупомянутых причин. Что касается всевозможных копчений, солений, консервирований – то это есть пережиток средневековых  представителей вида homo sapiens максимально желающих сохранить пригодность продуктов, не имея под рукой  холодильника. Оттуда   же   произрастают   корни   французских   соусов   и   любви   человечества   к   специям.   На   советских  ГУЛАГовских зонах перец, ваниль, корица и т.п. ценились не меньше чем во времена Магеллана. А всё почему.  Они   просто   отбивали   мерзкий   вкус   тюремной   баланды,   и   делали   её   более­менее   пригодной   для   потребления.  Точно так же, соусы и специи в средние века изначально служили именно для того, что бы не только придать  блюдам пикантность, но и что бы отбить запах тухлятины того же мяса или рыбы, ещё пригодного в пищу, но уже  не аппетитного. Ну и консервирование конечно. Колумб  отправлялся в свой вояж через Атлантику не столько за  золотом, и уж тем более  не  для  открытия  Америки,  а что бы найти короткую дорогу в Индию, где  искомые  «травки»   произрастали,   так   как   контролировавшие   сухопутный   путь   магометане,   драли   дикие   проценты   за  «пряные транши». В начале эпохи Возрождения перец в Европе продавался на вес серебра. Короче, «центрально­европейская» кухня – это закуска к пиву. «Средиземноморская» ­ закуска к вину.  Русская – к водке. Английская – это просто еда, без «китайской» экзотики в виде жареных тараканов, жужелиц и  копчёных крысиных окорочков.   Что касается паштетов (к этому подвиду относиться вроде бы и непохожий на них  знаменитый русский  «а­ля­Строганофф»)   –   то   своим   возникновением   они   обязанны   исключительно   отсутствием   в   средневековье  приличных   стоматологов.     Некоторые   из   феодалов   умудрялись   доживать   до   преклонного   возраста,  подразумевающего расцвет кариеса, имели средства, что бы потреблять по старой привычке жареное на вертелах  мясо,   но   не   имели   возможности   рвать   его   зубами.   Тут   на   помощь   и   пришла   кулинария.   Конечно,   в  вышеупомянутых   строках   речь   идёт   о   принципах,   а   что   касается   частностей   –   то   этот   искусство   не   менее  уточненное, чем кутюр. И ещё. Речь совсем не идёт о пище здоровой или полезной. Ибо не менее верен постулат,  который я услышал в своё время от мамы (не претендующей на авторство), знавшей толк в подобных делах, так  всю жизнь она проработала врачом и достигла в этом немалых высот. «Всё что полезно ­ не вкусное». Лучшая  диета от переедания – это есть то, что не нравиться. Однако вернёмся к нашим «свиньям». Делаем кляр. Для этого ­  полтора стакана молока, полстакана муки, пара сырых яиц, щепотка соли, пол  чайных ложки сахара, молотый черный перец (именно туда – а не на «свинку»), мелко искрошенную петрушку.  Если получилось слишком жидко – добавить муки. Если густо – воды или молока. Должно быт не так и не так.  Теперь сковородку на конфорку. На чём жарить? Варианта два. 2.5 даже. Хороший свиной смалец – белый­ белый,   как   вершина   Килиманджаро   в   ясную   погоду.   Или   подсолнечное   масло.   Выбор   его   велик.   Можно  кукурузное.   А   можно   смешать   их.   Огонь   чуть   меньше   среднего.   Сковорода   разогрелась?   Масло   туда.   Теперь  достаём по частям нашу «хрюшечку». Лучок, чесночок, да и вообще маринад можно не счищать. И купаем её в  кляре.  Купаем, купаем. «Русская  свинка» обожает  такие  ванны. И на сковородочку. Зашкварчало. Всё делать  нужно быстро и без суеты. Если что капнуло на пол фартук или стол – уберёте потом. «Русская свинья» не менее  капризна, чем английская принцесса и требует постоянного внимания. Каждая «свинка» обжаривается в течении  нескольких минут с двух сторон. Кухню наполняет соковыделительный дурман. Это «жареным» запахло. Цвет  4

отбивной  золотисто­коричный.   Похожий   на       диск   луны   в   полнолуние.   Только   конечно   неправильной   формы.  Толщина клярной шкурки с пол пальца (1­1,5 см). Если резать ножом, а ещё лучше взять за косточку и впиться  резцами в румяный бочок, их под неё брызнет душистый сок. Верхний слой чуть хрустит, нежнейшая серединка  плавно   переходит   в   мясное   содержимое,   которое   буквально   тает   на   языке.   Но   это   только   проба   так   сказать.  Приступим к оформлению блюда. Докажем что простой русский человек, эстет на порядок более утончённый чем  какой­нибудь таец, ловко пассирующий в кипящем масле лесных тараканов или гадюк. Помидор. Огурец. Острым  ножом   режем   тоненькими   кружками.   Выкладываем   их   вдоль   края   блюда.   Кружок   огурчика   –   кружок  помидорчика. Кружок огурчика, кружок помидорчика. Вот блюдо оделось в красно­зёлёное ожерелье. Но это ещё  не   всё.   Чайной   ложечкой   на   каждый   помидорчик   чуть­чуть   майонеза   или   сметанки   (белое   на   красном),   а   на  огурчик   ­   кетчупа   (красное   на   зелёном).   И   это   ещё   не   всё.   Отдельно   искрошить   мелко   базилик   (василёк),   и  отдельно   петрушку.   Меленько­меленько.   Базилик   на   каждый   огуречный   кружок   (белкрасно­зелено­бардовый  получается).   А   петрушку   на   помидорный   круг   (красно­зелено­белый).   Возможны   варианты.   В   итоге   ­   узрели  палитру   ожерелья   «русской   свиньи»?   Аппетитная   мозаика   радует   глаз   и   ласкает   обоняние.   Не   так   ли?   А     в  середину блюда саму виновницу торжества. Все её части. Можно присыпать мелко крошенным зелёным лучком. А  можно и нет. Дело вкуса. Сдержим эмоции и позывы желудка. В холодильнике водочка приобрела уже товарный  вид. Она аж поседела от долго ожидания и переживаний, что пир духа обойдётся без неё. Изморозью слезящейся  покрылась. Как же, как же. Милости просим на стол. Один мой хороший друг, по имени Лешек, говорил, что  настоящая «русская водка» делается из отборной ржи. Я внял его совету. Чего и вам рекомендую. По крайности  нечто похожее написано на бутылке. Проступают буковки сквозь слёзы инея. Итак, в стопочку её хрустальную.  Водочка тягучая, льётся медленно как слеза Ярославны по щеке княжны, ожидающей на крепостной стене своего  суженного­шалопая. Впрочем, корми половецкий хан, Игоря подобными изысками, вполне возможно, что так бы и  осталась   Ярославна   «соломенной   вдовой».   Впрочем,   согласен.   Не   всегда   «свинья»,   даже   «русская»   может  полностью заменить женщину, даже «не русскую», не говоря уже о какой­нибудь вышколенной гейше. И   в   конце   несколько   слов   об   этимологии   названия   данного   блюда   ...   Сейчас,   секундочку   ...   водочку  заглотну, что б не нагрелась. Ох! Хор­рошо. Словно кошечка мягкими лапками по горлышку прошлась. Огурчик за  ней в погоню ... и кусочек отбивного. М­да. Вкус непередаваемый. Нежность. Пряность. Сытость. Сок капнул на  манжет. Ну да бог с ним. Продолжим.  Как­то раз только­только вознамерился я вкусить вышеописанное блюдо (тогда, правда, вместо ржаной  водочки на столе красовалось «пшеничная», но тоже охлажденная до наледи на бутылке) – звонок в дверь. Заходит  наш   дворовая   достопримечательность   –   Ваха   Басмач,   или   Ваха­ваххабит.   Эта   личность,   не   смотря   на  неопределенность национальности (то что­что кавказское есть – спору нет) явно косил под Шамиля Басаева. Та же  пушистая   дворницкая   борода,   на   голове   зелёная,   вязанная   шапочка,   на   сутулой   фигуре   потёртая   пятнистая  тужурка. Ваха работает у нас дворникам на общественных началах, и двинулся на исламском фундаментализме.  Вообще­то он был довольно безобиден, не смотря на то, что через фразу произносит «аллах Акбар», носит на  правой руке большой компас, украденный из кабинета географии соседней школы, где работал сторожем (это что  бы   всегда   знать,   где   Мекка)   –   ну   ещё   кое­какой   экзотический   антураж.   Речи   Вахи   которые,   были   довольно  воинственны  (что­то  там  о  всемирном  халифате,  шариате,  и гяурах),  которые  он  произносил  где  попало   и по  любому поводу, приносили ему сплошные неприятности. К примеру, когда он предложил милицейскому наряду  ППС принять мусульманство, то, не смотря на трезвость и штамп о регистрации, сначала был сутки продержан в  вытрезвителе, а потом ещё столько же в «обезьяннике». К тому же его регулярно, хоть и не сильно избивали  местные   дворовые   скинхеды,   бывшая   шпана,   которую   возглавил   гопстонпник     «Сапог»,   получивший   свою  «пятёрку»   почему­то   за   попытку(!)   изнасилования   и   теперь   упорно   именующий   себя   «фюрером»   районного  масштаба и личным другом Путина, который «всё видит, всё знает» ­ но пока «молчит и выжидает». Однако после  того как Ваха обзавелся актом психо­неврологической экспертизы не то купленной (хотя откуда у него деньги?)  не то действительно не­липовой, полученной в Ковалёвке (местный аналог   «Канальчиковой дачи») – то стражи  правопорядка от него постепенно отстали, даже тогда когда он призывал население в троллейбусе 6 маршрута  совершить обрезание и обратиться в веру истинную. Скинхеды, разобравшись что он не совсем еврей, били ему  морду только на пасху, крещение, рождество, и ещё в какой­то день, связанный с богоматерью,   и то ­ чисто  символически (последний официальный еврей Шелома Гельман ещё три года назад уехал не то в Израиль, не то в  Москву, а на праздник престольный бить кого­то ж надо?). Так вот этот самый Ваха и появился в проёме дверей,  азартно   поводя   горбатым   носом,   который   подобно   Эльбрусу     возвышался   среди   обильной   растительности   его  морды. ­ Ты по делу? Или как ... – спросил я безнадёжно. ­ По запаху. Пахнет уж больно гарно из твоей хаты ... ­ Проходи, садись ... Только у меня свинина, а вам ваххабитам ... ­ Что б ты понимал, гяур ... Ваха уже на кухне. Уже профессиональная выловлена со дна блюда нижняя, не такая горячая отбивная.  Желтые Вахины зубы уже методично перетирают её ...  ­ А как же, шарит? – спросил я безнадёжно. 5

Запихивая в недра своей «басаевской» бороды вторую отбивную, Ваха, довольно внятно, не смотря на  забитый нежнейшей свинкой рот, ответил, ­ Аллах  не дал мне  возможность  принять  участие  в газавате. Я не могу  уничтожать  «русских  свиней»  угнетающих честных мусульман – но у меня есть возможность их хотя бы их есть ... аллах Акбар – и налил рюмку  до краёв водочкой чистой как слеза дочери Менделеева пролитой ей по поводу измен её мужа поэта Блока. Я  понял, что на мой вопрос о запрете Магометом потребления алкоголя получу, цитату из Корана, что мы, «русские  свиньи» ... Вообщем родилось название «яства». Итак,   напоследок   напомним  инградиеты.   Килограмм  парной  корейки,   пара   яиц,   мука,  молоко,  огурцы,  помидоры, майонез, сметана, лук, чеснок, петрушка укроп, базилик, кетчуп, перец душистый, перец горький, соль,  сахар,  масло,  жир,  зелёный   лук,  уксус  и,  конечно,  водочка  охлаждённая.  И  ещё.  Гоните,  гоните   вы  всех  этих  ваххабитов ...  Апрель 2005.               МОЛОДОСТЬ ЧЕСНОКА ИЛИ КУДА КАЗАКИ  ИЗ ПАРИЖА ТОРОПИЛИСЬ  . Встретил я как­то одного своего, чисто случайного знакомого. У меня прекрасная память на лица. У него  надо   полагать,   профессиональная.     Встретились   мы   впервые   более   четверти   века   назад   в   здании   бывшего  Советского   райкома   ВЛКСМ   (это   аналог   «гитлерюнгенда»,   напоминание   для   тех,   кто   по   каким­то   причинам  запамятовал что КГБ и его теперешние «ублюдки» являются таким же точно аналогом понятия «РСХА»). Дело  было  в   нынешней Южной псевдо столице России. Эта личность задала мне сакраментальный вопрос: «Сколько  орденов   имеет   комсомол?».   Врождённое   чувство   юмора   было   у   меня   развито   с   детства.   В   16   лет   я   не   без  некоторых оснований считал себя вполне сформировавшимся «советским интеллектуалом», ещё по юношеской  наивности   не   подозревая,   что   такие   понятия   как   «советский»   и   «интеллектуал»,   являются   в   лучшем   случае  6

антонимами.   Так   вот   на   этот   ритуальный   вопрос   я   дал   ответ,   заимствованный   из   ритуала   –   но   другого.   «В  восстании Спартака комсомольцы участия не принимали». Готов поклясться на библии, что в том далёком году я  готов   был   «огласит   весь   список»   фетишей   на   кроваво­красном   знамени   организации,   членом   которой   я  вознамерился стать. Кстати, вполне искренне  возжелав посвятить свою жизнь, «построению светлого будущего».  И   совсем   не   подозревая,   что   афганский   литератор   Нур   Муххамед   Тараки,   (по   совместительству   глава   не   то  фракции   «Фальк»,   не   то   фракции   «Парчам»,   афганского   филиала   КПСС)   поставив   жирную   точку   в   конце  очередного графоманского опуса, решил посвятить остаток своей сытой жизни решению тех же задач, касающихся  бытия подданных короля Афганистана Захир­шаха. Клятва сия, имеет весьма относительную ценность. Так как к  библии   («Торе»,   «Корану»   и   «Камасутре»)   я   отношусь   с   определённым   чувством   совейского   гражданина,  воспитанного в духе атеизма на романе «Золотой телёнок». То есть ­ так и не впитав сутью своей души, набор  стандартных «христианских ценностей», в соответствии с которыми живут люди относительно цивилизованного  (не­дикого) Запада, начиная от покойного Рональда Рейгана и оканчивая мафиози в Бронксе, засовывающего в  карман дымящийся «магнум», по дороге в костел на исповедь к  padre. Кстати, что б не быть голословным. Об  орденах   на   знамени.   Помню   ведь.   Несколько   «Ленина»     и   «Знамени»   (Красного).   А   также   «орден   Великой  Октябрьской Социалистической Революции». Во как! Тогда в стандартной обстановке райкомовского кабинета этот товарищ выглядел весьма респектабельно.  Прилизанные волосы, расчёсанные на пробор. Пепельный костюм­тройка. Белая сорочка, ворот которой стянут  узким галстуком, которые начинали в те времена входить в моду, сменив широкие «лопатой». В комсомол я был,  кстати, принят, не смотря на игривый ответ и запах пива исходящий из нежных губ ещё не знавших вкуса поцелуя  женщины. Встречались   мы   ещё   пару   раз   в   «ревущие   перестроечные   годы»,   Виктор   Васильевич   по   прежнему  секретарил в райкоме на ниве идеологии, и, следовательно, через него проходили утверждения тексты которые я  стряпал   пачками   для   различных   рок­групп   нашего   веселого   города.   Конечно,   в   стихосложении   Васильевич  разбирался тогда так же примерно, как шарпей Джек в сортах свинины – но цензором был не строгим, штампик  свой ставил часто, довольствуясь не столько идеологической девственностью довольно корявых опусов, сколько  бутылкой хорошего армянского коньяка. Время было такое. Из гнилозубого «рота» «совка» уже во всю воняло  «свободой», как тухлым мясом из пасти циркового льва  ....    Теперь бывший боец «идеологического фронта» выглядел довольно экзотично. Короче. Если бы не моя  полная уверенность в том, что данный субъект имеет к искусству Мельпомены, такое же отношение как автор  этих строк к пантюркизму, то ... То я     был бы готов проспорить кружку холодного пива, поднесённую мне с  похмелья   каким­нибудь   «добрым   господином»,   поставив   на   то,     что   Виктор   Васильевич   сбежал   с   репетиции  массовки местного драмтеатра. Спектакль ставился, как обычно, по мотивам «глыб» Михаила Шолохова. Был ещё  вариант, что Васильевичу «не повезло», и в отличие от своих коллег, подавшихся в банкиры, рэкетиры и депутаты,  он промышляет официантом в ресторане «Казачий курень», где подобный «прикид» служащим выдают в качестве  спецодежды.     Синие   галифе   с   красными   лампасами.   Подобие   гимнастёрки   перетянутой   ремнями   портупеи.  Фуражка,   чем­то   смахивающая   на   кепку­«аэродром»   «мандаринового»   кавказца,   с   огромной   плоской   тульей,  похожей   на   сковороду,   в   которой   жарят   кабачковую   икру.   На   груди   полный   «бант»   георгиевского   кавалера,  правда, кресты пластмассовые. Зато значки «воин­спортсмен» «парашютист­разрядник», и не то три, не то два  вузовских «поплавка» вполне натуральные. На ногах яловые сапоги. За каждое голенище заткнуто по нагайке. Ну  и, конечно, погоны. С каких складов они их извлекают? Широченные. Толстые. Похоже, что с металлическими  вставками. Создалось такое впечатление, что ими при желании можно открыть консервную банку или «кирпич»  хлеба нарезать. Впрочем, насколько я слышал, для этой цели ныне используются сувенирные «дедовские шашки»,  которые в большом ассортименте ныне выпускает завод металлоконструкций №2, треста «Кавстрой». Судя по  крупным   звёздам   на   погонах,   Васильевич   был   не   меньше   как   наказным   атаманом   –   что   на   «наши   деньги»,  полковник НКВД.  Вообщем типичный «оборотень в погонах», но в отличие от идентичных представителей этого  подвида промышляющих в МВД, относительно безобидный. По Пушкинскому бульвару он, как и я, слонялся без  дела. Вот и оно. Дело.  Встретились. Узнали друг друга. Разговор продолжился в ближайшем «бистро» за кружкой  настолько же добротного, насколько и не дешёвого бочкового пива. Разговаривать было особо не о чём. Разве что  о   том,   что   американцы,   как   были,   так   и   остались   педерастами.   Конечно,   в   речи   моего   собеседника,   вместо  когдатошных   «демократический   централизм»,   «свет   материалов   ХХ­какого­то   съезда   КПСС»,   «происков  сионизма», «твердой поступи советского народа к ...» и « дорогой и любимый Леонид Ильич ...» ­ звучали: «любо»,  «кабы», «жиды», «инородцы», «исконно», «Христос» и «как очень правильно подметил Владимир Владимирович ...  ».   Однако   именно   этот   разговор   «ни  о   чём»  и  послужил  толчком   в  создании   и  разработке   нижеприведённого  кулинарного рецепта. Оказывается,   Васильевич занимает какую­то вполне официальную и более­менее хлебную  должность не то в свите «батьки Трошева», назначенного нашим гарантом присматривать за   плодящимися, как  кролики   на   ферме   Федора   Вострикова,   новоявленными   «детьми   атамана   Платова».   Не     то   в   администрации  полпреда   того   же   «гаранта»,   поставленного   на   должность,   дабы   приглядывать   за   тем,   что   бы   средства  налогоплательщиков уж если и разворовывались, то хотя бы тратились с умом. А именно на взятки и прокорм  тараканьей   своре   чиновников   и   «избранников»,   которых   если   поставить   на   улицах   вместо   урн,   то   ни   один  7

неосторожный   плевок   пьяного   бомжа   не   попадёт   на   тротуар.   Должность,   которую   занимал   Васильевич,   надо  полагать, была не слишком «обильной», так по бульвару он передвигался не на Мерседесе или джипе – а пешком.  Да и за пиво пришлось заплатить мне, так как «атаман» забыл бумажник в своей каракулевой бекеше. Во время  выпивания «по второй кружке», Васильевич, в соответствии со своим новым статусом, вкратце пересказал мне  историю казачества. Начиная со времён гунна Аттилы,  и, оканчивая неблагодарностью современных земляков,  обосновавшихся в какой­то Канаде. И с жидовской скраденостью жилящих свои вонючие баксы для «возрождения  традиций» и «воплощения в жизнь заветов славных предков». Потом, без перехода, мне было сообщено, что из  достоверных источников стало известно, что Борис Ельцин никакой не «борец с привилегиями», а на самом деле  Беня Эльцин, а папу его звали Мордыхаем. И, наконец, хитро сощурившись, Васильевич подмигнул левым глазом,  кивнув   лакированным   козырьком   своей   «сковородки»,     на   вывеску   «bistro»,   вопросив   меня.   Известно   ли  «товарищу   литератору»   ...   (откуда   он   взял,   что   я   «литератор»?   впрочем,   это   многое   объясняет.   Неужели   в  Интернете   копается?   И,   там   ему   случайно,   между   порносайтами   и   «Путиными  RU»,   «по   ошибке»,   попалась  «страничка» с моими опусами? Хотя, с другой стороны, степень известности моей персоны в «некоторых кругах»  меня самого, порой, шокирует.) ... происхождение этой яко бы французской вывески. Оказалось что мне известно.  В   1814   году   казаки,   во   главе   с   тем   же   Платовым,   совершили   экскурсию   во   французский   город   Париж,   по  памятным   «бонапартовым   местам».   И   этим   самым   словом   «бистро»   торопили   нерасторопных   владельцев  кафешантанов на Монмарте,  обслужить их. Так как  казачки куда­то торопились. ­   И   куда   же   они   так   торопились,   как   разумешь?   –   хитрый   прищур   глаз,   назидательно   воздетый   вверх  указующий перст, победоносно лопающиеся в блестящих глазах пузырьки выпитого пива. Единственное что я знал  по этому поводу с уверенностью, было то, что спешили наши славные предки скорей всего не для того, что бы  отстоять   мессу   в   соборе   Парижской   богоматери.   Или   же   лицезреть   подлинник   Моны­Лизы,   тогда   уже   более  десяти лет украшавший  апартаменты Лувра.  ­   ...а­а­а?   –     произнесено   с   интонациями   героя   анекдота,   чукчи,   которому   досталась   в   пользование  электропила «Дружба»,  ­ они спешили домой, на землю обетованную по которой батюшка Тихий Дон волны свои  плескучие медленно катит, что б жонок своих расцеловать в уста сахарные, после того, как в курене родном они  им по горшку окрошки подадут ...  Всё остальное к нижеприведенному тексту отношение не имеет. В силу некоторой занимательности и при  наличии времени будет возможно изложено в другом месте, а пока: «Okroshka a­la ataman Platov». Итак. Кастрюля. Емкость 5 литров. Та самая, в которой изготовлялся борщ «caudil’o». Никакого мяса.  Пусть и хорошего, говядины ли даже телятины. Это ария из другой оперы. Согласитесь, если пусть даже Монсерат  Кабальеро   в  молодости  во  время   пения   «Кармен»  вставит   в  свое  исполнение   что­нибудь   из  Чио­чио­сан,   или  медам Баттерфляй – будет не то. Хотя вроде и голос нормальный, и музыка, и всё остальное – но не то. Аида  отдельно,   Кармен   отдельно.   А   что   вместо   мяса?   В   принципе   можно   ничего.   Но   если   не   быть   шибко  принципиальным – то рыба. А какая? А вяленная. Или соленая. Так жё твердая. Или твёрдокаменная как воля  коммуниста.   Даже   чуть­чуть   «ржавчиной»   подернувшаяся.   Два   мощных   леща.   Или     каких­нибудь   их  родственников. Можно три. Можно четыре. Вообщем в районе килограмма веса брутто. Что с ними делать? А в  кипятке минут пять проварить. Не больше. Теперь рыбка чуть ли не сама выпрыгнула из своей чешуи и с радостью  избавилась от оков скелета, не утратив некоторую твердость плоти. Запах специфический. Кому как. А я от него  балдею.   Но   запах   скоро   кончиться.   Очищенную   от   чешуи,   костей,   потрохов,   голов,   хвостов   мелко­мелко  искрошить.   В   кастрюлю.   На   дно.   Остатки   котейке.   Вона   о   ноги   трётся   животина.   Мурлычет.   Скорее   всего,  предлагает сменять эту с её точки зрения прелесть на опостылевший «Кити­кет» в миске. На Мурка. Радуйся  жизни. Только не вздумайте скормить всё это шарпею, так же тасующемуся по кухне в предчувствии поживы. Дай  Джек на счастье лапу мне, а тебе на «педигри» – и давай на место. Не мешай. Кстати, картошечки уже отварили?  Если   нет   то   ставьте   на   огонь.   Картошечку   лучше   «молодую»,   розовенькую,   средних   размеров,   а   ещё   лучше  фиолетовую «цыганочку», длинненькую такую, глаз радующую, у доклимаксимарных homo women пробуждающую  вполне здоровые ассоциации.   Картошку варить на несильном огне. Она должна не быть разваренной. Упругой.  Лучше сварить в «мундирах» ­ а потом не пожалеть времени на чистку. И формой ровненькой глаз потешит. Значить   так,   если   нет   рыбы   вышеупомянутой   –  то  того   же   лещика,   рыбчика,   чахоньки   и   иже   с   ними,  упомянутой   кондиции   –   тогда   свежее   валяных.   Если   нет   и   этого   –   то   копчёную   ставриду.   Она   сейчас   есть  практически везде и довольно приличного качества. Так же очистить ото шкуры и костей. Сделать это в принципе  проще. Но можно так же обдать кипятком, а потом охладить. Что касается котейки, то и этой поживе она будет  рада не меньше. Хотя чтоб понимала тварюшка в кулинарии. А шарпей пусть чавкает своим педигри. Ставриды  тоже с килограмм. Как, впрочем, и картофеля.  Теперь штук пять яиц. Крутых не менее чем наш верховный главнокомандующий, и намного более, чем  какой­нибудь его «зёма» из «тамбовской ОПГ». Теперь несколько свежих огурчиков, весом общим с полкило, пару  пучков молоденькой нежной редисочки, такого же количества, очень много зелёного лука петрушки и укропа. Всё  это крошить, крошить, крошить и ещё раз крошить. Меленько. А то какая же это окрошка если «не крошить»? Так  себе ­ салат «оливье» разбавленный квасом и без майонеза. И несколько головок очень молодого чеснока, что бы  8

стебли  от   головок   идущие   ещё   мякенькими   были.   Крошить!   Молодость   чеснока   –  один   из   залогов   успехов   и  здоровья.   Всё   это   уже   в   кастрюле.   Перемешать.   Аккуратненько   так.   Можно   в   принципе   и   зелёного   горошка  добавить. Только не из консервной банки – а молодого, сахарного, почти молочного. Можно не солить. Есть ведь  рыба. Она отдаст свою солёность. Впрочем, если что, то можно и потом – по вкусу. А вот поперчить стоит. Как  перцем черным молотым, так и молотым же, но уже душистым. Столовую ложку сахара. Да­да. Поверьте на слово  –   необходимо.   Особенно   если   квас   кислый.   Теперь   туда   же   стакан   сметаны   и   стакан   майонеза.   Ещё   раз  перемешать. Внимание.   Если майонеза нет или кто его не любитель ­ то ладно. Теперь так. Если окрошка не  залита­ то она может  хранится в холодильнике  в таком  виде часов  10­14, если залита  – 6­9.   Нет, в хорошем  холодильнике вряд ли продукт пропадёт – но это уже будет не то. Не верьте экономным хозяйкам, что заваренный  вчера чай, к послезавтра настоится и наберёт вкус и цвет. Бред. Окрошки это касается ещё в большей степени. Теперь вопрос судьбоносный. Заливка. Заливать квасом. Кастрюля заполнена ингредиентами на половину  или чуть больше. Или чуть меньше. Два литра кваса туда. Как готовить квас это предмет отдельной статьи. Если  не умеете его готовить сами, сойдёт и покупной в кегах что продается. И вот чего ещё. Туда же – около одного  литра пива. Тёмного. Портера. Если намерены преступить к трапезе чуть позднее то, пивом разбавлять «перед тем  как ...». То что, дети потребят алкоголь можно не волноваться. В окрошке его получиться не намного больше, чем  в стандартном кефире.   И никаких возражений. Помните! «Разбавлять пиво» и «разбавлять пивом» ­ это совсем  разные вещи. Теперь на часик кастрюлю в холодильник. Это чувства должны быть тёплыми – а окрошка холодной.  Но не ледяной. И уж тем паче не мороженной. А кстати, стынет, ли в морозилке, покрывается ли благородной  сединой   изморози,   бутылочка   хорошо   очищенной   казёнки.   Если   нет     ­   то   в   ближайший   гастроном.   Спасибо  Ельцину родному – водочка всегда в наличии и ассортименте. Впрочем, Менделееву спасибо не меньшее. А пока  всё   остужается   есть   время   что   бы   забацать   ещё   один   вариант   окрошки.   Пусть   она   называется   ...   ну   да   хоть  «Stanichnаya». Овощной компонент и ёмкость те же самые. Вместо рыбы, добротный кусок отварного говяжьего языка.  Вес от 0,8 до 1 кг. Можно два языка такого же объёма? А почему нет? Пожалуйста. Скрашиваем маленькими  кусочками. Кубиками или ленточками. Есть и некоторые нюансы. Никакого майонеза. Только сметана. К свежим  огурчикам можно добавить несколько малосольных или корнишонов маринованных. Или и того и другого. Но  солености должны составлять не более трети объёма свежестей. И нежный майский лук, молодой да репчатый. Его  колечками скрошить. Сбрызнуть уксусом, чайную ложку сахара, руками подавить – и туда. А вот теперь заливка.  Нечто кардинально новое. Внимание. Итак, классический набор компонентов. Литр кефира. Литр кислого молока.  Простое молоко – подождать пока скиснет и охладить. И литр молочной сыворотки. Всё тщательно и перемешать  и   взболтать.   Но   не   пить.   Пока.   А   залить   и   перемешать.   А   теперь   ещё   одно   ноу­хау.   Туда   же,   в   кастрюлю,  наполненную  на ¾, 150­200 граммов водочки. На пять литров это почти ни что. Но! Как это спровоцирует запах и  подчеркнёт как вкус каждого из ингредиентов в отдельности, да и всего яства целиком. И цвет придаст. Что  касается составных молочной смеси – то можно с ними поэкспериментировать, но старайтесь что бы окрошка не  получилась слишком густой. Вместо сыворотки можно использовать подсоленную минеральную воду. Хоть с газом  – хоть без. Газированная даже пикантней.  А за окном то лето. Жара почти. Пить в такую погоду водочку, пусть даже охлаждённую? Шутите. Не знаю  как вы – я нет. С окрошкой – как и в первом, так и во втором исполнении само то. И именно в жару. Конечно, не  больше   бутылочки.   На   человека   по­крайности.   И   после   работы.   А   если   между   работой   –   то   пару   рюмочек   с  мисочкой «платовской» или «станичной» только увеличат трудовой пыл, да и потенцию кстати. Итак, всё остыло.  Охолонуло. Как страсть Ромео, проведи он в браке с Джульеттой лет двадцать. Наливаем в миску. До краёв.  Присыпаем сверху рубленной кинзой (кому запах этой травки не нравиться) можно петрушкой и базилик. Ну,  ложечка густой сметаны сверху ещё не помешает пусть как айсберг в тарелке плавает. Это не варево. Но какой  аромат идёт. Его излучение, кстати, спровоцировали алкогольные добавки. А пейзаж зеркала тарелки! Зелёное на янтаре, в первом варианте, и снежная равнина, усыпанная фиалками  – во втором. Господи, какой там Караваджо с его убогими натюрмортами грейдфруктов! А вкус ... подождите,  подождите   пробовать.   Сначала   тягучей   водочкой   ржаной,   стопочку   хрустальную   наполним.   И   во   внутрь   её.  Шёлковыми лапками водочка по гортани   заперебирала. А теперь ложечку окрошечки. Одну, другую ... да не  спешите вы так со второй миской. Водочки ещё рюмочку. Теперь и миску можно «повторить». В нутрях прохладно  и сладостно. В голове тепло и благостно. Летом, в жару в двух мисках этого блюда есть всё что необходимо для  достойного существования человеческого организма. Если дозу утроить – гарантирую не поправитесь. А если ещё  по утрам будете пробегать трусцой пару вёрст – то ещё и похудеете, если вес лишний.  И попухлеете – если  излишка нет, и бегать не будете. Водочку потреблять, кстати, совсем необязательно, впрочем, так же точно как и  вступать в партию типа «Единая Россия», а на выборах голосовать за Вольфовича.  Дневную летнюю жару такой  ленч делает вполне сносной, а вечернюю июньскую прохладу подобный ужин творит ещё более благостной. Как я  понимаю наших славных предков! Какой Париж? Какое бужеле с омарами? Домой, домой, «бистро», «бистро». К  столу. Ваше здоровье господа. За него своим жертвую очередную стопочку осушая. Май 2005. 9

Из книги «сто тазиков оливье» Оливье «хрущёвский», он же «коммунизм», он же «Олимпиада­80». То ли вышеупомянутый рецепт истёк из ниже приведённого анекдота, толи наоборот. Не суть дело важно.  Анекдот вкратце следующий. Приезжает Хрущев (или с поправкой на грядущий застой «Брежнев») 1  в Америку.  Обычно Никсон, (но на самом деле Эйзенхауэр, если быть исторически точным) предлагает угостить гостя любым  блюдом,   которое   он   закажет.   Русский   принцепс   потребовал   зажаренные   мозги     негра.   Или,   опять   же,   если  следовать исторической логике, тот же субпродукт «великого дракона клана», а может быть (что скорее всего)  серое   вещество   конгрессменов,   членов   комиссии   сенатора   Маккарти,   обжаренное   в   кляре.       Ответный   визит.  Москва. Кремль. Идентичная просьба заокеанского гостя. Согласно законам исконно русского гостеприимства.  Естественно американский визитер заказывает себе на ленч мозг членов ЦК в сухарях. Коммунистов, короче. Что  делать? Международный протокол вещь суровая. Отдает приказ вождь своему заму по идеологии добыть искомый  продукт. Через некоторое время прибегает Микоян, он, если верить «Книге о вкусной и здоровой пище», тогда  1 Для тинэйджеров напоминание «Хрущев» и «Брежнев» это примерно то же самое, что в нынешние времена зовётся «Путин». 10

кормом для всего народа заведовал. В руках тазик с чем­то мясным. Говорит вождю. Мол, сколько там черепных  повскрывали нигде мозгов не нашли, зато языки во какие! И на тазик кивает. Короче, в хрущёвко­коммунистическо­олимпийском оливье никаких рябчиков, курей, отварной телятины,  трепангов и всего того что служило белковой составляющей для семейств оливье, типа «столичных», «исконных»,  «дальневосточных» ­ а языки. Язык. Великий  и могучий. Не русский. И не хинди. И не членов Брежневского  политбюро   или   думской   фракции   «Единой   России».   И   даже   не   язык   Жириновского,   который   по   вкусовым  качеством и весу не уступает, а возможно даже превосходит все вышеперечисленные. А язык телячий. Говяжий.  Биф­язык, короче. На ниже приведённый тазик его потребуется в объеме 3,70 фунта. Можно чуть больше. Или  чуть   меньше.   Это   получится   один   большой   язык.   Если   средних   ­   несколько.   Маленьких   ­   больше.   И   ещё.   В  традиционном   «хрущёвском»   никакого   «зелёного   горошка»   ­   а   кукуруза   идентичного   изготовления.   В  «олимпийском» и особенно «коммунистическом» (ибо там должно быть «всё») зелёный горошек вполне может  присутствовать – но не затмевать собой кукурузу. То есть в соотношении 1:3, ну в крайнем случае 50:50. Насчёт  майонеза. В «хрущёвском» ­ только майонез. Вспомните фильм «Женщины». Прогрессивные слои общества того  времени уже, в отличии от сельских жителей, потребляли исключительно майонез. Тем более со сметаной, хлебом  и  мясом   в  стране   началась   очередная   напряжёнка.   Впрочем,   тогдашние   вожди   народа   попытались   решить   эту  проблему   «по­гайдаровски».   Поднять   цены   и   понизить   зарплату.   В   результате   родился   кровавый   кошмар  «Новочеркасска», где пролетарии на своей собственной коже почувствовали железную хватку своего авангарда.  Так что внук детского писателя был отнюдь не эксклюзивен в методах насыщения рынка товарной массой. А мне опять повезло. В лавке попался вполне приличный «провансаль», мало чем уступающий искомому.  Если   же   делаете   оливье   «коммунистический»   или   «олимпийский»   то   соотношение   сметаны   и   майонеза   как   в  «троцкистском», или «Рыковском». Соответственно 1:3 и 3:4.  Сейчас я еду на базар за остальными ингредиентами  искомого   блюда,   так   что   есть   ещё   немного   времени   дабы   поведать   ещё   некоторые   факты   предыстории  возникновения рецепта данного яства. В 1959 году, ныне покойный, а тогда пока ещё бодрый вице­президент США Ричард Никсон прибыл в  Москву.2 В пункты программы данного круиза входила представление выставки достижений народного хозяйства.  Американского.   Выставку   посетил   и   тогдашний   принцепс   коммунистической   России   Никита   Хрущев.   В   его  блестящий (в прямом смысле этого слова) голове уже вызрела, как червь в яблоке мысль не только построить  коммунизм, но и похоронить Америку. Очевидно советский лидер намеревался оценить всё ли следует закапывать  или   кое­чего   пригодиться   грядущим   коммунарам   в   их   светлом   грядущем.     После   ритуального   лая   через  переводчика со своим заокеанским визави, завсегдатай бетонного аквариума за кремлёвскими стенами приступил  к осмотру достопримечательностей. Кстати, нужно отдать должное Никите. Будучи патологически безграмотной  личностью, он обладал довольно живым умом, и был человеком в принципе не злобным. Учитывая конечно всю ту  подлость   и   мерзость,   которые   наложило   на   его   кипучую   натуру   тридцатилетнее   карабканье   к   вершинам  неограниченной власти над одной шестой частью суш и почти 200­ми миллионами аборигенов на них обитающих.  Именно   после   этого   визита   в   СССР   появились   автоматы   торгующие   газ­водой   и   пивом,   магазины  самообслуживания и аналогичные столовые, да и много других мелочей подобного рода. Но даже не этим нанесём  первый, едва заметный удар по колоссу идеологических догм. А тем, что вместе с кремлевским небожителем  выставку посетили несколько десятком тысяч москвичей и гостей столицы, и не все они служили в КГБ. Хотя  спору нет процент чекистов среди нормальных людей на подобных мероприятиях, был на порядок, если не два  выше,   чем   даже   среди   обитателей   Лефортово.   Кроме   обзора   достопримечательностей   быта   загнивающего  капитализма, которые станут доступные внукам тогдашних посетителей заокеанского технологического зверинца,  всем им выпало испытать диковинное для советского человека ощущение. Ощущение вкуса Кока­колы. Как много  сказать не могу. Но то что бесплатно – однозначно.  Практически как при коммунизме. Почти по потребностям.  По крайности для тех, кто отстояв длинную очередь пробился к поилке. Попробовал заокеанское пойло и кремлёвский мечтатель. Реакция Первого секретаря ЦК КПСС, говорят,  была   похожа   на   ту,   которую   выразил   никулинским   фейсом   Семен   Семёныч   Горбунков   из   кинофильма  «Бриллиантовая рука», когда супруга удовлетворив своё любопытство по поводу Софи Лорен, спросила, пробовал  ли он в заграничном  турне  пресловутую  «кока­колу».    Однако  видя ажиотаж  потребителей,  Хрущев  про  себя  решил, что при коммунизме, коммунары вот так же точно будут пить эту коку, и безо всяких очередей. «Водку   они   будут   пить   ...»   ­   пробурчал   тасующийся   тут   же   секретарь   по   идеологии   Суслов.   Как   и  положено по должности он угадал потаённые мысли своего босса. «Ты не прав, Михаил ­ ответил вождь с живым  интересом рассматривающий только надкушенный чисбургер, ­ В водке русский народ топит свои горе и печаль. А  при коммунизме их не будет. При коммунизме каждый день будет праздником для трудящихся. Каждый новый  день – как новый год. И еда и напитки будут как за новогодним столом. Вот». «Это что же, ­ промолвил Суслов,  пытаясь с трудом скрыть ехидство в своём змеином полушепоте, ­ каждое утро пролетарии и колхозники (при  слове   «колхозники»   Суслов   воздел   к   потолку   указательный   палец)   будут   начинать   с   фужера   шампанского   и  тарелки оливье? Так что ли? По буржуазному это как­то. Не по нашему». Никита задумался. «Что ж, товарищ  2 Все-таки согласитесь, анекдоты имеют под собой реальную, более того историческую основу. 11

Суслов, кое в чём ты прав. Есть в шампанском, даже в «Советском» что­то тлетворное. А главное изжога от него.  Ситро наши люди пить будут. Квас. Или чёрт с ним, коку эту проклятую. А на счет оливье я с тобой не согласен.  Почему бы и нет. Вполне советская пища. А с кукурузкой если, да под водочку ... но  водки при коммунизме не  будет». Пока вы это дочитали я уже на кухне. Готовлюсь. Картофель вариться, около двух фунтов. В мундирах,  как и во всех предыдущих случаях. Яйца так же варятся. Куриные. До крутизны, «вора в законе» ставшего главой  правительства.   Теперь   язык.   Промыть   холодной   водой,   если   не   чищенный   то   прочисть   после   варки.   Сразу   в  холодную воду. Впрочем, если чуть дороже язык на базаре продаётся уже чищенным. Я экономить не стал. Язык  вариться, если на медленном огне, то около часа. Воду закипевшую посолить. Можно пару бульонных кубиков  бросить. Оливье «Хрущев», в отличие  от своих коллег по прайду отличается скромностью, присущей истинно  советским   людям,   быстротой   изготовления,   сбалансированностью   белков   и   углеводов.   В   праздник   седьмого  ноября он вполне может украсить стол, а в суровые трудовые будни может служить как завтраком, так и ужином.  И, конечно же изумительной закуской. И не только к кока­коле. И ещё в оливье а­ля Хрущев никаких свежих  овощей, огурцов в частности. В тогдашнем советском Союзе, свежие огурцы появлялись не зависимо от широты,  не раньше мая, а исчезали к концу сентября. А почти все великие советские праздники приходились на самое  мерзкое время года в средней полосе России. И никаких корнюшонов. Во­первых слово не русское, а во­вторых  социалистические овощеводы считали чуть ли не преступлением срывать свою продукцию до тех пор пока она не  достигнет   формы   цеппелина,   и   убойного   веса   молочного   поросенка.   Но   огурцы   гиганты   конечно   же   нам   не  подойдут. Средние. Вона баночка с домашним соленьем стоит. Ещё раз прикинем всё что нужно. Имеется ли? Два  фунта   варёного   языка   есть?   Есть.   Столько   же   отварного   картофеля.   Пяток   варёных   яиц.   Несколько   солёных  огурцов. Две банки консервированной кукурузы.  Пучок нежного зелёного лука. Соль. Черный молотый перец. И  майонез, конечно. Всё на месте. Теперь быстро сделает добавку­соус. Две унции кукурузного масла, столько же  растопленного до жидкого состояния сливочного, столовую ложку сладкой горчицы – всё тщательно взбить. А  дальше всё как всегда. Режем кубиками. Слой языка. Слой варёного картофеля. Майонезом всё это укрыть как  стол скатертью. Огурчики, кукуруза. Опять майонезная прослойка. Сверху рубленные яйца. И скрошенный лучок.  Залить соус. При перемешивании посолить и поперчить. Всё. В холодильник. Пусть стынет.   А   теперь   приступим   к   изготовке   оливье   «коммунизм».   При   коммунизме,   если   верить   3   программе  почившей в августе 91 года КПСС должно быть всё. Как в Греции. А по сему просто необходима банка бурых  греческих маслин без косточек. Банка кукурузы и банка зелёного горошка конечно же так же. Кто б там чего не  говорил а свежие огурцы, как и маринованные корнюшоны так являются неотъемлемой частью быта коммунар. В мясной составляющей так же отличие существенное. Искомого варёного языка фунт. Это первая часть.  Вторая часть посвящена всем тем кто за светлое будущее живот положил. А именно фунт отварных до помягчения  куриных   пупков.   Их   некоторая   жесткость   подчеркнёт   нежность   языка   и   придаст   блюду   вкус   весьма  специфический.     Ещё   одна   тонкость.   В   состав   данного   яства   входят   грибы.   И   не   «желательно»   –   а   именно  боровики.   Искомый   фунт   свежих   боровиков   вариться   в   полупинте   молока   с   добавлением   в   него   трех   унций  коровьего масла пятой части галлона воды, столовой ложки сахара, щепотки смолотой в пыль гвоздики. Варить на  очень   медленном   огне.   Думаю   не   требуется   особой   инструкции   для   определения   готовности   грибков.   Когда  сварилось, боровички аккуратно извлекаются, а то в чём они булькотели пригодиться для заправки. Но подождём  пока варево остынет. Подождали. Теперь в него две банки майонеза. Того самого. Я кстати сделал запас. Хотя в  лавке меня уверили что он местного производства и магазин им снабжается с завидной регулярностью. И три  четверти фунта сметаны. Сметана должна быть жирной и свежей, по своей консистенции приближённой к маслу.  Все это тщательно сбиваем. Хоть миксером, хоть венчиком. Пока не запузыриться обильно. При   коммунизме,   если   верить   классикам   марксизма   не   будет   никакого   расслоения.   Не   классового,   ни  пищевого.   Поэтому   в   любом   порядки   скрашиваем   в   тазик   следующие   ингредиенты:   язык,   куриные   пупки,  картофель, крутые яйца, маслинки, грибочки, огурчики, как свежие так и маринованные, пучок нежного зелёного  лучка,   пучок   петрушки,   солим,   перчим   (перец   только   чёрный,   молотый   в   пыль),   сверху   высыпаем   горошек   и  кукурузу, и заливаем дурманяще пахнущим сбитнем. Перемешиваем. Делаем это азартно, проявляя силу воли и  твердость, что бы ложку не облизать. Не знаю как читать, а писать подобные рецепты на пустой желудок – пытка.  Теперь что? Коммунизма дожидаться? Или нового года? Черта два! Здесь и сейчас. Попробовать уж однозначно.  Тем   паче   хрустальна   стопка   тягучей   ржаной   водочкой   наполнена.   Да   и   бутылка   кока­колы   из   холодильника  извлечённая благородной испариной покрылась, как лоб Карла Маркса когда он дописал последнюю фразу в своём  опусе «Критика готской программы». Водочка во внутрь – хоп. Теперь ложка оливье. Первая, вторая ... здесь  главное вовремя остановиться. Ведь родственники имеются, гости, соседи на худой конец. Кока­колы стакан ...  хотя как русский человек я предпочитаю квас с изюмом. Но это уже дело вкуса. Как известно, обещанный коммунизм для советского народа был заменён на московскую олимпиаду. Но  оливье   «олимпиада­80»,   никак   не   может   послужить   заменой   оливье   «коммунизм».   Эти   вещи   вполне  самостоятельные, самодостаточные, весьма различимы по рецептуре. Для «Олимпиады» так же как и для «Коммунизма» необходим язык. Искомый фунт. А вот вторая часть  протеиновой составляющей кардинально иная. А именно фунт копчёного медвежьего окорока. Причем медведь  12

должен быть не гризли, и, упаси боже, не гималайский – а бурый. Наш родной. Желательно сибирский. Тот самый  что прослужил прототипом для эмблемы московской олимпиады. Понимаю достать продукт подобный, даже за  деньги не так просто. И если уж коммунизм был заменён олимпиадой попытаемся и мы подыскать замену. Это  печень. Не медвежья и не тресковая, а обыкновенная говяжья. Сначала сырая, а потом сваренная. Она подчеркнёт  прелесть языка с другой стороны чем куриные пупочки. В свое время доводилось лицезреть мне в рабочей бытовке  плакат наглядной агитации.  Плакат цветной. Добротно картоном проклеенный. «Печень алкоголика» называется.  Впечатление производил ещё то. По крайности в обеденный перерыв, поднося к губам гранёный стакан на дне  которого плескалось  150 граммов «экстры», я глубоко задумывался на секунду. И на тёплый кебаб в тарелке  смотрел уже без прежнего аппетита. Так вот, заявляю с уверенностью – коровы водки не пьют и печень их не  только пригодна в пищу, но и выглядит весьма аппетитно. Итак чего мы имеем. Язык, около фунта. Варёная  печень столько же (или копчёный медвежий окорок, если он есть – печень не нужна). Понятно полтора фунта  отварного картофеля, традиционный пяток крутых яиц. Корнюшоны или маринованные огурчики, но не солёные.  Свежие не нужны. Этой прелести 3\4 фунта. Если корнюшонов, то маленькая баночка. Если размер огурчиков  средний – то штук пять. Грибов и маслин не нужно. Они бойкот объявили. А вот зелени много. А именно: лук­ латук, петрушка, укроп, кинза (на любителя), базилик, крест­салат, тархун. Меленько­меленько всё пошинковать.  Теперь орехи. Полтора стакана кедровых. Нет ­ тогда столько же кешью. Тоже нет. Сойдёт и фундук лущёный. Но  не арахис и не грецкий орех. Это ария из другой оперы. Зелёный горошек и кукуруза в соотношении 1\3. Горошка  больше. «Олимпиада послойной» укладки не требует, но заправка её имеет свои тонкости. Итак всё нарезано и уже  в тазике. Теперь туда три столовые ложки конопляного масла, можно в принципе и кунжутового. Если этих нет –  то вообще не нужно. Солим, перчим. Здесь необходим черный перец крупного помола, смешанный с душистым и  мускатной пылью. Теперь майонез. Перемешиваем. Теперь и сметану. Пропорция один к трём. Для чего? Майонез,  масляная основа его, подчеркнёт индивидуальность каждой фракции. Именно для подчеркивания этого качества  постное (кунжутовое) масло и добавляется. А если конопляное – то оно ещё и аромат придает который весьма со  вкусом орехов гармонируют. Те же, своей твердостью и хрусткостью контрастно выделяют нежность печёнки и  языка. Или же пряную жёсткость медвежьего окорока. А теперь уж сметану. Жировые свойства этого продукта и  создадут единый вкусовой букет. Перемешиваем. Господи, хорошо то как. Даже водку пить не хочется. Но что  делать? Надо. А вот от того чтоб попробовать оливье можно и удержаться. Да разве получиться?  Не верьте Гиляровскому! Кто такой Гиляровский? Дядя ваш, Гиляровский? Папа римский, Гиляровский?  Нет ведь. Прочтите любые пять страниц его текста и всё станет ясно. Не советский он человек. Не путинец, уж  точно. Мы пойдём другим путём. Я по крайности. Желающих, прошу присоединиться.   Говорят, что наименование кулинара впервые накормившем подданных его императорского величества  этой едой было Оливье. Дело происходило в начале 20­го века, в России. В столице. То бишь в тогдашнем Санкт­ Питербурге. А может и в Москве.  Имя это было или фамилия уже никто точно объяснить не сможет. Даже нельзя  с уверенностью сказать являлся ли данный кулинар французом (что, скорее всего). Но со стороны другой имелся  ведь не менее знаменитый англичанин Лоуренс Оливье, который к салату отношение примерно такое же, как автор  этих строк к идеям пантюркизма. И скорее всего, исполнитель ролей коварных лордов и королей в шекспировских  хрониках вряд ли даже когда пробовал этот корм. Но то что звук этот звучит для русского уха с французскими  модуляциями – спору нет. Ведь не менее именитый лицедей, бесспорно француз, де Фюнес нарёк этим именем  своего сына. Но вряд ли это сделано было в честь русского салата. Оливье де Фюнес известен лишь тем, что он сын  Луи де Фюнеса. Итак, «оливье» может быть именем, может быть фамилией – и конечно же салатом. И ещё один факт следует принять как почти достоверный. Создатель русской новогодней еды неудачливый  французский кулинар по имени (или по фамилии) Оливье в начале прошлого века содержал свой трактир где­то на  Васильевском   острове   в   будущем   городе   «Ленинград».   Или   в   Москве   на   Тверской,   бывшей   улице   Горького.  Почему кулинар назван неудачливым? Да будь он ресторатором покруче, то наверняка бы владел «бистро» где­ нибудь на Елисейских полях, или на худой конец стал владельцем таверны в Марселе.  Французы, во все времена, в России чувствовали себя древними римлянами в варварской стране. Читайте  мемуары Кюстрина, Дюма, Бальзака. В далёкую Московию, в пограничье цивилизованной Ойкумены любители  жабьих   лап   и   кислого   молодого   вина   отправлялись   в   случае   крайней   нужды.   А   к   аборигенам   отмороженных  пространств, с которыми имели дело, относились в лучшем случае как британец в Индии, забывший дома свой  «энсвильд» к попавшемуся ему навстречу шудре, которому при помощи извива всех рук Шивы удалось выбиться в  набобы.  Конечно же, концу царствования Александра III, жители Парижа с большим удовольствием вкладывали  кровные   франки   в   российские   ценные   бумаги   по   постройке   Транссиба,   чем   в   аналогичные   по   строительству  Панамского канала – но не более того. Что касается толп авантюристов наводнивших обе русские столицы, то они  предпочитали   заниматься   не   кулинарией   –   а   кредитно­финансовыми   аферами   с   облигациями,   в   основном  фальшивыми.   Вполне   возможно,   что   небезызвестный   грек   Мавроди,   герой   уже   нашего   времени,   черпал   свое  вдохновение из криминальной хроники в «подвалах уголовной хроники» русских газет начала века. 13

Надо полагать в меню ресторации господина Оливье имелось блюдо  с наименованием «salat a la France».  Но как говорят его земляки le style c’est l’homme3, для русских варваров скорее всего была сделано примечание на  понятном для них языке: «сухая селянка». Годы советской власти превратили «селянку» в «солянку», или даже в  «сборную солянку». От «сухой» отличается тем что подается в горячем бульоне из неё же сваренном. То есть  отличие примерно такое же как ухи от заливного, или, если с азиатским орнаментом, шурпы от плова. Салат с  мясом, короче. Причем мясо не сырое.4 Все   эти   салаты   «a  la  France»   изготовлялись   «a  liver  ouvert5»   и   являли   из   себя   примерно   следующее.  Резанные   овощи   (варёные   и   маринованные)   и   мясо   (обычно   птицы,   часто   рябчиков)   выкладывались   на   блюдо  рядами слой на слой, а сверху поливалось всё это соусом «maionez». Этот соус и являл собственно «заморскую»  составную   яства.   Потреблять   его,   как   и   все   «a  la  France»  следовало   следующим   образом.       Не   взбалтывая   и  перемешивая,   поддеть   ложкой   нижний   слой,   и   перед   отправкой   в   рот,   оценить   хитро   сощуренным   глазом,   не  сжулил ли чего повар в раскладе. У великороссов почему­то все басурмане, а «мусью» особливо, слыли жуликами  известными. Этим яством метра Оливье купцы 3­ей гильдии обычно заедали вторую из трёх похмельных стопок водки. Один раз, в 10­ых годах 20­го века, в утро после рождества, в заведение заглянул купец 2­ой гильдии.  Опохмелиться естественно. Ярмарочная торговля требовала вдохновения. А черпалось оно русскими людями (да  черпается   и   теперь)   в   основном   из   штофов   и   полуштофов,   с   прозрачной   жидкостью,   которую   практически  вымершие ирокезы, весьма метко окрестили «огненной водой». Имя купца этого известно историком примерно так  же как и имена индейских вождей изобретших цветастый эпитет для содержания штофа. Единственное что можно  предположить с достоверной вероятностью, так это то, что красномордую голову торговца украшала пушистая,  окладистая борода. Вот   в   её   пространство   и   отправилось   содержимое   первой   рюмки.   Оно   занюхано   потёртым   рукавом  парчового   малахая.   Вот   вторая   ...   Щелчок   пальцами.   Расторопный   половой   ставит   перед   клиентом   блюдо   с  изысканной французской закуской. И ... откуда купчине было знать как правильно потреблять заморские салаты?  К тому же «огненная вода», даже вполне ординарный «Smirnoff», уже в те времена не только веселил кровь и бил в  голову, но и обжигал нёбо. Короче, метр не успел даже открыть рот что бы сказать «как правильно...», а купчина  густо перемешав содержимое, отправил его по назначению. Не успел метр Оливье, закатив глаза долу, мысленно  пожалеть   себя   по   поводу   необходимости   жить   в   варварской   стране,   как   услышал   раскатистый   бас   клиента:  «Ещё!». Удивлённо глянув на ещё не пустую бутылку, мусью даже поначалу не понял чего хочет проситель. А  когда понял – ужаснулся. Лозунг о том, что «клиент всегда прав» есть ведь отнюдь не изобретение советского  общепита.   Если   верить   Плутарху,   и   прочих   античным   авторам   его   придерживались   ещё   содержатели  древнеримских лупанариев. Старались жить по нему и адекватные предприниматели всех времён и народов. И  метр Оливье исключением не был. Ужас ситуации заключался в том, что купчина требовал «ещё» не водки – а  закуски. Она ему очевидно понравилась. Понравилась бы она, даже в исполнении ординарного кулинара Оливье, не  только торговцу эпохи до исторического материализма, а скорее всего и кое­кому из нынешних олигархов, чьи  пищеводы   ощущали   прелести   «мраморной   телятины»   и   рыбы   фугу,   не   говоря   уже   о   простых   гражданах  современной свободной России,  чьи желудки уже давно смирились со всеми фаст­футовскими изысками «педи­ гри» для homo. Вся проблема для кулинара заключалась в том, что купчина заглотнул последнюю порцию салата «a  la  France» приготовленную ещё вчера. Готовить новую, в соответствии с требованием потребителя просто времени не  было. Это накрошить ингредиенты, любовно разложить их слой за слоем на блюде, да что б толщина каждого слоя  соответствовала рецептуре (иначе тонкость вкусового восприятия может потерять пикантность) – цейтнот короче.  А тот, который «всегда прав», уже с глубоким удовлетворением наблюдает как половой медленно (давая боссу  информацию для размышления) наполняет тягучей ржаной водочкой фужер объёмом в две чарки6. Вот сейчас  уровень достигнет каёмки. Через секунду, ну максимум четыре (возможно перед принятием потребитель осенит  лоб крестным знамением в соответствии с диковинными ритуалами аборигенов) фужер будет взят и опрокинут в  пространство бороды, и потом ... потом ... Потом закусить. А закусывать то нечем. То что вложено в понятие  «ещё» уже кончилось. Возможно даже гениальный Владимир Ленин, как раз в это самое время заканчивающий в  Цюрихе статью «Друзья народа», потратил меньше нейронов для создания своего опуса, чем метр Оливье что бы  найти выход из этой ситуации. И выход был найден. И выход достойный. Он заключался в следующем. Любовно  нашинкованные ингредиенты были безо всякого расслоения безжалостно свалены в глубокое блюдо, этакий мини­ тазик, залиты майонезом, и дабы избежать кулинарного позора, перемешаны и взболтаны. И поданы на стол. И как  раз в тот момент, когда подернувшийся водочной слезой глаз потребителя искал его. Блюдо было опустошено в  мановение ока. И последовало очередное «ещё». И было оно исполнено. И стало от этого хорошо. Всем. Даже  Ленину в Цюрихе. Не говоря уже о купчине, который с того момента, вместе со товарищами стал часто посещать  3 Человек это стиль (франц.). 4 Некоторые пуристы-натуралы заправляют оливье «бифом по-татарски». Не рекомендую. 5 С открытой книги или «с чистого листа» (франц.). 6 Чарка русская мера – 0,123 литра. Двучарочный фужер – аналог современного гранёного стакана. 14

заведение   метра,  и требовать  на  закусь  именно  это.  «Это»,   весьма  скоро  стала  называться  среди  завсегдатаев  «сухая селянка от Оливье» или «закуска от Оливье». А так как языки, впитавшие изрядное количества пламенной  влаги, сворачивались в штопор при произнесении долгих словосочетаний, то блюдо стало просто «оливье». Уже с  маленькой   буквы.   Но   с   большими,   самыми   радужными   перспективами.   Говорят,   что   московский   генерал­ губернатор, за час до того, как его карету подорвали революционеры­террористы, заехал в ресторацию к мэтру с  удовольствием  заел рюмку  водки,  аж  двумя  порциями  оливье.  Не  мэтра  понятно,  салата.  Возможно  это  было  последние из приятных ощущений которое испытал Великий князь. Впрочем, доживи он до 18 года, то вряд ли  перед расстрелом чекисты позволили бы ему насладиться вкусом изысканного блюда. Перед тем как продолжить  наше   путешествие   вперед,   по   реки   времени,   в   хрептоломную   эпоху   Великого   Октября,   приведем   собранный  буквально по крупицам, путём интенсивного поиска как в Интернете, так и в архивах рецепт истинного оливье.  Первозданного,   так   сказать.   Более   того   предлагаю   создать   его   совместно.   К   сожалению,   автор   не   может  гарантировать точное соответствие данного рецепта, тому, который готовил довольно виртуальный метр Оливье.  Но могу поручиться за другое. За вкус.  В нём сочетаются два весьма красноречивых эпитета: «изумительный», и  «специфический».   Впрочем,   как   сказал   бы   древнеримский   гурман   Лукулл,   которому   ни   на   одном   из   его  знаменитых пиров салат оливье так не удалось вкусить: «De gustibus non (est) disputandum». О вкусах не спорят.  Итак «Оливье истинный». Перед тем как непосредственно приступить к делу, замечу вот что ещё.  Если прочтя  ниже приведённую рецептуру вы тут приготовите тазик «оливье» ­ не спешить заполнять всё емкости желудка.  Проявите нордическое терпение. Это только первый из почти сотни рецептов оливье, которые будут размещён на  страницах данного опуса. На них вас ждут много открытий чудных. Вы сможете узнать, к примеру, почему салат  Оливье  был переименован  в «столичный»,  и чем они отличаются  друг от друга.  О том как  готовятся  оливье:  наркомовский,   самурайский,   троцкисткий,   дальневосточный   оливье   «Карацупа»,   оливье   «офицерский»,  деникинский,   казачий,   оливье   а   ля   де   Голль­на­выдумки­хитра,   ростовский,   императорский,   красноармейский,  гуцульский, оливье а ля Ельцин, классический, оливье «мечта олигарха», оливье по­Бухарски, оливье «Барбудос»  (он   же   «мечта   Фиделя»)   оливье   «ночной   Сочи»,   «хунвебиновский»,   «хрущёвский»,   «кремлёвский»,  «вегетерьянский»,   оливье   «Нептун»,   оливье   «Цирцея»,   оливье   «Железный   поток»,   и   много   других   рецептов.  Историю их создания и инструкции (впрочем, совсем не обязательные) потребление яства. Тазик 1. «Истинное оливье». Насчёт рябчиков. Рябчики нужны. Но где их взять. Если верить пролетарскому поэту, то буржуи их доели  в свой последний день. В наши дни буржуев опять появилось сколько угодно, а рябчиков я пока не видел. Если вы  их достали – прекрасно. Если нет, то давайте следовать логике. Истинный оливье заправляется мясом птицы, коей  несомненно   являются   вышеназванные   рябчики.   И   если   к   вам   в   холодильник   они  не   залетали,   довольствуемся  курицей. И проигнорируем народную мудрость насчёт того, что она не птица. Птица. И очень вкусная. Для нас  сгодиться   около   килограмма   куриных   грудок.   Только   грудок,   а   не   окорочков,   крыльев   и   прочих   частей   этой  замечательной птицы. Именно так называемое «белое мясо» нам и нужно. А если вы всё же раздобыли несколько  рябчиков, то у этой дичи можно использовать и окорочка, и всё остальное, в разумных пределах естественно.  Отвариваем мясо до готовности на медленном огне. Без соли. В том же бульоне варим с килограмм картофеля.  Следить надо, что бы картошка не разварилась. Клубни должны быть упругие и при резке не крошиться. Пока мясо  и картофель остывают, займёмся остальными ингредиентами. Огласить весь список? Пожалуйста. Кстати, куриные  грудки сварились? Если да то пусть остынут. Кости от мяса отделите. Что проще сразу после варки в холодную  воду их. Картофель варёный, и надеюсь ошкуренный так же пусть охлаждается. А если всё же удалось раздобыть  рябчиков, то поступить с ними следует так. Их, общим весом около килограмма, смазать обильно сметанкой (или  кефиром) – и в духовку. Печь до того момента, пока мясцо нежное, подрумяненное, коричнево­розовое (это от  кефирной маски вид такой приобрели) начнёт от косточек отделяться. Тяжко, согласен. Удержаться тяжко. Ну  наполните стопочку тягучей струйкой водочки из запотевшей бутылки, и заешьте её ножкой рябчика, из тушки  выломам её. Её рябчик  дошёл до кондиции, то окорочёк выломается без хруста. Да, с солью не грубите. Но,  продолжим нас реестр. Итак: пол кило белых грибов. Если нет белых, то других. Но лучше белых. Но не лисичек.  Смешайте пол литра молока с половиной литра воды, и сварите в этом бульоне грибы. Без специй и соли. Две  столовые ложки сахара в кипящее варево кинув. Сварилось? Тоже пусть стынет. Дальше. Грамм 200 маринованных  рыжиков. Это примерно баночка. Маринад слить грибочки промыть. Правда это или нет, не знаю, но, говорят  личный повар господина Ходорковского утверждает что, оливье без 1,2 фунта трюфелей ­ не оливье. Но оставим  это утверждение на совести олигархического кулинара. Думаю его хозяин с недавнего времени с удовольствием  потребляет оливье и без трюфелей. Не будем возиться с ними и мы.  Баночка зелёных испанских маслин. Можно и  не испанских – но не бурых. Зелёных. И без косточек. С фунт свежих огурчиков (три четыре штуки среднего  размера),   можно   «неженских»,   если   нет,   то  сойдут   и   тепличные.   Пучок   нежного   свежего   укропа.   Небольшой.  Стебли в блюдо не идут. Пучочек лука­латука. Той же кондиции. Если латука нет – то лука вообще не нужно.  Теперь горошек. Идеальный вариант следующий. Молодой, молочный, с минут пять поварит в кипящем бульоне от  грибов. Нет? Ну что ж тогда открывайте банку с «зелёным». Если банка большая, то одну. Если маленькая – две. А  если горошек свежий то в объёме 1,5 фунта. Теперь майонез. Здесь всё не так просто. Я, например, купил в лавке  первый попавшийся, относительно не дорогой, и он оказался довольно приличной консистенции и не дурён на  15

вкус.   Но   мне   скорее   всего   повезло.   А   вам,   может   и   нет.   На   всякий   случай   майонез   можно   делать   самому.  Остановимся   на   этом   вкратце,   тем   более   в   дальнейшем   пригодиться.   Некоторые   честные   производители   на  этикетках своего товара не упоминают, что в состав майонеза входят яйца. Некоторые, не честные пишут, даже  если в составе их продукта яйца отсутствуют. Не верьте никому. В изготовлении данного соуса используются не  яйца – а яичный желток. Сырой. От белка отделённый. Путём сбития. Взбивания. С обильным добавлением масла.  Согласно канону масло должно быть оливковое. Оно есть. Однако, прикиньте господа гурманы на калькуляторе.  Если   цена   масла   выходит   меньше   40   евроцентов   за   3   унции,   то   лучше   используйте   добротное   подсолнечное.  Можно   не   менее   добротное   кукурузное.   Даже   лучше.   А   ещё   лучше   смешать   пусть   даже   псевдо   оливковое   с  кукурузным в пропорции 1\3. и взбиваем. Можно миксером. Но для чистоты опыта ­ рукой с венчиком. Как долго?  А сами увидите. Смесь станет приобретать майонезный вид с волшебностью. Но минут десять рукой поработать  придётся. И то верно. Любишь работать языком – люби и руками. Кстати о яйцах. Четыре­пять штук  сварить не  забыли,   до   крутости   не   меньшей,   чем   нашего   верховного   главнокомандующего.   В   процессе   сбития   добавить  горчицы.  Да  можно  даже  готовой.  Немного  сахара.  Чуть  соли,  намного  меньше  чем  сахара.  Совсем  чуть­чуть  яблочного уксуса. И крошечную щепотку смолотых в пыль мускатного ореха, душистого перца и тмина. Занавес. В  антракте можно ещё рюмочку водочки7. И во след маслинку, а ещё лучше рыжик мочёный. От оливье не убудет.  Кстати, оливье ведь готовится обычно под праздник какой­нибудь. А что от рябчиков, что от курочки косточки­то  остались. А отдайте их котейке, что у ног нежно вона трётся. Поживу верную нутром своим звериным чуя. Пусть и  животина отпразднует вместе с вами день рождения или новый год – здоровья вам и удачи. Рождество вместе с  патриархом всея Руси, или папой римским, ­ молитв им до бога по прямому транзиту доходящих. День России  вместе с президентом – срока ему следующего, какого не важно (или же похмелья лёгкого, ежели речь об Ельцине  зайдёт, не в праздник, да помянут будет). Или ноября день седьмой, по стилю новому, с Зюгановым вместе со  товарищами – да постигнуть им глубину идей марксо­ленинских до дна их бездонного. Ну что вернёмся к истокам.  Что есть истина постичь попытаемся. В данном, конкретном случае, она, как  не парадоксально не вине скрывается – а в ... сами знаете где. На дне. На дне посуды. Посуда требуется объёмная,  может и с тазик объёмом, но по форме на него не походящая, ­ так как в случае данном, она на стол праздничный  водружаться будет.   Впрочем, если тазик серебряный или цепторовский – почему бы и нет. Но. Края у посуды  должны быть высокими, а дно плоским. Начинаем расклад. Дно это самое усыпаем мелко скрошенным латуком.  Вообще все скрощенно мелко, желательно кубиками, или различимыми фракциями. Следующий слой мясо птицы.  И майонезом укроем как стол скатертью цвета слоновой кости. Дальше грибки варёные. Сверху маслины. Опять  слой майонеза. Тонкий, как и предыдущий. Картошечки слой. Сверху огурчики свеженькие, а на них горошек  зелёный. И опять майонез. Дальше слой грибков маринованных, на него слой корнюшонов (их можно и кружочками  порезать, только толстенькими, этакие цилиндрики получаться). И опять майонез. Все его слои очень тонки, едва  наготу прелести гурманской скрывающей. Поверх яйца варёные, шинкованные.   Всё это, по вкусу естественно  присыпать тонко молотой смесью из перцев душистого и чёрного горького. Красный, жгучий, типа Чили – ни в  коем случае. Сверху слой тонюсенький сладкой французской горчицы (она иногда ещё «польской» оказывается).  И  ещё   один,   последний  слой   майонеза.   А  сверху  обильно  посыпать  нежнейшим,  свежайшим  укропчиком.  Всё.  Емкость на дно холодильника. Минимум с час пусть остынет. Что? Праздник уже начался. Гости за столом звенят  бутылками, и сноровисто засовывают за ворот крахмальные салфетки, узелки галстуков предварительно подтянув  (это   что   б   потом   расслабляться   с   чего   начать   повод   был).   Вот   уже   стенки   хрустальных   стопок,   наверное   в  тысячный раз безнадёжно пытаются впитать в себя, ласкающие их бока струйки тягучей водочки. Вот уже пальцы  приглашенных,  как  бы  целуют   высокие  ножки  богемских  рюмок.     И  ты  тут  появляетесь  вы.  В  белом  весь   не  обязательно, но с, черт с ним, пусть будет тазиком, оливье в руках. Вот он на столе. Гости даже о налитой водки на  мгновение забывают. Они зачарованно смотрят и обоняют. А вы у них на глазах, согласно исконной традиции  большой серебреной ложкой перемешиваете содержимое блюда. Волшебное таинство свершается на глазах. Слои  калейдоскопом вертятся в зрачках зачарованный гостей, слюной исходящих. Чудо рождения оливье свершается у  них на глазах. Виват! Гром победы раздавайся. Звон бокалов. Первый тост. Веер его вариантов многомерен. А  вариант первой, самой сладкой ложки закуски однозначен. Оливье истинный. Счастья вам. 7 А ежели, и такое бывает, к изготовления стола праздничного существо полу противоположенного допущено, чем ты, читатель сердцу милый прекраснее не менее, или алкоголь не потребляющее – то пусть сока фужер какого диковинного по поводу этому изопьёт. 16

Гуляш Гуляш еда гусарская. Дениса Давыдова перечитайте. Кто такие гусары? Откуда они взялись. Этот род  легкой летучей кавалерии, аналогом которому вполне могут считаться казаки, впервые появился в венгерском  королевстве. Гуляш – еда венгерская. Кто такие венгры, они же угры, они же мадьяры? Согласно традиции этот  народ Европы считает своими предками гуннов, пришедшими на территорию современной Паннонии из глубин  Азии, после неудачной попытки пройди сквозь великую китайскую стену. Дело происходило в пятом веке после  рождества   господа   нашего   Иисуса   Христа.   Что   осталось   от   гуннов?   Первое:   азиатский   генотип   многих  представителей обитателей Будапешта и окрестностей озера Балатон, в виде чуть раскосых глаз и смугловатой  кожи. Второе весьма распространенное имя, которое молодые мамаши любят давать первенцам – Аттила. Кто  такой был Аттила? Если верить византийской летописи – «бич народов», чьи хищные орды чуть было не изменили  суть   современной   цивилизации   Запада.   В   отличие   от   сопоставимой   по   масштабу   кровожадности   и   амбициям  личности типа Адольфа Гитлера, который был вегетарианцем – Аттила любил мясо. И только мясо. Хотя, конечно  говядину,   а   не   человечину.   Вроде   нашего   современника.   Покойного   африканского   императора   Бокассы.   Одно  время бывшим  другом  Советского Союза. Строителя  социализма  в песках Сахары.  И запечатлевшего  поцелуй  своих пухлых губищ на дряблой щеке генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева или кого­то из его холуёв.  Наследники,   которых   ныне   строят   капитализм   на   просторах   современной   России.   Возможно,   этот   поцелуй  каннибала, подобно флюидной инфекции сифилиса передался через поколение и разъел души гайдарообразных  ельциноидов   построивших     на   одной   шестой   части   земных   суш   вместо   социализма   с   лицом   человеческим   –  капитализм с мурлом людожора. Ну да ладно. Речь ведь идет о кулинарии. Так вот. То, что зачастую в каком­ нибудь венском ими пражском кабачке предлагают охочим до экзотики «Руссо туристо» под видом «бифф по­ татарски»   на   самом   деле   следовало   бы   именовать   «мясо   по­гуннски».   Ибо   согласно   тем   же   византийским  хроникам   именно   это   кушанье   было   любимым   и   единственным   блюдом   повелителя   орд   колченогих   варваров,  настолько же бесстрашных сколь и кровожадных.   Впрочем, когда толща веков заглушила предсмертные хрипы  сотен тысяч мужчин и женщин загубленных в период испепеляющих походов кагана Аттилы, ставшего героем  германского и скандинавского эпосов (и, кстати, героем не совсем отрицательным), нынешняя цивилизованная  Европа вполне может быть благодарна азиатскому нашествию за то что в её архитектурном ожерелье засверкала  такая   жемчужина   как   Венеция.       Понятно,   что   Аттила   и   его   генералы   города   в   основном   разрушали   –   а   не  основывали.  Прекрасную  Венецию заложили трусливые потомки гордых  римлян не посмевшие сопротивляться  нашествию и искавшие спасения на островах морской лагуны.   Что   представляет   из   себя   современный   бифф   по­татарски?   Ей­богу,   большинство   из   тех,   кто   не   имел  представления об этом изыске кулинарии до сей поры наверняка помимо  как о расстройстве желудка, искренне  жалеют о десятке, а то и двух евро потраченных на сей, якобы exclusive.  В   идеале   бифф   по­татарски   делается   так.   Два   фунта   парной   телятины   пропускаются   через   крупное  ситечко мясокрутки. Солить. Чуть перчить. Перец, кстати, красный, жгучий – типа «Чили». Впрочем, немного  черного, душистого не помешает. В фарш отжимается тонко резанный репчатый лук и крошится зелёный лук­ латук. Мешается. Всё. Через пол часа, и в течение  следующих трех­четырёх блюдо можно потреблять. После  указанного срока – не рекомендую. Кто из рестораторов способен чётко выдержать подобные тех.условия? Кто  может у того, и оставляйте ваши денежки за это, весьма относительное, удовольствие. За этот псевдо изыск. В  польских и украинских шалманах бифф могут поставить в холодильник и утром выставить на витрину. Возможно,  и не отравитесь. Но учтите. Потреблять этот продукт, если он не изготовлен из отборной свежайшей телятины, и  более чем через 12­ти часов после героической гибели на благо стенок наших желудков его поставщика, не говоря  уже   о   термообработке   холодом   –   это   всё   одно   что   использованный   презерватив   отстирать   в   хлорной   воде   и  пустить в дело по новой. Тоже ведь не отравитесь.  Но что же мог есть Аттила, а не мифический Аттли, в шатре которого климактеричная стерва Брюнхильда  извела   последних   из   нибелунгов?   Примерно   то   же   самое.   Разумеется,   говядина,   скорее   всего,   была   ещё   с  дымящейся кровью, не прокручена через мясорубку, а нарезана тонкими ломтями. Соль, жгучий перец и лук те же  17

самые.  Этот   корм,  как  свидетельствует  та   же   византийская   хроника,   запивался   из  деревянной   чаши  глотками  чистейшей   родниковой   воды   (впрочем,   грязной   воды   тогда   не   было,   а   «родниковая»   обычно   и   есть   синоним  «чистая»).       Вина   варварский   император   не   потреблял,   скорее   всего,   в   силу   соображений   морали.   Впрочем,  адреналин в его крови пузырился, так как гунн во время обеда любил созерцать насаженных на кол мятежных  германских   герцогов,   в   предсмертном   хрипе   распинающихся   (зачастую   в   прямом   смысле   этого   понятия)   о  превосходстве арийской расы над грязными азиатами. Благо евреев то время в Европе почти не осталось. На юге  Вестготской   Испании   этот   народ   упорно   восстанавливал   свою   популяцию,   за   300   лет   до   этого   изрядно  прореженную   римскими   легионами   преосвященного   императора   Адриана,   по   указу   которого   уцелевшие   после  погрома палестинцы были переселены в Иберию.  Мы с тобой дорогой читатель люди цивилизованные. Пусть и относительно. А по сему если всё же решимся  потребить «бифф по­татарски», то запьём этот изыск кулинарии, конечно же, не водопроводной водой, и даже не  родниковой   (где   её   взять),   и   даже   не   кока­колой   –   а   водочкой.   Хорошо   очищенной   ржаной   водочкой.  Предварительно охлаждённой. Рюмочку всего. Она весьма подчеркнёт вкус свежего пряного мяса, да и просто  настроение   поднимет.   Чувствуешь,   как   огненная   водичка,   приятно   обжигая   слизистую,   по   горлышку   прошла.  Словно  платок   шёлковый  сквозь  колечко  златое.   И  взгляд  свой просветлевший  переведём  не,   на   нордических  рексов, насаженных на кол, а на… нет Роулинг, не на твою жаждущую морду. Кормить тебя биффом «a la Tatar»  это всё одно, что гончую голландскую синью потчевать абхазскими мандаринами. Роулинг – это ещё та сука. Судя  по чёрному, с рыжими подпалинами окрасу шерсти, в её родословной имелось пара матёрых ротвейлеров. Да так  на чём же нам взгляд, благородной водочной  слезой подернувшийся остановить? Да хоть на экране телевизора.  А  там   наш   образованный   гарант,   не   отводя   блудливого   взгляда   своих   честных   глаз,   твердым   рыбьим   голосом  говорит, что согласен гарантировать, твои читатель, права ещё, сколько там лет. Гарант ещё молод. Бодр. И его  мозги пухнут идеями не с меньшей интенсивностью, чем банковские счета гебьёвого жулья из его соратников. И  всё это под истошную овацию захлебнувшихся в оргазме верноподданничечтва холуёв, поштучно отобранных из  выгребной политической ямы.  Ну и бог с ними убогими, читатель. Пусть в своём съездовском буфете это воровское быдло попукивая от  счастья чавкает сёмгу по клоунским ценам. Пусть господин (вот уж воистину) Абрамовский, во время  launch,  склонившись над омаром, то ли со злорадством, толи с печалью задумывается на участью своего неудачливого  подельника Ходорковича, склонившегося над миской тюремной баланды. Нам то что? Омар уворован не из нашего  холодильника. От баланды зарекаться не будем, но всё же в ближайшее время нам с тобой вряд ли предстоит  насладиться её вкусом. У нас с тобой есть водочка, есть… Что? Цены поднялись? И у тебя, брат не имеется  возможности приобрести телятины? Не понимаешь от чего так? Ведь жизнь вроде налаживается. Бакс падает.  Цены растут не только на гречку – но ещё и на нефть. А её в закромах нашей родины почти столько же, сколько  восторга в мутных душах анналолизов гаранта нашего благоденствия.  Объясняю. Капитализм. И нет такого преступления, на которое не пошёл бы буржуа, дабы увеличить свои  дивиденды на… ну 300 не 300 процентов, а если цены возросли в два раза, то процент прибыли будет весьма  достойный, что бы забыть о здравом смысле и уроках истории. Они  глупы и жадны, друг читатель. Ты не глуп и  терпелив. Наберись терпения, оторвись от священнодействия над кухонной плитой и послушай, что я тебе скажу.  Пойми, это не трудно, вон, даже сука Роулинг, судя по глазам, уяснила прописную истину. Этим господам хочется  в своём гараже сменить «Mercedes» на «Bentley», и для этого они предлагают нам в своей тарелке сменить кусок  говядины на соевый комбикорм. Читатель ты не обделен здравым смыслом. Ты говоришь, что это по крайности не  логично. Ты предлагаешь этим господам, сменить «Mercedes» на «Renualgt» (тоже достойная машина) а кусок  говядины   оставить   в   твоей   тарелке.   Они   смеются   в   ответ.   Они   говорят,   что   если   тебе   надоел   шашлык   –   то  потребляй   лангустов.   Мол,   они   полезны   и   повышают   потенцию.   Ты,   пресвященный   читатель,   печально  напоминаешь им притчу «о королеве Антуанетте и бисквитах». Они не понимают, о чём идёт речь. Они ничего не  поняли   и   ничему   не   научились.   Ведь   зависть   и   жадность   это   есть   не   только   природные   качества   псевдо  аристократов ­ хозяев жизни. Но и исконные компоненты мутных душ охлоса. И провоцировать катарсис этих  свойств у масс, все одно, что жадно жрать тот же «бифф по­татарски» в одной клетке с голодным тигром. Пусть  даже почти домашним. Пусть даже затюканным кнутом укротителя.  А насчёт того, что омар на обеденном столе  Абрамовского сворован не из наших с тобой холодильников, друг читатель я, пожалуй, погорячился. Этот лобстер  состоит из  отщипнутых частиц говядины на тарелках наших детей. Рубиновое «бордо» в хрустальном фужере на  столах   каждого   из:   олигарха;   гаранта;   гайдара;   губернатора;   православного   митрополита;   чубайса;   гебешного  генерала; депутата; просто ловкого урки (попавшего в нужную струю в конце «ревущих 90­х») ­ состоит из капель  крови выжатой из наших жил. Долька лимона, украшающая край бокала нарезана из плода сорванного с дерева  политого каплями пота упавшего с наших лбов. Ну, представьте себе. Вы садитесь обедать. Перед вами тарелка с  макаронами и котлетой. Вдруг на стол взбирается наглая хитрая крыса. Становиться на задние лапы, опираясь на  лысый   хвост.   Шевелит   усами.   С   брезгливостью   смотрит   в   ваши   зрачки   искрящимися   бисеринками   своих.   И,  выдержав   «рекламную»   паузу,   уволакивает   котлету,   вместо   неё   оставив   горку   навоза.   Что   вы   сделаете…  Остановись,   читатель!   Не   спеши!   Не   хватайся   за   нож   или   молоток.   Не   спеши   в   огород   откапывать   любовно  обвернутый в промасленную ветошь АК. Ты можешь попасть в неприятную историю. Ведь ты же законопослушный  18

налогоплательщик! А права вора­грызуна гарантированы законом (и отнюдь не о «защите прав животных»). Dura  lex, sed lex. И гарант на страже этого самого «lex­суса». И судя по всему, в его намерения входит находиться на  этом посту ещё не один срок. А если один – то весьма длинный. Почти такой же, как и срок, выданный Басманным  (хорошо хоть пока не «Скуратовым») судом неудачливому ворюге Ходорковичу. И отбывает бывший «нефтяной  шейх» срок свой этот в местах по сути своей идентичных тем, в которых  плодятся и множатся гарант и его  воровская рать. Главное они изолированы от нас. Ибо стена из красного кирпича окружающая московский (а хоть  и   неижегородский)   акрополь   отделает   живность   правительственной   зоны   (включая   лабрадоршу   Конни   и   её  двуногих аналогов с мандатами депутатов и партбилетами «Единой России») от народа ещё более надёжно, чем  колючая проволока зоны уголовной изолирует гоп­стопников и жуликов.  Ну да ладно. Вернёмся к нашим телятам. На кухню. В доме обыкновенной строительной серии. Где мы  сами себе ресторан. Ну что ещё можно добавить к нашему «biff a la Tatar» или правильней «гуннской говядине». К  классическим   ингредиентам   в   фарш   (крупномолотый   фарш!)   совсем   не   помешают   свежий   нежный   укропчик,  петрушка той же кондиции, кинза, чесночок желательно молодой, сбрызнуть сухим вином или лимонным соком  (лимон   разрезать   и   обе   половинки   выжать   попросту),   вбить   сырое   яйцо.   Насчёт   последнего.   Яйцо   можно  перемешать, а можно и сверху. В зависимости от эстетических взглядов. И ещё один штрих. Телятину, которая  должна быть, не только свежей – но и постной, лучше даже не через мясокрутку пропустить, а меленько нарезать  острым ножом с широким лезвием. И! Если используйте лимонный сок (не уксус! – разве какой из Туринской  коллекции), сыпаните в фарш чайную ложечку сахарного песка. А если мясо настолько свежее, что ещё кровит –  разрежьте для начала его на  крупные куски и каждый протрите водочкой. Водочки уйдёт совсем немного. И она  может быть как не ржаная и не охлаждённая.  Ну, вот припавши к истокам, можем перейти в основное русло. К гуляшу. Собственно говоря, изначальный  гусарский гуляш представлял собой тоже самое «мясо по­гуннски» тушёное в котелке на углях походного костра.  Тушение от варки отличается тем, что воды много меньше и получается не бульон – а подливка. Или по научному  «souse». Туда для густоты добавляется мука. Но. O, tempora! O, mores! Всё  течёт, всё меняется. И только кушать  хочется всегда. Не всегда получается. Не всегда то, что хочется. И не у каждого. Но будем считать, читатель – что  мы с тобой – это «они». «Те», у которых «всё получится». Итак, варианты гуляша адаптированные к обыкновенной  газовой плите на обыкновенной кухне в обыкновенной советской квартире.  Первое: «Гуляш изначальный (гусарский)».  Здесь   учтём   вот   чего.   В   те   времена,   когда   угры   уже   с   удовольствием     насыщали   свой   организм   этим  кушаньем, столь же вкусным, сколь и полезным, хитрый итальянец Колумб ещё не доплыл до берегов острова  Сальвадор. И, следовательно,  в этом варианте гуляша отсутствует такой ингредиент – как томаты.   Обойдёмся  без них и мы. Итак. Необходимы продукты для прокорма, ну скажем трёх человек. Два фунта говядины, если  парной хорошо, впрочем, если просто «не отравлена», тоже сойдёт. Большая луковица (или две среднего размера).  Два красных, больших болгарских перца. Стручок   жгучего, типа «астраханца». Лавровый лист можно. Две­три  горошины душистого перца. Штук десять горошин черного, горького.  Немного (на дне половника) подсолнечного  маслица. Как видим всё просто. Сковородку на средний огонь. С говядики срезаем жирок если такой имеется – на  сковородучку   его.   Туда   же   подсолнечное   маслице.   Говядику   режим   кусочками,   типа   кубиков.   Значительно  меньше, чем «рубика» и по более чем теми, которыми играют в нарды. Жирок на сковороде растаял, маслице  шковорчит   –   туда   мясцо.   Жарим   до   полуготвности,   бочки   румяня.     Подрумянилось?   В   сотейничек,   или  кастрюлечку   всю   эту   прелесть.   Заливаем   водичкой   на   два   пальца   выше   и   на   самый   медленный   огонь.   Пусть  тушиться.   А   скородочка   с   пузырящимся   жирком   и   соком   мясным   на   огне.   Его,   огонь,   уменьшить.   И   туда  половинку луковицы полукольцами резанную. То­оненько так. Перчики болгарские туда же. Их резать не вдоль, а  поперек.   Тоже   колечками,   фигурными   такими.   Жгучий   перец   резать   так   же   и   туда   же.   Пусть   томиться.   А   в  кастрюльке­то   уже   булькотит.   Туда   вторую   половинку   луковички   меленько­меленько   скрошенную.   Горошины  перца следом. Прошло около четверти часа. Жарево (мешать не забывали?) готово? Хорошо. Очень хорошо. А в  кастрюльке   если   с   огнём   перестарались   ­   водички   можно   чуть   долить.   И   муку   туда   медлененько   так,   да  помешивая, не комковалась дабы, засыпать. Ещё четыре­пять минут. Потом в кастрюльку содержимое сковородки  и лавровый лист. Ещё три­четыре минуты. Притрушиваем сверху крошёной зеленью. Минута! Стоп. Гуляш – готов.  Второе: «Гуляш классический» или «Балатонский». Ингредиенты практически те же. Только ещё томатная паста добавляется. А вот в приготовлении есть  нюансы. Мясцо перед этапом на сковородку с кипящим маслом щедро обваливаем в муке, а жарим практически до  готовности. После того как румяные кусочки попали в кастрюльную пересылку – не тушим. Отставим в сторону. В  25­30 унциях воды размешиваем, 12­15 унций концентрованной томатной пасты и заливаем дошедшую зажарку.  Луковичку,   кстати,   шинкуем   всю.     Туда   же,   медленно   помешивая,   высыпаем   полстакана   муки.   Как   только  забулкотит всем этим заливаем мясцо и тушим на самом медленном огне. Горошины перца – сразу же. Через минут  семь лавровый лист. Посолить не забудьте. И опять же, помешивать не забывая, через минуты три – зелень. Ещё  минута   –   ап!   Готово.   В   советском   общепите   гуляш   подавали   в   качестве   добавки   к   гарниру   из   макарон   или  перловки.   Никакого   гарнира!   Наполните   этой,   дурманящей   нюх,   прелестью   миску,   лучше   глиняную   и…   эх!  Хорошо! А запить всё это можно стаканом – но не водки! О нет. А терпкого, густого, сладкого токайского вина.  19

Нет? Сойдёт и какая­нибудь «Улыбка Мичурина» из набора десертных вин «Фангории». И вот что ещё. «Гуляш  изначальный» рекомендую запивать токайским белым – а «Балатонский» красным. Вина креплёные, сладкие. В  принципе «токайское» вполне заменит добротный портвейн. Только не португальский – а лучше крымский. Или  что­нибудь типа «мадеры».   И, наконец, третий номер нашей программы. «Гуляш советский» или «антисемитский».  Изготовляется так же и из тех компонентов что и «классический». Только вместо телятинки – жирненькая  свиника.   Вместо   болгарской   паприки   –  струганная   тоненькими   палочками   морковь.   Вместо   английских   унций  франко­немецкие   граммы   соответственно   по   курсу.   Ну   а   засыпаемую   зелень   в   самом   конце   перемешать   с  несколькими   зубчиками   толчёного   чеснока.   Подается   в   суповой   тарелке   с   вензелем   «общепит»   и   гарниром   в  соотношении 1:4. 1 – гуляш. 4 – гарнир. На гарнир вермишель. Не какая­нибудь там «pasta» ­ а именно вермишель.  С подливкой само то. Ну ладно.  Не вермишель тогда каша. Всё­таки лучше пшенная или ячневая – чем перловая.  Однако о вкусах не спорю.  Чем запивать? Если на гарнир вермишель – водочкой любой степени охлаждённости.  Если каша пшённая – пивом. Если перловка – газированным напитком типа «Буратино». А если гуляш являет из  себя один гарнир без соуса и мяса – то водой из­под крана соответственно. Счастье тебе, друг читатель.  20

Весенний Lunch. Второй. Решительный. И дай бог, не последний. Оба на! Зима­то давно кончилась! Весна опять дышит ласковым перегаром, состоящим из амбре ивовых  почек, набухших нежной слизью и парка, исходящего от уже не липкого чернозёма, хлебный мякиш на ощупь  напоминающего.  Подобно шёлковой шали по плечам мадонны стелящейся, дыхание это обволакивает и верхушку  пирамиды   Хеопса,   чей   потрошёный   обитатель   давным­давно   растащен   на   сувениры;   и   рубиновые   звёзды,  венчающие шпили московского кремля, в котором жадная до человечьего мяса паучиха российской влады, как  всегда по весне, раскинула свою липкую паутину воинского призыва. И южнорусскую степь. Пьяную от солнечного  тепла, как шалая шлюха от стакана портвейна. Бесстыдно раскорячившись, оголившую парные лона пашен для  страстного соития с тысячами плугов. Прогоним друг читатель тугу печаль­тоску, ледяным утюгом водружённую на сердце, трепыхающееся   в  дурных предчувствиях. Нам то что? Весна! Дай бог, что б не последняя. Как рюмочка, внешние бока которой  покрылись   хрустальными,   как   слеза  Ярославны,  капельками  от  соприкосновения  стенок  внутренних   с  тягучей  струйкой   казённой   хлебной   водочки,   которой   я   имею   удовольствие   рюмочку   наполнить.   Выпиваю.   И   хорошо  становиться. По крайней лучше, чем вору­расстриге Ходорковичу мрачно склонившемуся за завтраком над миской  тюремной   баланды   и,   вылавливающему   из   бледно­розовой   жижи   рыбьи   головы.   Ему   то   рюмочка   водочки   в  ближайшие месяцы не светит, хотя конечно, вполне вероятно, что в передаче послали, и икорки зернистой баночку  и ветчинки датской ломоть добротный и многое из того, что мы с тобой друг читатель позволить себе на воле не  можем. По праздникам разве что. А весна разве не праздник? И уж точно не хуже нам с тобой, чем не менее  мерзкому ворюге Абрамовскому на воле, тоскливо выковыривающему мякоть из панциря омара во время Lunch.  Но видно не идёт ему в прок белок, извлечённый из   нутра лобстера. И весна не радует. Счётчик в голове его  лобастой тикает с сердца ударами в такт. А то и их обогнать норовит. И чего бы этой холёной, откормленной  живности весне не порадоваться? А то. Чем больше весен проскальзывает как обмылок по ягодице при мытье в  тюремной   бане,     тем   счета   миллиардные   в   банке   более   пухнут,   как   животик   мальца­дистрофика   с   голоду  доходящего. Но не только. С каждой весной к могиле ближе. А за её порогом ждёт суд не российский. Малютово­ басманный. Продажный да неправедный. Там миллиардами  этими от вердикта однозначного не откупишься. А  если и можно было бы архангелу чек с цифрой семизначной незаметно под крыло пуховое сунуть, то ведь как  нажитое трудами воровскими да подлостью природной, с собой на тот свет уволочь? Не получается. Ни у кого.  То­то. А там, в «мире не этом», та же миска с баландой на обед, вместо супчика стерляжьего, шейками раковыми  облагороженного. Подъём по звонку. И шитьё рукавиц весь день трудовой. А день тот жвачки из чистого каучука  тягучей. Или сеток для лука вязание. И так не пожизненно даже. Вечность. И без перекуров. И без выходных. И то  в   лучшем   случае.   Если   присяжные   в   хорошем   настроении   будут.   А   то   и…   Но   не   будем   аппетит   портить  гастрономией пекловой.  Ладно. Ещё рюмашку во внутрь.  Хорррошо. Советую вам от души. Друга закадычного в гости пригласите. Весне порадоваться. Былое  вспомянуть.  Организм поизносившийся, солнышком, да кормом витаминоёмким порадовать. Печень потренировать, что б та на  соках  да минералочке не расслаблялась. Обсудить,  что сулит  нам правление фюрера  нового,  и чего  ждать  от  старого   во   власти   патоку   влипшего,   как   жужелица   в   сироп   малиновый.   Понятно   хорошего   ничего.   Плохого,  главное, что б не было. Что б обитателям свинофермы на Охотном ряду от безделья сытого моча пенная струёй  нефтяной   в   головы   хрячьи   не   ударила,   да   инициативу,   какую   законодательную   это   быдло   не   учудило.   Типа  Интернет   отключить,   или   там   узаконить   беспредел   ментовский   до   степени   неприличной.     Много,   ох   много,  мыслишек разных, суетных копошатся в упругих мозгах слуг народьих, как опарыши в раздувшемся брюхе тухлой  воблы.   Конечно,   без   кивка   верховного,   ленивого,   головы   рыбы   этой   гнилючей,   величием   державным  примороженной, без брови изгиба указующего правителя верховного, и молнию на брюках свора эта не расстегнёт,  что б нужду малую справить. Да что там, избранники людятьи! Слышно, коты их домашние к блюдцу с кети­кетом  не   притронуться,   пока   по   каналам   своим   животинным   не   учуют,   что   лабладорша   Конни   педигри   зачавкала.  Вертикаль   властная,   вона   как   выходит,   мир   животных   пронзает   стремительно   не   менее,   чем   сообщество  21

хамасопиячье русийское. А Бело­ русийское тоже ведь, на глубину печеночную. И красно­. И коричнево­. И мало­  русийское в «жовто­блакытном» навозе обвалявшееся, как котлета в сухарях их мух сушёных состоящих ­ так же.  Тем же. Туда же. А вождь ныне у нас вроде отморозок не конченый. Юрист. Кота кастрированного холит и лелеет. А раз так,  то   может   и   к   людям,   которые   достались   ему   в   придачу   к   нефти   запасам,   да   облигациям   казначейства  американского, не шибко злобствовать будет. Так ведь рвение холуйское порой гнева боярского попаганей бывает.  О­оох. Что б и так было. И по сему не было. За сказанное стоит ещё, пожалуй, рюмочку опрокинуть. И всё. В морозильник бутылочку. Благо литровая  она и друга встретить с чем будет. А пока перейдем к главной части данного повествования. К угощения готовке.  В силу скромности своей природной, да финансовым ограничениям скорбным, будет оно проще да скуднее, чем  корм  на  столах  бонз  правящих,  или   холуёв  их,  однако  изысканней  не  менее,  а  радости от потребления  более  доставить   должно.   Ведь   может   друг   Лёха   из   столицы   мозгокаменной   заглянет,   а   может   Борис   от   дел   своих  суетных отвлечётся, да мир сей (мой то бишь) причудливый посетит. А ты, друг­читатель своего знакомца, а то и  двух   пригласить   изволь.   А   далее   по   моему   разумению   вот   чего   сотворить   следует.   Бутылочку   водочки   в  морозилку водрузи. У меня она уже там. Хоть и почата, а радости там ещё не мало осталось, что б с гостем от  души поделиться. А ваша водочка уже лежит в холодильнике? Да? Ну и ладно.  Итак, что имеем для обеда званного дружеского. Фунт   с   третью   говядинки.   Хоть   и   с   жиринкой.   Хоть   и   с   косточкой.   А   свеженькой.   Две   селёдочки.  Атлантических. Жирненьких. Каждая почти с фунт весом. С икоркой, похоже. Впрочем, с молоками ежели – тоже  не беда. Пол фунта творога. 10 унций сметаны. 6­7 унций майонеза. 5 унций горчицы. 4 унции подсолнечного  масла. Дважды по столько же коровьего. Мякенького. Не замороженного. И кефира жирнючего, густючего, с пол  пакета полулитрового. Десяток яиц сваренных круче, чем горский норов какого­нибудь душмана типа Рамзана  Кадырова, наместника чеченячего. А так же: 2,5 фунта картошечки, молоденькой­молоденькой, как идея сценария  сталинского   блокбастера   «Юность   Максима»,   размером   картофелины   —   яйца   куриного   чуть   по   менее,   а  перепелиного   много   более.   Кожицу   с   картошечки   не   срезать,   а   соскрести.   Далее.   Три   репчатых   луковички.  Солидный пучок лучка зелёного, картофеля не старше. Свежей зелени: петруши, укропа и кинзы на любителя – по  пучку. И, конечно же, свеженького чесночка. Молодого и наивного. Нежного как первый поцелуй Дюймовочки и  эльфийского принца. Если пучок – то в нём 6­7 головок с листочками­стрелками (ботвой назвать эту прелесть  язык не поворачивается). Головки покрупнее. Что б зубчики уже казала, хоть и молочные – а с твердинкой. Фунт  свежих огурчиков – если с грядки великолепно. Если парниковых – то по весне тоже не плохо. Лавровый лист. С  десяток горошин душистого перца. Столько же черного горького. И молотого черного чуть­чуть. Две морковки  средних размеров. Белый корень (ежели с баблом у кого проблем нет, то и корень женьшеня можно, хуже не будет  – однозначно). Пучок щавеля. Уксус. Пол унции сахара песка. Вроде всё. Уф! Водочки ещё рюмочку что ли? Нет.  Наша воля не менее гранитна, чем та с которой партия «Единая Россия» намеренная воплотить в жизнь «план  Путина». Потерпим. Ведь ежели «план» сей обреализуется, то… То к 2200­му,  excuse  me, к 2020­му году и у  плиты палиться не потребуется, а гостя можно будет встретить дарами местного сельпо, где части недельного  жалованья   вполне   хватит,   что   б   к   вышеперечисленному   набору   добавить   бутылочку   другую   коньячку,   хоть   и  ординарного,   а   иного   «Двина»   поармянистие,   лангустов,   сёмги,   авокадо,   вяленых   бананов,   копчёного   окорока  скунса и черте чего ещё. А на сдачу заказать породистую «гейшу по вызову». А то и двух. Блондинку и мулатку. И  что цвет кожи мулатки как кофе с капелькой молока. А у блондинки глаза зёленые­зелёные. Большие–пребольшие.  И разреза чуть раскосого. Во как! И всё это в стометровой  flat  на средства, заработанные кропотливым трудом  честного   налогоплательщика.   А   на   жидокристаллическом   экране   цифрового   «ящика»,   в   перерывах   между  музыкальными   клипами,     где   ещё   бодрые   «De  People»   на   гуслях   и   балалайках   наяривают     вариации   на   тему  «Славься   отечество   наше   свободное…»,   пронырливый   шахматюга   Каспаров   и,   живчик   на   годы   не   глядючи,  Явлинский,   перебивая   друг   друга,   воздают   хвалу   за   свою  счастливую   зрелость   равноапостольному   Владимиру  Владимировичу. И пророку евоному Диме Питерскому. Юристу, сыну юриста и просто замечательному человеку.  Эх! Дожить бы.  Впрочем, если питаться, так как сегодня, без водочки ясно, бегать по утрам и переходить улицу только на  зелёный свет, не смотреть НТВ, ни слушать никого, даже «радио России» – то вероятность этого довольно велика.  Особенно если проделывать всё вышеперечисленное где­нибудь на атолле Моруроа. Да за подобную перспективу  рюмашку опрокинуть не грех. На то не глядючи что закусь ещё в латентном состоянии готовности. Фу!  Well!  Чесночком загрызём. Хорошо! А то, что водочка убывает с интенсивностью запасов нефти и газа – так не беда.  Борюсик наверняка с собой литровочку захватит. А если по 0,75 ­ то две. А если нет, так сельпо в двух минутах  ходьбы.  К средству тому же прибегнуть можно с твердостью ежели и Лешек из Московии водочку привезёт уже в  жилах его с лейкоцитами вальс кружащую. Оставшихся финансов, конечно, не хватит на роскошную «мулатку по  вызову», но на стеклянную блондинку с ласковым прозрачным взглядом – вполне. И не одну. Ну да ладно, пора  брат, пора – туда, где синеет атолл Моруроа. Говядинку промываем холодной проточной водичкой. И в кастрюлю на медленный огонь. Воды заливаем  0,6 галлона. Туда же сразу чищенную головку репчатого лука, белый корень и морковку. Когда будет готово (а это  22

произойдём примерно минут  через  50 кипения  на  медленном огне)  эти аксессуары  удалить.  И даже выкинуть  можно.   А морковку растереть в кашицу и обратно. А можно и нет. Посолить после закипания. Ну, или кубик  другой кинуть. Но только если кубики, то за пару минут до готовности.   Теперь к селёдке приступить. Как её  чистить рассказывать не буду. За инструкциями – к Чехову Антону Павловичу. Извлечённые икру и молоки пока  отложим. Не надолго. Отделять рыбу, от костей или нет? Лучше отделить. Если нет, то тоже не страшно. Впрочем,  жирненькая атлантическая красавица при определённой ловкости пальцев со скелетом расстаётся довольно легко.  Промываем   рыбку   чистой   водичкой   проточной.   Смазываем   и   изнутри   и   снаружи   тонким   слоем   горчицы.  Разделываем   на   ломтики,   разлаживаем   на   селёдочнице   рядком   по   ранжиру   от   головы   до   хвоста.   Тонкими  колечками нарезаем репчатую луковичку. Четверть унции сахару на кольца эти. Уксусом сбрызнуть. Помять, что  сок   пошёл.   И   пересыпать   селёдочку.   Луковый   сок,   с   уксусом   перемешанный,   с   разделочной   доски   туда   же.  Чувствуйте, в ноздрях уже сладостно защекотало! Теперь лучка зелёного с петрушкой и укропом искрошить и  перемешать. И сверху равномерно рассыпать. Маслицем подсолнечным сбрызнуть. По вкусу. Но чтоб рыбка в  масле не плавала. В сторону. Пусть настаивается. Сладостью закусочной напитывается. Теперь икру и молоки –  ножичком  острючим  меленько­меленько.  И  укропчика  туда  же.  И  яйцо  отварное  так  же  и  тем  же.  И  всё  это  смешать со рвением с маслицем сливочным. А то, что получиться на белый батон намазать. Сверху чуть­чуть  майонеза. А майонез присыпать смесью из зелёного лука, укропа и нескольких зубчиков молоденького чесночка.  Всё это сначала, ясно дело ножичком, ножичком. Сколько бутербродов вышло? Если четыре – великолепно! Если  два, то каждый разрежьте на две части и получите искомые четыре. Тренируйтесь. Если когда­нибудь станете  каким­нибудь   мэром,   то   навык   сей   весьма   пригодиться   при   разделе   городского   бюджета.   Только   не  переусердствуйте. Бутерброд, в отличие от бюджета должен служить закуской на протяжение минимум двух трёх  тостов. Одна рюмочка – один кус. Теперь салат быстренько. Даже в советском общепите его иногда готовили весьма неплохо добросовестные  хохлушки­поварихи. «Весенний» пусть именуется, что бы не мудрствовать лукаво, спазмы желудочные глуша с  терпением Христовым. Огурчики – ножичком их, кружочками. Пару яиц крутых меленько. Лучок зелёный так же.  В салатницу всё сие. Сметанку и майонез в пропорции фифти­фифти сбалтываем. А после того как с салатом  соединяем,   то  и   перемешиваем.   Укропчиком   сверху   с   листочками   чеснока.   Меленько­меленько   их.   Готово.   В  сторону.   Что   там   с   бульончиком?  Мясцо   готово?   Готово.   Достаём.   Пусть   студиться.   А   бульон   пусть   дальше  булькотит. Туда треть запаса от 2 фунтов   картошечки скребёной. Вторая часть, что по более – пусть просто  вариться. В иной ёмкости, ясно. На огне медленючем – но не спящем. А в бульон перчик душистый, и горький –  что горошком. А мясцо остыло. Очень хорошо. Приступаем к приготовлению яства, которое и закуской то назвать  язык не поворачивается. Это всё одно, что принцессу Диану по свойски «Динкой» кликать. В глубокую миску  творог, зелень (кинзу на ваше усмотрение), кроме лука. А чесночка пару головок не то, что порезать потолочь  можно и туда же. И мяско отварное порезать на кубики к той же компании. Кефир, сметанку и майонез в равных  частях смешать и взбить. И залить. И перемешать. Тщательно­тщательно. Чуть присолите. Готово! Первый раз  меня этим блюдом угостил один знакомый армянин. Он убеждал что еда это исконно армянская и подавалась к  столу царей Урарту, которые обитали в дворцах из горного хрусталя, когда русские ещё на деревьях прыгали. И  хотя русских как таковых не существовало во времена Урарту, (примерно пять с лишним тысяч лет от сотворения  мира иудейским богом Иеговой), я всё же скрепя сердцем согласился с этой не политкорректной метафорой. Но  когда хозяин стола после восьмой рюмки «Двина», с уверенностью не менее рьяной заявил что, Иисус Христос по  национальности   был   чистокровный   армянин,   я   усомнился   в   истинности   армянского   происхождения   данного  кушанья.   А   по   сему   я   счёл   возможным   присвоить   данной   еде   другое   имя.   Тем   паче,   что   блюдо   усложнено,  модернизировано и адоптировано. Пусть будет… Нет! Без рюмашки здесь не обойтись. Тем паче закусить уже есть  чем. Итак… пусть будет. Черт, всё марки коньяков в голову лезут. Причем армянских. Ладно. «Грезы Тамарет  (она же Ахтамар)» сойдёт? Сойдёт. А водочка пошла, побежала нёбу, по горлу, по жилам, мелкой рысью! Запах от  «грёз» её как тройку рысаков орловских крест накрест. Внахлёст. Игогооо! А вкус! О! Кстати, «Грезы» по виду  жидкая паста, по массе однородна, с вкраплениями зелени и фрагментами мяска. А по вкусу, так же как и по  запаху – божественно.  Что   ещё   осталось?   Зелёный   борщ   до   ума   довести   и   гарнир   из   молодой   картошки   к   селёдочке.   Ибо  селёдочка без картошки – всё одно что водка без селёдки.  Dixi. Что там на плите твориться? Скоро уже! Ох,  скоро. Некоторые варвары добавляют в зелёный борщ томат. Некоторые пуристы обходятся даже без морковки.  Зелёный – так зелёный. С морковью не будет горячиться – а томатной пасте баста категорическая. Сия арфа не из  этого   джаз­банда.   Картошечка   в   бульоне   вот­вот   готова   станет.   Быстрёхонько   готовим   простенькую   зажарку.  Лучок,   тонюсенько   нарезанный   колечками,   и   морковку   палочками   наструганную   на   сковородку   с   маслицем  шквочащим.  Пассируем до нежно золотого цвета. И в кастрюлю. Туда же лавровый лист. Картошка практически  готова?  Well! (или  good! Кому как нравиться). Щавель, нарезанный ленточками туда! Столовую ложку сахара.  Сахарок   он   с   кислотой   взаимодействуя,   что   в   щавеле,   что   в   луке,   что   в   прочих   овощах,   во­первых,   ароматы  усиливает, а во­вторых, цветовую гамму палитры блюда актуализирует. А в количестве малом, на объём великий  не   ощутим   на   вкус.   Мешаем.   Две­три   минуты.   Готово!   Выключаем   газ.   Все   остатки   зелени   и   чеснока,   уже  шинкованные, надеюсь — сверху. Зеленый борщ блюдо столь же простое, сколь и полезное. А полезное — не менее  23

чем вкусное. Перед тем как  тарелки разлить в них яйца варёные, конечно же, нарезать. А когда борщец в тарелке,  то   сметанки   сверху   конечно   же.   Ложечку   столовую,   с   верхом.   Пейзаж   зеркала   посуды   впечатляет.   Словно  белейший снег с вершины Эльбруса на луг альпийский в мае перенесён. А аромат!  Теперь   картошечкой   молоденькой   заняться   можно.   Воду   слить.   Туда   чесночок   не   старый   обильно  искрошить.   Укропчика   нежного   так   же   немало.   И   маслом   сливочным   всю   эту   прелесть.   И   перемешать.  Перемешать. Перемешать. Бог всемогущий,  запахи­то какие! Друзья! Где вы? Ау? Терпеть сил мочи нету. Ага, вот  и в дверь стучат. Господи, только бы не менты какие, или гаранта по борьбе соратники. Ибо жулье это, сколько бы  не воровало голодным всегда остаётся. Мне ворюги не милей чем кровопийцы. Тем паче публика эта обе данные  ипостаси в душах своих тухлых совмещать умудряется. Впрочем, чем лучше убивца вор, у доходяги кусок хлеба  вырвавший и на смертушку медленючую его обрекший? Не чем ведь. Но богу слава смерть голодная не грозит пока  не  мне  не  вам.  Есть ведь и борщ зелёный, и «Ахтамар  грёзы»,  и селёдочка в  горчичном  соусе, и картошечка  молодая, и бутербродики «a la nobly», и салат «Весенний», и выпить чего, и весна на дворе… солнышко, мерзость  душевную как сугроб запоздалый лижет лучиками тёплыми. Э­эх, да и гебьёментов угостить можно. Заходите  тараканы, налью чего уж там… Без рук только (о наручниках уже не поминая). И среди них ведь тоже индивиды на  ощупь не злобные попадаются. Как и меж урок, впрочем, тоже. Да что там говорить, даже среди фашистов люди  порядочные водились. Бёлль тот же. А слышал я что и крокодилы плачут. Чудны дела твои, Господи… P.S.   Кстати,  если в  гости пригласите  не друга  – а  подругу, чья  внешность и формы будят в душе чувства  высокие, хоть по горизонтали и направленные, то у плиты корячиться не нужно. На те же деньги купите бутылку  полусладкого вина, торт, желательно не на распродаже (то чего доброго сами траванётесь), чипсов. Можно и на  несткафе разориться. Пломбира там, презервативов на всякий случай. Если пассия на диете не сидит – то сделайте  пару бутербродов с «останкинской полукопчёной». В отложите загашник аналог 50­ти у.е. Любовь она ноне всякая  бывает. Бесплатно даже триппер не подхватишь. Побеседуйте с  Dalen  о том, о сём. Ну, к примеру, о том, как  какой­то пидор  на  околоземную  орбиту собрался.  По радио  вона передали, что  Боря  Моисеев  в космические  туристы готовиться. Поблагодарите судьбу, что сами космонавтом не стали, как в детстве мечталось. А то, что  пидора из вас не вышло, впрочем, как и депутата думы, поп­чуды, или нефтяного шейха – так на всё воля божья. И  даже   к   лучшему   это.   Что   не   пидор­то.   Хорошо   бы,   конечно,   что   б   к   Боре   Моисееву   и   все   прочее   голубьё  присоединились. Духовное, желательно в очередь первую. Остальные нехай и здесь плодятся и размножаются.  Путём для них естественным. Не почкованием лишь бы. Так если, то поголовье живности этой само на нет сойдёт.  Степенно, тихо и права людячи блуду не подвергая. Гуманизм вещь посильнее чем «Мать» Нижегородская. Или о  чем­либо другом поболтайте. Винцо то, хоть и не спеша, хоть и по­культурячи, а допить потребно. Во общем  минут сорок языком потрепаться придётся.  А дальше как масть пойдёт. Ежели она, масть, будет червой, то у.е.  будут   сэкономлены.   Дама,   столь   же   благородная,   сколь   и   благодарная,   по   утру,   вместо   получения   своего  законного гонорара, похмелит вас свежим пивком. Может даже и чешским. И угостит   так и нераспечатанным  пакетиком чипсов.  И всё у нас получиться.  24

РАКОВЫЙ (НЕ КОРПУС) – СУП. Не роман – картина с маслом. Ну,   нет   стерляди!   Есть,   конечно.   И   в   речке   выловить   можно.   Года   три   назад   один   знакомый   мне  фотографию показывал. Он сам, с трофеем рыбацким в руках. Трофеем этим стерлядочка искомая и являлась. А  больше нигде не видел я рыбку эту. Живьём. Зажаренной уже ни говоря. А для блюда этого она весьма бы кстати  была.  Блюдо   это  есть   «первое» по   всем  понятиям.   Однако,   всё   же  данный   эпитет   отдаёт  запахом   советского  «общепита» (против которого я, лично, ничего не имею). «Прима» блюдо! Вот как, пожалуй, следует именовать  суп с «раковыми шейками», сказку, которую нам с тобой друг­читатель предстоит сделать былью. Возможно, если  бы в 1980 году не просторах одной шестой части суш был бы сооружен коммунизм, а не проведена московская  олимпиада, то это яство смогли бы себе позволить не только члены ЦК КПСС, валютные проститутки, интуристы  из кап.стран и прочая, а слесари­краснодеревщики, токари­карусельщики, подавляющее большинство колхозников  и даже простые инженеры. И даже представители из этих категорий, чьи предки считали «что нет бога, кроме  Аллаха,   и   Магомед   пророк   его».   Так   как   учение   пророка   запрещает   потреблять   в   пищу   нечистых   тварей,   к  которым отнесены раки, стерлядь и её родичи из семейства белужьих. О свиньях уже не говоря. Даже правоверные  евреи, которым Тора, хоть и позволяет есть саранчу, а все вышеперечисленное — см. заветы Магомеда.   И не  потому,   что   эти   люди   вдруг   перестали   бы   быть   верными   мракобесных   догмам.   Просто   при   коммунизме  религиозные   предрассудки   давно   бы   стали   изжитыми   пережитками   проклятого   прошлого.   А   раз   Бога   нет   (не  «кроме», а «совсем») то и спроса нет. Верно ведь?  Однако коммунизм не наступил. Следовательно, Бог (уж, не знаю, Аллах ли, другой кто) продолжает свою  сакральную деятельность. Что касается евреев, то зачастую они едят всё и всех. Особенно, как неопровержимо  свидетельствуют «протоколы сионских мудрецов» обожают дегустировать невинных христианских младенцев с  бамбуковым   соусом   и   спаржей.   Впрочем,     как   говаривал   повар   триумфатора   Лукулла:   «De  gustibus  non  (est)  disputandum». Так что без стерляди. А оно и к лучшему. Но сначала разбёрёмся с ингредиентами для ракового супа под  псевдонимом «Прима». Замечу, часть из компонентов так уж, получается, плавно перейдёт во второе   блюду и  закуску.   А   то   чем   же   заедать   бутылочку   великолепно   очищенной,   хлебной   казёнки,   которая   надо   полагать   в  холодильнике уже студит свой буйный нрав. Сегодня, скорей всего коктейль будем делать. И взболтанный. И  перемешанный. Но это позднее. Сейчас рюмку разве что. Бутылку всё одно открывать придётся. Так как спиртное,  в   количестве   недельной   нормы   потребления   алкоголя   рекомендуемой   медиками,   так   же   является   одним   из  градиентов.   Речь   идёт   о   2   унциях   водки   на   0,7   галлона   готового   варева.   Итак,   если   не   считать   за   первый  ингредиент спиртное, то начнём курочки. Можно небольшую, фунта 2 весом. Но жирненькую­жирненькую. Или  половинку курицы примерно тех же весовых параметров. Промываем, обрабатываем как положено. И варим. В  галлоне воды на дремлющем огне. В бульон как всегда, целую чищеную луковку, морковку, белый корень. Как  курочка сварится всё это туда же, где находятся идеологии панславянства и пантюркизма, а так же бандустан  Транскей   –   в   мусорное   ведро   истории,   которая   отличается   от   обыкновенного   мусорного   ведра   лишь   своей  флюиндностью и объёмами. Впрочем, если под рукой нет ведра виртуального воспользуйтесь обыкновенным, чьё  дно заботливо застелено газетой «Комсомольская правда». Только проследите внимательно, что газета была без  портрета товарища Сталина. А то ведь и на Колыму загреметь можно. И не губернатором. Как на Чукотку кокой­ то  ворюга   с   подозрительной   для   великоросса     фамилией.     Впрочем,   здесь   как   карта   ляжет.   Его   соратник   по  разграблению национального достояния миллионов своих сограждан в город Краснокаменск делегирован отнюдь  не на должность мэра. А и.о. зэка и страдальца. Говорят, поумнел. О религии вспомнил. На волю пишет,  что если  пытаться жить по заповедям Христовым, вреда будет меньше, чем пользы.  А хоть  и под  Чистополь. Или под  Ивдель.  Банан  авокадо  не  слаще. А там корм  другой.  Что?  Иосиф  Виссарионович   давно  помер,   выпотрошен,   завялен  и  закопан?   И  портретом  его  не  только  мусорник  застелить  можно, не говоря уже об том, что бы в качестве салфеток использовать, или чего похлещи. Зря вы так граждане.  Ведь  сейчас  даже  со  страниц  учебников  для  школяров­оболтусов  вдалбливается,  что  батонэ  Джугашвили   был  менеджером не менее эффективным, чем гангстером (о последнем фактушке, кстати, скромно умалчивается). А  что   есть   посыпание   портрета   должностного   лица   мусором   (не   сотрудником   МВД   пропущенным   через  костодробилку,   а   объедками   и   очистками),   как   не   оскорблением   вышеупомянутого   «лица»   действием   «при  исполнении», за что «срок» соответственный. При чём здесь давно сгнивший людоед? И скажем… Помните, сказал  же   один   из   гарантов,   типа   того   что   он   простой   менеджер   нанятый   населением   для   обустройства   территории  размером в 1/7 часть суш.  И тот менеджер, и тот менеджер. И оскорбляя одного эффективного менеджера, не оскорбляете ли вы  другого, а? А тот, другой, теперешний ­ что? Менее эффективный, что ли? Так это или не так, конечно же, будет  25

решать суд,  который ещё со времён товарища Саахова слывет самым справедливым в мире. Возможно, и сроком  условным отделаетесь. Возможно и штрафом. А может даже с учётом искреннего раскаяния или слабого зрения  судья вынесет и оправдательный вердикт. Но оно вам надо? Процесс то судебный? Так что осторожней граждане.  С   «crimen   laese   majestatis»,   «он   же   закон   о   борьбе   с   терроризмом»   шутки   неуместны.   Кстати,   вы   о   каком  эффективном   менеджере   подумали?   То­то.     Я   лично   о   рыжем   ворюге­напёрсточнике   Чубайсе.   А   ты,   друг  читатель? Но продолжим. Тем паче, что если ужин которым сегодня готовиться будет последним перед отправкой в  СИЗО (тьфу, тьфу и ещё раз тьфу), то он должен запомниться. Что бы при извлечении алюминиевой ложкой из  миски тюремной баланды фрагментов чего­то съедобного на вид, воспоминания сии не будили боль за бесцельно  потраченное время за обеденным столом на воле. А посему клубок данного повествования разматывается дальше. Для продолжения понадобиться два или три судачка общим весом 1,5­2 фунта. Или же одна сула (это тот  же судак) того же веса. Рыбку чистим, потрошим, удаляем жабры и в медленно кипящий бульон. Варить не долго.  Максимум   минут   десять.   Этим   минут   вполне   хватит,   что   б   раками   заняться.   Сколько   их   нужно.   На  вышеприведённый объём минимум два десятка средних. А вообще чем больше, тем лучше. Но… О,  tempore! О,  цены!   На   горящей   синим   пламенем   конфорке   кастрюля.   (Естественна   не   та,   в   которой   бульон   доходит.)   В  кастрюле   вода.   В   воду   эту   укропную   солому.   Стебли   с   венчиками,   короче.   Хоть   свежую,   хоть   подсушенную.  Много. Лавровый лист. Душистый перец. И раков. Ждать пока не покраснеют. Посолить. Так! Рыбку та пора  вынать! В холодную её. Воду. Не кутузку, ясно. Пусть остудиться. Зачем? Сейчас поймёте. Готовим кляр для  рыбы.     Пол   стакана   муки.   Дважды   по   полстакана   молока.   Сырое   яйцо   туда   вбиваем.   Одно.   Куриное.   Ежели  перепелиных штуки четыре можно. Щепотку молотого мускатного ореха. Щепотку имбиря. Щепотку молотой  гвоздики. Столько же, такого же (молотого) душистого перца. Совсем чуть­чуть, на кончике кинжала, соды. Соли.  Взбалтываем. Тщательней. Тщательней. Вот так. Что б без комков. Должно получиться что­то среднее между  тестом и жижей. Если не получается, регулируйте плотность массы добавлением муки или молочка. Увлекаться  только не нужно.  Теперь рыба. Если чуть сыровата – даже лучше. От скелета мясцо отделяется легко. Только аккуратно, что  б половинки тушки целость сохранили.   Их поперёк на кусочки режим. Шириной с перст. Указующий. Головы,  хвосты и кости – котейке. Вона животина о ножку стола трётся. Мурлычит. Хвост трубой. Спина дугой. Поживу  тварь   божия   чует.   Не   обманем   же   надежды   братьев   наших   меньших.   Оставим   кости  котейке.   Крым   Украине.  Абхазию Саакашвили. Чем бы дитё не тешилось – может без глаза останется. Имеется в виду понятно не ваша  любимая котейка, что голову рыбиную, (варёную, от гнилючей державной в отличие) раздербанивает ­ а недобитые  бандеры   и   оборзевшие   батоны.   Киса   моя,   кстати,   «Контя»   именуется.   Названа   в   честь   Конституции.   Нашей.  Образца 1936 года. Единогласно признанной экспертами от юстиции самой демократичной в мире. «Свобода –  лучше чем не свобода», не от туда ли цитата?  Ну­с,   продолжим.   Судачки   (они   же   «сула»,   если   одна   и   большая)   на   небольшие   кусочки   разделаны?  Продолговатые такие? Да? Прекрасно! Купаем их в кляре. А сковорода на огне уже стоит? Нет. Так быстрей на  огонь её. Нагрелась? Чудно. Туда смесь из 1 унции масла коровьего   и растительного тоже 1 унция. Если есть  оливковое – великолепно. Нет? Кукурузное – тоже неплохо. И подсолнечное нормально. Льняное, хлопковое или  соевое на любителя. Я лично в данном вопросе пурист.   Искупанную в кляре рыбку – в тихо шкворчащую масляную ванну. Огонь конфорки ниже среднего. Ба! Да  раки уже готовы. Они, в отличие от своры паразитов­чиновников, как вши ползающих по телу так и не отмытой от  большевистской   заразы   России   (подавляющее   часть   властной   сволочи   –  капэссё   бывшее,   да   гебьё)   совести   не  имеют. А покраснели! Впрочем, чиновное ворьё, если подогреть его на пламене медленючем, как этих родичей  тараканов ­ поголубеет разве. Нутро то у них, от половой ориентации  независимо – педерастично.   Был один  порядочный человек у кормила. Да и того, вишь, переизбрали. Конституция, пропади она пропадом, понимаешь.  Владимир Владимирович зовут. Да теперь вот ещё, говорят, Медведь какой­то объявился, которого гарант раньше  на цепи водил, публику национальными проектами тешил, а теперь с цепи спустил  ­ на своё место посадил. Мишу  этого Димой именуют. Он мишка, хоть и конфетный какой­то на вид, а не ксоязыкий.   Учёный мишка. На речи  гладкие боек. Юрист даже. Но не будем отвлекаться, проектами сыт не будешь.  Раки вынимаем. Пусть стынут. А в кастрюлю из­под них фунт креветок. Газ выключить.  В горячей воде.  Разморозятся путь. Укропным настоем пропитаются. Вот она! Джомолунгма  идей диалектического материализма.  Единство   и   борьба   противоположностей,   в   натуре.   Креветки   (надеюсь   не   мелкие)   отогреваются   –   а   раки,   по  степени родства, отличающиеся от них чуть больше чем малоросс от великоросса, стынут.  А дурман какой стоит.  А запах. Даже водки не хочется. Пивка! Увы, не всегда приходится делать то что хочется. Впрочем, и пиво тоже.  Да с клешнёй раковой!  Да с корпусом раковым же! Ммм!  Так. Не отвлекаться. Судачков на сковородке перевернуть. Да как же вы подрумянились, мои ж рыбоньки!  Какие же вы красивые. А как пахнете.  Перевернули, да? Теперь в ту же сковородку, к сулочке, тоненько нарезанную палочкам морковь (одну,  если средних размеров и две если маленькие) и головку репчатого лука меленько­меленько крошенного. Огонь под  сковородой тихий. Пока рыбка со второго бока подрумяниться и овощ пусть пассируется. Только помешивайте  26

аккуратненько. Не дай бог подгорит. Всё должно цвета золотистого быть. Нежного как поцелуй девочки первый.  До поцелуя этого в рот никакой гадости не бравшей. Какой именно, гадости в смысле? О! простор фантазии велик.  Воображайте сами. Впрочем, кому «гадость», кому и мужское достоинство. Оно же гордость. А у кого кроме  «гадости» этой и другого никакого «достоинства» нету. Диалектика, мать её Гегелем по уху.  Чистим раков. Чистим креветок. В суп пойдут только шейки. Как их разделывать рассказывать? Впрочем,  это надо не рассказывать, а показывать. Это видеть нужно. Ощущать. Осязать.  Короче, пищевод удалять не забывайте. Так же как волк санитар леса – рак фельдшер водоема. Корм этот  только в чистой воде обитает. А что б она, водица, чистой стала, всю нечисть, данное членистоногое создание папы  господа нашего Христа Иисуса, из воды изымает и через пищевод свой пропускает.  С креветкой проще. Сам ты  друг­читатель уже взрослый – разберёшься. Только пивком при этом не увлекаться. Рыбка, кстати с овощами  готова?   Да?   Так   огонь   потушить!   Дальше.   В   бульон,   где   уже   и   так   прозрачные   овалы   янтаря   растворённого  хороводы степенные водят (то ли ещё будет), содержимое сковороды и чищенные раковые шейки и креветки.  Перемешаем. Лавровый лист. Перец. Не больше двух минут на самом медленном огне всё это томиться.  А сверху  зелень разнообразную, кроме кинзы (а что «кроме»? петрушка, молодой укроп, можно несколько стрелочек лука­ латука) измельчённую высыпать. Не мешать. Всё. Время!  Выключаем газ.  Э! э! там! Господа из Газпрома! Не вам сказано! Ну и что с того, что счета   за два месяца не оплачены.  Сначала на хохлах потренируйтесь, потом уж на со­ситуайен­нах.  Ладно. Это к слову. Теперь влить в «Прима­суп» искомые 2 унции водочки любой степени хлада. Можно и  четыре унции. Но делать тогда это нужно с умом. Две в кастрюлю – а две в организм. Пока всё эта прелесть  потомиться.   Состряпаем   на   руку   столь     же   скорую,   сколь   и   быструю,   а   умелую   не   менее,   второе   блюдо  сегодняшнего меню.  У нас же ведь ещё имеется отварная курица.  Конечно, если не мудрствовать лукаво – то её  можно   съесть   просто   так.   С   кетчупом.   Водочкой   запив.   А   суп   раковый   скормить   дворовым   алкашам,   вона   в  окошко   видно,   за   столиком   сидят   на   кварту   портвейна   соображают.   Можно.   Всё   можно.   Но   я   против  всёдозволенности.   А   ты,   читатель?   Если   у   нас   консенсус   –   то   заседание   продолжается.     Кляр   остался?   Да?  Хорошо. Кстати, в супе он абсолютно не раскиснет.  При технологии соблюдении, понятно. А когда кусочек рыбки  зубками цапнешь  ­ он соком душистым брызнет, а сок в ложке столовой, глубокой по более чуть, чем интеллект  любого из членов ЦК партии «Единая Россия», с наваром суповым скоктейльится – вкус… Да слово то подобрать  не могу какой. Хотя запас слов этих у меня, конечно по более чем, запас средств финансовых – а всё одно убог. Не  поет я, увы.  Кто б там чего обо мне такого не рассказывал.  Итак,   кляр   повторяем.   У   варёной   курицы   мяско   великолепно   отделятся   от   костяка.   Всё   это   в   кляре  купаем. Его сделать чуть погуще. При готовности должно получиться нечто среднее между оладьями и котлетами  произвольной формы. Кстати, соду зачем добавлять? Пышность она придаст. Состав масел для жарки тот же.  Растительного, разве что, на пол унции можно по более. А что там у нас в холодильнике своего часа дожидается с  терпением   и   смирением   не   меньшими,   чем   точёная   шейка   королевы   Марии­Антуанетты     ножа   гильотины.  Капустки  цветной вилок? Очень хорошо. А у вас вместо «цветной» имеется брокколи или брюссельская – не  расстраивайтесь. Это тоже обнадёживает. Сыра кусок. Затвердел сволочь. Когда же ты успел, краснокорый друг  желудка. У меня в холодильнике продукты дожить до пенсии не успевают, так же как и большинство мужского  населения   державы,     ситуайеном   которой   быть   имею   (чего   там?):   Честь?   Счастье?   Наказание?   Гордость?  Неосторожность? И. т. Впрочем, до пенсии я дожил бы вряд ли, что на родной Галичине, что в Солнечной Одессе,  городе моего детства, что в Ростове­на­Дону в окрестностях коего больше 30 лет с перерывами обитаю, что   в  какой­нибудь провинции, типа Герат, когда­то братского Афганистана. Что в джунглях Амазонки. Что в Новом  Йорке,   что   в   старом   Амстердаме.   Что   в   Зимбабве,   где   говорят   можно   стать   миллионером,   даже   не   будучи  приятелем   тамошнего   гаранта   прав   и   свобод   под   названием   Мугаба,   а   просто   получив   сдачу   после   покупки  коробка   спичек.   Да   даже   в   Лондоне,   даже   если   какой­нибудь   Березович,   сойдёт   с   ума   и   вместо   покупки  очередного «Ливерпуля» проиграет мне эту суму в преферанс.  Хотя, наверное, выиграть в карты мне не светит.  Проиграюсь. И не в преферанс – а в буру. И не миллионы стервингов­фунтов, а дневную пайку. И не в Лондоне, а в  том же, к примеру, Краснокаменске. Хотя вполне вероятно такому же бывшему комсомольско­нефтяному шейху,  несущему заслуженную кару за грехи реальные и мнимые всей олигархической зверофермы.   А всё почему?   А все потому, что погулять люблю, не меньше тебя брат­читатель. К привычкам всяким  вредным склонен. На язык не воздержан. Огласить весь список? Но и выше сказанное срок бытия подлунного у  представителя вида homo sapiens, семейства приматов, класса млекопитающих  не пролонгирует. И хоть с тобой  друг­читатель мы, вишь как вышло, из одного семейства оказались и, братья по классу получается – но тебе срока  (жизни,   ясно)   длинношеее   желаю.   Аминь.   Впрочем,   если   строки   сии   читает   какое­нибудь   двуногое,   которое  человеком назвать оснований особых не имеется – и этой живности зла не хочу. Пусть по делам воздастся.  Однако продолжим.  Дары огородов на две минуты в кипяток. А можно и нет. Кто как любит. Я например с твердинкой. И на  большую   сковороду,   туда,   где   курятинка   в   причудливые   облака   полукотлеты   образуется,   румянится.   Кстати  переверните их, чтоб с двух золотистой корочкой глаз радовала, о вкусовых рецепторах не говоря. А капустку  27

помешивайте. Присолите чуть. Почти готово? Э­э, почти не считается. Сырок, значить, на тёрочку. За пять минут  до готовности в сковородку 2/3 унции пива плеснуть. Ох, парок пошёл. Как он нюх ласкает! На дне сковороды все  плотненько разложено? Хорошо. Мажем сметанкой, рассыпаем тёртый сыр. Сверху зелень. Закрываем крышку.  Максимум пять минут и готово. Как сырок потёк – так и всё. Теперь ещё салатик сделать. Испанский. Почему  испанский, а не эстонский? А почему эстонский, а не испанский?? Нет, всё­таки испанский. «Коррида» яство  называется.   В   Эстонии   бывает   коррида?   То­то.     Красный   салат.   Как   та   тряпка,   которой   тореро   на   арене  размахивает перед   парой центнеров будущих бифштексов, норовящих его уподобить себя. Опять диалектика!  Кант ей под ребро! Перерастание количества в качество.  Короче. Пару крупных спелых томатов режем острым ножом на тонкие кружки. Тоже самое проделаем с  двумя большими красными, и только красными, болгарским перцами. И не вдоль – поперёк режем. Кольцами.  Разлаживаем их на блюдо по окружности и по спирали.  Круг томата, кольцо перца, круг томата, кольцо перца –  чуть внахлёст друг на дружку. Дальше и взбалтываем и смешиваем следующие компоненты. Три  унции кетчупа,  или томатной пасты и по унции сметаны и майонеза. Туда чайную ложку сахара. Чайную ложку растительного  масла. Мелко крошенный молодой укроп, чеснок не старше. Той же кондиции измельчения. Что ещё? Мешаем.  Мешаем.   Полученной   заливкой   (цвет   должен   получиться   средним   между   розовым   и   красным,   плотность  полужидкая) салат обрабатываем.  Как? А так. Ложечкой соус салатный черпаем, и на сегмент помидорный ­ ляп.  И так по спирали. По кругу. По всему блюду. Все это потом посыпаем тоненько резаным кольцами репчатым  луком, жатым с полу ложкой сахарного песка. Луковицы, знаете, такие бывают цвета среднего, между розовым и  фиолетовым. Слюдючие. Именно такой лук. А ещё выше много шинкованного базилика. И только базилика. Ну,  как   пейзаж?   Впечатляет.   Должна   получиться   палитра   всех   оттенков   красного   колера.   Не   перемешивать.   А  потреблять   рекомендую   следующим   образом.   Вилочкой   ли,   ложечкой   ли,   подцепить   снизу   диска   помидорный  (колечко перечное само собой зацепиться) поддеть, и во след его за рюмочкой водочки, что уже пищевод ласкает,  как жених, принц из сказки, кончиками пальцем кожу на щеках невесты, порозовевшую от смущения томного,  трогает. Когда в опочивальне уже. А само брачное действо только предстоит. Нежнюче так, нежнюче.   Так   в   начале   опуса   был   обещан   коктейль.   Перенесем   его   изготовление   на   следующую   часть   нашего  кулинарного сериала. Нет сил терпеть. А гости отзвонились, только через полчаса будут. Пробка. На мосту через  Дон. Ладно. Так, что там ещё. Остались раки, без шеек, но с клешнями. Креветки – без клешней. И 1/8 часть  барреля  холодного пива. Свежачего. Любимого. Что же со всем этим делать? Ума не приложу. Может кто, что  путное посоветует? А? 28

Chkmark
Всё

понравилось?
Поделиться с друзьями

Отзывы